Мужчина – это вообще кто? Прочесть каждой женщине

«Человек рода он», как определил мужчину Даль, встречает XXI век с белым флагом капитуляции в руках. Это напоминает размахивание кальсонами.

Ликуй, феминистка! На Западе женское движение, приобретя уставные формы идеологии, разрушило половую «империю зла». Прощай, главенствующий статус! Цивилизованный мужчина отступил по всем направлениям…»

Автор утверждает: Современные российские мужчины морально и психологически полностью дезориентированы. Из-под мужского трона выбиты все точки опоры. Традиционные мужские роли не принимаются женщинами. К новым ролям не готовы ни те, ни другие. Конфликт полов движется к своему апогею, он разрушителен как для каждого человека, так и для общества в целом.

Из практики.

В кресле напротив меня сидит расстроенная женщина. Переживает по поводу проблем в отношениях с мужем. Разбираем ситуацию, пытаемся понять чувства обоих супругов. И вдруг женщина спрашивает: «Вы думаете, он понимает? Он может что-то чувствовать?» А у меня перед глазами возникает картинка: люди сидят за обеденным столом, разговаривают. Рядом – большая умная собака. Кто-то произносит слово «гулять». И собака, реагируя на заветное слово, характерно наклоняет голову. Люди в восторге: «Надо же! Понимает!»

Мужчинам отказано в чувствах, понимании женщины, страхе и совести. Поэтому его необходимо «воспитать», сделать из него человека.

Есть жесткий трафарет, каким мужчина должен быть. И масса печатных изданий, рассказывающих, как этого добиться.

Первая неприятность: маскулинность

Итак, начнем с первой «неприятности» – маскулинности. Прямой перевод этого слова – мужественность. Однако в русском языке мужественность означает, в первую очередь, храбрость, стойкость, выносливость, силу духа и тела, способность рисковать жизнью и даже отдать ее «за други своя». Когда мы говорим «мужественный человек», то возникает портрет сильного, могучего духом и телом, отважного мужчины. Мужественная женщина – это стойкая в беде, выносливая и сильная. То есть слово «мужественность», в отличие от «маскулиности», несет в себе определение заведомо положительных качеств человека, которые могут не быть привязаны к полу.

Маскулинность, так же как и феминность, означает состояние пола в целом, мужского или женского. Маскулинная женщина – это мужеподобная женщина, а вовсе не мужественная.

Настоящий мужчина, исходя из определения маскулинности, это некий несокрушимый богатырь, который обладает двумя свойствами, традиционно отличающими его от женщины: сексуальной силой и разумом. Настоящий мужчина, по классическому определению, брутален, принимает жесткие решения, к женщине относится несколько снисходительно, покровительственно. Казалось бы, мечта, а не мужчина: «настоящий полковник»! Но не тут-то было. Современная жизнь позволила женщинам конкурировать с мужчинами и в открытой сексуальности, и в разумности, и в силе, и даже в брутальности.

Все-таки главным качеством мужчины оставалось геройство, самоотверженность, готовность совершить подвиг, отдав жизнь за Родину, за друга. Самопожертвование не обязательно подразумевало защиту страны от внешних врагов. Хотя внешний враг незримо присутствовал всегда. Были и другие «битвы»: за урожай, за выполнение плана, за повышение и укрепление, достижение и победы… на всех фронтах мирной жизни.

Мужественность в России имеет смертельный ореол. О смертельном ореоле» советской мужественности писали многие исследователи этой темы. Самые интересные и полные из них принадлежат перу Ж. Черновой, И. Кона, Е. Здравомысловой, А. Темкиной. Так, Игорь Кон в книге «Мужчина в меняющемся мире» пишет: «…на страницах российских газет и в 1990-е годы наиболее положительные мужские персонажи обычно бывают уже погибшими, обреченными или жертвующими собой». Мы еще вернемся к теме летального аспекта мужественности, когда будем говорить о взрослении мужчины, превращении его из мальчика и отрока в мужчину.

В последние годы во всем мире, а у нас в силу самого драматического столетия за всю историю, тем более, происходили процессы феминизации общества.

Мне всегда казалось нелепым феминистское движение в нашей стране. Женщинам еще в начале прошлого века общество и власть позволили таскать шпалы, трудиться на великих стройках, рисковать жизнью и здоровьем, работать в любой сфере производства. Здесь мы были впереди планеты всей. Общеизвестный факт, что в конце восьмидесятых годов прошлого столетия девять из десяти женщин учились или работали.

Не хочу углубляться в статистику или подробно описывать недавнюю социальную жизнь. Это не социологическое исследование. Но не могу пройти мимо одного важного факта: управления семейным бюджетом.

Как ни крути, но создание и распределение материальных ценностей является основой любого сообщества, в том числе и семьи. И это все о лидирующей роли мужчины, его маскулиности. В семьях всего каких-то двадцать пять лет назад было естественным и считалось правильным, что мужчина отдавал женщине всю зарплату, делая себе «заначки» из премиальных или сверхурочных денег. Во многих семьях жена каждое утро выдавала мужу деньги на обед, рубль-два. Именно женщина решала, какие покупки и когда делать, куда ехать отдыхать, в какую школу отправлять детей. Хоть такая традиция и порождала анекдоты, однако сильного протеста не вызывала. Отсюда и вечный спор на тему «кто в доме хозяин».

Мужчина был ограничен не только в распределении материальных благ, но и в их «добыче». И это, пожалуй, один из важнейших факторов, породивших психологию иждивенчества, актуальную и сейчас. Даже если мужчина готов был работать двадцать четыре часа в сутки, чтобы обеспечить семью, улучшить материальное положение, поменять квартиру, купить дачу и автомобиль, то у него все равно ничего бы не получилось. В зарплатах по каждой профессии был установлен свой «потолок»: в доску расшибешься – получишь не денежную премию, а именные часы и грамоту. Будет тебе почет и уважение, а вот денег все равно не будет. Если повезет, то поставят «на очередь» приобретения автомобиля. Лет на десять… Про квартиру и говорить не приходилось, если у тебя жилая площадь превышала норму постановки на учет хотя бы на десять квадратных сантиметров. Да и потом, не было самого понятия «купить». Говорили: «получил, дали, предоставили». О товарах народного потребления – «достать, добыть, дают, выбросили». Заработанные деньги в просторечье назывались «получкой».

Язык – самый чувствительный орган в теле социума. Именно он отражает реальную жизнь людей, а не лозунги и цифры. Слышите в этой лексике мелодию бессилия и зависимости от тех, кто «дает» и «предоставляет»? Народ моментально перепел в частушку пропагандистские стихи из немецкой листовки времен Великой Отечественной:

Как в такой ситуации отвечать за семью, как ее содержать? Упирайся, не упирайся – результат один. У мужчин опускались руки, рождалось чувство безнадежности и пассивности. Они чувствовали: от них мало что зависит, все в руках других людей; захотят – дадут.

Это порождало безответственность. Не поверхностный пофигизм типа «не буду мыть посуду». А ту, глубинную, при которой необходимо адаптироваться к общесоциальной ситуации и не рыпаться. Пресловутую инфантильность взрослых мальчиков. Скажу даже – иждивенческое сознание. Несколько поколений мужчин выросли с ощущением «низкого потолка» и «узкого коридора». Социальные лифты работали только через партийно-профсоюзную дверь, да и то с ограничениями: «не больше, чем положено». Рассчитывать на себя, думать, что сможешь, работая без устали, обеспечить семье лучшую жизнь – не приходилось. От мужчины зависело не много.

Но мужественность в первую очередь подразумевает независимость, энергию, смелость, инициативу и ответственность. Необходимо было найти механизмы адаптации исконно мужских свойств к предлагаемым жизненным обстоятельствам. И они, естественно, нашлись.

Чувство нереализованности и психологическое подавление маскулинного лидерства частично компенсировались почетом и уважением на предприятии, а накопленная агрессивность выплескивалась в семье, в частной жизни. Как правило, это выливалось в бытовые драки, грубые мужские компании, тиранию жен и детей.

Думаю, почти у каждого из людей старшего поколения есть знакомая семья, где глава семьи – домашний тиран для своих, и милейший человек для посторонних. Покладистость и покорность в социуме компенсировались жесткостью, доходящей до жестокости, в семье. И соседи, и сослуживцы завидовали женщине: «Какой у тебя замечательный муж!» Критерии «хорошего мужа» того времени – «Не пьет, не бьет».

Выученная социальная беспомощность имела и оборотную сторону, уже связанную с властью женщины в семье. Мужчины, будучи ограниченны в выборе, отказывались от личной независимости и ответственности, убегали в мир мальчишества, в инфантильность, социальную и бытовую. Они делегировали социальную ответственность начальнику, а семейную – жене.

Женщинам ничего не оставалось, как взвалить на себя весь груз заботы и ответственности и за воспитание детей, и за семейное благополучие. Так что феминизм победил в нашей стране не потому, что за него боролись, а потому, что другого выхода не было! «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик».

Есть еще один любопытный момент, касающийся сексуального аспекта маскулиности. Все мы в школе читали мифы Древней Греции, воспринимая их как сказки. Однако в них есть и психологический подтекст. Система древних мифологических представлений индоевропейской культуры, к которой мы имеем непосредственное отношение, породила и общее бессознательное. О чем я? О символах, которые действуют на психику человека сильнее, чем слова, поскольку имеют более древнее происхождение. Так вот, серп является символом первой кастрации мужчины. Бог Кронос по настоянию своей матери Геи оскопил своего отца Урана. Серп – не только древний символ земледелия, в нашем бессознательном он до сих пор существует как орудие кастрации. Часто мужчины – а иногда и женщины, – говорят о неприятном и неожиданном событии: «Как серпом по яйцам». А теперь представьте себе, как под этим символом жилось мужчинам почти семьдесят лет существования СССР. Наложите этот «пустячок» на описанное выше состояние подавленной маскулиности – и получите психологический портрет мужчины, чья молодость пришлась на советское время.

А потом грянули лихие девяностые. И когда весь цивилизованный мир позволил мужчине следовать по пути интеллектуальной маскулинности, наши мужчины ринулись, со всей накопленной агрессией, реализовывать то, что подавляли и вытесняли десятилетиями – в разгул брутальности. Потому они и «лихие», эти годы, что героем стал бесстрашный, бравирующий силой и беспредельностью в отношениях с «чужими», склонный к насилию, живущий «по понятиям», грубый мужчина. А женщинам предоставили почетное право одеть и накормить страну. Именно женщины ринулись с сумками «смерть аэрофлоту» за яркой одеждой, и именно они раскладывали на клеенке на больших площадях Москвы мясо, сметану, овощи. Кто помнит, тот поймет, о чем я говорю!

В идеальной семье жена не знает, откуда берутся деньги, а муж понятия не имеет, куда они деваются!

Вот что написал нам Илья, 32 года, Урал

«Взрослел я до 11 лет в социуме, с определенными ценностями и пониманием «места» мужчины, в обществе. В период с 11 до 16 лет, когда важна моральная поддержка родителей, мои, да и родители многих ребят «из народа» оказались, вместе со своими ценностями, стажами, трудовыми медалями, на «свалке» истории, трясясь за кусок хлеба на новом рынке. Им было не до нашего становления с точки зрения мужественности и будущей успешности; кормили, и на том низкий им поклон. Социальный страх и неуверенность передался и нам, в частности, мне. Разделение в младших классах на гимназистов и ребят – «неудачников» с тройками по математике, без права достойного отношения со стороны учителей, я испытал на собственной шкуре. Плюс массово нас, молодых парней, захлестнул алкоголь, а кого и «наркота». Помню чувство унижения от мизерных зарплаты от «новых русских», после техникумов и институтов.