- -
- 100%
- +
Водитель остановился возле отеля на Обводном. Софья впопыхах не смотрела под ноги и, конечно, наступила в лужу. Да и черт с ней! Какой там этаж?
Гул лифта остался за спиной. Впереди длинный коридор, выстеленный ковровым покрытием. По обеим сторонам двери номеров. Нужный нам – в самом конце. Чем ближе к двери, тем сильнее бьется сердце и медленнее шаг. Поравнявшись с дверью, на которой блестят три золотистых цифры, Софья медленно выдохнула. Потерла холодные взмокшие ладони, одернула плащ и занесла руку, чтобы постучать.
Но стучать не пришлось. В этот миг дернулась дверная ручка, в проеме показалось знакомое лицо. Юсупов с холодным блеском в глазах. Губы поджаты, черты лица заострились.
– Прежде чем войти, задержи дыхание, – сказал он.
Затем отступил на шаг и пропустил Софью.
В прихожей царит полумрак. Глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть. В воздухе витает аромат чего-то горького и тоскливого. Софья сделала шаг, затем еще один. Из-за стены послышался ропот, а затем шорох мягких тапочек.
Миниатюрная девушка с большими глазами и локонами, что торчат из наспех сложенного пучка волос, пошла навстречу.
– Здравствуйте, проходите, – тихо сказала она.
Софья последовала за ней на свинцовых ногах. Сейчас она увидит того, чью смерть пережила однажды наяву и много, очень много раз в кошмарах. Того, на взаимность которого не смела надеяться, а так хотелось. Того, с кем даже тогда не попрощалась.
Глазам предстала комната с очень скромным убранством. Пара кресел, стол, тумбочка, шкаф. Окна завешаны. Единственный источник света – настольная лампа. Блики от нее желтеют на больших колесах инвалидной коляски. На подлокотниках покоятся морщинистые руки с россыпью старческих веснушек. Их обладатель в темно-сером костюме, как всегда подогнанном стежок к стежку. Ранее зрелое лицо испещрено паутиной морщин. Пепельные волосы сильно поредели. И только глаза, те самые зеленые глаза смотрят с прежним блеском.
– Здравствуйте, Софья, – сказал великий князь.
– Здравствуйте, Дмитрий, – сиплым тоном выдала Софья.
В одно мгновение она пересекла комнату и обняла Дмитрия так крепко, как никогда себе этого не позволяла. Глаза наполнились слезами, подбородок задрожал. Софья как могла проглатывала противный комок в горле, но тот не давался. Она прижалась щекой и никак не решалась взглянуть на великого князя.
Мягкими руками Дмитрий погладил Софью по спине. Так бы это продлилось вечность, пока помощница, сиделка или кто она там не спросила, не надо ли чего. Софья выдохнула, отстранилась от великого князя и, не глядя на девушку, ответила отказом.
– Тогда присаживайтесь, – сказала сиделка.
Девушка придвинула стул со спинкой. Хотела помочь с плащом, но Софья отмахнулась. Сиделка исчезла за дверью соседней комнаты со словами «зовите, если понадоблюсь».
Великий князь запомнился Софье подтянутым мужчиной чуть за сорок. Но сейчас на его месте глубокий старик. К его левой руке тянется трубка капельницы, что стоит позади инвалидного кресла. Некогда красивое тело будто скукожилось, выглядит несуразно в этом антураже, если его можно так назвать. Этого просто не может быть. Он же Дмитрий, он же такой надежный, статный, сильный. А это кресло – из другой вселенной.
– Спасибо, что пришли, – сказал Дмитрий.
– Ах, Дмитрий, ну о чем вы? Конечно, я бы пришла. В любое время, – затараторила Софья.
– Как вы? Феликс немного рассказывал о ваших успехах. Карьера пошла в гору?
– Можно и так сказать. Сменила тему, подружилась с новыми коллегами, запустила несколько новых проектов.
– Я всегда знал, что с таким пытливым умом вы не пропадете, – сказал Дмитрий. – Я рад, что у вас все хорошо.
Софья окинула взглядом великого князя и дернула подбородком.
– Ну а как вы? – спросила она.
– Как видите, не очень хорошо, – ответил тот и улыбнулся.
– Дмитрий, ну как же так?
Великий князь пожал плечами и опустил глаза. Он выдержал паузу, собираясь с духом, и наконец ответил:
– Мне немного осталось. Счет пошел на месяцы, а я чувствую – и того меньше. Я совершил непоправимую ошибку, Софья. Мне очень стыдно, но я вынужден просить вас о помощи.
– Все что угодно, – ответила Софья и подалась вперед.
– Вы ведь помните мое участие в проекте по созданию искусственной крови?
Софья кивнула, и князь продолжил:
– Я доверился не тем людям. Мои наработки и инвестиции послужили базой для одной безрассудной идеи и вот-вот обернутся катастрофой. Не только для вампиров, но и для людей.
– Я не совсем понимаю…
– Создан препарат, который ослабляет регенерацию вампиров. Результат вы видите.
– Он что – возвращает человеческий облик?
– Скорее затормаживает метаболизм. Проще говоря, делает вампиров уязвимыми. Последствия необратимы.
– Вы хотите сказать, вампир, который получает дозу такого препарата, больше не бессмертен?
– Фактически любой вампир не является бессмертным. Скорее – долгожителем, – пояснил Дмитрий. – Но с таким препаратом возраст становится не просто цифрой. Он буквально включает обратный отсчет. Вы понимаете, чем это грозит?
Софья помотала головой. Все, что говорит Дмитрий, звучит, как дурацкая новость в духе «британских ученых, что изобрели какую-то ненужную хрень». Вот только обстановку это нисколько не разряжает. С каждым словом, дышать становится все труднее.
Дмитрий сглотнул, на миг опустил глаза, а когда поднял, Софья наконец все поняла.
– Анархия, – сказал великий князь. – Как вам известно, вампиры занимают высокие должности в управлении, бизнесе, науке, искусстве, властных структурах. Представьте, что произойдет, когда их постигнет моя участь.
– Это же… Это же затянется на годы, – сказала Софья. – Вся политическая и экономическая система рухнет.
– Именно. Борьба за власть, переписывание истории, новая форма правления…
– Все, как в прошлом веке, – закончила за него Софья.
– Ничто не ново под солнцем, – добавил Дмитрий.
Софья потерла лоб и тупо уставилась перед собой. Сколько вампиров существует? Да хрен их знает. Сотни? А может тысячи? Не только в нашей стране – по всему миру. Если уж блондинка Софья прознала об их существовании, то что мешает более смышленым людям дотумкать об этом, начни большие начальники странным образом стареть и хиреть на глазах? Умирать или внезапно пропадать без вести. И хоть конспирология все еще является предметом для насмешек и стеба за кухонным столом, то с увеличением количества странных смертей может послужить призывом присматриваться к тем, кто сидит в мягких и удобных креслах. А дальше – стукачество, доносы. Одни отрастят глаза на затылке, другие – мать родную продадут, лишь бы отличиться. Сколько дезинформации, путаницы, искореженных судеб!..
– Это какая-то безумная тотальная зачистка, – выдала Софья.
– Вы верно подметили – безумная, – сказал Дмитрий. – Именно поэтому я прошу вас о помощи.
Софья подняла глаза и убедилась, великий князь серьезен как никогда. Разговор дается ему нелегко, физическое истощение наверняка мучает нескончаемыми болями. Но его голос тверд, а взгляд полон беспокойства.
– Вы хотите, чтобы я предотвратила это бедствие? – спросила Софья. – Не уверена, что такое мне под силу.
– Нет, – сипло ответил Дмитрий и закашлялся. – Я прошу вас о другом. Готовьтесь к худшему, как сможете. В городах всегда опаснее, чем за городом. Подберите дом, желательно поскромнее, который не привлекает внимание. Сделайте накопления и держите связь с близкими. А когда дело обретет крутой поворот, уговорите Феликса уехать как можно дальше, где его никто не найдет.
Софья помотала головой и ответила:
– Вы ведь знаете, он меня не послушает.
– Как раз напротив, Софья. Вас-то он послушает.
Софья закусила губу и помедлила с новым вопросом.
– Но ведь можно что-то сделать? Если не предотвратить, то хотя бы… я не знаю. Может…
На это Дмитрий лишь опустил глаза.
За десять минут разговора все мечты, амбиции, планы, устремления рассыпались как карточный домик. Паники нет. Скорее ощущение, будто пыльным мешком пришибли. Тонкий голосок в голове скулит: «а может все обойдется? Нас не коснется? Может ерунда это?». Софья снова взглянула на Дмитрия и убедилась – не ерунда. Готовится большой бара-бум. Апокалипсис шарахнет, покруче голливудских фильмов.
– У меня к вам есть еще одна просьба, – снова подал голос Дмитрий. Он выудил из тумбочки книгу и протянул Софье. – Вы позволите?
Софья улыбнулась и ответила:
– Конечно.
Книга, которую она выпустила в прошлом году. Художественный роман про вампиров Юсуповых с вкраплениями альтернативной (читай – реальной) истории по горячим следам, так сказать. Роман не имел вообще никакого отклика от аудитории. Да и сама Софья не особо-то о нем распространялась. Она и не надеялась, что когда-нибудь экземпляр попадет в руки великого князя. Нетрудно догадаться, что без Юсупова тут не обошлось.
Софья написала на форзаце пожелание с размашистой росписью.
– Спасибо за упоминание, – сказал Дмитрий.
– Без вас эта история не имеет смысла, – ответила Софья, возвращая книгу.
– Вы преувеличиваете мою значимость.
– Вижу, страницы изрядно потерты, – с улыбкой сказала Софья.
– Не могу остановиться, – ответил Дмитрий. – Заканчиваю читать и возвращаюсь к началу.
– Приятно слышать.
Дверь соседней комнаты открылась. Снова появилась сиделка с большими глазами. Проверила капельницу и подала Дмитрию стакан с чем-то пахучим. Софья поняла, что пора закругляться. Она поднялась и спросила:
– Мы ведь еще увидимся?
– Не хочу давать вам ложных надежд, – ответил Дмитрий.
– Не говорите так.
– Я хочу быть честным с вами. Это все, что я могу.
Софья на прощание еще раз обняла великого князя, уже не так крепко, но с тем же трепетом. Шепнула на ухо:
– Я так по вам скучала.
Великий князь шепнул в ответ:
– Я знаю, Софья. Я тоже скучал.
Глава 2. Севкабельпорт и три вопроса
Немного распогодилось. Майское солнце берет свое и проглядывает сквозь питерскую серость. На парковке у отеля суетятся водители, шуршат шины такси и автомобилей бизнес-класса. От угарного газа горчит во рту.
Софья сглотнула и, гулко цокая каблуками, направилась к темно-синему ренж роверу. Прислонившись к капоту, дымит Юсупов. Прохладный ветер залезает под рубашку, но князю все ни по чем. Даже гусиной коже не покрылся.
– Без опоздания никак? – спросил он, не оборачиваясь.
Софья поравнялась с князем и сложила руки на груди.
– Так получилось… – ответила она. – Я думала, ты бросил.
Князь взглянул на сигарету, ухмыльнулся и снова затянулся.
– Бросишь тут, – сказал он.
Признаться честно, Софья бы тоже не отказалась от сигареты, хоть никогда не курила. Растерянным взглядом она окинула проезжающие машины и спросила:
– Что нам теперь делать?
– Нам?
Юсупов выпустил очередную струю дыма и, наконец, взглянул на Софью.
– Тебе что Дмитрий сказал? – спросил он.
– Заиметь домик в деревне.
– Ну вот и послушай мудрого человека. Мое предложение с подбором участка все еще актуально.
– Ты предлагаешь, оставить все как есть?! – вспылила Софья. – Он же твой друг!
– А что мы можем сделать?
– Ты мне скажи. Из нас двоих ты – вампир, который за двести с лишним лет столько же раз попадал в передряги и вылезал из них.
– И за эти двести с лишним лет я научился здраво оценивать свои силы, – упирался Юсупов.
– Да как ты?..
– Он умирает, Софи, – перебил ее князь. – И мы ничего не можем с этим сделать. Таков закон жизни, дорогая.
– Закон, который скоро подействует и на тебя.
Они вперились друг в друга глазами, продолжая перепалку уже в мыслях. Затем оба вздохнули и отвернулись.
– Куда тебя подбросить? – спросил Юсупов.
Софья помассировала висок и ответила усталым тоном:
– Туда, где можно проветрить мозги.
***
Раньше это место именовалось промышленным «серым поясом» Гавани Васильевского острова. Здесь расположился старейший кабельный завод в России. Основал его немецкий промышленник Вернер Сименс в конце девятнадцатого века для производства ламп, кабелей и переключателей. Историки утверждают, что мануфактура «Сименс и Гальске» первой соединила телеграфной сетью Петербург с Москвой, а также стала в промышленных масштабах собирать радиотелеграф.
Тогда же по специальному указу императора мануфактура осветила электричеством театры, торговые пассажи, весь Невский проспект и Зимний дворец. После революции это место переименовали в Севкабельпорт. С 2017го огромные площади промышленного района стали преобразовывать в общественное пространство. Здесь появились театры, пабы, клубы, торговые точки и, конечно, огромные помещения для проведения ярмарок, фестивалей и других мероприятий.
Сюда-то и привез Софью Юсупов.
Проходя мимо лавки с буррито, Софья вспомнила, что вообще-то так и не завтракала. Давно перевалило за полдень, так что обед она тоже пропустила.
Юсупов предложил поесть что-нибудь более здоровое, что соответствует новому рациону Софьи. Та же ответила ему ледяным взглядом, на что князь лишь повел бровями и заказал порцию буррито. В другой лавке купил ягодный морс Софье и черный кофе себе.
Они выбрали скамью подальше от входа в главное здание Севкабельпорта и потока посетителей. Софья уминала вкуснейший буррито и разве что не урчала от удовольствия. Юсупов же просто пялился на залив и потягивал уже остывший кофе. Подавал Софье салфетки, когда начинка и соус мексиканского блюда капал то ей на колени, то на скамью.
Покончив с буррито, Софья вытерла губы, откинулась на спинку скамьи и прикрыла глаза. Сил заметно прибавилось, даже мигрень начала отпускать.
– Какова вероятность, что все будет именно так, как говорит Дмитрий? – спросила она.
– Тебе в процентном соотношении или по десятибалльной шкале? – ответил князь.
Софья знает Юсупова полтора года. Они часами беседовали по самым разным темам. Много, очень много времени провели вместе. Но к тому, что князь в девяносто пяти процентах случаев отвечает как говнюк, она так и не привыкла.
– Ты что боишься? – снова спросила Софья.
Юсупов ухмыльнулся, продолжая крутить в руках бумажный стаканчик.
– Я пережил три войны, две революции, эмиграцию и бог знает, сколько смертей, – ответил он. – Смерть меня страшит так же, как тебя вон то облачко на горизонте. А вот тебе стоило бы бояться. В смутные времена женщинам приходится особенно трудно. Любой мужчина представляет из себя потенциальную угрозу.
– Я могу за себя постоять.
– Ага.
Вот это самое «ага» в устах Юсупова заменило тысячи слов и уговоров. Вспомните любой фильм про войну или апокалипсис. Кто первыми страдает? Правильно, старики, женщины и дети. Мы хоть и живем в цивилизованном обществе, а женщины все еще не имеют равных прав, оплаты труда, положения. Обостри тему дефицита, борьбы за базовые потребности, и в глазах агрессивно-настроенных мужчин женщины мгновенно превращаются в объект удовлетворения похоти и других низменных желаний.
Софья невольно поежилась и снова потерла виски.
– Так мы что обречены? – спросила она.
Юсупов ответил не сразу. Он еще какое-то время теребил стаканчик с недопитым кофе. Наблюдал за бакланами, что настырно отбирали кусочки булки у местных голубей. Провожал взглядом девушек в мини с ногами от ушей. А когда Софья уже и не надеялась услышать ответ, сказал:
– Есть один контакт. Но тебе со мной нельзя.
– Изабелла? – догадалась Софья.
– Это для меня она Изабелла, – поправил Юсупов. – А для тебя – Изабелла Давыдовна. Уважь старших. Она как-никак не последний человек в этом городе.
Изабелла Давыдовна – глава местного клуба, шайки, отделения – как это вообще называется – охотников на вампиров. Имя идеально отображает ее внешность и характер. Представьте себе детину-бодибилдера за полтос из соседнего двора, только лицу добавьте немного женских черт и неумелого макияжа. Вот вам и гроза всех морей, а точнее – вампиров, что могут нехило отхватить за непослушание.
В каждом регионе страны есть свой клан охотников, которые регулируют деятельность кровососущих. Правильнее сказать, бдят, чтобы вампиры не проказничали, зазря никого не кусали, не убивали и тем более не обращали. В общем, мирно сосуществовали с простым людом. И поверьте, горе тому вампиру, что нарушит договор или сыграет в темную. Охотники никого не щадят и второго шанса не дают.
И хоть хитрожопый Юсупов у Изабеллы Давыдовны на хорошем счету, явно выкручивался не первый раз, а поди ж ты – не пощадила князя. Он тоже был на писюлечку от смерти, настоящей смерти, когда позапрошлой осенью Николай крепко напортачил. Князь явно не был рад после убийства собственного брата доставить его голову на блюдечке с той самой каемочкой.
Софья лишь однажды видела Изабеллу Давыдовну и не имела желания повторить встречу. К тому же, по словам Юсупова, та и сама не особо жаловала «эту пигалицу», впрочем, как и любых других девиц в окружении князя. Может и не только в его окружении, а вообще всех, кто не может ушатать одним ударом с локтя.
Князь же влюблен в Изабеллу по уши. По крайней мере, каждый раз после встречи с ней он сверкает глазами, объедается сладким и пахнет как проститутка.
– Передавай привет, – сказала Софья.
– Обязательно, – ответил Юсупов. – Твоя помощь тоже не помешает. Не откажешь по старой памяти?
И обнажил белехонькие и ровненькие зубки. По старой памяти, как же… Засунул бы ты эту память себе куда поглубже.
– Слушаю, – только и выдавила Софья.
– Вспомни свои лучшие годы, когда ты грезила громкими разоблачениям и борьбой за справедливость. Наведи справки в общем инфополе города и области. Найди все, что так не нравится тем, кому за триста, и кто так печется о своем долголетии. Справишься?
– Не забывайте, князь, вы все же беседуете с журналистом. Я знаю свое дело.
– Чудно, – ответил тот и просиял. – Так куда тебя подбросить – в офис или к жениху?
– Он мне не жених, – фыркнула Софья и поднялась с места.
– Ага, – только и сказал Юсупов.
***
За десяток метров ко входу в «Качалку» пахнет краской. Юсупов закурил и несколько минут наблюдал за работой охотников. Эти бородатые и татушные мужланы таскают туда-сюда строительные материалы, жужжат шуруповертами, громко переговариваются и тихо матерятся. Решили сделать ремонт своими руками. Что ж, похвально.
Запыленная вывеска «Качалка для настоящих мужиков» подпирает торец здания вместе с заполненными мусором мешками. Видимо, Изабелла Давыдовна все же одобрила новое оформление в черно-желтых тонах. Насколько известно Юсупову, был даже разговор сменить название в духе «Сделай себя сам», но Изабелла Давыдовна и слушать не стала. Это ее клуб, ее детище, ее стены и название до последней буквы.
Во двор задним входом протиснулась газель. Рабочий откинул брезент и помог выгрузить несколько мешков цемента. Неужели еще и крыльцо будут переделывать? Водитель подал бумагу на подпись одному из охотников. Затем кивнул, проверил выгрузку товара по списку. Попрощался и завел мотор.
Охотник же встретился глазами с Юсуповым, открутил бутылку с водой и сделал несколько глотков. Все эти несколько секунд мужчины играли в гляделки. А Юсупову – чего? В первый раз что ли? Ему не жалко.
В зале что-то громыхнуло так, будто откололась глыба льда. Донесся забористый и кучерявый мат, от которого у князя в груди потеплело. Он потушил окурок, одернул пиджак и натянул улыбку, которая всегда действует на эту женщину.
На пороге нарисовалась квадратная фигура в замызганной футболке, серых трениках и изношенных кроссовках. Черные как смоль волосы блестят проседью, темно-синяя подводка глаз слегка растеклась. На щеке пятно белесой пыли.
– А я думаю, чем это так смердит на всю округу? – утробным басом начала Изабелла Давыдовна. – Уж никак привезли паленую эмаль? Ан-нет, к нам пожаловал аристократ с душком.
– Изабелла Давыдовна, как я рад, что воспитан верующим. Иначе как бы мне понять, что вы – богиня? – промурлыкал Юсупов.
– Ой, заткнись уже. И проходи. Да поживее, – скомандовала Изабелла Давыдовна.
Юсупов как кузнечик взлетел по ступенькам, вошел в помещение фитнес-клуба и оценил ремонт. Стены выровнены и выкрашены в угольно-серый цвет. Освещения явно прибавилось – вон сколько проводков для будущих ламп свисает с потолка. Зеркало во всю стену визуально увеличивает пространство. Правда, зная быт охотников, никто его протирать не будет. Пылью зарастет за неделю.
На полу объемные коробки с новыми тренажерами. Приняла-таки подарок, Изабелла Давыдовна. У нее в этом году – юбилей. Шестьдесят пять стукнет в сентябре. Так что Юсупов начал готовиться загодя. Навел справки, поспрошал, не надо ли чего, ну и подогнал кругленькую сумму на ремонт заведения. Изабелла, конечно, упиралась. Пообещала все вернуть до копейки. Юсупов спорить не стал. Ее подчиненные сами с ней решат этот вопрос. Ремонт здесь и правда давно напрашивался, но откуда такие деньги у дворового фитнес-клуба, что заодно служит базой для охотников на вампиров?
Дверь в кабинет Изабеллы Давыдовны поставили новую, а вот убранство еще не причесали. Все тот же стол с потертостями от локтей. Юсупов уже присмотрел ему замену из дерева с заливкой из эпоксидной смолы.
По левую руку стеллаж с внушительной коллекцией сувенирных лягушек – маленький фетиш владелицы клуба. Продавленное кресло запело знакомую мелодию под ее седалищем. Юсупов выудил из кармана пачку сигарет и протянул Изабелле Давыдовне. Та приняла, закурила от предложенной зажигалки и выпустила струю ароматного дыма.
– Так вроде ж бросил, – брякнула она.
– Ношу с собой специально для вас. Иначе кто-то другой будет делать это за меня, – ответил Юсупов. – Ваши губы должны знать только лучшие сигареты.
– Ээ-ээх, ну запел кот Баюн…
Юсупов развалился на стуле напротив. Закурил и откровенно залюбовался Изабеллой Давыдовной. Он знает ее почти тридцать лет. Владычицу клана охотников отличает крутой нрав и добродушие, сильные руки и горячая кожа. Всего раз она позволила себя обнять, так Юсупов чуть не растаял. Будто в термальный источник окунулся с головой.
И все же Изабелла Давыдовна постарела за год, ох, постарела. Всегда розовое лицо отдает нездоровой желтизной. Морщины все глубже прорезают лоб и шею. Все больше мучает одышка. Сколько бы лет ни прожил Юсупов, а не перестает удивляться слабости человеческого организма. Каков бы ни был сильный дух, тело, к сожалению, увядает быстро, по вампирским меркам слишком быстро.
Силой духа Изабелла Давыдовна сломит хоть Халка, хоть Таноса, да еще фору даст. Но годы не щадят ее.
– Слюни подбери, – вернула князя в реальность Изабелла Давыдовна. – Потом еще пол за тобой подтирать. Чего там у тебя, лягушонок?
– Да вот, давно не навещал вас. Сердце изнылось от тоски, – начал Юсупов. – Дай думаю, справлюсь о здоровье, житие-бытие…
– Сам знаешь, грыжа у меня.
– Я подберу вам лучших хирургов и лучшие условия для реабилитации.
– Крррк… Они мне позвоночник отчекрыжат и овощем сделают. Не лягу под нож! – отрезала Изабелла Давыдовна.
О грыже позвоночника Юсупов узнал прошлой осенью. Все восемь месяцев он уговаривает Изабеллу Давыдовну, предлагает клиники, варианты послеоперационного восстановления, но та держит оборону, как форты Кронштадта. По ее реакции понятно, боится она. У Юсупова есть способность видеть эмоции. В них-то порой появляется темное облачко, которое глава клана так усиленно прячет. Пробраться за периметр гранитной стойкости пока не удается. Но ничего, не в первой бодаться с этой женщиной.
– А что скажете о полях сражений? – спросил Юсупов. – В Багдаде все спокойно?
Изабелла Давыдовна прищурилась, стряхнула пепел в блюдо в виде кувшинки и не спешила с ответом.
– А чего переживать? Наше дело правое. Без работы не сидим, – сказала она.
– Слышал, вашего полку прибыло?
– Как прибыло, так и убыло, – ответила Изабелла Давыдовна. – Несколько наших разродились. У одного вон еще в ноябре тройня девчонок появилась. Ему дом строить, да семью содержать. Другой упыхтел за бугор – атомную станцию строить. Ну а мне нельзя рядами редеть. За вами же глаз да глаз. Под сраку лет, а все как дети шкодничаете.
Юсупов хмыкнул, выпустил дым через нос и решил зайти с главного:
– У меня к вам три вопроса. Только прошу, будь милосердны. Пощадите мою шею.
Изабелла Давыдовна выдала кривую ухмылку и кивнула.
– Что вам известно о препарате, замедляющем метаболизм и ускоряющем старение? – спросил Юсупов.
– Ты – первая сорока, что принесла эту весть.
– Безжалостны вы, Изабелла Давыдовна, – промурлыкал Юсупов, – мое сердце старо для такого кокетства.
– В феврале был шепоток, но заглох быстрее, чем наши очухались. С тех пор никто боле и не шептался.