- -
- 100%
- +
Иноске обхватил ствол. Той самой рукой. Пальцы сомкнулись. Кора врезалась в ладонь. Он потянул. Напрягся. Мышцы свело. Зубы стиснуты. В ушах загудело.
Дерево дёрнулось. Хрустнуло. И вышло. С корнями. С комьями земли, с тонкими белыми нитями, которые тянулись из почвы и рвались, как струны. Иноске стоял, держа сосну в руке, как дубину. Корни свисали, сыпали землю ему на плечи.
Первую секунду было страшно. По-настоящему. До холода в животе. Что со мной? Что это за сила? Это не моё. Это не я.
Но страх ушёл. Быстро. Как пришёл.
И на его место встало другое. Предвкушение. Тёплое, щекочущее, нетерпеливое.
Два дня. Вернусь через два дня. Покажу им. Танджиро увидит. Зеницу увидит. Они поймут. Я не тряпичная кукла. Я не зверь, которого тащат на верёвочке. Я — Иноске. И я сильнее вас всех.
Он бросил дерево. Оно упало с глухим стуком. Земля дрогнула.
Сон пришёл не сразу.
Сначала была темнота. Потом — не темнота. Не лес, не гора, не больничная койка. Место, которого нет. Пространство без стен, без пола, без неба. Только серая, ровная пустота, и в ней — два силуэта.
Он стоял. Босиком. Без маски. Без клинков. В одном хаори, распахнутом на груди. Вокруг — ничего. Ни звука. Ни ветра. Даже дыхание не слышно, будто воздуха нет, а лёгкие работают по привычке.
И тот, другой, был рядом. Не напротив. Не на расстоянии. Рядом. Плечом к плечу. Как тень, которая вдруг стала объёмной и тёплой.
— Вот, — сказал другой Иноске. Голос мягкий. Ровный. Без насмешки. — Ты получил силу. Теперь ты сильный. Настоящий. Не тот, кто падает. Не тот, кого поднимают. Настоящий.
Иноске посмотрел на свои руки. Сжал кулаки. Почувствовал — да. Плотное. Гладкое. Живое. Под кожей, в мышцах, в костях. Сила. Его.
— Да, — выдохнул он. И голос был свой. Хриплый, громкий, с тем самым рыком на дне. — Да. Я сильный. Теперь я вернусь и помогу им. Танджиро. Зеницу. Незуко. Мы будем бить вместе. Я буду прикрывать, а они — рубить. Я не буду падать. Я буду с ними.
Он сказал это и почувствовал, как внутри что-то расправилось. Тёплое. Простое. Как огонь в груди. С ними. Не один. Не зверь. Не кукла. С ними.
Другой Иноске молчал. Секунду. Две. Три.
Потом повернул голову. Посмотрел. Без маски. Без клыков. Глаза ясные, спокойные. И в них — жалость. Не злость. Не насмешка. Жалость. Тихая, мягкая, как рука на плече у больного.
— Помочь, — повторил он. Тихо. Будто пробуя слово на вкус. — Ты хочешь помочь.
— Да.
— А ты подумал, что им не нужна твоя помощь?
Иноске моргнул.
— Что?
Другой отвернулся. Посмотрел в серую пустоту. Заложил руки за спину. Говорил спокойно, как говорят о погоде.
— Вспомни бой. Ты напал первым. Без плана. Без слова. Рванул, как зверь. И что? Тебя отбросили. Сломали. Кровь изо рта. А Танджиро и Зеницу били вдвоём. Без тебя. И попали. И убили бы, если б ты не лез.
— Я не…
— Ты не мешал? — Другой повернулся. Не зло. Не грубо. Просто спросил. Как спрашивают: ты уверен? — Ты упал. Лежал. Кровь. Они бились, а ты лежал. Потом встал и полез снова. И демон схватил тебя за горло. И опять они тебя спасали. Снова. Опять. Всегда.
Иноске сжал челюсть. Кулаки.
— Это было один раз.
— Один? — Другой чуть наклонил голову. — А до этого? А до того? Сколько раз ты падал, Иноске? Сколько раз тебя тащили? Сколько раз Танджиро говорил «всё в порядке», а сам перевязывал тебе рёбра? Сколько раз Зеницу трясся, но вставал перед тобой, потому что ты не мог встать сам?
Тишина.
Иноске молчал. Не потому что нечего сказать. Потому что помнил. Помнил каждый раз. Каждую руку на плече. Каждое «держись». Каждое «я рядом». И каждый раз — свою спину на земле. Свою кровь на чужих пальцах.
— Им без тебя лучше, — сказал другой. Тихо. Почти ласково. — Ты думаешь, они тебе скажут? Танджиро не скажет. Он добрый. Улыбнётся, скажет «мы команда». А внутри? Внутри он устал тебя поднимать. Зеницу боится. Не демонов. Тебя. Твоего крика. Твоей крови. Того, что ты снова упадёшь и ему снова придётся лезть.
— Нет, — сказал Иноске. Но тихо. Не рыкнул. Не заорал. Просто — нет. Тихое, неуверенное.
— А Незуко? Она смотрит на тебя и не понимает. Ты для неё — шум. Крик. Хаос. Она не знает, как с тобой. Никто не знает. Ты — зверь в комнате, где люди учатся ходить. Ты их пугаешь. Не со зла. Просто есть.
Внутри что-то дёрнулось. Тонко. Больно. Как нитка, которую тянут из-под кожи.
— Нет. Они мои друзья. Танджиро сказал… Зеницу сказал…
Что сказали? Что сказали, кроме «всё в порядке»? Кроме «вставай»? Кроме улыбки, за которой — усталость?
— Ты вернёшься, — продолжал другой. Голос ровный. Терпеливый. — Покажешь силу. И что? Они испугаются. Не обрадуются. Испугаются. Потому что ты станешь чужим. Ещё более чужим, чем был. И тогда точно не понадобишься. Ни как боец. Ни как друг. Ни как кто-либо. Просто — лишний. Громкий. Лишний.
Иноске опустил голову. Смотрел на свои ноги. Босые. На сером. Без следов.
— Я не лишний, — сказал он. Но голос уже не рычал. Шептал.
— Не лишний, — согласился другой. Мягко. — Конечно. Но и не нужный. Понимаешь разницу? Лишний — это когда выгоняют. А не нужный — это когда терпят. Улыбаются. Говорят «мы команда». А ночью, когда ты спишь, смотрят друг на друга и думают: как бы полегче сказать ему, что…
— Замолчи.
— Что ты их тянешь вниз.
— Я сказал — замолчи!
Но крик вышел хриплый. Слабый. Не рык. Скулеж.
Другой замолчал. Улыбнулся. Тихо. Без клыков. Положил руку ему на плечо. Ту же руку. Тёплую. Тяжёлую.
— Я не враг тебе, Иноске. Я — это ты. Тот, который не падает. Которому не нужен никто. Который не слышит «всё в порядке», потому что ему не нужно, чтобы было в порядке. Ему просто нормально. Одному. Сильному. Целому.
Иноске стоял. Плечи опущены. Голова чуть наклонена. Внутри — не пустота. Хуже. Каша. Тёплое «я вернусь к ним» мешалось с холодным «им без тебя лучше». Мешалось, мутило, не давало вздохнуть.
— Они мои друзья.
— А ты им нужен?
— Они искали бы меня.
— А может, выдохнули. Может, рады. Тихо стало. Никто не орёт. Никто не лезет без плана. Никто не падает и не просит поднять.
— Хватит, — прошептал Иноске. Не кому. Себе. Ему. Обоим.
Другой убрал руку. Отошёл на шаг. Посмотрел. Спокойно. Без торжества. Без злобы. Просто посмотрел. Как смотрят на того, кто уже принял решение, но ещё не знает об этом.
— Спи, — сказал он. — Утром поймёшь.
Проснулся.
Не рывком. Не с криком. Медленно. Как всплывают со дна — тяжело, с давлением в ушах, с мутью перед глазами.
Солнце уже стояло. Свет лежал на земле ровными полосами. Птицы кричали где-то вверху. Воздух пах хвоей и камнем.
Иноске сел. Посмотрел на руки. Сжал. Разжал. Сила была. Плотная. Живая. Никуда не делась.
Но внутри было тихо. Не радостно. Не горячо. Тихо. Серо. Как небо перед дождём, который не начинается.
Он не вскочил. Не заорал. Не замахал кулаками в воздух.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.