Не кричите на детей! Как разрешать конфликты с детьми и делать так, чтобы они вас слушали

Воспитывать не означает унижать

Во время одной моей встречи с родителями, посвященной разрешению конфликтов с детьми, произошла сцена, о которой я часто вспоминаю. Как обычно, за моей лекцией о важности взаимопонимания в семье последовало обсуждение, и слова попросили два отца. Первый сказал, что, хотя в целом он со мной согласен, пара оплеух время от времени не повредит. Второй согласился с ним, сказав, что иногда хороший подзатыльник совершенно необходим. Иначе говоря, в вопросе отразились их сомнения (ведь их воспитывали совсем по-другому), и его можно сформулировать так: «Разве можно воспитывать детей, не прибегая к решительным, а порой и суровым мерам?»

В этот вечер я оказался в замешательстве, потому что эти родители не «признавали» свою вину или недостатки в том, что касается воспитания. Они не сомневались, что с детьми нужно быть добрыми и открытыми, но в то же время без всяких сомнений исповедовали идею «надо – значит надо». Эта фраза с незапамятных времен звучит в семьях, и, по правде сказать, не только в итальянских, и уже стала частью сознания детей, которые слышали ее сотни и сотни раз.

В тот вечер я дал этим родителям ответ, граничащий с провокацией: я попросил их не слишком усердствовать и напомнил, что, хоть на этот счет нет четких нормативов, регулярные физические наказания детей расцениваются как преступление.

В прессу попала история об одном отце-итальянце, который во время отпуска столкнулся с более строгими, чем у нас, законами: в 2011 году он поехал в Стокгольм с двенадцатилетним сыном и три дня провел в тюрьме за то, что физически наказал его у входа в ресторан. Эта новость вызвала широкий резонанс во всей Европе.

Организация Save the Children («Спасем детей») тоже отмечает эту пугающую наклонность итальянских родителей:

Они – любящие мамы и папы, мягкие и даже очень мягкие, но будьте осторожны – когда у них сдают нервы, они часто применяют силу.

Согласно докладу «Воспитательные методы и использование физических наказаний», составленному в 2012 году агентством Ipsos для Save the Children, более четверти итальянских родителей применяют к детям физическую силу: 22 % – несколько раз в месяц, 5 % – почти ежедневно. Еще 49 % прибегают к физическим мерам воздействия в исключительных случаях. Сравнив эти данные с данными исследования Save the Children 2009 года, мы увидим, что выросло число родителей, прибегающих к физическим мерам воздействия на детей 6–10 лет (27 % в 2012 году против 22 % в 2009 году) и 11–16 лет (18 % против 8 %). В то же время понизилась частота физических мер воздействия на детей 3–5 лет (38 % в 2009 году против 22 % в 2012 году). В целом на настоящий момент четверть итальянских родителей считает, что затрещина имеет воспитательную ценность, и более половины, а именно 57 %, считает, что затрещины не всегда влекут за собой негативные последствия.

Можно ли избавиться от этих убеждений? Можно ли перестать использовать методы, которые не только устарели, но и препятствуют развитию ребенка? Никому из нас не хотелось бы оказаться рядом с человеком, который вопит, кричит, раздражается и впадает в ярость, не пуская руки в ход только потому, что знает, что так нельзя. А вот с детьми, считают многие, так можно. К сожалению, люди часто забывают о том, что в подобных ситуациях дети тоже оказываются жертвами деспотизма и чувствуют себя такими же бессильными и униженными, как почувствовали бы себя мы.

Ребенок, на которого накричали, которого дернули за руку, подросток, которого унизили, начинает хуже к себе относиться. У таких детей самооценка становится очень низкой, от этого они хуже себя чувствуют и их отношения с родителями складываются далеко не так идеально, как хотелось бы родителям, – возможно, как раз потому, что родителям чего-то не хватает, чего-то, что по-настоящему имело бы воспитательную ценность.

Именно об этом и пойдет речь далее: я буду говорить о том, как достойным образом разрешать конфликты с детьми.

Слишком мягкие родители в конце концов не выдерживают

Какого родителя – будь то мать или отец – можно назвать излишне мягким? И как он таким стал? Сегодня мы наблюдаем очень важный исторический момент: от строгих, если не сказать жестоких, воспитательных практик, используемых в не самом отдаленном прошлом, мы переходим к заботе о детях, для которой характерна постоянная опека с подчеркнуто высокой ролью ласки и нежности. К этой тенденции прибавляется и то, что родители и семьи принимают воспитательные решения в одиночку, без связи с какой-либо традицией. Безоговорочной и четкой системы контроля, традиционного и всеми разделяемого воспитательного метода уже нет.

Речь, конечно, идет не о том, чтобы вздыхать по тому, какими были старые семьи. Но в то же время нельзя сказать, что все эти перемены ведут нас к хорошему методу воспитания детей в семье. И это уже проблема.

Забота сегодня преобладает над воспитанием.

Родителям сложно воспринимать себя как воспитателей своих детей, их представления об этой роли или утрачены, или ощутимо видоизменены. Над воспитанием преобладают забота, защита и опека: у наших детей есть не все – у них есть намного больше.

Возможно, если бы у них было все, этого бы им хватило, но проблема в том, что у них намного больше всего: больше игрушек, больше одежды, больше еды (и повышение количества детей, страдающих лишним весом, – тревожный звонок). На данный момент проблема семьи, которую я бы назвал «нежно любящей», – это главенство материальной сферы над воспитательной. В том числе потому, что такое распределение приоритетов ведет к убежденности, что ребенок, у которого все есть, должен быть счастлив. Нечего и говорить, что это не так.

Ко мне на консультацию пришла очень радостная, даже веселая пара. Они рассказали, что их сыну четыре года, он единственный ребенок и у них с ним отличные отношения. Особенный энтузиазм испытывает отец: у себя дома они придумывают совершенно невероятные игры, которым и посвящают час, два или «столько, сколько понадобится», как ответил он мне, когда я начал расспрашивать подробнее. Отец очень доволен и радуется, что у него такой хороший контакт с сыном. Мне становится интересно, в чем же их проблема, и тогда слово берет мать: «Он нас бьет», – говорит она непринужденно. Я смотрю на них в ужасе. И тогда она рассказывает, что все идет отлично, пока папа играет с малышом и поддается ему, то есть пока они развлекаются, но, когда пора заканчивать или нужно идти купаться, ложиться спать, подчиняться каким-то правилам – ребенок начинает упрямиться, спорить, говорить: «Нет! Не хочу!» И это еще не все: если родители продолжают стоять на своем, он бьет маму, а если понадобится – то и папу. Родители уже не знают, что делать. Кроме того, в таких ситуациях они неизбежно начинают сильно нервничать, и один из двоих – чаще мать – хватает ребенка и отвешивает ему несколько подзатыльников. И вот их вопрос: «Есть ли какие-то альтернативы?!»

Мы встречались несколько раз, и они справились с проблемой. Им удалось установить правильную дистанцию с ребенком, при которой он перестал вести себя как тиран, а они перестали прибегать к физическим мерам.

Эта проблема встречается чаще, чем мы думаем, и связана с происходящими сейчас эпохальными изменениями: отказавшись от старых авторитарных методов, которые бывали суровыми и даже жестокими, большинство родителей стали нежнее и мягче со своими детьми. Кажется, здесь нет ничего плохого. Но это дало почву родительским ожиданиям, зачастую перерастающим в требования: если я – такой снисходительный, открытый и усердный родитель, то почему мой ребенок не ведет себя так же? Почему он не замечает, как я подлаживаюсь под него? Почему не ценит, что я готов посвятить ему всего себя целиком?

Путать свою вовлеченность в дела ребенка и готовность всегда уделить ему внимание с воспитанием – очень серьезное заблуждение, влекущее за собой ненужные конфликты.

Чтобы научиться преодолевать эти конфликты, сначала нужно их осознать.

Я сидела в гостиной с Софией и Денизе. Мы с Софией играли на ковре. Денизе лежала на диване. Вскоре она заскучала. Я предложила ей сходить в комнату, принести книжку и немного почитать. Она с вызовом ответила: «Сама принеси!» Я довольно резко сказала, что она не может сгонять меня с ковра и посылать за книгой, когда сама валяется на диване. Началась перепалка, мы обе сильно разозлились. Я пошла в кухню, а Денизе – за мной, специально меня раздражая (выхватывала вещи у меня из рук, отпускала комментарии по поводу каждого моего шага и так далее). Я велела ей идти в свою комнату и оставить меня в покое. Мы обе были уже очень недовольны друг другом. У меня не было никаких сил. В комнату идти она отказалась. Тогда я схватила ее, затащила в мою комнату и заперла там на ключ. Она колотила в дверь, вопила и требовала, чтобы я ее выпустила. Я сказала, что она не выйдет, пока не успокоится. Потом все стихло. А когда я вошла в комнату, я увидела такую картину: на стене следы от палки, кровать и пол в воде, книги со столика разбросаны по полу.

Я молча смотрела на комнату, совершенно обессиленная. Я подошла к ней и спокойно сказала: «Денизе, теперь мы вместе должны все убрать». Она согласилась, и мы в тишине сделали уборку. Гнев прошел, все кончилось. Я чувствовала себя просто ужасно, мне хотелось расплакаться, я понимала, что снова сделала все не так. Потом мы попросили друг у друга прощения.

Вот мать, которая хочет сделать все как лучше и которая, хоть и немного запуталась в своих эмоциональных реакциях и чувстве усталости, постоянно задается вопросами, пытается как можно больше общаться с дочерьми и давать им то, чего им не хватает. Но ничего не получается.

Вероятно, детям дистанция нужна больше, чем соучастие, а четкость – больше, чем обсуждения.

Мать, умеющая попросить прощения у сына, дочери, у своих детей, – это, несомненно, прекраснейший образ, воплощающий тот дух и стиль, в котором новые родители растят своих детей. Но можно найти способы и техники, позволяющие эффективно справляться с конфликтами и не просить после них прощения. Способы поддерживать свой авторитет взрослого, не теряя постоянно контроль над собой, не раздражаясь и не унижая детей.

Надо преодолевать чисто эмоциональные реакции, часто принимающие плохую форму.

Я вспоминаю еще одну мать, у которой был конфликт с трехлетним сыном. Он носился по дому и всех колотил – и детей, и взрослых. Когда я спросил, что они делают, чтобы решить эту проблему, она ответила: «Я испробовала все средства, совершенно все. Без результата. Мы даже пытались давать ему сдачи, чтобы он понял, что, когда тебя бьют, это больно».

Идея довольно странная – не только из-за физического воздействия на ребенка, которое тоже является проблемой, но и потому, что родители, не разбираясь в детской психологии, уверены, что трехлетний ребенок улавливает причинно-следственную связь и осознает последствия своих действий. Но это не так. И родители в очередной раз отвечают действием на действие – возможно, не умея повести себя по-другому, вместо того чтобы установить четкие правила и запреты и твердо и решительно сообщить о них ребенку, принимая во внимание его способности к восприятию.

Вот еще один пример: мальчик семи лет играет в бассейне, брызги летят на людей, отдыхающих на шезлонгах. Ребенку нет дела до окружающих, он сам не замечает, что творит, его отец находится рядом, но не вмешивается – может, тоже ничего не замечает. В какой-то момент один из отдыхающих говорит ребенку не мешать окружающим и перестать всех обрызгивать. Отец наконец осознает ситуацию и обращается к сыну: «Видишь, какой ты балбес?! Даже в бассейне не можешь вести себя нормально!»

Когда родитель отвлекается от воспитания или не хочет вступать в конфликт с ребенком, потому что сам отдыхает, в итоге неизбежно вспыхивает раздражение, к которому добавляется унижение ребенка, виноватого только в том, что не понял, как правильно вести себя в данной ситуации – возможно, потому, что никто ему этого не объяснил. В подростковом возрасте эта ситуация может стать еще тяжелее.

Моему сыну 15 с половиной, и я с ним совершенно не справляюсь. Он постоянно сидит в своей комнате или где-нибудь болтается, не помогает по дому, в прошлом году завалил экзамены, потому что даже не удосужился открыть учебник. Все это несмотря на мои попытки помочь ему и понять его. В этом году его с трудом перевели в следующий класс.

По выходным он спит до полудня, и, если я пытаюсь поднять его и заставить убрать в комнате или сделать еще что-нибудь, он грубит, а то и замахивается. Дошло уже до рукоприкладства, и я все испробовала – и разговоры, и наказания. Это ни к чему не привело. Что мне делать?

Все надеются, что если действовать спокойно и открыто, с любовью, терпением и готовностью выслушать ребенка, то все пойдет как надо, дети сами поймут, как себя вести, чтобы дома царила любовь и гармония. Но это, к сожалению, не так. Избыточная опека, стремление защитить и слишком сильная вовлеченность в жизнь ребенка в конце концов ведут к тому, что дети перестают понимать происходящее, не могут понять, какая роль закреплена за каждым членом семьи: кто здесь родитель, кто сын, кто дочь, кто отец и кто мать.

Наш сын Серджио, которому сейчас три с половиной, с рождения был активным и требовательным ребенком, и мы посвящали ему все свое время и уделяли много внимания.

Уже несколько недель у него какие-то проблемы с детским садом, он страшно ревет, чуть ли не впадает в истерику, которая вряд ли прекратится, пока не сделаешь так, как он хочет. Проблема здесь даже не в том, что он ревет, а в том, что он впадает в ярость, которая выражается не только словесно, но и физически – он лупит и кусает не только меня, но и маму. К примеру: он не хочет, чтобы на него надевали фартук, и, если мы пытаемся это сделать, начинается скандал; вечером мы вместе собираем ему в сад полдник, а утром он просыпается и ревет, говоря, что не хочет брать его с собой, иногда даже отказывается застегивать свой рюкзачок.

Возможно, ему что-то не нравится в саду, и это недовольство он выплескивает дома, возможно, проблема более общая. Мой вопрос: как нам реагировать на его ярость и истерики? Мы пробовали делать так, как он хочет, но ему все мало, мы пытались утешать его лаской и нежностью, но это его не успокаивает. Порой мы и сами в конце концов впадаем в ярость и шлепаем его, хотя и понимаем, что это неправильно, потому что так мы просто срываем на нем свое раздражение.

Папа Серджио очень правильно понимает, что шлепки – плохая идея. Нужно выбрать такой способ воспитания ребенка, в котором организованность будет преобладать над эмоциональностью и который позволит поддерживать правильную дистанцию с ребенком и давать необходимое ему чувство безопасности, в то же время предоставляя ему максимальную самостоятельность.

Слушаться или соблюдать правила? Воспитание по-новому

Под мягким или излишне мягким родителем, который идет на поводу у своих эмоций и эмоций ребенка, я подразумеваю родителя, который не понимает, насколько важна организованность в воспитании, или не способен к ней.

Справляться с эмоциями детей – не единственная составляющая воспитания.

Воспитание – это организационная деятельность.

Ваш восьмилетний сын отказывается засыпать один в своей постели, потому что ужасно боится темноты? Не дайте ему себя запугать, устройте проверку.

А когда увидите, что темноты он боится только дома, а у друзей – нет, когда он попытается разжалобить вас и заставить испытывать чувство вины своим обычным «Ну можно я еще чуть-чуть с вами побуду?..», взгляните на часы: если уже 23:00 – ему пора спать. Потому что в таких случаях важен не его страх, ваше чувство вины или его желание, но то, что ему нужно отдохнуть, чтобы на следующий день хорошо заниматься в школе, и то, что он должен научиться быть самостоятельным и распределять свое время в четко прописанных границах. Организованность родителей дает детям ясность, одну из составляющих чувства безопасности. С лишними же эмоциями нужно быть очень осторожными – они бывают куда опаснее, чем принято думать.

Эмоциональный родитель не ставит перед собой задач, а основывается на сиюминутных решениях.

«Я раздражителен, часто сержусь на детей. Уж такой я есть, тут ничего не поделаешь». Или: «Сделаю первое, что на ум придет, это и будет правильно». У родителей, принимающих необдуманные воспитательные решения, есть несколько характерных черт:

• они часто или всегда спрашивают детей, что делать, потому что боятся ошибиться; речь обычно идет о вопросах, которые дети решать не могут, вроде: «Куда поедем на каникулы?»;

• они часто обижаются, когда дети ведут себя неудовлетворительно, потому что «не слушают родителей»; заваливают детей плохо сформулированными вопросами: «Как ты? У тебя все в порядке? Ты счастлив? Тебе нравится ходить в школу?» – считая школу фактором стресса, создающим сложности;

• они часто соревнуются с другими родителями, пытаясь дать своим детям как можно больше во всех областях;

• они боятся, что, если поведут себя твердо, для ребенка это станет травмой; если ребенок не слушается, сердятся и могут ударить его, но не в воспитательных целях, а потому, что чувствуют себя обиженными.