Когда багажник откроют

Бумажные тени

Отец ценил порядок. Вещи, ему принадлежавшие, к идее порядка относились хуже, упорядочиваться никак не хотели и отвечали ему в той или иной мере досадным беспорядком. И всё же он ценил порядок как идею и желал представления об этой ценности передать мне, в чём преуспел не очень.

Сын инженера, я с младенческих лет слышал выражения «технические условия», «техническая документация». Знал значение такого специфического термина, как «спецификация». Спецификация необходима любому проектируемому изделию. Составляют её в виде таблицы.

Отец любил составлять таблицы. Однажды, когда число банок с вареньем превысило в кладовке некоторый порог, он присвоил каждой номер, надписал, потом взял из моих школьных запасов тонкую ученическую тетрадь и, расчертив на первых страницах таблицу, занёс в её графы исчерпывающую информацию: год приготовления продукта, из чего сварено, место и месяц сбора, ёмкость банки и прочее в примечаниях. Пользы практической в этом не было никакой, он больше в эту опись никогда не заглядывал – так что варенье съедалось без какого-либо учёта, и даже когда львиная доля натуральным порядком засахарилась, ни переработка продукта, ни его утилизация письменного удостоверения не обнаружили. И другие каталоги, время от времени им затеваемые, полезностью не отличались; то же справедливо сказать о моей подражательной попытке описать три-четыре десятка значков, я ж тогда собирать их замыслил и придумывал тему. С возрастом я всё больше укреплялся во мнении, что все эти опыты систематизации предпринимались отцом в педагогических целях: чтобы пробудить во мне – личным примером – любовь к порядку. Сейчас мне ясно: это просто увлечение было такое, хобби, нравилось ему систематизировать.

А вот в чём практический смысл был и что таковым было оправдано – это завести папку с инструкциями. Все товары, производимые в СССР, по прихотливости эксплуатации сложнее стакана снабжались подробными инструкциями к применению. Чем сложнее становилось товарное изделие, тем основательнее посвящался товаровладелец в неочевидные особенности своей покупки – был, был практический толк в наставлениях. Но вот беда: при том что все эти фотоувеличители, пылесосы и холодильники проектировались с замахом на долговечность, инструкции к ним терялись практически сразу. Отец поступил мудро, складывая их в отдельную папку. И я ему страшно благодарен за ту скрупулёзность, с которой он собирал эту коллекцию.

Прошли годы, не стало отца, исчез наших житейских забот бытовой антураж, а старая папка с инструкциями продолжала пылиться на антресолях среди прочих ненужностей, до которых не доходили руки. Жена моя, однажды найдя её, пожелала поскорее выбросить. А я не дал. Прижал к груди. И дело не в памяти об отце. Или не только в ней. В конце концов, сохранились другие предметы, более достойные его памяти.

Но вспомнились вещи, когда-то нас окружавшие и служившие нам, как им умелось. Не мог я позволить себе истребить всю эту ненужную ветхость.

Это ж отчасти и о собственном детстве какая-то память – с захлёстом на пору, когда ещё не родился, ну и в другую сторону, на мою юность.

Да и сама по себе хороша эта папка как собрание исторических документов.

Вот, например, инструкция: часы-будильник 123Б «Янтарь», производство Орловского часового завода.

Приобретены родителями в июне 1968-го за 4 руб. 50 коп.

Основательно объяснено, как заводить, как содержать и где ремонтировать.

Чему же ещё, как не часам, воплощать образ времени, в смысле, эпохи? Вспоминаю привычный уютный дизайн и заносчиво-истеричный бешеный звон… Секунды, когда хотелось будильник убить… (С этого звона начинались многие фильмы: герой просыпался и вскакивал – пора на работу…)

Образ времени, сам сказал… А как вам список мастерских по гарантийному ремонту на двух страницах?

«Широка страна моя родная…» воистину: восемьдесят городов – от Калининграда до Южно-Сахалинска, от Ашхабада до Мурманска!

И это лишь основные (так и сказано: основные) адреса мастерских, производящих гарантийный ремонт.

Будильник «Янтарь» на четырёх рубинах можно было починить что в Киеве, что в Вильнюсе, что в Ереване – в любой из пятнадцати столиц союзных республик, а также в Астрахани, Барнауле, Биробиджане, Гомеле, Грозном, Даугавпилсе, Львове, Омске, Полтаве, Фергане, Чите и многих-многих других городах, включая город Шумерля, о котором я никогда не слышал, хотя и собирал значки с городами.

Помню, в детстве хотел я узнать, что это за вещь – бебеля́. Спрашивал взрослых, и никто ответить не мог. А где я слышал такое? Я не слышал, я видел. На прилавке магазина, там на пакете было крупно написано: БЕБЕЛЯ. Продаются в отделе перчаток.

Оказалось, не бебеля́, а Бе́беля. Всё остальное мелко: Ленинградское производственно-хозяйственное объединение кожгалантерейных предприятий, издалека не прочесть, а дальше совсем нечитабельное сокращение им., и только БЕБЕЛЯ – крупно. Я и прочёл бебеля́.

Вот он, кулёк из шероховатой плотной бумаги, – предъявлен в развёртке. Сохранность не идеальная, но не в этом суть. На нём ведь ещё с той стороны инструкция есть: как правильно и как неправильно надевать перчатки, рисунки прилагаются (во втором случае перечёркнуты).

Так я, первоклассник, узнал об Августе Бебеле, «деятеле германского и международного рабочего движения».

Загадка на годы, при чём здесь перчатки.

Вероятно, перчатки носил. Куда ж без перчаток.

Вот «Плёночный фотоаппарат “ФЭД”» – крохотная книжица в тридцать две страницы, три из которых чистые: «Для заметок». В неё вложен «Упаковочный лист», немногим больше этикетки спичечного коробка, № 286938, с подписью Контролёра и датой проверки – 4/II 1952. До моего рождения пять лет и две недели. Ещё один вкладыш – «Паспорт», на нём, кроме печати ОТК (отдел технического контроля), минималистская печать с единственным словом «Харьков». В сей город, производителю, просят сообщать «о всех замеченных недостатках».

На обоих вкладышах в сумме четыре подписи.

«…В данное время, когда “ФЭД” получил широкое распространение, следует рекомендовать вести проявление только в бачке. Элементарные бачки нескольких конструкций имеются на рынке…»

Как же, как же, пластмассовый бачок плюс рабочая плёнка коррекс, выпуклости которой отвечали перфорации плёнки проявляемой, обе потом сушились на кухне, с помощью прищепок и грузил приспособленные к бельевой верёвке… А ещё пластмассовая ванночка для фиксажа, излучатель красного света, иначе фотофонарь, фотоувеличитель само собой, а ещё чертёжная доска, она тоже относилась к отцовским фотопринадлежностям, потому что клалась на тумбочку в ванной, когда дело доходило до печати, а уж всё остальное для того необходимое устанавливалось на неё…

Примечательно, что в этой брошюрке, содержащей подробную информацию о фотоаппарате, нет расшифровки аббревиатуры ФЭД – Феликс Эдмундович Дзержинский.

Забыли? Посчитали, что это и так всем известно? Нашли неуместным?

«Радиоприёмник “Атмосфера” – сложное современное радиоустройство, которое требует для своего налаживания и ремонта специальную измерительную аппаратуру». Это из «Описания и инструкции по эксплуатации» (Воронеж, 1964, указан тираж – 40000 экз.).

Ещё бы не быть ему сложным – первый транзисторный!

Несмотря на призыв обращаться в случае поломки исключительно в мастерские, к «Описанию…» прилагается принципиальная схема приёмника. И это для населения страны, воспитанного на идее «сделай сам»! Провокативно, однако. Но так надо. Закон. Ко всем радио- и электроустройствам присовокупляются схемы.

Батарейки туда полагались плоские – КБС, две штуки. При замене следует, согласно инструкции, «проверить батареи на работоспособность любым доступным способом, например, с помощью лампочки карманного фонаря…»

Все поступали проще с этими батарейками. Языком касались контактов. Четыре с половиной вольта на языке – незабываемое ощущение детства.

Хорошо помню эту «Атмосферу-2м», длинные и средние волны. «Вес без упаковки не более 1500 г». Переносной. «Атмосфера» вообще первый переносной. Но переносился приёмник в пространстве квартиры с места на место нечасто – был он «прописан» на кухне, на холодильнике «Ленинград-2»…

…Что до последнего, в «Инструкции по эксплуатации и обслуживанию» (1960) сообщается: «Домашний холодильник Ленинград-2 модели XШ-2 предназначается для кратковременного хранения в домашних условиях скоропортящихся продуктов, а также для получения в небольших количествах пищевого льда».

С первыми холодильниками связаны педагогические страшилки, сводящиеся примерно к одному: нельзя залезать в холодильник, закроешься – уже не вылезешь, он открывается только снаружи. Фольклорная героиня, некая девочка, самым роковым образом выказала непостижимую сноровку и хитроумие, сумев запереться в холодильнике… ах да, ей помог братик, захлопнувший дверцу, не то злодей, не то дурак – выпустить сестрицу он не захотел, возможно, не догадался.

Читаем:

«Достоинством абсорбционно-диффузионных машин является бесшумность работы, отсутствие запорных вентилей и полное отсутствие движущихся частей».

Не знаю, как грохотали старшие братья нашего холодильника, когда их части приходили в движение, но «Ленинград» мне вовсе не казался тихим паинькой. Большую часть времени он как будто спал и вдруг просыпался с громким щелчком, после которого долгое время зловеще бурчал до следующего щелчка, означавшего конец возмущений.

Беспокойность его особенно заметна была по ночам.

Восхищает откровенность составителей инструкции в подробном перечислении неисправностей. Так, при «потере холодильной машиной герметичности» – и это выделяется отдельным пунктом – «чувствуется сильный запах аммиака, а в месте утечки на поверхности аппарата появляется зеленовато-жёлтое пятно». Неисправность относится к «основным дефектам», но кроме того могут быть и неосновные – и тут уже через запятую скороговоркой: «вызванные механическими повреждениями деталей шкафа, негерметичность верхней дверки, выпадание или порча резиновой прокладки, порча замка двери, увлажнение изоляции».

Указанные дефекты устраняются в «организациях, производящих гарантийный ремонт». Их список, пожалуй, не столь обширен, как мастерских по ремонту будильника, отражающий масштаб всего СССР, но европейская часть Союза представлена репрезентативно. Рига, Таллин, Сталинград, Минск, Казань, Москва, Горький… тридцать два города!.. Особенно много мастерских в Украинской ССР: Киев, Одесса, Черновицы (так!), Николаев… В Харькове, например, холодильники чинят на улице Свердлова, в Запорожье – на улице Фрунзе, в Виннице – на улице Ленина, и в Житомире тоже на улице Ленина ремонтируют холодильник, названный в честь города Ленина, а в городе Сталино, который скоро станет Донецком, – на проспекте Дзержинского. В Ялте этим занимается Артель им. 9-го Мая, а в Запорожье – Артель «ХХ-лет. Октября» (в таком написании). А если перенестись в РСФСР, удивит Пенза: тут гарантийный ремонт холодильников осуществляет почему-то артель «Фото».

Последнее наводит на размышление, действительно ли указанные организации сильно озабочивались гарантийной починкой холодильников.

Коль скоро специалисты по фотографированию способны были ремонтировать холодильники, так ли серьёзны случались у холодильников неисправности?

Кстати, буква «Ш» и цифра 2 в названии модели обозначают наименование предприятия. Так вот. «При правильной эксплуатации холодильника и аккуратном обращении с ним Штамповочный завод № 2 гарантирует исправную работу холодильника в течение 2-х лет».

Срок – так себе, вполне умеренный, а список возможных неисправностей – вполне внушительный. И всё-таки репутация у советских холодильников в отношении надёжности довольно высока – правда, её заслужили задним числом, практически посмертно, когда уже вымерли последние из реликтов. Такое впечатление, что производители холодильников сами не ведали о долговечности своих творений. Проходили два года, потом ещё пять, потом ещё десять, а потом ещё пятнадцать, а они даже не думали загибаться. Они уступали место импортным, их увозили на дачи, устанавливали в неотапливаемых сараях, но и там они продолжали выполнять свои скромные обязанности, разве что громче напоминали о себе по мере проявления геронтологических тенденций вроде ослабления болтов, крепящих компрессоры. Их и выбрасывали вполне ещё жизнестойкими. Срок годности советских холодильников – это тайна для всех; раскрыть её никогда не удастся по одной лишь простой причине – невозможности продолжения наблюдений.

А телевизионный приёмник «Луч»? «Краткое описание, инструкция по эксплоатации(!) и паспорт» в общей сложности занимают пятьдесят две страницы – это уже солидная тетрадь.

Один вкладыш чего стоит!

Листик такой. «Замеченные опечатки и внесённые изменения в принципиальной схеме» – пятнадцать пунктов. Четырнадцать изменений относятся к уточнению сопротивлений и ёмкостей, а одно – первое по списку – к резистору R1, здесь категоричное: «Исключить из схемы». Да, и схема, конечно, отдельным листом формата центральной газеты.

В «Спецификации» 238 элементов (237 – без самого первого, исключённого).

А вот через букву о написание слова «эксплоатация» – в названии и в тексте – это же одно из последних употреблений!

В печать инструкция подписана 24 февраля 1956 года, и – надо же! – в предпоследний день ХХ съезда КПСС!.. Что бы это значить могло?.. Что-то определённо значило… Только сразу оговоримся: разоблачение Хрущёвым культа Сталина аккурат на другой день совершенно тут ни при чём (равно как «исключить из схемы» резистор R1 вовсе не намекает на грядущее «исключить из партии» Маленкова и К°, до этого ещё дожить надо – короче, долой ложную конспирологию!). Тут другое, другое.

Надо бы заглянуть в отчётный доклад… И что же? В отчётном докладе Хрущёв утверждает: «…уровень развития средств связи, особенно… телевизионного вещания, всё ещё не удовлетворяет потребностей (так!) населения и народного хозяйства». Критика, как там ни крути. Как ни крути – крутая!.. Сказано за одиннадцать дней до закрытия съезда. Заинтересованному ведомству оставалось полторы недели на демонстрацию достижений. Вот тут они и поспешили с этой брошюрой – чтобы обложка была понарядней и чтобы сама была представительной.

Думаю, этим и объясняется появление позднего вкладыша с опечатками и изменениями в принципиальной схеме. Просто очень торопились, а вносить изменения в схему дело небыстрое. Занятно, что обещанных названием вкладыша собственно опечаток нет ни одной (работа корректора), а все изменения связаны с усовершенствованием устройства.

Как бы то ни было, буква о в эксплоатации в список не вошла. Хотя могла бы если не по части опечаток, то по части изменений – как жертва исправлений, продиктованных временем.

Смотрите.

В июле отправится в 4-ю типографию им. Евгении Соколовой знаменитый «Орфографический словарь русского языка» под редакцией Ожегова и Шапиро – с рядом орфографических новшеств, включая упразднение двойного употребления эксплоатация / эксплуатация. Теперь нормой будет считаться только второй вариант – через у, а не о.

Это конкретное изменение даже заслужит упоминания в статье «От редакции», открывающей Словарь, – настолько оно принципиально.

То есть теперь и людей, и технику будут эксплуатировать одинаково: посредством буквы у. Доселе технику эксплоатировали через о. Так повелось аж с XIX века, но с небольшим перерывом в XX.

Вкладышный список исправлений так и не сумел зафиксировать замещение буквы о буквой у. Всё-таки буквы меняют в словах не так часто, как ёмкости и резисторы в схемах.

Словарь издадут в конце года, а новые правила – постановлением высоковластных институций – примут несколько раньше, к началу учебного года. Телевизор, согласно «Паспорту» на сорок пятой странице, куплен дедом и молодыми моими родителями 20 октября 1956 года – в самую пору орфографической неопределённости. Я в мамином животе был уже похож на человечка и, по нынешним представлениям, мог воспринимать звуки – возможно слушал передачу «Последние известия», как раз тогда запущенную нашим телевещанием.

Отец в отношении орфографии оставался консерватором: всю жизнь придерживался старорежимного мнения, что технику следует эксплОатировать, как и преподавали ему в молодости. Не знаю, генетически ли мне это передалось или сказалось воспитание, но я и сам всегда полагал, что норма двойная, и до сих пор недоволен, когда исправляет компьютер. Мне бы действительно больше нравилось эксплОатировать технику иначе, чем эксплУатируют меня, человека.

А вот прелесть какая! На странице пятьдесят один – «Памятка для потребителей». Оказывается, купленный телевизор необходимо зарегистрировать и платить за эксплОатацию абонементную плату. Иначе штраф. 100 рублей – за регистрацию не в установленный срок, и 3 рубля – за каждый «месяц просрочки очередного платежа». Не знал такого. И кто же кого эксплуатирует?

Перед глазами картинка памяти: молодой, ещё безбородый отец, эксплОатирующий телевизор посредством паяльника – перед ним развёрнута принципиальная схема.

Но чаще он ударял кулаком (это была исключительно его преференция) по деревянному футляру телевизионного приёмника «Луч». Исчезнувшее изображение мгновенно восстанавливалось.

Но это уже походило на эксплУатацию.

«Двухствольное, бескурковое, центрального боя дробовое охотничье ружьё является индивидуальным оружием для спорта и промысловой охоты», – так говорится в паспорте изделия. Мне нравится этот сухой, лапидарный, избегающий избыточности суровый стиль, легко ставящий на место профана, зато ласкающий слух посвящённому: «Ружьё имеет тройное запирание, осуществляемое поперечным болтом Гринера и запорной планкой Перде…»

Да вот же – тут и ритм, и экспрессия:

«…спуск ударников без удара по капсюлю» –

наоборот, так и слышишь – удар!..

Ладно, я не охотник. Охотником был отец.

«ИжБ – 47» он приобрёл в феврале 48-го, явно с прицелом на весеннюю охоту, и, кажется, я знаю, в каких краях: скорее всего, в устье Шелони; там на берегах реки, впадающей в Ильмень, проживала его тётка по материнской линии, или моя – правда, я ещё не родился – двоюродная бабка, но я всё равно буду, когда доведётся через годы родиться, называть её тётей. С теми краями связаны многие мои детские воспоминания. Отцу на момент покупки ружья было двадцать четыре, мне, соответственно, меньше нуля – минус девять, – о нет, не о прапамяти речь, но всё ж нечаянные представления вне всякого личного опыта в подсознании, если это оно, возникают. Источник ли их или то просто их иллюстрация, но чтобы не отвлекаться от темы, укажу на двенадцатую страницу паспорта ружья: таблица «Какими номерами дроби стрелять разную дичь» действительно пробуждает воображение. В голове явственно рисуется картина биологического разнообразия тогдашнего животного мира. По табличным колонкам в соответствии с номером дроби распределены 32 объекта охоты, от «м. кулика» до «волка». Впрочем, на волка, рысь и козу положено ходить с картечью. А вот, скажем, дробь номер 9 – номер 11 годится, например, против дупеля, гаршнепа, болотной курочки… Вальдшнепа, например, берёт дробь номер 8, тогда как номерам 4 и 5 подходят, например, кроншнеп, фазан и стрепет. Нулевому номеру, первому и второму, соответственно, отвечают сведённые в одну табличную колонку лиса, заяц, дрофа, гусь, глухарь…

В НИИ, где позже работали мои родители, образовалось что-то вроде клуба охотников. За полгода до женитьбы на моей будущей маме отец взял первое место по стендовой стрельбе среди стрелков-охотников института, о чём свидетельствует надпись на призовом томе Пришвина, этаком увесистом фолианте – там стоит печать месткома «п/я» и подпись председателя при этом п/я совета ФК № 23 (институт, иначе говоря, был «почтовым ящиком»). Что такое стендовая стрельба, я знаю, бывал с малолетства «на стенде», то есть отец брал меня на стрельбища в парк Сосновку, там он палил из своего охотничьего ружья по вылетающим из будки тарелочкам, а я собирал гильзы, которые мне – по предпочтению – были дома вместо солдатиков: уж очень хорошо строились и занимали позиции, а чего не хватало у них физически, то дополняло воображение… Мама в свои девяносто лет вспомнила, как отец с друзьями-охотниками уговорил её «выступить за женскую сборную института» – по причине отсутствия таковой, сборную института она изображала в единственном лице. Мама никогда не держала в руках ружья, ей там показали как это делается, дали несколько раз бабахнуть для тренировки («зажмурюсь – бах! – а куда, не вижу») и выпустили стрельнуть по тарелочкам. Какой-то был результат. Во всяком случае, некий тренер будто бы сказал: я готов заниматься с вами. На что отец мой будто бы ответил: это исключено, моя жена уходит в декрет… Тут уже я воскликнул: «Постой, мама, на каком же месяце ты стреляла из охотничьего ружья?» Мама задумалась и как-то засомневалась в деталях. О декрете ли шла тогда речь и когда это было. Жаль, если не так. Во-первых, многое бы во мне объяснило… А вот во-вторых, возможность какая!.. какая возможность была бы себя испытать в модном и востребованном жанре «литературы травмы»!..

«Руководство по пользованию автоматической ручкой из комплекта “Ленинград”» меня привлекло главным образом цифровым штампом перед графой «дата выпуска». Оказывается, мы с этой ручкой практически ровесники – между её выпуском и моим рождением разница пренебрежительно мала: я всего на четыре дня младше. Когда пойду в школу, у меня появится аналогичная, потом другая, потом третья… а эту носил на работу отец, да и дома ею активно пользовался – причём достаточно долго, чтобы я до сих пор её не забыл. Мне казалось, эта отцовская значительно лучше моих собственных. Мои ручки бумагу царапали, его ручка касалась нежно её; мои писали как-то по-детски коряво, тяжело, неуверенно, его ручка – по-взрослому бегло, легко; мои норовили пропускать буквы вопреки моей уверенности, что пишу правильно, его ручка от этого недостатка во многом была избавлена. Заправлялись они тоже по-разному. Ствол его автоматической ручки при заправке удерживался как положено ему вертикально, перо погружалось «в чернила так, чтобы (согласно «Руководству») уровень их (это чернил) полностью закрывал отверстие с пером на косом срезе втулки». Мои ручки не мешали мне их отклонять от вертикального положения вплоть до касания края горловины чернильницы и окунать в чернила с излишним усердием едва ли не до самого дна. Его ручка позволяла «быстро нажать шток и отпустить его. Производить указанные нажимы с кратковременными (1–2 секунды) выдержками». Мои ручки были, в принципе, готовы переносить эти простые воздействия, но при том таили угрозу опрокинуть чернильницу. Кроме того мои ручки зачем-то провоцировали меня вращать у них этот самый шток, что категорически запрещалось «Правилами эксплуатации» из сохранившегося «Руководства» к отцовской точно такой же ручке, героине этого очерка, избавленной владельцем от вращательных манипуляций над её штоком. Мои автоматические ручки производства того же завода «Союз» отказывались придерживаться всей строгости предписаний «Руководства»: перо и втулочка, например, часто пренебрегали вытиранием тряпочкой, после того как так называемый «затылочек» заворачивался на место – в конечном итоге ручки сами себя пачкали, и руки мои, соответственно, были закономерно в чернилах.

В комплект ещё входил автоматический карандаш со сменным графитом, но подруге своей по футляру он значительно уступал в популярности. Его существование омрачала высокая конкурентоспособность бессчётной деревянной родни. Надо сказать, что это партнёрство в комплекте было навязано автоматической ручке не иначе как принудительно; было оно ситуативным. Для моих нужд первоклассника ручку уже покупали одну – с карандашом разведённую.

На титуле документа первой строкой значится: ММП РСФСР ТШПП. С названием республики всё, надеюсь, понятно. А вот ММП – это Министерство местной промышленности, ТШПП – Трест школьно-письменных принадлежностей. Относительную благозвучность названий отрицать не будем, но стоит, наверное, отметить, что до ТШПП был в тридцатые годы Росканцснабсбыт, а это удивительное название (лично мне оно напоминает некое монструозное существо – членистоногого мутанта) могло бы претендовать на лидерство в номинации среди самых непроизносимых. Хотя, возможно, я преувеличиваю проблематичность нцсн и бсб. Но если правда, что с каждым поколением у соотечественников портится дикция, одно из объяснений этому вижу в отсутствии тренировки. То ли дело: «Девочка, где работает твоя мама?» – «Моя мама работает в структуре Росканцснабсбыта». Но это к слову, так, пустяки. Говорю об этом лишь потому, что снова имеем дело с совпадением. Автоматическая ручка была порождена в структуре ТШПП при ММП РСФСР как раз в то самое время, когда это ММП вместе с подчинённым ему ТШПП, предприятие которого породило ручку, отживало свои последние дни. Хрущёв решил заменить министерства территориальными совнаркомами – в плане децентрализации управления экономикой. Страна готовилась к потрясениям. За день до появления на свет нашей героини, автоматической ручки из комплекта «Ленинград», и, соответственно, за пять дней до моего рождения, пленум ЦК КПСС принял по докладу Хрущёва постановление «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством». Собственно, под звездой этого постановления и поспешила изготовиться данная ручка, ознаменовав своим появлением на свет резкое обострение борьбы с ведомственностью, как это тогда называлось, и бюрократизмом. Некоторое время она будет лежать в комплекте с карандашом на складе завода «Союз», Курская ул., 21, потом поступит в продажу по неизвестному адресу и на шестьдесят первый день своего существования приобретётся в личную собственность покупателем (моим отцом), о чём известят дата под магазинной печатью, Проверено качество Ответственный, и закорючка карандашом, стало быть, ответственного лица. А ещё через двадцать три дня ММП – Министерство местной промышленности – в числе других центральных структур управления будет законодательно упразднено. Так что младенческий возраст этой конкретной ручки совпал с кульминационным этапом борьбы за реформу – действительно борьбы, едва не приведшей к свержению Хрущёва уже в 57 году, но обернувшейся разгромом его противников – «антипартийной группировки Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова»… Однако не будем углубляться в подробности.