Одержимость: Покоряясь тебе

Я люблю, как она пахнет. Без удушающего, тяжелого запаха дорогих духов, от которых дерет в горле. Что-то свежее, едва уловимая нотка мяты, и ее собственный аромат.

Касаюсь пальцами ее приоткрытого рта; обвожу контуры полных губ. Грейс замерла, и только ее грудь быстро поднимается и опадает от частого дыхания.

– Мне нравится твое платье, но сейчас ты должна его снять, – голосом, не терпящих возражений, произношу я. – Я помогу тебе. – Я берусь за низ этого сексуального, горячего платья и тяну вверх, стараясь не думать о тех, кто глазел на нее в клубе, пока она была одета так. – Подними руки.

Грейс слушается, безропотно выполняя мои приказы, и скоро остается в одном нижнем белье: оно бледно-розовое и такое микроскопическое, что почти ничего не скрывает.

Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять разгорающийся пожар внутри. Это не должно быть быстро. У меня есть планы на эту ночь.

Я обхожу Грейс и провожу костяшками пальцев по ее позвоночнику: она прогибается, и ее лопатки заостряются, а с губ срывается тихий стон. Наклонившись, я оставляю несколько легких поцелуев на ее плече, а потом несильно прикусываю нежную кожу.

Расстегнув застежку лифчика, я спускаю бретельки по ее рукам и откидываю его на ближайший стул – он не скоро ей понадобится. Беру ее грудь в ладони, слегка потираю и поглаживаю соски.

Это для ее расслабления и первоначального удовольствия. Самое интересное ждет нас чуть позже.

Грейс тихонько стонет и, откинув голову мне на плечо, прикрывает глаза.

Я улыбаюсь, слыша довольные стоны моей девочки. Это мои любимые звуки.

Расстегнув ремень, я вынимаю его из шлевок.

– Грейс, ты доверяешь мне?

Несколько секунд она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и это промедление отдается неприятным отзвуком внутри меня. Я знаю, что не заслужил ее безоговорочного доверия, но я готов сделать все, чтобы исправить это.

Наконец, она с усилием сглатывает и кивает.

– Да. – Ее голос немного подрагивает при этом.

– Тебе нечего бояться, – успокаивающее произношу я, и это для нас двоих. Я повторяю себе, что не стану делать чего-либо, что будет слишком для нее.

– Хорошо. – Она делает попытку улыбнуться, и то, как храбро она держится – одна из причин, за что я люблю ее.

Я оборачиваю ремень вокруг ее груди и туго затягиваю. Потом беру пакет, доставленный посыльным и, найдя то, что нужно, возвращаюсь к Грейс.

– Вытяни руки перед собой и сложи их вместе, – хрипло говорю я, с голодным выражением наблюдая за тем, как ее розовый язычок скользит по губам.

Я чувствую, как глубоко запрятанная тьма поднимается во мне. Мои желания подают голос, требуют их удовлетворения. Вот она, прямо передо мной. Беззащитная, подчиняющаяся и я могу делать все, что захочу. Могу взять ее по всякому, использовать так, как пожелаю.

Но следующее, что приходит в голову, это страх потерять ее окончательно. Если Грейс вновь обманется на мой счет, то никогда больше не сможет доверять мне.

– Не бойся, можешь сильней затягивать, – внезапно подбадривает меня Грейс, когда я завязываю атласную черную ленту вокруг ее запястий. – Мне не больно.

– Если тебе что-то не понравится, сразу же скажи мне об этом, – напоминаю я, потуже стягивая ее руки.

– Ты слишком осторожничаешь, – шутливо замечает она.

– Я должен. – Мой голос мрачен, вопреки моему желанию.

Судорожный вздох срывается с губ Грейс, и она тихонько шепчет:

– Да, я знаю.

Я не хочу быть хмурым и подавленным, это портит всю затею. Отбрасываю гнетущие мысли из головы и сосредотачиваюсь только на девушке передо мной.

– Ляг на кровать, – указываю я, и когда Грейс ложится поверх покрывала, обматываю свободные концы ленты вокруг кованой спинки кровати.

Теперь она надежно зафиксирована и ее руки подняты высоко над головой. Черная лента вокруг ее рук и розовые трусики на ней создают контраст грешности и невинности.

Она возбуждена и ждет с нетерпением, что последует дальше. Ее глаза лихорадочно горят, а мышцы живота сокращаются, когда она делает быстрые вдохи и выдохи.

Я удовлетворенно улыбаюсь, медленно рассматривая ее. Потом расстегиваю свою рубашку и скидываю ее. Разуваюсь, и остаюсь в одних брюках, которые не скрывают моего возбуждения.

– Готов спорить, твоя киска горячая и мокрая, – с шипением произношу я, чувствуя, как все мои нервы в теле натягиваются, словно струны.

Из горла Грейс раздается тихий всхлип и ее руки натягивают ленту, а бедра приподнимаются.

Взяв очередной предмет из пакета, я становлюсь на постель у ее ног и развожу согнутые колени в стороны, устраиваясь между ними.

– Маска? – она с настороженностью и восторгом смотрит на кусочек материи в моей руке.

– Маска для сна, – улыбнувшись, уточняю я, – но это единственное, что можно было раздобыть в такие рекордные сроки. К тому же, в отеле их полно.

– Значит, этот парень принес тебе все эти… вещи? – ее голос слегка сбивается, когда она бросает быстрый взгляд на пакет.

Я хмыкаю.

– Да. Тебя волнует это? – Приподняв брови, я с интересом смотрю на нее.

– Нет, не особо, – она качает головой.

– Знаешь, этот парень наверняка догадался, что сегодня ночью кто-то будет связан, беспомощен и хорошенько оттрахан, – наклонившись к ней, грубо говорю я, заводясь еще больше.

Веки Грейс на мгновение смежаются, а когда она открывает глаза, я вижу бушующий пожар дикой похоти и мольбы, чтобы я дал ей то, чего жаждет ее тело.

– Приподними голову, – едва контролируя свой голос, велю я.

Грейс слушается, и я надеваю на нее маску, лишая на время зрения. От этого ее ощущения станут только острее.

Далее я стягиваю с нее трусики. Ее бедра разведены в стороны; запах ее возбуждения кружит мне голову, сок ее тела блестит на розовых складках.

Я наклоняюсь и припадаю губами к горячей влаге.

Грейс

Губы Адама касаются меня в самом чувственном, ноющем и пылающем месте. Я вскрикиваю и инстинктивно приподнимаю бедра выше. Удовольствие острыми иглами пронзает меня. Пока его губы и язык ласкают меня, вознося на многие-многие мили над землей, я готова плакать от яркости и интенсивности ощущений.

Жаль, я лишена зрения. Я бы хотела видеть его голову между моих ног, я бы хотела зарыться в его волосы пальцами и потянуть, потому что мне надо что-то сделать, чтобы сдержаться и продлить эти переживания.

Я стону и туго натягиваю веревки, когда его губы всасывают мой клитор, разбухший и пульсирующий. Но прежде, чем я готова кончить, он замедляется и неторопливо кружит вокруг, не давая моему пику взорваться.

– Малыш, еще не время, – беззлобно журит меня Адам, и я чувствую вибрацию в его голосе – он беззвучно смеется.

Не время? Я не уверена, что смогу долго выдержать без того, чтобы мое сердце не разорвалось.

Внезапно он поднимается, оставляя меня, и я издаю возмущенный возглас. Желание кончит такое огромное, что это причиняет боль.

– Не бойся, я не оставлю тебя, – заверяет Адам и я немного расслабляюсь, слыша его голос.

Я напрягаю слух, пытаясь разобрать, что он делает. Кажется, он выходит из комнаты, но возвращается быстрей, чем я успеваю начать паниковать. Вот матрас под ним прогибается, и Адам вновь становится между моих ног.

Мне кажется, я чувствую запах огня, о чем и спрашиваю Адама.

– Это просто свеча, – успокаивающе произносит он. – Доверься мне.

Я пытаюсь расслабиться и начинаю дышать глубже, но напряжение от ожидания плотно охватывает тело. Зачем ему свеча?

Если только…

– Ах! – Я с шумом выдыхаю, когда несколько капель воска капают мне на живот. Но не успеваю я привыкнуть к жару, как холодный кубик льда скользит в месте, где упали капли.

Контраст горячего и холодного подбрасывает меня вверх. Удивительные, непередаваемые ощущения. Адреналин бушует в моей крови, и я хочу испытать это еще раз.

– Продолжать? – низким голосом спрашивает Адам, и я быстро киваю.

– Да, пожалуйста. Сделай так еще раз.

Если надо, я готова умолять его. Эта обжигающая боль, за которой следует мощное удовольствие, сводит меня с ума.

И он делает так снова, и снова. Горячо – холодно, горячо – холодно.

Я дрожу, возбужденная до предела. Ремень стягивает мою грудь, кожа раздражает затвердевшие соски. Я чувствую ноющую боль между ног, пульсацию, которая не приносит полного удовлетворения.

Мне нужна разрядка, но он не дает ее мне. Инстинкты взяли надо мною верх. Есть только мое желание; я перестала соображать.

– Пожалуйста. Ну, пожалуйста…, – словно в бреду шепчу я пересохшим горлом.

– Что, Грейс? – хрипло, отрывисто спрашивает Адам. – Чего ты хочешь?

– Кончить. – Я хнычу. – Пожалуйста, дай мне кончить!

– Скоро, моя хорошая.

Внезапно, его шепот возле моей головы и его горячее дыхание скользит по моей шее. Что-то холодное касается моих губ, и скоро я понимаю, что это кубик льда.

– Открой рот, – велит Адам, и я подчиняюсь.

Я беру лед в рот, захватываю губами его пальцы и начинаю сосать. Шумное, тяжелое дыхание Адама доносится до меня. В этот момент я так сильно хочу, чтобы вместо льда и его пальцев это был его член, упирающийся в мой живот.

Без предупреждения, Адам вынимает свои пальцы со льдом и через мгновение согретый моим ртом кубик касается меня между ног, а следом его язык вновь начинает терзать меня.

Я больше не сдерживаюсь. Кричу, бурно кончая, выгибаясь дугой над кроватью. Упав на покрывало, я дрожу, переживая сильный, захлестывающий оргазм.

Через какое-то время я начинаю приходить в себя. Мое тело словно растеклось по кровати, настолько расслабленной я стала. Адам молчит, но я слышу его тяжелое дыхание. Пока я собираюсь с силами что-то сказать, он отвязывает меня от спинки, но не освобождает мои руки и снимает с меня маску.

Приглушенный свет комнаты после полной темноты кажется ярким. Я поднимаю глаза на Адама и вижу голодный, дикий блеск, с которым он следит за мной.

Я притихла, полностью положившись на него. Он здесь все контролирует.

Не суетясь, Адам поднимается и становится лицом ко мне. С вновь возрастающим напряжением я слежу за ним, и низ моего живота вновь начинает томительно, сладко ныть.

– Поднимись, Грейс, – приглушенно приказывает мужчина, прожигая меня взглядом хищника.

Мои ноги плохо слушаются меня, когда я встаю с кровати и жду его распоряжения. Медленно, Адам обходит меня и снимает с меня ремень. Потом собирает мои волосы в хвост и завязывает их резинкой, которую очевидно взял моей сумочки.

Он словно что-то выжидает, или хочет довести меня до предела. Неизвестность делает свое дело – я испытываю сексуальное волнение, которое натягивает мои нервы.

– Сейчас, Грейс, мы сделаем все по-моему, – вкрадчиво произносит Адам.

Вместо того чтобы испугаться, я возбуждаюсь еще больше. Я хочу его. Хочу, чтобы он заполнил меня собой и стер все остальные мысли из головы.

– На колени!

Резкий приказ заставляет меня вздрогнуть. Я смотрю на его жестокое лицо с заостренными линиями и опускаюсь вниз, становясь на колени.

– Положи голову и руки на постель, ноги раздвинь и бедра подними.

И я вновь повинуюсь приказу, вытянув связанные руки на постели. Ложу голову на покрывало и развожу бедра, открывая ему себя.

Я лежу, едва дыша, ожидая продолжения. Самой себе боюсь признать, как хочу, чтобы он жестко, не щадя взял меня немедленно.

Я хочу и нуждаюсь в этом.

– Черт, детка, я хочу трахать тебя до одурения, – сквозь зубы шипит Адам, хватает меня за хвост и тянет назад так, что моя голова запрокидывается. – Все время, весь остаток своей гребаной жизни только тебя. Ты так плотно засела в моей голове. Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Грейс, скажи, что ты моя.

Его признание слово за словом пронзает меня, и мое сердце сжимается. Я поддаюсь к нему, и тихий стон срывается с моих губ.

– Твоя. Я твоя.

Господи, разве может быть иначе? В тот момент, когда Адам появился в моей жизни, он убил меня для других мужчин. Даже время не ослабило мои чувства к нему, скорее только укрепило их.

Я хочу жить. Я хочу быть любимой им. Хочу видеть восхищение в этих серых глазах. Хочу каждый день слышать его голос и чувствовать эти сильные руки на себе.

Я просто хочу его. Только этого мужчину.

– Скажи это еще раз.

– Твоя, – шепотом повторяю я. – Адам, только твоя.

Это так заводит, признание себя принадлежащей ему. Полностью, абсолютно. С рыком на губах, все еще удерживая меня за волосы, Адам толкается в меня, проникая до упора, во всю длину.

Я хватаюсь пальцами за покрывало и с силой сжимаю, пока он сотрясает мое тело ударами. Мой рот раскрывается в немом крике, хватая воздух, которого отчаянно не хватает.

– Доверяй мне, – шепчем мне на ухо Адам, и следующее, что он делает, берет мою шею в захват.

Его темп нарастает, а перед моими глазами пляшут разноцветные точки, и я на границе того, чтобы отключится. Он практически перекрыл мне кислород, но вместе с тем, мои ощущения стали даже более ярче, острее.

Бедра Адама с силой, нещадно бьются о мои ягодицы. Меня будто выворачивает наизнанку, и с последующим ударом я не выдерживаю, накрытая волной эйфорического оргазма. Адам разжимает захват, и я обмякаю, уткнувшись лицом в покрывало.

Он делает еще несколько ударов, после чего и сам кончает, и его тепло разливается внутри меня. Тяжело дыша, он накрывает меня, крепко прижимая к себе, целуя мой мокрый от пота висок.

Немного уняв сердцебиение, он садится, облокотившись о кровать, и тянет меня на себя. Я удобно размещаюсь на нем, крепко обхватив его шею руками и спрятав лицо в основании его шеи, а тем временем руки Адама поглаживают мою спину.

– Ты мой. – Чуть успокоившись, я поднимаю голову и твердо смотрю на него. – Ты мой, Адам.

Я приходила в дикость, представляя, что приходится с кем-то делить его.

Кривая улыбка трогает его губы, и он кивает.

– Твой. И только.