Беларусь. По местам легенд о любви

Традиция белорусских местечек

Что же такое белорусские местечки? В старобелорусском языке это слово обозначало «маленький город, городок». Они занимали срединное положение между деревней и городом, беря от этих двух структур все самое хорошее.

История местечек в Беларуси началась в XIV веке. Это населенные пункты, созданные государством, ВКЛ, на деньги государственной казны и платившие в нее налоги. С XVI по XVII века право основывать местечки получили шляхта и церкви.

Причина появления местечек связана с транзитной торговлей. В то время ВКЛ «кормило» своим зерном многие европейские страны, и местечки стали местом сбора сельхозпродукции для отправки ее речными путями к Балтийскому морю и дальше в Европу. Они строились на расстоянии 12—30 километров друг от друга, чтобы крестьяне могли в удобные и короткие сроки привозить свои товары. Позже местечки стали главными торговыми пунктами по продаже крестьянской продукции. С 1564 года местечки получили возможность иметь магдебургское право и выкупаться от собственников-феодалов.

После вхождения земель Беларуси в состав Российской империи местечки постепенно потеряли значение главных пунктов транзитной торговли. А после введения в 1791 году «черты оседлости» еврейской диаспоры они стали основным местом расселения евреев.

Крупные местечки постепенно превращались в волостные центры. Их основное население составляли мещане, стремившиеся походить на жителей более крупных городов. В конце XIX века мужчины-местечковцы одевались в сюртуки и кафтаны, носили манишки, модно брились, оставляя усы и бакенбарды. Местечковые дамы старались наряжаться в красивые платья самых модных фасонов.

Советская власть в первые двадцать лет существования дала «добро» местечкам и выпустила декрет об образовании новых. Но с 1938 года, после новой классификации населенных пунктов БССР, большие местечки стали городами, средние – городскими и рабочими поселками, маленькие, без промышленного производства – деревнями.

В Западной Беларуси местечки существовали до присоединения к БССР в 1939 году. Поэтому с 1939 года Гервяты, в которых не было промышленных предприятий, вошли в состав в состав республики как деревня.

В этой деревне с 1903 года находится роскошный неоготический костел Святой Троицы.

Неоготический костел и дендропарк

Проект храма разработал архитектор А. Альшаловский, а строительством руководил В. Михневич. В начале строительства выяснилось, что грунтовые воды не позволяют сделать глубокий котлован под фундамент. Пришлось отводить русло реки Лоши на 300 метров от места стройки.

Недалеко от Гервят, рядом с хутором Гибирда, построили специальный временный кирпичный завод. Известь для кирпичей добывали в Лоше и в раствор добавляли яйца. Их тысячами собирали у местных крестьян. Ежедневно на стройке работало 70—80 человек. Черепицу для крыши привозили из Германии. Для этого владелец Гервят В. Домейко арендовал в Гудаге железную дорогу.

Результатом строительства стал храм из красного кирпича высотой 61 метр, построенный по всем правилам готической архитектуры. Внутренне убранство не отличается пышностью. Оно строгое и простое, а алтари внутри повторяют облик самого костела. Наиболее интересны кованые детали, деревянные скульптуры, витражи.

Вокруг костела устроен прекрасный дендропарк. В том заслуга настоятеля Леонида Нестюка (1953—2017), более двадцати лет несшего службу в храме. История дендропарка началась в 1998 году. Тогда еще Гервяты входили в состав колхоза «Родина». Священник в одном из Минским питомников получили в дар костелу саженцы серебристой ели, туи и можжевельника. Это послужило толчком к изучению ксендзом ландшафтного дизайна. Нестюк закончил по нему заочные курсы и приступил к созданию ландшафтного парка. Он приобретал в питомниках Беларуси, Литвы, Польши нужные ему виды деревьев, создавая строгий и в то же время изысканный ландшафт окружающей костел территории.

В 2006 году в Гервятах началась стройка первого в Островецком районе агрогородка. Когда снесли остатки некогда сгоревшего магазина и два домика, хозяевам которых дали новое жилье, освободившуюся территорию перед костелом отец Леонид использовал для расширения парка. В нем появились величественные скульптуры двенадцати апостолов и, словно парящая в небе, скульптура Архангела Михаила на высокой колонне.

За свой труд священник получил поощрение от светских властей – его портрет поместили на районную Доску почета. Хотя у Леонида Нестюка появились помощники по уходу за дендропароком, но он до конца жизни сам выполнял все ответственные дела. Ему доставляло огромное удовольствие сажать деревья, подстригать и оформлять их кроны, рисовать новые парковые композиции.

Заботясь о костеле, ксендз поменял в нем обычные окна на цветные витражи и организовал работы по обновлению фасада.

Службы в костеле, вмещающем до 400 человек, всегда проводились и проводятся на белорусском, литовском и польском языках. Как в прошлые века, так и сейчас, большой процент населения в Гервятах составляют этнические литовцы, потомки западных и восточных балтов: ятвягов с дайновой, аукшайтов с жамойтами, исконно живущих на островецких землях.

Языческая вера литовцев

Литовцы довольно долго сопротивлялись христианизации и поклонялись своим языческим богам. Самые могущественные боги пантеона являлись носителями мужской энергии. Хранителями земледелия и крестьян были Лаусксаргис и Жямепатис. Лесом заведовал Пушкайтис, живший в бузине. Он повелевал подземными человечками Барстукай. Если богу приносились жертвы, то он посылал человечков выполнять для жертвователя домашнюю работу и давать его полям ему много зерна. Для Барстукай во время специальных праздников литовцы в амбарах ставили столы с хлебом, молоком, сыром, маслом, мясом.

Среди женских божеств особенно почитались олицетворявшие Природу Жямина и Мядейна. Жемина считалась богиней земли. Жертвоприношения ей сопровождали словами: «Дорогая Земля, ты даешь мне, а я даю тебе». Потом в борозду клали хлеб, лили на землю пиво. Старики перед сном целовали землю со словами: «Земля, моя мать, я произошел от тебя, ты носишь меня и после смерти ты похоронишь меня».

Судьбу человека определяли Мать всех ветров Вею Мотина и Утренняя заря Аушрине. Потом его до последнего дня сопровождали Лайма, счастье, богиня, определявшая судьбу человека, и Гильтине, смерть. Почитались богиня пчел Аустея и богиня домашнего очага Габия.

Со временем главными мужскими богами стали бог грома Пяркунас, бог ужей и Луны Андевис и бог огня Кальвялис. Кальвялис занимался кузнечным делом и выковал небеса, солнце и оружие Пяркунасу.

Пяркунас, бог грома и молнии, представлялся литовцами в образе гневного мужчины средних лет, с вьющейся черной бородой, увенчанного пламенем. Этот бог символизировал высший подъем производящих сил, мужество, успех, верхний мир, небесный огонь, молнию. Пяркунас имел четырех сыновей, что соотносилось с четырьмя частями света и четырьмя временами года. На земле жилище бога олицетворял возвышенность или каменная гора.

Пяркунас постоянно преследовал своего врага – Велняса, похитителя скота и плодородия. Он гнался за ним на каменной или огненной колеснице, запряженной четверкой коней. Иногда бог являлся в виде всадника на огненном коне. Главным моментом преследования противника считалась гроза. Она очищала землю от зла, возвращала украденный скот и оружие, давала плодородие и возрастающее богатство.

Литовцы почитали деревья: дуб, березу, сосну, ель, клен и верили в их целительные силы, особенно деревьев с двойными стволами. Пяркунасу посвящались дубы, Лайме – липы. Деревьям приносили дары, их окружали кругом из камней. Против злых духов литовцы всегда использовали палку из ясеня, ветку можжевельника, бузины или ивы.

Жители Гервят до сих пор хранятся предания об айтварасах, летающих духах в виде огненных змей или существ с головой ужа и светящимся хвостом. Полюбившемуся айтварасами семейству они приносили счастье и богатство.

Отношения литовцев с богами строились в виде сделки, когда человек молитвой и жертвоприношением получал от них что-то желаемое и нужное. Поведение людей зависело не от божественной воли, а от традиций и общественного мнения. (27)

Культ Криве-Кривайтиса

Литовцы, обожествляя силы природы, посвящали им леса, воду, животных. Обряды выполняли специально обученные жрецы. Наиболее известен культ Крыве-Кривайтиса, верховного жреца Пяркунаса, его жрецов вайделотов и дев-войделоток, хранительниц священного неугасимого божественного огня. Криве – название верховного жреца, идущего от родоначальника жреческой традиции. Символом Криве считалась кривая палица.

Он служил возле священного дуба, перед которым горел неугасимый огонь. В качестве жертвы Пяркунасу чаще всего приносили козла, священное животное, посвященное богу. Известны и ритуальные чествования этого животного.

Жрецы отвечали не только за жертвоприношения, но и за гадания, установление праздничных дат, выполняли судейские функции. Мужчинам-жрецам, в отличие от жриц, разрешалось вступать в брак. Известен лишь один случай нарушения обета безбрачия жрицей-вайделоткой. История рассказывает, как один из сыновей Гедимина, Кейстут, во время богослужения увидел жрицу-вайделотку Беруту. Он полюбил ее, похитил и женился на ней. От этого брака родился знаменитый князь Витовт.

Верховный жрец Криве-Кривайтис выполнял свои обязанности пожизненно, а предчувствуя смерть, приносил себя в жертву во благо всего народа, сгорая заживо на костре. Даже после христианизации, вплоть до XVII века, культ продолжал жить.

Литовско-белорусский культ почитания ужей

Особую роль у литовцев, как и у белорусов, занимало почитание ужей. Самым главным считался Хозяин, Король ужей. Его представляли в виде огромного ужа с золотой короной на голове, ходившего на хвосте, словно человек. Своих подданных Король уж собирал свистом, слышным по все Беларуси и Литве.

В Литве Хозяина ужей называли Акопринос, а его родного брата – Жалигун-Каралюс. Литовцы очень любили ужей и всегда под печкой давали им пристанище, кормили молоком и хлебом. Ужи запросто ползали по домам, запуская свои мордочки в миски с едой. Считалось, что если в доме живет уж, то в нем всегда будет счастье и достаток.

У литовцев существовал очень древний обряд. Когда домашний уж умирал, хозяева сильно горевали о нем, как о старом семейном друге. Потом сдирали с мертвого ужа кожу и вытапливали его подкожный жир для особой свечи, оберега от всякой беды. В тяжелое время такую свечу зажигали даже днем. Считалось, что свет ее разливался по всей Литве, освещая темные места, будил всех ужей, и они во главе со своим Королем спешили на помощь. Собравшись вместе, ужи могли переворошить все под землей и принести деньги или драгоценности, отомстить обидчику и многое многое другое.

Существовала вера, что Король-уж наделял избранных людей сверхъестественными возможностями, отдавая им свою корону. Он часто превращался в человека и вступал в брак с понравившейся девушкой. От таких браков, по легендам, рождались ужалки, прекрасные девушки со змеиными хвостами вместо ног. Они обитали в лесах и любили золотым гребнем расчесывать волосы. Ужалки не имели никакой одежды, кроме роскошных драгоценных украшений подаренных отцом, обладавшим несметными сокровищами. Иногда красавицы теряли свои драгоценности, а нашедший их человек обретал счастье.

Умирая, ужи уходили в свой собственный Рай. Но Рай не принимал тех ужей, которые хотя бы раз укусили человека. Они тоскливо существовали до тех пор, пока их кто-либо не убивал, или они не замерзали.

Среди белорусов большое распространение получили легенды об уже с золотыми рогами. При виде его полагалось бросить перед ним какую-нибудь одежду, чтобы уж по ней прополз, и сказать: «Уж молодой, сбрось рог золотой!». (4) Уж тогда обязательно сбрасывал один рог. Про ужей белорусами и литовцами сложено много легенд. Вот одна из них, известная в Гервятах.

Легенда «Уж-судьба»

Жили в местечке двое молодых людей, он и она, пастух и пастушка. Пастух Мацак был высокий, чернявый, могучего телосложения. Одним словом, красавец-силач, асилок.

А пастушка Богдана, хоть и добрая, приятная в обращении, трудолюбивая, но вот лицом не вышла. Парень с девушкой рядом пасли соседские стада коров, сначала подружились, потом полюбили один другого.

Собрались они пожениться, но родителям Мацака Богдана очень не понравилась. Но что можно сделать с молодыми и их любовью! Сердцу не прикажешь и не заставишь расстаться.

Мацак задумал сделать так, чтобы лицо его любимой изменилось, стало более красивым. А если и не красивым, то хотя бы приятным, чтобы родители не перечили его женитьбе.

Старые люди научили парня, что нужно поймать самого Хозяина ужей, убить его и сварить. Потом остудить и дать девушке съесть. Мацак стал ждать Воздвиженья, когда все ужи выползают из нор.

Когда пришел день праздника, юноша побоялся идти в лес днем. Он знал: за убийство ужа люди могли изгнать его из местечка. Пошел он лишь после захода солнца. Что он видел в лесу в ту ночь, что ему пришлось вытерпеть, никто так и не узнал. Но Мацак смог убить Хозяина ужей и принести домой. Уж действительно оказался очень большой и необычной толщины. Сделал Мацак с ним все, как сказали старики. Остудил и дал любимой съесть миску своего варева. Та, не догадываясь, что там было, все съела и долго хвалила суженого за хорошо приготовленную еду.

Прошел один день, второй, третий, а Богдана оставалась прежней некрасивой девушкой. Но по прошествии трех дней лицо ее переменилось, и она превратилась в самую первую красавицу всего повета.

Мацак и Богдана поженились и стали жить в ладу и мире. Они прожили вместе не один десяток лет, вырастили шестерых детей и уже воспитывали внуков. В хозяйстве у них все очень ладилось, потому что оба отличались трудолюбием.

Все шло своим чередом. Пришла старость. Однажды вечером они стали вспоминать далекую молодость, как подружились, как полюбили один другого. И тут Мацак решил рассказать жене, что случилось на самом деле, почему она стала красавицей.

Как только он это рассказал, тело Богданы стало сильно выкручивать. Она слегла, три дня не вставала с постели, а как прошли три дня и три ночи, сразу умерла.

Когда Богдану похоронили, на следующий день на ее могиле увидели огромного ужа, который грозно шипел, но уползать не собирался. Мацак запретил односельчанам его убивать, ибо понял, что это судьба его жены.

Гомель. Легенда о Гомейле и Волоте