Маска Гермеса

– Вы же сами знаете, как он советовал мне «писаря».

– И этот источник пуст.

– Что, «писаря» тоже убрали? – воскликнул Александр, предчувствуя жесткий тон и пренебрежение к себе и потому желавший ухватить достоинство авансом.

– Нет. Но может именно поэтому ничего не скажет. Ему отсиживаться не так долго осталось. К слову, его то и могут обвинить в непредумышленном убийстве.

– Даже так. Кондово сработано, хотя и надёжно, – насмешливо произнёс Визант. – Не сама же сосна свалилась на Сотника?

– В звене работало несколько человек. Сотник оказался в зоне падающего ствола. Там был и «писарь». Сам Сотник неопытный, как направить падающий ствол – не знал. Нарушение техники безопасности. Скончался сразу, от сломленного позвоночника. Такова будет официальная версия. Хотя это уже не имеет значения.

Следователь оторвался от спинки стула, облокотился на стол и вперился взглядом перед собой.

– Этот «писарь» может дать ключ нашим недругам, а те подчистят концы, – продолжил он сухим тоном. – Наверняка «писарь» боится их больше, чем нас. Сотник же с самого начала опасался покушения, с его стороны вполне разумно было бы подстраховаться, то есть доверить нить к своему компромату ещё кому-то. А именно – вам. Вы не всё нам раскрыли, только непонятно – почему, – он поднял свой колючий взгляд на Византа.

– И вы намекаете, что мне уготована судьба Сотника, если я не раскрою то, что вы мне приписываете? – без досады высказался Александр. – Но у меня нет нужных вам сведений.

– На первое замечание ничего не могу сказать. Это ваши слова. Не хотите помочь, тем хуже для вас. Может вы в шаге от освобождения, – ультимативно высказался собеседник.

У Византа возникла догадка, что они могли разыгрывать его со смертью Сотника.

– Я готов помочь всем, что в моих силах. Но вы требуете того, чего у меня нет, – твердил Визант.

– Вероятно, вы нам не доверяете… Я вас понимаю, мало того, я верю, что вы попали сюда по ошибке. Но ведь ошибку можно исправить.

Даже поддавшись на обещание, Александр не находил аргументов в пользу своего освобождения. Дать клятву, что он будет рвать когти, чтобы вывести на чистую воду изменников в мягких кабинетах, имея на то сильные личностные мотивы, для него самого казалось наивностью. И всё же он решил сыграть ва-банк.

– Я бы предпочёл рискнуть в игре за пределами колючей проволоки. На свободе у меня точно будет больше шансов продвинуть ваше расследование. Но готовых ключей от загадок у меня нет, – ответил он также ультимативно, чтобы прервать изматывающий допрос.

– Нам не ставят условий. Завтра вас снова сопроводят в лагерь, – изрёк следователь.

Похоже, смерть Сотника – не вымысел. Завтра, он хотя бы узнает подробности и сможет смотреть угрозе в глаза, а действие всегда лучше ожидания.

***

Но он натолкнулся на заговор молчания относительно деталей гибели Сотника. «Писарь» избегал встречи с ним, а когда им довелось столкнуться, он в прямом смысле шарахнулся от него. Вид у него был затравленный, ведь ему грозили сразу два суда – официальный, за неумышленное убийство, и «зэковский», за то, что он мог шестерить на следствие. Последний, страшнее.

На следующий день, в цеху обработки древесины, почти постоянном месте его работы, появились двое, по кличке «кувалда» и «плавник», про крутые нравы которых ходили слухи, но с которыми Визант до сих пор не сталкивался. Кругом работавшие зэки даже не обратили внимания, будто ничего не происходило. Александр предусмотрительно запрятал в скрытом кармане рукава бушлата увесистый свинцовый кастет.

Двое крепышей встали по обе стороны, с брезгливо отрешёнными лицами, пока Визант пропускал доску через столярный станок.

– «Арнольд» хочет с тобой переговорить, – сдавленным голосом сказал один из них. – На складе.

– А вы конвой? – не удержался от присущей насмешливости Визант.

– Варежку будешь открывать, когда тебя спросят. Босс два раза не зовёт и никого не ждёт, тем более, таких как ты, – протараторил некто «кувалда».

На склад можно было бы попасть из этого же цеха, через пустые переходы, ниши и закоулки, где пырнуть заточкой не стоило труда. У них наверняка есть алиби. Впрочем, к чему такая спешка, успокаивал себя Визант, им нужна сейчас не его жизнь, а информация.

Они миновали безлюдную зону и попали на склад, заставленный штабелями брёвен, с узкими проходами лабиринтами, где у Александра также не было никаких шансов, если бы с ним решили разобраться. Наконец они оказались на просторной площадке, через пару минут с другого узкого прохода вошёл натренированный верзила, коротко остриженный, с холеным выбритым лицом в чистом комбинезоне, а не в бушлате, как все остальные, подчёркивающем его рельефное тело.

«Пахан» всего лагеря, подтверждавший истину, что здесь заправляет именно физическая сила, а не интеллект. Бывший командир спецназа, сбивший группу из таких же, как он, под кем ходили бывшие чиновники репрессивной машины всяких мастей, чьи образованность и прежний статус не имели ценности. Он сел на импровизированную скамейку и указал место Византу напротив. Его подручные исчезли в узких проходах между штабелями.

Верзила по кличке «Арнольд» упёрся округлыми локтями в такие же исполинские ноги, и хворостиной стал выписывать неопределенные знаки на земле.

– А теперь расскажи, о чём был базар у тебя со следователем из столицы, – потребовал тихим голосом он, не глядя на Византа.

По неписаным законам Александр должен был доказать, что его не обратили в стукача после закрытой встречи с начальством, иначе его «зэковский» статус опускался, грозивший самой грязной работой и любыми унижениями. Но если бы дело было только в этом, вряд ли заправила всего лагеря возился с ним. Александру предстояло пройти по лезвию ножа между тайной следствия, жестокими правилами тюремного сообщества, да ещё под маятником неких внешних интриг сильных мира сего.

– Это было длинное дознание? – озадаченно отыграл Визант.

– А я никуда и не тороплюсь, – гроза «зэков» поднял на собеседника стеклянный взгляд. – Есть подозрения, что ты раскрыл тайну, которую тебе доверил Сотник, из-за чего он мог поплатиться жизнью. Тогда, получается, ты его сдал, и отношение к тебе будет соответствующее. Даже я тебе не помогу при моём влиянии.

– Значит, это был не несчастный случай? – наигранно произнёс Визант, с этого момента уверенный, что именно люди этого «Арнольда» убили Сотника.

– Сейчас речь о тебе.

– Заказчики этого убийства мои личные враги, – дерзнул Визант человеку, которому стоило шевельнуть пальцем, и его жизнь превратилась бы в ад.

Хотя Александр сделал это из чувства страха, чтобы именно его и преодолеть. Ведь слово было его единственное оружие.

– Сотник сам хотел сдать кого-то из своего начальства, надеясь на свободу. Через меня зондировал почву. Но сведений мне он не доверял, – рассудительно добавил он.

«Арнольд» потребовал детального пересказа допроса. К концу рассказа он избавился от первоначально недоверчивого и небрежного тона.

– Сдай компромат Сотника и ты будешь под моей защитой, – неожиданно дружелюбным тоном предложил он.

– Уж не вы ли его и убрали? – сдержанно заключил Визант, глядя перед собой.

– Какая разница, кто его конкретно убрал? – также хладнокровно ответил «Арнольд». – Волей неволей я втянут в это дело. Не вмешаюсь, потеряю авторитет, а с другой стороны – за участие, ваше ведомство может отомстить. Ты ведь федеральный агент, да ещё родственники у тебя ветераны спецслужб. А мне скоро на свободу.

– Но у меня нет наводки, – безапелляционно повторил Александр.

Лицо лагерного босса выразило сожаление жреца перед овцой, которую уже отобрали для жертвоприношения.

– Подумай день другой над моими словами, – произнёс он, хищно убаюкивающим голосом. – Иначе не смогу тебе помочь.

Александр ощутил жутковатый озноб.

***

Весть о гибели Сотника вызвало у Риты Вагнер чувство подавленности. Вереница неудач с теми, с кем у неё были и личные отношения, посеяли сильные сомнения в выборе поприща.

Но более всего её одолевали страхи, что она имела отношение к этой неслучайной смерти, и что её нынешний покровитель Спирин опутал её крепкими нитями вины. Быстрым взлётом в своей карьере Рита бы расплачивалась мстительной ревностью стареющего волокиты и холодного крючкотворца. Если и выберешься из-под его когтей, всё равно останешься под его оком, вечной заложницей. Впервые на неё дохнуло реальной ценой за честолюбивые устремления.

Визант, первое серьёзное увлечение в её жизни, не считая первой любви, когда воображение страсти превосходит реальные достоинства партнёра. Видный молодой человек, отчаянный храбрец, идеалист, выбравший службу как призвание. Но даже при профессиональном азарте он ничего не мог бы сделать для её карьеры. Потому что сам вряд ли высоко поднялся бы. Церберы хозяевами не становятся.

Звучная немецкая фамилия Вагнер сочеталась с такой же дородно соблазнительной внешностью. Округлые выточенные формы, волевое лицо, широкий светлый взгляд, бывавший покорным и весёлым, пронзительным и лукавым, но всегда завораживающим. Русская кровь скорее проявлялась в прямых русых волосах. Неброская, но вкрадчивая красота, если войдёт в душу, то уже не покинет её.

Именно эта красота провела её сходу в театральное училище. Бредив актёрской карьерой, Рита быстро поняла, несмотря на лёгкость первой победы, что остальные ей не дадутся, – её лицедейский дар был другого свойства. Она не ощутила цельности выбранного пути на подмостках. Играть роли обольстительницы и фаворитки она предпочла бы в жизни.

Но театрального образования не хватило бы, и она поступила на юридический факультет. Судьба сама шла на встречу – ей заинтересовались спецслужбы, рекрутирующие кадры среди юристов. Предложение польстило, манило обещающей неопределённостью, оно же разожгло в ней предвкушение реальной власти. Пожалуй, только эта организация и могла выдернуть юных честолюбцев из небытия толпы.

Однако же разочарование и здесь не заставило себя ждать. После года рутинной бумажной работы, подозрительности и замкнутости сослуживцев, где и намёка не было на шанс удовлетворять своё тщеславие, вместо чего приходилось отбиваться от домогательств мелких начальников, она утратила, было насовсем чувство перспективы. Только на третьем году её перевели из аналитической службы в оперативно следственную, где ей доверяли вербовку информаторов вне криминальной сферы, среди обычных граждан, доносивших на соседей, коллег, партнёров и тому подобное. Затем она возглавила отдел, собиравший финансовые сведения о бизнесе, с целью выяснения лазеек в уходе от налогов и других злоупотреблений. Долгожданный успех стал благоволить ей, и дело состояло отнюдь не в скромном повышении. Куда важнее было то, что её впустили в круг неформального общения, более широкий, чем положено было по служебным обязанностям. Она участвовала в вечеринках, пикниках, полуофициальных раутах, встречаясь с начальством высоким и не очень, бизнесменами, даже политиками, словом, с персонами, имевших в этом полусвете влияние.

Всё это сопровождалось тем, чем и должно. К Рите стали относиться как к фаворитке, но первые же слухи о продвижении через постель болезненно и надолго уязвили её самолюбие. Хотя, может быть это даже и к лучшему, оправдывалась она про себя, – разве солидные мужчины всерьёз интересуются дурами, какими бы соблазнительными они ни были, и каких хоть пруд пруди.

В какой то момент, она решила доказать, что знает себе цену, и стала вдруг неприступной, что едва ли ослабило злорадство, которое ровно также упивалось и противоположностью, распуская языки, что возгордившись, она уж точно высоко не подымится. Да не тут то было. Рита познакомилась со Спириным, лицом, не последним в их организации, мужчиной хотя и в возрасте, но притягательным и интересным. Она не сопротивлялась их роману, и со временем злые языки стали побаиваться её как подругу высокого начальника. Но вскоре она поняла, что попала в зависимость к циничному интригану, ревнивому и властолюбивому.

Когда Спирин сообщил о гибели Сотника с дьявольским хладнокровием, она испытала к нему уже необратимую неприязнь. И очень боялась признаться самой себе, что именно он причастен к этому.

– Этот Визант в своих показаниях тебя не упоминал. Его, скорее всего, освободят. А в ближайшее время перевезут из лагеря сюда, в Москву. И отдадут в лапы спецам из управления собственной безопасности. Там у меня своих ушей нет, – неторопливо говорил Спирин в своём обычном духе, будто сплетая из своих слов липкую паутину.

– Визант мой бывший коллега, с ним я давно не имею отношений.

Рита выскользнула из-под одеяла, накинув пеньюар, чтобы его жадный взгляд не смущал её. У Спирина была обычная тактика ловкача – ублажить, усыпить бдительность, напугать, и в секунду растерянности вонзить свою ядовитую фразу.

Но у Риты имелись свои многочисленные уловки. Сейчас она демонстрировала гладкие белесые ноги, обнажённые чуть выше колена. Когда в утренней мужской истоме зарождается свежий прилив желания, вид ног, самой неотразимой части тела, лишённой резкости натурализма, рассеивает самые важные мысли.

Перед зеркалом трюмо она как бы критически рассматривала свою внешность. Спирина это не отвлекло от его мыслей.

– Поскольку новый суд ему не светит, то нет смысла что-то утаивать.

– И кому тогда грозит суд на этот раз? – как бы легкомысленно поинтересовалась Рита.

– Вот этого я пока не знаю, – рассудил Спирин.

– Я всего-навсего клерк, с привлекательной внешностью, – тонким сладким голосом прощебетала Рита, присев снова на кровать с протянутым бокалом вина для него.

– Известно, что ты была причастна к той операции, который проводил Визант. Они узнают, что ты передавала ему сведения от Сотника. Под их напором ты точно не устоишь, – более мерзких слов она от него не слыхала.

– Предположим… Но тебе то чего бояться? Ты осуществлял общее руководство, и подробностей знать не обязан, – всё тем же легкомысленным голосом произносила она, сгорая внутри от ненависти к нему.

– Я и действительно не знал, – он пристально заглянул ей в глаза. – Хотя и несу ответственность за промахи своих людей.

– Не обязательно мне напоминать, что с начальством шутки плохи, – серьёзно резюмировала она, и сейчас её внутренний и внешний голоса совпали.

Рита превосходно управляла эмоциями, какие то из них таила в архивах своего сознания, и по здравому смыслу могла легко возобновить и обдумать их целесообразность.

– Твоя ошибка только в том, что ты делишь со мной постель, – хладнокровно пошутил Спирин, потому что по настоящему вряд ли мог чему-нибудь радоваться.

По крайней мере, за ним это не замечалось.

– Директор терпит меня из-за того, что у меня самая солидная агентурная сеть. По этой же причине мне не доверяет.

– Я бы предпочла, как можно меньше знать обо всём, учитывая сложившиеся обстоятельства, – она по детски прикрыла уши.

– У меня сильные враги в ведомстве. И за мои недочёты меня съедят в мгновение ока. Сваливать нужно всё на Византа и Сотника.

– Ну, а я то как на это повлияю? – с наивностью воскликнула она.

– Отрицай с ними связь. Играй роль, будто тебя оговаривают. Первый тебя не сдаст, из чувства гордости, а второй – просто мёртв.

– Ты меня утешил. Я даже понижения не переживу, придётся уходить из конторы, – со смирением проговорила она.

– Не торопись. Дело найдётся. Был бы надёжный человек.

Если бы он только знал, как она хотела избавиться от него, когда его крепнущие притязания превращали его в настоящего паука. Она спит с душегубом и одновременно вспоминает Сотника, с жалостью и угрызениями совести.

Но тогда её унесло бы как щепку в бурной реке, и во власть ей уже никогда не вернуться. А власть это рулетка, где честолюбивые устремления не обязательно притягивают расположение судьбы. Поэтому, именно властолюбие единило её со Спириным, вопреки остальным противоречивым чувствам.