Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу

Рядом, на выступе скалы над узким ущельем, замерла Эйра — огромный рыжевато-серый ликан, почти сливающийся с тенями. Её серо-зелёные глаза светились в лунном свете, улавливая малейшее движение внизу, где должны были появиться враги. Она была неподвижна, словно сама скала — древний хищник, выжидающий момента для удара.

Последние часы они провели, готовя ловушки.

Каменные завалы на узких тропах — достаточно одного толчка, чтобы сотни тонн обрушились вниз, погребая под собой всех, кто шёл по проходу. Подкопанные участки на краю обрыва, где земля держалась на тонкой корке — под весом всё рухнет, утянув в пропасть. Ямы, вырытые когтями и замаскированные снегом. Ослабленные камни на склонах выше троп, что сорвутся вниз от малейшего толчка, как лавина.

Партизанская война. Засады. Отступление. Снова засада.

Два ликана против армии.

Итан принюхался, втягивая ледяной воздух глубоко, позволяя обострённому обонянию ликана разобрать каждый оттенок, каждую ноту в этой симфонии запахов. Гниль искажённых — сладковатая, приторная, давящая на рефлексы и заставляющая морщиться даже сквозь звериную натуру. Запах пота и немытых тел. Звериная ярость — едкая, острая, щекочущая ноздри. Кровь — свежая, старая, засохшая на оружии и клыках.

Запах усилился. Они близко. Очень близко.

За поворотом ущелья, в нескольких сотнях шагов. Он услышал первые звуки — скрежет когтей по камню, что эхом отдавался в узком пространстве между скал. Рычание — низкое, утробное, полное предвкушения резни. Тяжёлое дыхание сотен существ, что карабкались по склону — каждый вдох, каждый выдох сливались в один гул.

Гул, что рос с каждой секундой.

Эйра повернула голову, и их взгляды встретились. Короткий кивок — готовность. Не нужны слова, когда сражаешься бок о бок десятилетиями.

Итан развернулся и растворился в тени, скользнув между камней бесшумно, без единого звука. Занял позицию выше по склону, там, где массивный валун держался на краю, готовый обрушиться при малейшем толчке. Эйра осталась на своём месте — она начнёт первой, отвлечёт внимание, заставит их сгруппироваться в узком проходе, где не будет путей к отступлению.

А потом — лавина.

Ожидание растянулось, секунды превратились в вечность. Итан слышал каждый звук — вой ветра в расщелинах, своё собственное дыхание, биение сердца. Амулет Сивара, закреплённый на поясе, пульсировал тёплом у бедра — странное, почти живое тепло, что разливалось по коже.

И тут они появились.

Первые фигуры вышли из-за поворота — огромные, деформированные, двигающиеся на четырёх конечностях или передвигающиеся на двух, сгорбленные, с клыками, что торчали из перекошенных челюстей. Искажённые. Десятки. Потом ещё десятки. Они лезли в узкое ущелье плотной массой, не соблюдая осторожности, не выставляя дозорных — шли, как стая, уверенная в своей силе и численности.

Эйра ждала. Терпеливо. Не двигаясь, не издавая ни звука. Пока теснина не заполнилась телами — пятьдесят, шестьдесят существ, сгрудившихся в узком проходе между скалами, где не было места для манёвра.

Потом она прыгнула.

Огромное рыжевато-серое тело сорвалось со скалы, и удар пришёлся точно — на голову первого искажённого, того, что шёл впереди. Череп треснул с хрустом, существо рухнуло, увлекая за собой ещё троих. Эйра не остановилась — когти вспороли горло второму, клыки впились в шею третьему. Движения были быстрыми, точными, смертоносными — убить и отступить, не дать окружить.

Искажённые взревели — не хаотично, как обычно, а почти синхронно. Странно. Слишком странно для существ, что не должны знать дисциплины. Они развернулись к Эйре, двинулись на неё плотной группой, сжимая кольцо, отсекая пути к отступлению.

Ловушка сработала.

Итан обрушил валун.

Массивный камень, размером с небольшую хижину, сорвался с места с грохотом, что эхом прокатился по горам. Полетел вниз, подхватывая по пути другие камни, снег, обломки скал. Лавина. Не огромная, не та, что погребает под собой всё живое на милю вокруг — но достаточная для узкой теснины, где негде скрыться.

Искажённые не успели даже взвыть. Тонны камня и льда обрушились на них, погребая под собой десятки тел. Хруст костей, скрежет камня о камень, глухие удары — и тишина.

Эйра выскочила из ущелья в последний момент, когда лавина ещё только набирала скорость — прыжок, рывок, мощные лапы оттолкнулись от стены, и она взлетела на выступ, где Итан уже ждал её.

Внизу, в ущелье, раздавались стоны. Не все погибли. Но многие — очень многие — остались под камнями, погребённые собственной самонадеянностью.

Первый удар. Успешный.

Эйра развернулась, и они побежали дальше — вверх по склону, к следующей засаде. За спиной раздался вой — долгий, полный ярости и... чего-то ещё.

Армия продолжала движение.

***

Время потеряло смысл. Часы бежали, но каждая минута казалась вечностью — боль, усталость, напряжение растягивали мгновения в бесконечность.

Итан и Эйра ударяли и отступали, ударяли и отступали — партизанская война в её чистейшем, первобытном виде. Именно такую войну вели первые ликаны против Легиона тысячу лет назад — не в открытых битвах, не лоб в лоб, а из тени, из засад, из мест, где враг не ждал.

Засада в узком проходе — Итан сверху, Эйра снизу. Искажённые лезут гуськом, не видят опасности в темноте. Прыжок. Два тела, двести килограммов мускулов и клыков, обрушиваются на врага. Трое пали за секунды — горла перегрызены, кровь хлещет фонтаном. Остальные разворачиваются, рычат, бросаются в погоню. Ликаны уже исчезли — растворились в тени, ушли по тропам, что знали наизусть.

Нападение из тени. Эйра выскакивает из расщелины, когти вспарывают живот крупному искажённому — внутренности выпадают на снег, существо падает с воем. Итан атакует с фланга, клыки впиваются в шею второго, ломают позвонки одним рывком. Третий пытается защититься — Эйра уже на нём, передние лапы бьют с чудовищной силой, череп трещит. Четвёртый, пятый — их рвут на куски за десяток секунд. Быстрые, жестокие удары. Убить и исчезнуть, не давая массе развернуться, не давая численности задавить.

Каменный завал на узкой тропе. Искажённые идут плотной группой, не соблюдая осторожности — почему должны? Их сотни, врагов двое. Итан толкает подготовленный валун, тонны камня обрушиваются вниз, погребают десяток тел под собой. Крики, хруст костей, грохот, что эхом прокатывается по горам. Эйра уже атакует тех, кто уцелел — они дезориентированы, испуганы, легко ранимые.

Каждая засада уносила жизни. Пять. Десять. Пятнадцать искажённых падали — разорванные когтями, с перегрызенными горлами, раздавленные камнями, сброшенные в пропасти. Кровь окрашивала снег, тела лежали в неестественных позах, глаза пустые, незрячие.

Но армия продолжала движение — неумолимая, словно прилив, что не остановить. На место павших приходили новые. И новые. И новые. Бесконечный поток тел, что лез через проход, не обращая внимания на мёртвых под ногами.

Итан чувствовал, как усталость наползает — медленно, неумолимо, как туман. Не такая, что убивает мгновенно, не истощение после трёх дней марша — то было острым, сжигающим. Это было хроническим, въедающимся в мышцы напряжением, что копилось с каждым рывком, с каждым ударом. Лапы болели — подушечки стёрты о камни, когти сломаны или треснуты, каждый шаг отзывался болью. Дыхание сбивалось — лёгкие горели от постоянного бега, от ледяного воздуха, что резал изнутри. Раны накапливались — глубокий порез на боку от когтей, что прошли сквозь мех и мышцы, почти до рёбер. Рваная рана на плече, где клыки задели слишком глубоко, разорвали сухожилия. Десяток мелких царапин, укусов, ушибов. Ничего смертельного по отдельности. Но вместе — замедляют, ослабляют, превращают хищника в раненую добычу.

Регенерация работала — раны затягивались, плоть срасталась, но медленнее обычного. Слишком много повреждений. Слишком мало энергии. Тело требовало пищи, отдыха, времени. Но времени не было.

Эйра была в не лучшем состоянии — может быть, даже хуже. Кровь сочилась из десятка ран, превращая рыжевато-серый мех в тёмно-бурый. Мех на левом боку был ободран полностью, обнажая красные мышцы, что двигались под кожей при каждом шаге. Глубокая рана на задней лапе заставляла её прихрамывать, хотя она пыталась не показывать. Дыхание тяжёлое, хриплое — может быть, сломано ребро, может быть, просто лёгкие устали.

Но она не замедлялась. Не просила передышки. Не отступала.

Они убили, может, пятьдесят. Может, шестьдесят. Может, больше — Итан сбился со счёта после сорока. Просто рвал, ломал, убивал, двигаясь на автопилоте, позволяя инстинктам вести тело, пока разум отдыхал.

Но армия всё ещё шла. Сотни. Слишком много. Бесконечно много.

И тут Итан понял.

Замер на скальном выступе, над узким проходом, куда только что рухнули ещё дюжина искажённых, сброшенные в пропасть. Принюхался — глубоко, методично, анализируя каждый запах на ветру. Вслушался в звуки ночи. Вой, рычание, скрежет когтей — не стихали. Не ослабевали. Усиливались. Волны искажённых лезли через перевал, одна за другой, неиссякающим потоком, словно сама земля рождала их.

Нужно видеть. Понять.

Итан прыгнул выше — на острый шпиль скалы, что возвышался над перевалом, словно зуб дракона. Когти скребнули по камню, найдя хватку. Подъём — рывок — ещё выше. Лапы болели, мышцы протестовали, но он не останавливался, пока не достиг вершины.

И замер.

Лунный свет вырвался из-за облаков — и перевал ожил.

Не поток. Река. Живая, извивающаяся река из тел, что текла по ущелью, не прерываясь. Сотни искажённых двигались внизу, карабкались по камням, лезли через узкие проходы — чёрная масса, что медленно, неумолимо ползла вперёд. А за ними — ещё сотни. И ещё. Линия тянулась назад, уходила за поворот скалы, терялась во тьме горного склона. Но не кончалась. Где-то там, в темноте, их было ещё больше.

Желудок сжался.

А потом он увидел второй поток.

Слева, чуть ниже по склону — параллельное ущелье, что Итан заметил днём, но счёл слишком узким для прохода армии. Но там двигались. Меньше, чем в основном потоке, но тоже сотни — тёмная масса, что медленно ползла между скал, как второй палец, тянущийся к перевалу.

Сердце забилось быстрее.

Итан повернул голову направо — и увидел третий.

Справа, почти скрытый складками рельефа — ещё одно ущелье, ещё один поток искажённых, что карабкались по крутому склону, цеплялись когтями за камни, лезли вверх. Самый малочисленный из трёх, но всё равно — сотни.

Три реки. Три армии. Сходящиеся к одной точке — к Визжащему перевалу.

Тысяча. Может, больше.

Холод пробежал по спине — не от страха, от понимания, что било, как удар в живот. Они с Рейном были так потрясены, увидев две сотни организованных искажённых в долине несколько дней назад, что их бдительность ослабла. Столько уже казались невозможными — искажённые никогда не организовывались в такие армии. Никогда. И они приняли это число за данность, поверили, что видят всё.

Ошибка разведчика. Глупая, смертельная ошибка.

Не заметили другие потоки врага, идущие с разных направлений. Несколько армий шли одновременно, сходясь к перевалу, как пальцы руки, сжимающиеся в кулак. Координация. Планирование. Тактика.

Кто-то командовал. Кто-то видел всю картину, двигал армии, как фигуры на доске.

И он с Эйрой пытаются остановить тысячу.

Безумие. Абсолютное, неоспоримое безумие.

Но почему тысяча не атакует форпост напрямую? Там пространство шире, легче вести бой численностью. Зачем лезть в узкие теснины перевала, где преимущество массы теряется, где два ликана могут удерживать проход?

Вопрос вертелся в голове, требуя ответа.

Прорыв за Хребет к деревням? Нет, это нелогично. Ущелье Ледяного Ветра — прямой путь, широкий, хоть и охраняемый форпостами. Визжащий перевал — узкий, опасный, долгий обход. Если бы их цель была в долине, они бы не шли сюда.

Значит... их цель здесь. В перевале. Или рядом.

Древние руины. Те самые руины неподалёку, о которых шептались старые ликаны. Места силы, где Отзвук звучал громче. Где культисты проводили ритуалы.

Или... я?

Тварь пришла за ним. Амулет вспыхнул. Голос в голове — "Кровь Хранителя... здесь... близко..."

Они ищут меня. Или что-то ещё в этих горах.

Но важно ли это?

Рядом Эйра застыла — она тоже поняла. Посмотрела на него, и в серо-зелёных глазах читалось всё.

Мы не сможем их задержать.

Слишком много.

Низкое рычание — не вопрос, утверждение. Что делаем?

Итан посмотрел вниз, в ущелье, где двигалась масса тел — бесконечная, неостановимая. Потом на восток, туда, где за десятками миль в долинах спали деревни, не зная, что творится в горах.

Неважно, что ищут искажённые. Тысяча чудовищ в Хребте — это угроза. Они могут изменить курс. Могут пройти дальше, достигнув своей цели. Могут просто разлиться по перевалам, когда их станет слишком много, и хлынуть в долины, как вода через треснувшую плотину.

Отступать нельзя. Перевал должен держаться. Любой ценой.

Остаться — смерть. Рано или поздно их окружат, разорвут.

Но если они задержат врага хотя бы ещё на несколько часов, дадут время беженцам уйти дальше на юг, время подкреплению добраться...

Итан посмотрел на Эйру. Оскалил клыки — не угроза, решимость.

Держим. До конца.

Она ответила тем же. Короткий кивок. Согласие.

Они развернулись и ринулись обратно в бой.

***

Рассвет был ещё далеко, когда Итан почувствовал запах с тыла.

Замер на скальном выступе, над грудой тел — семь искажённых, что только что рухнули в пропасть. Принюхался. Глубоко. Методично.

Люди. Много. Двигались быстро, слишком быстро для обычных солдат. Запах странный — алхимия, горький и едкий, что перебивал даже вонь искажённых. И что-то ещё. Что-то... неправильное.

Рядом Эйра тоже учуяла. Развернулась, оскалила клыки, тело напряглось — готовность к бою. Взгляд на Итана — вопрос и предупреждение. Враги? С тыла?

Окружили?

Итан смотрел в темноту, туда, откуда приближались люди. Впереди — армия искажённых, что ползла через перевал бесконечным потоком. Сзади — неизвестные, что двигались с той скоростью, что не была человеческой.

Ловушка.

Мышцы напряглись. Усталость отступила — адреналин, древний инстинкт выживания хищника, загнанного в угол. Драться. До конца. Продать жизнь дорого.

Но вместо атаки с тыла...

Они пронеслись мимо.

Двадцать теней в тёмно-серых доспехах, что почти сливались с ночью. Не бежали — летели, скользили по снегу с той грацией, что была нечеловеческой. Бесшумно. Смертельно. Как стая призраков, что материализовалась из тьмы.

И обрушились на искажённых.

Первый удар был настолько быстрым, что Итан едва уловил движение. Фигура в сером взметнулась в воздух — прыжок на три метра вверх, невозможный для человека, — два клинка сверкнули в лунном свете, и голова искажённого отлетела, прежде чем тело поняло, что мертво. Приземление — мягкое, бесшумное, словно кошка. Рывок вперёд — и ещё один искажённый пал, горло вспорото одним точным ударом.

Остальные атаковали одновременно.

Это не был бой. Это была резня.

Двое бойцов двигались в паре — синхронно, словно читали мысли друг друга. Один нырнул под удар когтей, клинки вспороли живот искажённому снизу вверх. Второй уже перепрыгнул через первого, оба меча пронзили череп следующего врага — вошли через глазницы, вышли через затылок. Выдернул. Развернулся. Отсёк лапу третьему врагу одним движением, второй удар пришёлся в шею — голова отлетела, кровь хлынула фонтаном.

Трое мертвы. Прежде чем Итан успел моргнуть.

Он смотрел, не веря глазам.

Это были не люди. Не могли быть людьми.

Скорость — как у ликанов, может, быстрее. Сила — достаточная, чтобы пробивать черепа одним ударом, резать плоть и кости, словно бумагу. Точность — безупречная, хирургическая, каждый удар смертелен, ни одного лишнего движения. Грация — нечеловеческая, они двигались, словно танцоры, словно вода, что обтекает препятствия.

Один из бойцов развернулся к двум искажённым, что пытались атаковать его с флангов. Клинки замелькали — серебряные дуги в лунном свете. Первый удар отсёк когти одному врагу. Второй — вспорол горло. Разворот — и клинок вонзился второму в грудь, прошёл сквозь рёбра, пронзил сердце. Выдернул. Толчок ногой — тело отлетело на несколько метров, врезалось в скалу.

Двое мертвы. Быстрее, чем они успели понять, что атакованы.

Капитан — светловолосый мужчина во главе отряда — сражался как демон. Его клинки были размытыми пятнами, слишком быстрыми, чтобы их отследить. Искажённые падали вокруг него, как подкошенные колосья — головы отсечены, горла вспороты, конечности отрублены. Он двигался сквозь массу врагов, не останавливаясь, не замедляясь, словно призрак смерти, что косил жизни одним прикосновением.

Разворот — клинок вспорол живот. Прыжок — оба меча пронзили череп сверху. Приземление — удар ногой сломал шею третьему. Рывок вперёд — голова отлетела прежде, чем враг успел среагировать.

Четверо рухнули. Один за другим. Непрерывная цепь смерти.

Итан видел многое за свою жизнь. Видел лучших воинов Империи. Видел древних ликанов, что сражались веками. Видел магов боевых школ, что превращали поле боя в ад.

Но такого не видел никогда.

Это была смерть, облачённая в плоть. Совершенная. Безжалостная. Прекрасная в своей жестокости.

Несколько бойцов держались позади — арбалетчики. Их было трое, не больше. Они стояли на возвышениях, неподвижные, как статуи. Арбалеты вскидывались, щелчок тетивы — и болт пронзал череп искажённому в сотне шагов. Перезарядка — плавная, быстрая, механическая. Следующий выстрел. Следующая смерть. Ни одного промаха. Каждый болт находил цель — глазница, горло, сердце.

Но основная мощь отряда была в ближнем бою. Там, где клинки пели свою смертельную песню.

Эйра рядом зарычала тихо — не угроза, изумление. Что это?

Итан не ответил. Не мог. Просто смотрел, как двадцать бойцов в сером превращали армию искажённых в груду трупов.

Один из бойцов столкнулся с крупным искажённым — почти трёхметровым чудовищем с массивными когтями и клыками. Тварь взревела, рванула вперёд с чудовищной скоростью. Удар когтями сверху — достаточно мощный, чтобы раскроить человека пополам.

Боец нырнул в сторону — настолько быстро, что Итан едва уловил движение. Перекат. Вскочил на ноги. Рывок вперёд — клинки вонзились в бок твари, вспороли мышцы, прошли между рёбер. Выдернул. Прыжок назад, уклонение от ответного удара. Снова вперёд — удар в шею, второй клинок пронзил горло. Тварь захрипела, кровь хлынула изо рта. Рухнула.

Мгновенно. Безупречно. Смертельно.

Итан сражался с такими тварями десятки раз. Знал, насколько они опасны, насколько быстры и сильны. Такой бой мог затянуться, мог стоить ран, мог потребовать всей ярости зверя, всех когтей и клыков.

Этот человек убил чудовище быстрее, чем Итан убивал обычных искажённых.

И даже не запыхался.

Капитан отряда развернулся, оглядел поле боя — холодный, оценивающий взгляд хищника. Короткий жест рукой. Два бойца мгновенно сорвались с места, обогнули груду тел, атаковали искажённых с фланга. Ещё трое двинулись вперёд, прорывая линию врага. Остальные держали центр, превращая узкий проход в мясорубку.

Координация. Тактика. Безупречное взаимодействие.

Они сражались лучше, чем ликаны.

Понимание настигло резко, выбив дыхание.

Лучше. Быстрее. Точнее. Смертоноснее.

Итан чувствовал себя щенком, что впервые увидел настоящего хищника в деле.

Эйра рядом думала то же — он видел это в её взгляде, в напряжении тела. Шок. Непонимание. И что-то ещё. Страх? Нет. Не страх. Но близкое к нему.

Осознание.

Что у ликанов появились равные. Нет — те, кто превосходит их.

Резня продолжалась. Клинки пели свою смертельную песню. Искажённые падали один за другим — быстро, бесшумно, эффективно. Отряд в сером двигался, как единый организм, как стая хищников, что охотилась веками.

И тут из темноты донеслось рычание.

Знакомое. Родное.

Итан развернулся — и увидел.

Ликаны.

Пятеро вышли из тени, материализовались между скал. Рейн впереди — огромный серебристо-белый волк с боевыми шрамами и голубыми глазами. Рядом Кира — небольшая пепельно-чёрная волчица. Нейра — белая, изящная. И ещё двое — крупные ликаны с "Каменного Стража".

Подкрепление.

Они не остановились для приветствий. Бой шёл. Искажённые лезли волной — новая группа, ещё дюжина тварей, что прорывались через узкий проход.

Рейн взревел — боевой клич, что эхом прокатился по горам — и ринулся вперёд. Остальные ликаны за ним. Кира и Нейра справа. Двое с "Каменного Стража" слева.

Столкновение было яростным.

Рейн врезался в массу искажённых, как таран. Когти вспороли горло одному, клыки впились в шею второго, сломали позвонки одним рывком. Кира юркнула под брюхо крупной твари, вспорола живот снизу вверх — внутренности хлынули на снег. Нейра, несмотря на свою роль целителя, билась не хуже воинов — её клыки нашли горло искажённому, что пытался атаковать Киру с тыла.

Люди в сером не отступили. Капитан одним жестом скорректировал позиции — его бойцы развернулись, прикрыли фланги ликанов, атаковали врагов с другой стороны. Координация безупречная. Словно сражались вместе годами, а не встретились минуту назад.

Итан и Эйра спустились с выступа, вклинились в бой. Старый инстинкт, старый ритм — рвать, ломать, убивать. Но теперь они были не одни. Не вдвоём против тысячи.

Семеро.

Рейн оказался рядом — боком к боку с Итаном, как в старые времена. Удар когтями отбросил искажённого, и в этот короткий миг, пока враги перегруппировывались, старый волк бросил короткий взгляд на людей в сером.

Низкое рычание — вопрос между ударами. Что это за демоны?

Итан вспорол горло ближайшему врагу, развернулся, пресёк атаку второго. Взмах мордой в сторону людей в сером — жест, понятный любому ликану. Ответил коротко — рычание, что складывалось в смысл через интонацию и образы.

Не знаю. Те, о ком слухи...

Рейн рыкнул — понимание. Видел. Убивают быстро. — Удар когтями, ещё один искажённый рухнул. — Хорошо. За нас.

Итан оскалил клыки — мрачная усмешка между ударами.

Да. Хорошо. За нас. — Рывок, клыки впились в горло врага. — А не против.

Капитан отряда оказался рядом — прыжок, два клинка сверкнули, голова искажённого отлетела. Он бросил короткий взгляд на ликанов — оценивающий, холодный. Кивнул. Признание.

Держим линию. Не даём прорваться.

Голос ровный, без эмоций. Команда, а не просьба.

Рейн взревел — согласие.

Итан рыкнул — то же.

Семь ликанов. Двадцать бойцов в сером.

Вместе.

Бой продолжался — жестокий, кровавый, беспощадный. Но теперь это была не безнадёжная оборона двоих. Это была битва. Настоящая битва.

Искажённые лезли волнами — двадцать, тридцать, сорок. Падали под когтями ликанов, под клинками людей в сером. Кровь окрашивала снег. Тела громоздились друг на друга. Но линия держалась.

Арбалетчики на возвышениях стреляли методично — каждый болт находил цель. Крупные искажённые падали с пробитыми черепами, прежде чем успевали приблизиться.

Ликаны рвали, ломали, убивали — дикая ярость зверя, что не знала пощады.

Люди в сером двигались, как призраки смерти — быстро, точно, смертельно.

И враги не проходили.

Когда последний искажённый из этой волны рухнул, на поле боя повисла тишина. Тяжёлая. Звенящая.

Итан осмотрелся. Тела повсюду — сотни, может, больше. Все мертвы. Ни один не прорвался.

Ликаны тяжело дышали. Раны кровоточили. Усталость наваливалась.

Люди в сером стояли спокойно. Проверяли оружие. Вытирали клинки. Словно это была тренировка.

Ни одной капли их крови на снегу.

Рейн подошёл к Итану, низко зарычал — почти шёпот.

Демоны, брат. Это не люди.

Итан посмотрел на капитана отряда — тот отдавал тихие команды своим бойцам жестами. Хладнокровный. Собранный. Готовый к следующей волне.

Да. Демоны.

Но они — наши демоны. Пока что.

Из ущелья донеслось рычание — далёкое, но безошибочное. Новая волна приближалась. Сотни. Может, больше. Бесконечный поток.

Капитан услышал. Повернулся к ликанам. Короткий кивок.

Готовьтесь. Это только начало.

Семь ликанов. Двадцать демонов в сером.

Против тысячи.

Шансы мизерные.

Но уже не безнадёжные.

***

Новая волна ударила через несколько минут.

Сотни. Может, больше. Бесконечный поток тел, что лез через узкий проход, давил массой, не оставляя передышки.

Но теперь линия держалась.

Семь ликанов и двадцать бойцов в сером работали, как единый механизм. Элитный отряд — первая линия, смертельная точность и безупречная техника, что удерживала узкий проход. Ликаны — вторая волна, мощь и ярость, что прикрывала фланги и добивала прорвавшихся. Арбалетчики на возвышениях снимали крупные цели прежде, чем те достигали линии.