Омега-самец. Курортный роман

Три дня Стас не выходил из дома. Он впал в жестокую депрессию. Потом к нему пришла Роза. Родителей дома не было и Стас с Розой полдня прокувыркались в кровати. На шестой день Стас встретился с Колькой и Мишкой. Они привезли водку, буханку и бутылку колы. Выпили во дворе дома Стаса. Ругали Барсукова и его подстилку Ларису.

Депрессия не проходила. Стас перестал отвечать на звонки Кольки, Мишки и Орехова. Его кровать стала его постоянным местом пребывания. Ему снились страшные сны. Грязный вокзал, свалка, костёр, у которого греются бомжи, два милиционера у оврага и слова прилетевшие неведомо откуда: «Ты – говно, ничтожество. Ты ничто не можешь, ничего у тебя никогда не получится». Как приговор.

Анна Сергеевна стала бояться за сына. Однажды она сидела в кафе с подругой, тоже учительницей Ольгой Прохоровной Соловьёвой, преподававшей биологию. Это была блондинка с пышными формами, ровесница Анны Сергеевны. Подруги пили водку и много курили.

– Боюсь я за сына, – призналась Анна Сергеевна. – Иногда я думаю, что лучше бы я родила от Серёги Грачёва, нежели от Андрея.

Когда-то, когда Анна Сергеевна ещё не вышла замуж, за ней ухаживал здоровяк боксёр Сергей Грачёв по прозвищу Грач. Они жили в одном дворе. Грач был жизнерадостным сильным одноклеточным с двумя извилинами самцом. Он относительно культурно ухаживал за Анной Сергеевной; относительно, потому что не умел разговаривать, не употребляя при этом матерных слов и оборотов. Грачёв в девяностые примкнул к солнцевской группировке. Ходили слухи, что он стал авторитетным бандитом. Потом он отсидел на зоне три года. После выхода на волю он ещё пару лет пожил в Москве, а затем скрылся. Анна Сергеевна читала как-то в газете, что его разыскивает Интерпол.

Анна Сергеевна уговорила Стаса показаться её знакомому психиатру Дмитрию Валерьевичу Сливину.

Сливину было шестьдесят семь лет. Он был почти полностью седым и бородатым. Он сидел за своим столом в белом халате. Стас сидел перед ним.

– Молодой человек, у вас есть какие-нибудь увлечения? – спросил доктор.

Стас пожал плечами, после чего ответил:

– Фильмы люблю, хороших режиссёров, Финчера, Содерберга, Формана, Кополлы, музыку хорошую люблю.

– Замечательно. У вас есть тяга к прекрасному. Не пробовали рисовать или музицировать?

– Нет.

– Писать дневники, делать заметки?

– Нет.

– Видимо у вас не хватает воли. Вам нужна какая-то цель в жизни.

Стас понуро опустил голову.

Доктор что-то написал на листке бумаги и сказал:

– Вам будет лучше полежать у меня в клинике.

– Зачем? – испугался Стас.

– Не бойтесь. Я думаю это ненадолго.

Стас неделю пролежал в клинике в одиночной палате. Его окружали неопасные больные, с которыми он старался не общаться.

Неожиданно его голову озарила идея. Он ворвался в кабинет Сливина. Тот читал журнал, сидя за своим столом.

– Можно? – спросил Стас.

– Заходи.

Стас сел на стул.

– Я придумал, – сказал он. – Есть цель.

– Отлично. Какая же?

– Дауншифтинг. Мне надо уехать из Москвы.

– Я кое-что слышал об этом явлении.

Доктор подумал три минуты, а потом сказал:

– Разве – это цель? Не бегство ли это от самого себя, от проблем, которые можно решить усилием воли? Из ваших рассказов я понял, что вы любите блага цивилизации, деньги, и частично ваше психологичное расстройство связано с тем, что вы однажды потеряли высокооплачиваемое место.

– К чёрту блага! К чёрту деньги!

– Сейчас вами управляют эмоции, в реальности же вы можете столкнуться с новыми трудностями и испытаниями.

– И пусть. Я хочу испытаний. Такая жизнь для меня пытка, мне нужны серьёзные перемены.

– Возможно, это вам поможет. У вас нет тяги к алкоголю, нет зависимости, что уже радует. Перемена места и простой труд могут оказать на вас благосклонное влияние. Я ещё подумаю об этой идее и посоветуюсь с вашей мамой.