Восемь процентов

– Ладно, – Игорь снова лег, поерзал, устраиваясь удобнее. – Больно будет?

– Голова может кружиться. Меня слегка подташнивало, – сказала Женевьев, заходя ему за спину. – Если вдруг почувствуешь боль, где угодно, сразу скажи, хорошо?

– Да, конечно, – со вздохом пообещал Игорь.

Позади кресла что-то негромко загудело, и спинка сильнее наклонилась назад. Игорю на голову пристроили ту самую ленту с проводами, застегнув на липучку.

– Готов?

– Ага.

«О, Небо, только бы идиотом не оставили», – подумал Игорь, и штука на голове мелко завибрировала.

Минуты тянулись, волнение ушло, уступив место скуке. Боли не было; вибрация неприятно отдавала в зубы, но Игорь прикусил язык, чтобы зубы не соприкасались, и стало легче. Он закрыл глаза и почти задремал, когда услышал голос Женевьев:

– Игорь, тебе не больно?

– Не-а.

– Сандра? – спросила она так, словно в процедуре участвовали двое.

– Нет.

– А вот так чувствуешь?

– Нет, – ответили Игорь с Сандрой в унисон.

– А что она должна чувствовать? – спросил он, не открывая глаз.

– На этом этапе ничего. Помолчи, пожалуйста.

Игорь хмыкнул, но возражать не стал. Кажется, он все-таки задремал, потому что вдруг услышал горячий шепот: «Больше никогда, слышишь? Дальше – только вместе». Игорь открыл глаза, но в поле зрения оказался только темный потолок. Он еще пару минут прислушивался, пытаясь понять, почудилось ему или нет, а потом над ним склонилась Женевьев, снова стоявшая позади кресла.

– Игорь, мы закончили, но ты полежи еще немного. На всякий случай, – она, наконец, по-настоящему улыбнулась, и он поверил: все и правда закончилось хорошо.

Пощупал – на голове уже ничего лишнего не было. Через пару минут он все-таки рискнул приподняться и увидел, что женщины стоят у двери обнявшись. Сандра гладила Женевьев по спине и нашептывала что-то так тихо, что до Игоря не доносилось ни звука. Он снова лег, немного переждал и нарочито громко завозился, поднимаясь. Когда встал с кресла, Женевьев с покрасневшими глазами шла к нему, а Сандра отвернулась. Игоря тронуло, как они за него переживали.

– Тебе нужно будет прийти еще пару раз, чтобы закрепить настройку, – сказала Женевьев, делая вид, что это не у нее глаза на мокром месте. – Я очень рада, что все прошло удачно.

Игорь тоже надеялся, что все прошло удачно, и остатки его дара не исчезли. Он вернул пистолет на место за поясом и с улыбкой сжал ее маленькую ладошку. Ощущения были, словно держал юркого воробушка.

– Я тоже рад, что меня все это не убило, – пошутил он, но по вытянувшемуся лицу Женевьев понял, что сморозил глупость. – Нет-нет, ты молодец. Спасибо.

Она неуверенно улыбнулась, и Игорь поспешил к Сандре, которая уже стояла у самых дверей. Они в молчании вышли и направились к лестнице, тогда только Игорь вспомнил, что их ждет Миша. Никуда идти не хотелось, тело или от лежания, или под действием аппаратуры обмякло, потяжелело; голова была, как набитая ватой игрушка.

Игорь остановился на площадке между этажами, заглянул в колодец между пролетами, проверяя, нет ли кого поблизости. Сандра заметила его движения и остановилась на первой ступеньке следующего пролета.

– Пока я там лежал, вот о чем подумал. Почему ты не попросила помощи у других… – он запнулся, подбирая слово, – партизан? Не может быть, чтобы никто больше не сумел выжить или спрятаться.

– Потому что режим Мустафы сломал вышки связи. Некоторые совсем снесли, на других оборудование заменили на ретрансляторы, которые передают сигнал, подавляющий волю.

– Тогда для кого вы снимаете видео?

– Для всех, кто сможет поймать сигнал. У кого остался доступ в интернет в других странах. Миша смог подключиться к одному из спутников и через него ведет трансляцию.

И про это она тоже в курсе. Недоумение Игоря дошло до критической отметки.

– А еще я заметил, что ты сама отлично справляешься и с продуктами, и с людьми, и с бумагами. Тут не нужен никакой Игорь. Раз уж у вас война, люди знают, что возможны потери. Глупость, что без одного человека вдруг все может обрушиться. Так что происходит на самом деле?

Сандра так сжала перила, что пальцы побелели.

– Говори, – велел Игорь, – или я больше не играю в ваши игры.

Она вздохнула. Сейчас в слабом дневном свете из-под отогнутого брезента на окне усталость на лице Сандры проявилась особенно четко. Темные круги под глазами, сероватая от недосыпа кожа, опущенные уголки губ. Игорь понял, что запас ее силы почти иссяк, да еще половину приходилось тратить на бесстрастную маску на лице.

– Ладно, я все расскажу. Но сначала посмотрим, что там у Миши.

Это действительно могло быть серьезно, поэтому Игорь не стал спорить.

– Договорились.

Миша был один, работал за пультом сразу с тремя мониторами. В мельтешении цветных отсветов его лицо казалось старше. Он поспешил навстречу, как только заметил их, и с довольным видом хлопнул Игоря по плечу.

– Как ты?

– Нормально.

– Вижу, у Жен все прошло хорошо? – повернулся Миша к Сандре, и та кивнула.

– Все получилось.

– Отлично. А вот у меня новости похуже. Идем.

Он подвел их к пульту и развернул один из мониторов. В верхнем углу появилось окошко видео со смуглым мужчиной в кадре. Видео оказалось частью ролика побольше, судя по тому, что начиналось с оборванной фразы.

«…только обман. Игорь Горовцев собрал небольшой отряд террористов, а ведет себя как командующий армией. Но подделка и его слова, и он сам: Горовцев убит при попытке напасть на автоколонну, которая везла продовольствие из южных районов. Его приспешники подобрали двойника и обманывают тех, кто доверил им жизни. Разве можно…» – видео остановилось.

Значит, сделанные Мишей ролики и правда до кого-то доходили.

– Я убрал все копии, какие смог найти, но точно не все. И просмотры уже были, – сказал Миша без обычной улыбки в голосе.

– Что предлагаешь? – спросил Сандра.

– Ускориться.

– Насколько?

Миша склонил голову к плечу, словно удивляясь непонятливости подруги.

– Сандра, – произнес он со значением, и та ответила вполголоса:

– Он не готов.

– А, по-моему, он разумный и держится бодрячком.

– Эй, я вам не мешаю? – спросил Игорь.

– Нет, Игорь, ты нам очень помогаешь, – сказал Миша. – Даже не представляешь, как ты помогаешь.

– Тогда выкладывайте уже все начистоту.

Миша ободряюще ему улыбнулся, но подошел к Сандре. Одну руку положил на плечо, второй приподнял подбородок, вынуждая посмотреть на себя.

– Помнишь, в самом начале мы были такими идиотами, что ничего не боялись? – сказал Миша вполголоса. – Просто потому, что у нас ничего не было, нечего было терять. Знаю, ты отдала больше других, чтобы мы все оказались в этом моменте, но только подумай, сколького мы добились!

Сандра закрыла глаза, Миша вздохнул, давая ей секунду, и сразу продолжил:

– Можем остановиться прямо сейчас, если хочешь. Но только если при этом я не потеряю тебя.

У Игоря по спине прошел холодок. Он во все глаза смотрел на стоящих рядом и понимал: происходит что-то очень важное. С первого взгляда, речь шла о сопротивлении и смене руководства, которую Сандра пыталась отсрочить. Но был еще какой-то смысл, который Игорь не улавливал просто потому, что его во что-то не посвятили. Он видел, как посерело лицо Сандры, а в глазах снова заблестели от собирающихся слез.

Ну да, она совсем недавно потеряла друга, а скорее всего, не только друга. Игорь почти решил подойти и поддержать ее, хотя бы похлопать по спине, раз у них тут все вечно прикасаются друг к другу. Но в тот же миг четко увидел, как Сандра берет себя в руки: сжимает челюсти, моргает несколько раз подряд, прогоняя непролитые слезы, и возвращает на лицо бесстрастную маску.

– Я поняла, Миш, – она чуть сжала ладонь, лежащую на ее плече, и повернулась к Игорю: – На обед, а потом поговорим. Согласен?

Он кивнул.

***

Обед прошел в молчании. К удивлению Игоря, Сандра не стала затягивать и пытаться увильнуть от разговора. Как только вернулись в комнату, развернула стул к кровати и кивнула, предлагая Игорю занять одно из мест. Он выбрал то, что повыше. Сандра с прямой спиной села на стул, пару мгновений потерла беспокойно руки и сказала:

– В нашем мире многое завязано на эмпатии, я говорила. Некоторые люди могут не только лучше воспринимать чужие эмоции, но и передавать свои. У меня с детства хорошо получалось успокаивать Мишку, если он попадал в переделки. Или заражать своим азартом, когда мы планировали какую-то проказу.