Звездная пыль и тайны

Эпоха космических грез

1957 год выдался напряженным. Холодная война набирала обороты, и мир, словно натянутая струна, готов был взорваться от малейшей искры. Но искра пришла не с политических фронтов, а из… космоса.

4 октября. Вашингтон. Овальный кабинет. Президент Дуайт Эйзенхауэр, крепкий мужчина с проницательным взглядом, сидел за своим массивным дубовым столом, попыхивая трубкой. Обстановка была спокойной, почти умиротворенной. До тех пор, пока не вошел министр обороны, Чарльз Уилсон, с лицом, перекошенным тревогой.

– Господин президент, – голос Уилсона был глухим и взволнованным, – у нас… у нас проблема.

Эйзенхауэр поднял брови, отложив трубку.

– Что случилось, Чарльз? Говори прямо.

– Русские… они запустили спутник.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Эйзенхауэр помолчал, обдумывая услышанное.

– Спутник? Какой спутник? – спросил он, сохраняя внешнее спокойствие.

– Искусственный спутник Земли, господин президент. Первый в истории. Они назвали его “Спутник-1”.

Эйзенхауэр встал из-за стола и подошел к окну, глядя на утреннее небо. Запуск спутника был огромным шагом вперед, и его совершили Советы. Это значило не только научный прорыв, но и серьезную угрозу национальной безопасности.

– И что это значит, Чарльз? Объясни мне в деталях.

– Это значит, господин президент, что русские обогнали нас в космической гонке. Они показали, что обладают мощными ракетами, способными доставить груз на орбиту. И эти ракеты, теоретически, могут доставить и боеголовки в любую точку земного шара.

Эйзенхауэр нахмурился.

– Нам нужно действовать. Срочно. Созовите совещание Совета национальной безопасности. Я хочу знать все детали этой… этой катастрофы.

– Будет сделано, господин президент, – Уилсон развернулся и поспешил к двери.

Несколько часов спустя, в зале заседаний Совета национальной безопасности царила напряженная атмосфера. Генералы, адмиралы, политики, ученые – все собрались, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

Директор ЦРУ Аллен Даллес представил доклад о советской космической программе.

– По нашим данным, – начал он, – Советский Союз активно разрабатывал ракетную технику на протяжении нескольких лет. Они вложили огромные ресурсы в эту область, и, как мы видим, не зря.

– И что мы делали все это время? – раздраженно спросил вице-президент Ричард Никсон. – Мы что, спали?

– Мы работали над собственной программой, господин вице-президент, – ответил Вернер фон Браун, немецкий ученый-ракетчик, переехавший в США после Второй мировой войны. – Но наша программа “Авангард” была ориентирована на научные исследования, а не на военные цели.

– И в этом наша ошибка, – проворчал Уилсон.

– Нам нужно сменить приоритеты, – заявил Эйзенхауэр. – Вернер, я хочу, чтобы вы возглавили новую программу. Цель – запустить американский спутник как можно скорее.

– Господин президент, – ответил фон Браун, – я готов приложить все усилия, но нам понадобится поддержка и ресурсы.

– Вы получите все необходимое, – заверил его Эйзенхауэр. – Но времени у нас мало. Русские не будут ждать.

Москва. Кабинет Сергея Королева, главного конструктора советской космической программы. Королев, человек с пронзительным взглядом и неиссякаемой энергией, сидел за своим столом, окруженный чертежами и схемами. Рядом с ним стоял молодой инженер, Василий Мишин.

– Сергей Павлович, – сказал Мишин, – американцы в панике. Их пресса полна заголовков о “Спутнике”. Они не ожидали, что мы их обгоним.

Королев улыбнулся.

– Это только начало, Василий. Мы должны продолжать двигаться вперед. Следующая цель – человек в космосе.

– Это огромный риск, Сергей Павлович, – возразил Мишин. – Мы еще не до конца уверены в надежности наших ракет.

– Риск есть всегда, – ответил Королев. – Но без риска нет и побед. Я уверен, что мы сможем отправить человека в космос раньше американцев.

– Вы верите в это, Сергей Павлович?

– Я знаю это, Василий. Я чувствую это. У нас есть все необходимое: талантливые инженеры, мощные ракеты, и главное – вера в нашу победу.

В дверь постучали. В кабинет вошел маршал Георгий Жуков, легендарный полководец, герой Великой Отечественной войны.

– Сергей Павлович, – обратился он к Королеву, – поздравляю вас с успехом. “Спутник” произвел огромное впечатление на руководство страны.

– Спасибо, Георгий Константинович, – ответил Королев. – Но это заслуга всей нашей команды.

– Я пришел передать вам слова благодарности от Никиты Сергеевича, – продолжал Жуков. – Он очень доволен вашими успехами. И он хочет, чтобы вы продолжали двигаться в том же направлении.

– Мы сделаем все возможное, Георгий Константинович, – заверил его Королев.

– Он также просил передать, – Жуков понизил голос, – что политическое руководство заинтересовано в демонстрации нашего превосходства над американцами. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

– Мы работаем над этим, Георгий Константинович, – ответил Королев. – Но нам нужно время.

– Время – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – возразил Жуков. – Американцы не будут стоять на месте. Они будут пытаться нас догнать. И мы должны быть на шаг впереди.

Эдвардс Эйр Форс Бэйс, Калифорния. Испытательный полигон. Чак Йегер, легендарный летчик-испытатель, первый человек, преодолевший звуковой барьер, стоял возле новейшего американского самолета-ракетоплана, X-15. Рядом с ним находился Скотт Кроссфилд, другой опытный пилот.

– Ну что, Скотт, – сказал Йегер, – готов полетать?

– Всегда готов, Чак, – ответил Кроссфилд с улыбкой. – Особенно на такой машине.

– Эта штука – настоящий зверь, – Йегер похлопал рукой по фюзеляжу X-15. – Летать на ней – это как ездить на ракете.

– Я слышал, что русские запустили спутник, – заметил Кроссфилд.

– Слышал, – кивнул Йегер. – Это плохие новости.

– Значит, нам нужно летать еще быстрее, – сказал Кроссфилд. – И выше.

– Именно, – согласился Йегер. – Мы должны показать этим русским, что мы тоже кое-что умеем.

– Ты думаешь, мы сможем догнать их в космосе? – спросил Кроссфилд.

Йегер посмотрел на небо.

– Я не знаю, Скотт. Но я знаю, что мы будем стараться. Мы всегда стараемся.

Байконур, Казахстан. Секретный космодром. Раннее утро. На стартовой площадке стоит ракета “Р-7”, готовая к запуску. Вокруг суетятся техники и инженеры. Юрий Гагарин, молодой летчик-истребитель, стоит возле ракеты, облаченный в скафандр. Рядом с ним находится Герман Титов, его дублер.

– Ну что, Юрий Алексеевич, – сказал Титов, – готов к полету?

– Готов, Герман Степанович, – ответил Гагарин с улыбкой. – Немного волнуюсь, конечно, но больше воодушевлен.

– Помни, Юрий, – сказал Титов, – ты представляешь не только себя, но и всю нашу страну. Ты должен показать миру, что советский человек – самый смелый и отважный.

– Я постараюсь не подвести, Герман Степанович, – ответил Гагарин.

К ним подошел Сергей Королев.

– Юрий Алексеевич, – сказал он, – все готово к запуску. Желаю вам удачи.

– Спасибо, Сергей Павлович, – ответил Гагарин. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Помни, Юрий, – Королев положил руку на плечо Гагарина, – ты первый. Первый человек в космосе. Это огромная ответственность.

– Я понимаю это, Сергей Павлович, – ответил Гагарин.

– Не волнуйся, Юрий, – добавил Королев, – мы верим в тебя. Вся страна верит в тебя.

Вашингтон. Овальный кабинет. Президент Эйзенхаэр сидел за своим столом, слушая доклад Вернера фон Брауна.

– Господин президент, – говорил фон Браун, – мы близки к запуску нашего первого спутника.

– Когда? – спросил Эйзенхаэр.

– В течение нескольких месяцев, – ответил фон Браун. – Но нам нужно больше времени и ресурсов, чтобы догнать русских.

– Я понимаю это, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Но у нас нет времени. Русские уже отправили человека в космос. Это огромный удар по нашему престижу.

– Я знаю это, господин президент, – ответил фон Браун. – Но мы делаем все, что в наших силах.

– Нам нужно сделать больше, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Нам нужно показать миру, что мы все еще лидеры.

– Что вы предлагаете, господин президент? – спросил фон Браун.

Эйзенхаэр задумался на мгновение.

– Я предлагаю нам поставить новую цель, – сказал он. – Цель, которая будет вдохновлять нашу страну и весь мир. Цель, которая покажет, что мы способны на невозможное.

– Какую цель, господин президент? – спросил фон Браун.

Эйзенхаэр встал из-за стола и подошел к окну, глядя на луну.

– Мы высадим человека на Луну, – сказал он. – И вернем его обратно. До конца этого десятилетия.

Фон Браун молчал, пораженный масштабом этой задачи.

– Это возможно, Вернер? – спросил Эйзенхаэр.

Фон Браун вздохнул.

– Это будет очень сложно, господин президент, – ответил он. – Но если мы получим все необходимое, я думаю, что это возможно.

– Тогда сделайте это, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Сделайте это для Америки. Сделайте это для всего мира.

В кабинете воцарилась тишина. Луна светила в окно, как символ новой эры, эры космических свершений и великих надежд. Космическая гонка набирала обороты.

После триумфального полета Юрия Гагарина в апреле 1961 года, американское общество пребывало в состоянии шока и одновременно – яростного стремления к переменам. Заявление президента Кеннеди о высадке человека на Луну до конца десятилетия прозвучало как призыв к оружию, как обещание вернуть утраченное лидерство. В стране началась настоящая мобилизация научных, технических и финансовых ресурсов.

Вашингтон, округ Колумбия. Белый дом. Овальный кабинет. Президент Джон Кеннеди, молодой, энергичный и харизматичный, стоял у окна, глядя на лужайку перед Белым домом. В комнате находились вице-президент Линдон Джонсон, директор NASA Джеймс Уэбб и Вернер фон Браун.

– Господин президент, – начал Уэбб, – после вашего заявления о Луне, мы получили огромный прилив энтузиазма в NASA. Люди работают день и ночь, чтобы воплотить вашу мечту в реальность.

– Я рад это слышать, Джеймс, – ответил Кеннеди, не отрывая взгляда от окна. – Но энтузиазма недостаточно. Нам нужны конкретные результаты. Русские не будут ждать.

– Мы понимаем это, господин президент, – сказал фон Браун. – Мы разрабатываем новую ракету, “Сатурн V”, которая будет достаточно мощной, чтобы доставить человека на Луну.

– И когда мы сможем ее испытать? – спросил Кеннеди.

– Первые испытания запланированы на следующий год, – ответил фон Браун. – Но нам нужно время, чтобы убедиться в ее надежности.

– Времени у нас нет, Вернер, – сказал Кеннеди, поворачиваясь к ним. – Каждый день промедления – это победа для русских.

– Мы делаем все, что в наших силах, господин президент, – ответил фон Браун. – Но нам нужна поддержка. Нам нужно больше финансирования, больше инженеров, больше испытательных площадок.

– Вы получите все необходимое, Вернер, – заверил его Кеннеди. – Я лично позабочусь об этом. Но я хочу видеть результаты. Я хочу видеть, как американцы ступают на Луну раньше русских.

– Мы сделаем все возможное, господин президент, – ответил фон Браун.

Кеннеди посмотрел на Линдона Джонсона.

– Линдон, – сказал он, – я хочу, чтобы ты возглавил Национальный совет по космосу. Твоя задача – координировать все усилия, связанные с космической программой, и обеспечивать ее бесперебойное финансирование.

– Я готов, Джон, – ответил Джонсон. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы победили в этой гонке.

Кеннеди кивнул.

– Я верю в вас, ребята, – сказал он. – Я верю в Америку. Мы должны победить в этой гонке. Мы должны доказать миру, что мы – лидеры.

Москва. Кремль. Кабинет Никиты Хрущева, первого секретаря ЦК КПСС. Хрущев, коренастый мужчина с волевым лицом, сидел за своим столом, слушая доклад Дмитрия Устинова, секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности.

– Никита Сергеевич, – говорил Устинов, – американцы приняли вызов. Они заявили, что высадят человека на Луну до конца десятилетия.

– Они думают, что смогут нас обогнать? – спросил Хрущев.

– Они вкладывают огромные ресурсы в свою космическую программу, – ответил Устинов. – Но у нас есть преимущество. У нас есть опыт. У нас есть Королев.

– Королев – гений, – согласился Хрущев. – Но нам нужно больше, чем просто гений. Нам нужна система. Нам нужна координация.

– Мы работаем над этим, Никита Сергеевич, – ответил Устинов. – Мы создаем Государственную комиссию по космосу, которая будет координировать все усилия, связанные с космической программой.

– Это хорошо, – сказал Хрущев. – Но я хочу видеть результаты. Я хочу, чтобы советский человек первым ступил на Луну.

– Мы сделаем все возможное, Никита Сергеевич, – ответил Устинов.

– Я знаю, что вы сделаете, – сказал Хрущев. – Но я хочу, чтобы вы сделали это быстрее. Американцы не будут ждать.

– Мы понимаем это, Никита Сергеевич, – ответил Устинов. – Мы работаем над этим.

– Я верю в вас, Дмитрий Федорович, – сказал Хрущев. – Я верю в советский народ. Мы должны победить в этой гонке. Мы должны доказать миру, что мы – лучшие.

Хьюстон, Техас. Космический центр имени Линдона Джонсона. Строительство нового центра шло полным ходом. Сотни рабочих, инженеров и ученых трудились день и ночь, чтобы закончить строительство как можно скорее. Алан Шепард, один из первых американских астронавтов, стоял возле строительной площадки, наблюдая за кипящей работой. Рядом с ним находился Джон Гленн, другой астронавт.

– Ну что, Джон, – сказал Шепард, – готов к полету?

– Всегда готов, Алан, – ответил Гленн с улыбкой. – Особенно после полета Юрия Гагарина.

– Это было впечатляюще, – согласился Шепард. – Но теперь наша очередь.

– Ты думаешь, мы сможем догнать русских? – спросил Гленн.

– Я думаю, что мы обязаны догнать их, – ответил Шепард. – На карту поставлено будущее нашей страны.

– Давление огромное, – заметил Гленн.

– Да, – согласился Шепард. – Но мы – астронавты. Мы привыкли к давлению.

– Ты думаешь, мы действительно полетим на Луну? – спросил Гленн.

– Я верю в это, Джон, – ответил Шепард. – Я верю в американскую технологию. Я верю в нашу команду. Мы полетим на Луну.

– Я тоже верю в это, Алан, – сказал Гленн. – Но это будет нелегко.

– Никто и не говорил, что будет легко, – ответил Шепард. – Но мы справимся. Мы всегда справляемся.

Байконур, Казахстан. Космодром. Герман Титов, советский космонавт, готовился к своему полету в космос. Он должен был провести на орбите больше суток, доказав, что человек может выдержать длительное пребывание в невесомости. Рядом с ним находился Юрий Гагарин, ставший национальным героем после своего полета.

– Ну что, Герман Степанович, – сказал Гагарин, – готов к длительному полету?

– Готов, Юрий Алексеевич, – ответил Титов с улыбкой. – Я буду летать, пока не надоест.

– Помни, Герман, – сказал Гагарин, – ты представляешь не только себя, но и всю нашу страну. Ты должен показать миру, что советский человек может выдержать любые испытания.

– Я постараюсь не подвести, Юрий Алексеевич, – ответил Титов.

– Не волнуйся, Герман, – сказал Гагарин, – ты справишься. Ты – лучший из нас.

– Спасибо, Юрий, – ответил Титов. – Но без тебя я бы здесь не стоял.

– Мы все вместе делаем одно дело, Герман, – сказал Гагарин. – Мы строим коммунизм в космосе.

– Это точно, Юрий, – ответил Титов. – Мы покажем этим американцам, кто здесь хозяин.

Мыс Канаверал, Флорида. Стартовая площадка. Ракета “Атлас” с кораблем “Меркурий” готовилась к запуску. Джон Гленн, американский астронавт, находился внутри корабля, готовясь к своему историческому полету. Он должен был стать первым американцем, совершившим орбитальный полет вокруг Земли.

В Центре управления полетами, расположенном неподалеку, царила напряженная атмосфера. Руководитель полета Крис Крафт сидел за своим столом, наблюдая за показаниями приборов. Рядом с ним находились другие инженеры и техники, следящие за каждым этапом подготовки к запуску.

– Все системы в норме, – доложил один из инженеров.

– Готовность к запуску – пять минут, – объявил Крафт.

Внутри корабля “Меркурий” Гленн слышал голос Крафта в наушниках.

– Джон, – говорил Крафт, – все готово к запуску. Ты готов?

– Готов, Крис, – ответил Гленн. – Запускайте.