Христофор Колумб

Глава III

План похода на запад

Если Мадейра – сахарная плантация Западной Европы, то случайно открытый шестьдесят лет назад Жуаном Саркой и Триштаном Тейшейрой остров Порту-Санту – запасная база на пути в Лиссабон. Он находится в пятидесяти километрах к северо-востоку от Мадейры.

«Из морской синевы выплывает навстречу кораблям верблюжий силуэт этого двугорбого островка. Он чуть больше ленинградского Васильевского острова, очень горист, берега его истерзаны морем, и только на юге миль на шесть вдоль побережья тянется широкая полоса золотых песков, и в тихой бухте этого пляжа ютится островная столица, городок Порту-Санту – Святая гавань. Можно обойти его за пять минут. Особого смысла, правда, в этом не было: кроме складов, корчмы и маленькой церквушки, никаких достопримечательностей в Святой гавани не имелось.

Резиденция его светлости, капитана-донатория Бартоломео Перестрелло 11, – приземистый белый дом со стенами крепостной толщины стоял на пыльной площади, украшенной покосившимся позорным столбом»[5].

Осенью 1479 года семья Колумба прибыла на Порту-Санту. После напряженной жизни в столице остров поразил капитана уютом и тишиной. Христофор гулял с женой и маленьким сыном в окрестностях городка, спускался к морю. Диего рос на руках отца, тянулся к нему. Счастливые родители слушали лепет младенца, его ровное дыхание во сне. Вечерами после церковной службы семья собиралась в зале «дворца», как любовно называли просторный дом, возведенный по плану отца Фелипы. Преемник первого губернатора острова переделал неказистый особняк, украсил лепными украшениями, огородил пристройками, но в целом дворец остался творением друга Энрике Мореплавателя. Вернувшиеся домой мать с сыном воссоздали прежнее убранство внутренних покоев, сохранили традиции отца. Одной из них была глубокая религиозность, тщательное исполнение обрядов католической Церкви. Мы не знаем, где и как воспитывался Христофор, но в этом он явился сторонником тещи, ее помощником и частым собеседником. Молодой капитан в совершенстве знал Библию, искренне верил в Бога. Когда в Италии начинался Ренессанс, и просвещенные люди критически исследовали церковные писания, Колумб воспринимал в них каждую букву, видел в словах магический смысл, считал святотатством посягательство на Библию.

Разговоры о Боге, праведной жизни, воздаянии за гробом сблизили Христофора с матерью жены; страстное влечение к морю подружило с братом Фелипы. Бартоломео не был капитаном, редко ступал на палубу корабля, однако имел в душе страсть отца к путешествиям и удивительным приключениям. Во дворце хранился большой семейный архив – летопись освоения португальцами Атлантического океана. Долгими теплыми вечерами разговоры о Боге прерывались новостями с африканского побережья, рассказами зашедших на остров моряков. Капитаны и кормчие обязательно посещали гостеприимный дом губернатора Порту-Санту.

В один из вечеров в зале дворца принимали капитана, возвращавшегося с Азорских островов.

– Когда мы заходили на Файял (Флорес), мне довелось увидеть лодку «морских людей», – рассказывал средних лет загорелый мужчина, удобно расположившийся в старом кожаном кресле за прямоугольным столом, покрытым белой скатертью. Перед ним стоял бокал с розовым вином. – Никто не знает, где они живут. Одни говорят, будто лодки приносит с запада, другие утверждают, – с юга. В это трудно поверить. В Атлантическом океане нет островов, и туземцы Африки не имеют похожих судов. Лодки «морских людей» изготовлены весьма искусно, оборудованы шалашом и балансиром, благодаря которому не переворачиваются на волне. Иногда в них находят необычные предметы, неведомые растения. Однажды после шторма на берег выбросило лодку с двумя высохшими трупами. Я не видел их, но слышал от стариков, что «морские люди» не похожи на европейцев или туземцев. У них красноватая кожа, широкие круглые лица, густые черные прямые волосы.

– Четыре года назад Секейрос спустился на два градуса за экватор – срезая холеными руками кожуру с яблока, вспомнил полный Бартоломео. – Дальше его никто не ходил. Я встречался с капитаном в Лиссабоне в арсенале Рибейры Новы. Сикейрос не говорил о «морских людях». Земли за экватором показались ему необитаемыми.

– Я слышал о том, – согласился гость. – Секейрос не углублялся в леса, не искал аборигенов.

– Живущие далеко от побережья люди не строят лодок, – заметил Христофор, внимательно слушавший португальца.

– Они селятся по берегам рек, впадающих в океан, – возразил Бартоломео.

– Тогда лодки «морских людей» появлялись бы неподалеку от устьев, а не на широте Азорских островов, – пояснил Колумб.

– Вы правы, – кивнул капитан.

– Ты полагаешь, их приносит с запада? – удивился хозяин дома. – Океан исследован на 450 лиг (2700 км), но земли не нашли!

– Морское течение пригнало на Порту-Санту гигантские стебли. Между их соузлиями свободно помещались три винные бутылки, – вспомнила донья Изабелла, мать Бартоломео. – Неужели ты забыл, как я водила тебя смотреть на траву? – спросила она сына.

– Припоминаю… – признался губернатор. – Это случилось после смерти отца, когда Акунья правил островом.

– Незадолго до того, как мы уехали в Лиссабон, – уточнила сеньора Перестрелло.

– Но ведь никто не доказал, что они приплыли с запада! – не сдавался Бартоломео.

– Муж рассказывал, как моряки у Азорских островов в пору сильных ветров встречали огромные мертвые сосны, – добавила донья Изабелла. – Наверное, в океане есть земля, с которой волны приносят деревья и лодки «морских людей», – решила она.

– Предположение доньи Изабеллы не лишено основания, – поддержал тещу Христофор. – Если на севере Европы за морями лежат острова, то почему им не быть на западе? Вы слышали о путешествиях викингов?

– Нет, – ответил капитан.

– Я расскажу вам о них, – предложил Колумб. – В десятом веке в северных морях господствовали скандинавы. Они строили для военных набегов «драккары» – многовесельные беспалубные лодки, оснащенные прямоугольными парусами; использовали для торговли крупные округлые «кнорры». По вечерам викинги причаливали к берегу, выходили на сушу, спали у костров. Иногда ночевали в лодках, собравшись в центре под парусиной, чтобы сохранить тепло. Они питались ячменем, овсом, горохом, пшеницей, соленым оленьим мясом, говядиной, вяленой рыбой. Предохранялись от корбута (цинги) квашеной капустой, луком, яблоками, сушеными фруктами, кислой брусникой, клюквой. Пили воду и пиво. Викинги не знали навигационных приборов, плавали по звездам, как финикийцы. В Англии им не показывали «соларстейн» – солнечный камень, с помощью которого кормчие в тумане определяли положение солнца. Камень привозили из Исландии (кристалл полевого шпата или кордиерита, обладавшего магнитными свойствами), укрепляли на деревянном основании. В непогоду «соларстейн» светился со стороны солнца. Говорят, будто Исландию открыли норвежцы, но это не так. Приплыв на остров, они обнаружили ирландских монахов-отшельников, поселившихся на нем в начале девятого века. Используя течения и устойчивые попутные ветры, викинги отправились далее завоевывать северную Атлантику.

– Как они плавали без компаса? – заинтересовался капитан.

– Скандинавы использовали птиц, – пояснил Колумб. – На драккарах везли клетки с воронами. Потеряв направление, кормчие выпускали птицу. Если суша находилась далеко, ворон возвращался в лодку, а если рядом – улетал к берегу. Викинги спешили за ним. Ворон – тяжелая земная птица, летит медленно, хорошо виден в голубом небе. Моряки верили, будто Боги наделили воронов разумом. В конце десятого века викинги открыли ряд островов, приплыли в страну дикого винограда – Винландию. Сейчас люди не помнят, где она находится. Англичане считают, что Винландия лежит на западе от Исландии.

– Какие острова посетили скандинавы?

– Это неизвестно, – разочаровал слушателей Колумб.

– В океане есть обитаемые земли, – заявила довольная донья Изабелла. – Ветер и волны приносят от них различные предметы, а вы ищите краснокожих туземцев на юге Африки.

– Возможно, вы правы, – уступил гость.

Следует сделать пояснения к рассказу Колумба о викингах. Вероятно, он услышал о них в северном плавании с братьями Негро. За половину тысячелетия европейцы забыли о героических походах скандинавов, «открывших» Исландию, высадившихся в Гренландии. Блуждая в тумане у берегов Исландии, вождь Гунбьорн Кракасон случайно наткнулся на нее. Дома он поведал о земле другу Эйрику. В 982 году Эйрик Торвальдсон Рауди, что значит – Эйрик, сын Торвальда, по прозвищу Рыжий, с четырьмя десятками товарищей высадился в Гренландии и прожил три года у поросших густой травой высоких скал. Это было вынужденным изгнанием. Эйрик родился в норвежском селении Эдхаре (Йерн), унаследовал от отца буйный, вспыльчивый характер. За неоправданное убийство их обоих выгнали из Норвегии. Они бежали в Исландию, где не прижились, поссорились с коренными жителями, вернулись домой и вновь за убийство попали под суд старейшин, после чего отправились искать пристанища на незнакомых землях. Волею судьбы Эйрик Торвальдсон оказался в Гренландии.

Остров понравился викингам, они вернулись в Исландию и организовали вторую экспедицию из 25 кораблей. Шторм разбросал лодки отважных мореходов, в Гренландию приплыли 14 судов. В 986 году основатель второго поселения Бьорн Херьолсфсон с несколькими драккарами поплыл на запад, прошел вдоль неизвестного лесистого побережья. Ученые предполагают, что это были Баффинова земля и Лабрадор. Суда Бьорна благополучно вернулись в Гренландию. Сыновья Эйрика Лейф и Торвальд решили закрепить успех предшественников. В 1001 году они спустились значительно южнее кораблей Бьорна, основали поселок «Хижины Лейфа». Эту более теплую богатую землю, населенную аборигенами, они назвали Винландом.

Ученые искали загадочную страну дикого винограда на Ньюфаундленде и американском континенте. Во второй половине XX столетия в Северной Америке обнаружили неопровержимые доказательства посещения ее викингами. Одновременно археологи нашли в гренландских селениях скандинавов вывезенные с материка предметы американских индейцев, кусочки минералов. Девятое октября в США объявлено Днем Лейфа Эриксона, открывателя Америки.

В Винландии моряки организовали меновую торговлю с индейцами, не знавшими техники обработки металлов. Это позволило гостям перезимовать на новом месте. К весне отношения между пришельцами и аборигенами испортились, викинги покинули колонию в Северной Америке. В Гренландии они прожили многие годы. Задолго до Колумба из-за голода, болезней, холодов скандинавы вернулись на родину.

Викинги делали корпуса кораблей из гибких планок, уложенных наподобие черепицы от киля до поручней и прикрепленных друг к другу бронзовыми гвоздями. Получалась довольно эластичная конструкция, вибрировавшая на волнах и не распадавшаяся на части. Она была отлично приспособлена к зыби Атлантики. Дубовые шпангоуты придавали прочность конструкции. На них вместо палубы укладывали настил из сосновых досок толщиной в два-три сантиметра, служивший дополнительной связью для бортов. Средину настила делали съемной для вычерпывания попавшей внутрь воды. В центре драккара на массивном основании крепилась мачта, опускавшаяся при шторме в особое углубление. Каждое судно имело до тридцати весел разной длины. Они помещались внутри корпуса в «гребных люках», сделанных в бортовой обшивке. Лопасть весла вставлялась в круглые отверстия со скошенными закраинами. При плавании под парусом «гребные люки» закрывали снаружи затычками, маленькими откидными щитками. При таких уключинах сидения (банки) для гребцов располагались ниже, чем на греко-римских галерах. Это давало остойчивость судну, защищало моряков от волн, копий, стрел врагов. Над «гребными люками» поднимался надводный борт в полметра высотой. Для надежности его закрывали боевыми щитами, используемыми на суше.

Парус драккаров изготавливали из кожи или льняного полотна с грубой шерстяной тканевой подкладкой и подвешивали на поперечном рее. Управляли судами кормовыми веслами с широкими лопастями. В 1968 году Тур Хейердал на папирусной лодке «Ра» пересек Атлантику и остался доволен конструкцией подобных «рулей».

Мог ли открытый драккар пересечь Атлантический океан? На этот вопрос ответила группа энтузиастов. Она отреставрировала подлинную лодку и в 1893 году за двадцать дней переплыла океан.

Кнорры имели приземистый пузатый корпус с высокими бортами. В чреве судов помещались семьи, скот, запас продовольствия.

«С давних времен Северная Атлантика была самым грозным океаном на Земле, – замечает французский исследователь Жорж Блон. – Там, скрытые в тумане, скользили к югу предательские айсберги, отколовшиеся от ледяных берегов. Снежные шквалы замораживали моряков на их утлых суденышках. Нескончаемая зима, словно мрачная ночь светопреставления, вынуждала прекращать всякое плавание. Высокие, как горы, волны мертвой зыби катились одна за другой на тысячи километров.

Однако на этом бесконечном водном пространстве природа как будто пожелала поставить вехи. Направляясь с востока на запад, викинги встречали на своем пути сперва островную цепь, протянувшуюся от Норвегии и Великобритании, потом в северо-западном направлении острова, разделенные бескрайней пустыней океана: Фарерские, Исландию, Гренландию. И наконец, где-то совсем за тридесять земель от родных краев Ньюфаундленд, предвозвестник Нового Света. На самом деле все эти затерянные среди океана крупные острова не были полностью разобщены, так как многочисленные морские течения связывали их в некотором роде друг с другом. И поэтому можно говорить о существовании как бы естественного пути через океан. Викинги дали ему поэтическое название «Дорога лебедей», то ли имея в виду белых морских птиц, то ли белизну айсбергов».[6]

За 400 лет люди забыли о посещении скандинавами Гренландии и Америки, «открыли» их второй раз.

Принято считать, будто компас изобрели в Азии в конце первого тысячелетия новой эры. В конце XII века английский монах Александр Некхем описал китайскую магнитную стрелку в банке с водой, указывающую направление на север. В 1218 году епископ Жан де Ветри вторично сообщил европейцам о неизвестном навигационном приборе. Средиземноморские капитаны распространили компас вдоль побережья материка. На основании последних исследований, можно утверждать, что это произошло раньше на тысячу лет. В середине III века европейские кормчие знали о поведении намагниченной иглы. Вероятно, викинги в дальних путешествиях пользовались компасом. Возвращаясь из походов, они не блуждали в морях, шли точно по пройденному пути. Знаний звездного неба здесь было недостаточно. Существует утверждение о приоритете изобретения компаса скандинавами[7].

В Порту-Санту Колумб познакомился с архивом семьи Перестрелло. Раньше он слышал об освоении португальцами Атлантического океана, Африканского побережья, близлежащих островов. Теперь Христофор получил возможность проследить шаг за шагом продвижение европейцев на юг. Находясь на посту губернатора острова, отец Фелипы, дядя и брат, подробно описали знаменательные события прожитых лет. В сундуках хранились карты, лоции, письма капитанов и кормчих, докладывавших о ветрах, течениях, береговой линии южного материка. Эти сведения представляли для Колумба большой интерес, ведь он (по утверждению итальянцев) плавал по Средиземному морю да изредка заходил за Геркулесовы столпы.

Среди документов попадались сообщения о странных находках, вызывавших удивление у современников. Волны приносили куски дерева, обработанные древними каменными инструментами, инкрустированные перламутровыми раковинами с цветными камешками. Рыбаки находили обломки необычных судов. Уважаемые капитаны видели в море острова, но не смогли подойти к ним из-за встречных ветров. И конечно, в архиве скопились многолетние наблюдения за погодой в различные месяцы года, сообщения о благоприятных днях, путях в океане. Пилоты поведали о звездном небе у экватора, купцы – о ценах на рабов, красном и черном дереве, о пряностях, птицах, зверях южного континента. Христофор подолгу сидел в низком кабинете дворца над пожелтевшими бумагами, выписывал, запоминал, сопоставлял линии побережья, готовился к плаваниям по Атлантическому океану. А когда закрыл последнюю страничку дневников, отправился с семьей на Мадейру погостить к родственникам жены, продолжить изучение архивов. Сопроводительные письма тещи и Бартоломео открыли перед ним двери хранилищ. Всюду Колумбу оказывали хороший прием, помогали разобраться в старинных свитках.

Христофору не требовалось особой помощи от родственников, он свободно владел испанским и португальским языками, знал латынь, читал по-итальянски. Именно на этих языках были написаны документы семьи Перестрелло. Родственники заметили завидное усердие мужа Фелипы, представили его ко двору, выхлопотали разрешение заниматься в секретных лиссабонских архивах, в которых лежали все сведения о португальских открытиях. Хочется заметить, что совершенно невозможно предположить, будто за короткий срок генуэзский ткач выучил в совершенстве несколько языков и получил доступ в святая святых государственного тайника.

Наследство жены позволяло Колумбу жить безбедно, навещать на правах родственника Порту-Санту и Мадейру. На Мадейре в Фуншале молодая семья снимала дом на улице Эсмеральдо, сохранившийся до 1877 года. Деньги быстро таяли, Христофору пришлось подумать о дополнительном заработке. Он возит сахар в столицу Португалии. Исследователи упорно твердят о том, будто Христофор с младшим братом продают книги и географические карты, но это не так. Книжной торговлей Колумб займется в Испании, а пока совершенствует познания в морском деле, плавает на португальских кораблях.

Выгодные поставки сахара с Мадейры в Европу не могли соперничать с прибылью от торговли африканскими товарами. Христофор уходит к берегам южного континента. Кем он плавал на кораблях? Вероятно, кормчим или фактором, представителем богатых купцов и судовладельцев. Заморские вояжи не обогатили Колумба, но дали большой жизненный опыт. Христофор на практике применял знания, полученные из семейных архивов, приобретал навыки судовождения. Западные африканские берега изобилуют рифами и отмелями, опыт каботажного плавания Колумб сохранит на всю жизнь.

Пока Христофор спорил с производителями сахара, ловил парусами незнакомые ветры, король Жуан XI (1481–1495) после длительного перерыва подготовил экспедицию в Экваториальную Африку под руководством Дього де Азамбужа. В 1482 году корабли отправились в Гвинею, чтобы на Золотом берегу, где обнаружили крупные месторождения золота, основать опорную базу для последующих экспедиций к южной оконечности Черного материка. С Азамбужем плыли молодые капитаны Дього Кан, Бартоломеу Диаш, Христофор Колумб. Ученым давно хотелось свести трех великих мореходов в одну команду, что, разумеется, вызывало возражения. Участие в плавании Кана не подвергается сомнениям. Имя Диаша встречается в документе, освобождавшим его от уплаты пошлины за слоновую кость, привезенную с берегов Гвинеи, а Колумб не раз в зрелые годы вспоминал путешествие. Христофор одним из первых посетил Сан-Жоржи-да-Мина[8]. Летом Азамбуж прибыл к месту назначения, укрепил гавань. Для добычи золота требовались рабы. Командующий посылал корабли на юг для охоты за людьми. Из Лиссабона флотилии везли в южный форпост государства оборудование, предметы потребления.

В том году Дього Кан вышел из гавани Мины, обогнул мыс Лопес, проплыл вдоль берега к юго-востоку семьсот километров, завершил открытие Гвинейского залива. Вода в заливе по цвету отличалась от океанской, казалась опресненной, что свидетельствовало о наличии устья крупной реки. Кан правильно сделал вывод и нашел Конго. У шестого градуса южной широты капитан воздвиг падран – каменный столб с гербом Португалии, на котором выбивали имена королей и мореплавателей с датой открытия земли. Кан назвал широкий водный поток «рекой Падран». Это название сохранилось за южным мысом в устье Конго.

На берегу реки Кан встретил туземцев, не понимавших языка гвинейских переводчиков. Местные жители принадлежали к распространенной в Экваториальной и Южной Африке группе банту. Между португальцами и аборигенами завязалась взаимовыгодная меновая торговля. Хозяева знаками объяснили гостям, что на реке расположено сильное государство Конго. Позже название страны перешло на реку. Кан послал лодку вверх по течению к правителю для заключения мирного соглашения. Вскоре шлюпка вернулась с подарками. Кан продолжил плавание на юг вдоль континента. У тринадцатого градуса южной широты на побережье Анголы он водрузил второй падран и возвратился в Сан-Жоржи-да-Мина, а затем в Лиссабон.

Португальский период в жизни Колумба явился самым счастливым и плодотворным. Молодой капитан любил жену, с радостью воспитывал маленького сына, много читал в перерывах между походами. Столкнувшись с необходимостью знать космографию, геометрию, арифметику для прокладки курса корабля и определения места в океане, самостоятельно изучил университетские науки в той мере, как требовалось в практических целях. Христофор штудирует книги по географии, приходит к мысли о поиске западного пути в Индию задолго до того, как португальские корабли достигнут южной оконечности Африки.

Века сохранили любимые книги Колумба. Мы видим, как он постигал премудрость знаменитых ученых, читал занимательные воспоминания прославленных путешественников. Поля книг испещрены пометками, критическими замечаниями, сопоставлениями, смелыми предположениями. На первое место среди книг нужно поставить приобретенный в начале восьмидесятых годов «Образ мира» («Imago Mundi») французского кардинала Пьера де Айи. В то время Христофор знакомился с португальскими архивами, совершал плавания по Атлантическому океану. «Образ мира» – любимая книга мореплавателя, не расстававшегося с ней до смерти.

«Le Livre des Merveilles», Марко Поло. С заметками и зарисовками Колумба на полях XV век

Пьер де Айи умер за тридцать лет до рождения Колумба. Он закончил книгу в 1410 году. За семьдесят лет она не утратила значения. Многолетний труд кардинала представлял развернутый комментарий к трактатам греческих, римских, арабских, западноевропейских географов, соединял различные представления о форме Земли, ее размерах, климатических поясах, протяженности суши и моря, а также всего, о чем поведали исследователи планеты на протяжении полутора тысяч лет. Пьер де Айи добросовестно собрал противоречивые сведения, ничего не прибавил и не убавил, изложил с подробными объяснениями. Он создал популярный фундаментальный теоретический труд, лишенный забавных описаний путешествий в дальние страны.

Читая и перечитывая «Образ мира», Христофор постигал основы географии, знакомился с трудами великих ученых. Для него это была чрезвычайно полезная и удобная книга, соединившая мудрость поколений. Колумб сделал сотни пометок на полях фолианта де Айи. В книге содержится 898 маргиналий – кратких рукописных замечаний, большинство из которых принадлежит будущему первооткрывателю. Колумбоведы пронумеровали маргиналии, расшифровали, часто цитируют, обосновывая замыслы мореплавателя. «Образ мира» вдохновил Христофора найти западный путь к богатым азиатским странам. Колумб узнал о них из рукописного текста венецианского купца Марко Поло, называвшегося «Книга о разнообразии мира», или «Книга Марко Поло». В 1485 году Христофору удалось приобрести латинское издание «Книги» (так чаще говорили о ней), когда уже знал в ней каждую строчку. В печатном тексте содержится свыше трех сот маргиналий Колумба. Он выписал распространенные на Востоке товары, цены на пряности, размеры государств, расстояния между ними.

Марко Поло перевернул представления европейцев о Земле и народах. Люди узнали, что мир бесконечно велик и разнообразен, что средневековое суждение о планете не соответствует истине, что везде обитают неведомые племена и диковинные звери, что язычники образованы и богаты, имеют развитые ремесла, письменность, религии, талантливых ученых и мыслителей, что Бог создал единый мир с тысячами дорог, сотнями рек, десятками морей, по которым можно ездить и плавать, как рядом с домом. Правда, для желающих отправиться в страну Великого хана или за благовониями Аравии возникло препятствие – мусульманские войска, не пускавшие на свою территорию христиан, но оставались моря, следовало найти удобный водный путь в обход арабов и турок.

Колумб тщательно подсчитывает градусы протяженности Китая и Японии, складывает, вычитает из общей суммы, определяет, сколько лиг на западе отделяют Португалию от вожделенных земель.

Под стать «Книге» Марко Поло краткая географическая энциклопедия «Historia Rerum Gestarum» Энея Сальвиния Пикколомини, человека новой формации, сына Возрождения, достигшего с помощью ума и таланта папского престола. Сальвиний использовал сведения старых и новых путешественников, уделил внимание описанию стран и народов. Его книга для Колумба имела такое же значение, как «Образ мира» кардинала де Айи. Энциклопедия содержит 861 пометку, что красноречиво свидетельствует о роли Сальвиния в формировании мировоззрения мореплавателя. Колумб пользовался венецианским изданием 1477 года. Христофор знал латинский перевод Птолемея, «Естественную историю» Плиния Старшего, другие книги. Историкам известно 2 125 пометок Колумба на полях книг.