Наместник смерти

– Пара дней, не больше. Помни. И не пытайся от него что-то откалывать, – велел я оценщику, а затем вышел, не дожидаясь от него ответа.

Впрочем, он, скорее всего и не стал ничего говорить. Я решил отправиться к себе в комнату и улечься спать. Все-таки что не говори, я сильно уставал на службе у Ласса. Я уже практически вышел из коридора в холл, когда, чуть было, не столкнулся лбами с Лейки. Рыжеволосая воровка недовольно фыркнула, а затем, сделав невозмутимое лицо, попыталась обойти меня. Но я не дал ей пройти, сделав полшага в сторону и преградив ей путь. Лейки возмущенно заворчала что-то невнятное, но я не сдвинулся с места, а вместо этого схватил ее за талию и быстро притянул к себе, затем резко развернулся и прижал девушку к стене. Лейки попыталась вырваться, но, как я заметил, прилагала для этого не все свои усилия.

– Отпусти меня, – злобно прошипела Лейки, прямо мне в лицо. – Иди, обнимайся со своими шлюхами.

– Может уже хватит? А? – я хватки не ослабил, лишь чуть сильнее прижал девушку к стене, при этом и сам, придвигаясь ближе к ней.

– Ты долбаный… – начала было Лейки, но закончить не успела, так как я ее поцеловал.

Девушка отпрянула, слегка ударившись затылком о стену, но, как только мои губы встретились с ее, сопротивляться она перестала. Ее губы ответили моим, а правая рука скользнула вверх по моей спине к волосам, зарываясь в них пальцами, с острыми, как у кошки, коготками. Я тут же взял девушку на руки, не переставая целовать, и быстрыми шагами двинулся в сторону ее комнаты. Ногой распахнув дверь, внес Лейки внутрь, а затем пяткой сапога запахнул ее. Прошествовав к кровати, я бросил на нее рыжеволосую воровку, затем расстегнул завязки плаща, сбрасывая его на пол и занялся курткой. Лейки быстрым движениями сняла с себя блузу, обнажая свои небольшие аккуратные груди. Я уже распрощался с курткой и занимался рубахой. Лейки быстрыми поочередными взмахами ног освободилась от сапог, которые разлетелись в разные друг от друга стороны, глухо стуча от соприкосновения с полом. Я тоже скинул свои сапоги. Лейки встала и, приподнявшись на цыпочках, обхватила мою шею руками, притягивая меня к себе. Наши губы встретились, и я почувствовал прикосновения ее отвердевших сосков к моему телу. Я легким движением уложил ее на кровать, сам располагаясь сверху. Не переставая целовать, медленно снял с нее штаны, она же занялась завязками моих. Полностью освободившись от одежд, я вошел в нее резко, так что девушка вскрикнула от боли, чуть прикусывая нижнюю губу. Ее тело было таким податливым и манящим. Я целовал ее шею, груди, а Лейки отвечала мне, выгибая спину, постанывая и лаская меня своими мягкими руками. Я любил эту женщину здесь и сейчас. И эта любовь была инстинктивной. Это была плотская любовь. И только в такие моменты я мог забыть о Шейле. Только так я мог уйти от ее образа, преследующего меня и нагоняющего невероятную тоску и отчаяние, чувств, которым я не хотел поддаваться. Они делали меня слабым, а я не хотел быть слабым. Не хотел, чтобы меня видели слабым. И сейчас находясь с Лейки я чувствовал себя сильным. Ощущал, что могу справиться со всем что угодно. С Панни было тоже самое. Только вот со светловолосой шлюхой я вел себя более развязно и настойчивее чем с Лейки. Но в обоих случаях я ощущал себя целостным и беззаботным, так как все мои проблемы и смутные мысли уходили вместе с удовольствием от соприкосновения с женским телом. И я излил все эти чувства в Лейки, освобождаясь от оков, в мгновение невероятного удовольствия, забывая обо всем на свете. Даже о Шейле, образ которой вернулся практически сразу, как только я лег рядом с Лейки и она, лежа на боку, закинула свою ногу мне на живот, а голову положила на плечо, так что ее огненно-рыжие волосы расплескались по моей груди.

– Я все равно на тебя злюсь, – прошептала девушка мне на ухо.

– Нет ни одной причины, по которой ты могла бы на меня злиться. Это ты за мной следила и это я должен на тебя злиться.

Лейки возмущенно подняла голову, скривив губы в недовольной гримасе, но затем ее голова вновь упала мне на плечо, и все что я услышал, это недовольный вздох в качестве неудовольствия моими словами.

– Ну и как тебе эта шлюха? – внезапно спросила она меня. – Лучше меня или той, о который ты постоянно думаешь? Или ты ее уже забыл?

– Я не сравниваю, – неохотно ответил я, пойманный врасплох вопросом Лейки. – Ты же сама говорила, что тебе наплевать на других женщин, ты лишь пользуешься моментом нашей близости.

– Говорила. И скажу это же и сейчас. Просто… я не знаю, что произошло. Я пришла в бешенство, когда вместо меня ты предпочел девку из дешевого борделя. Неужели она лучше, чем я, умеет то, чего не умею я? Поэтому я тебя и спросила о ней. Что ты такого нашел в этой шлюхе, чего нет во мне или тебе просто не хватает одной меня?

– Скорее второе, – немного подумав, ответил я. – Но я бы не сказал, что мне так уж не хватает одной женщины. Просто с Панни я чувствую себя более свободным. Я плачу ей деньги. Я ничем ей не обязан, а она мне. С тобой такого чувства у меня нет.

– Ты чувствуешь себя обязанным мне? – удивленно воззрилась на меня рыжеволосая девушка.

– Нет. Ты меня не поняла. С Панни нас ничего не связывает. А с тобой… с тобой все как-то по-иному. Я не могу объяснить тебе этого чувства.

– Только не говори, что ты меня любишь, – насмешливо фыркнула Лейки. – Я не собираюсь…

– Нет. Это не любовь, это что-то другое, – перебил ее я. – Я вообще не умею любить. Просто ты другая, не такая как Панни.

– Панни, – вновь фыркнула воровка. – Конечно я другая, ведь я же не какая-то там уличная потаскуха. И не сплю с кем попало за деньги.

Я промолчал, не став спорить с Лейки. К тому же это было бесполезно. Мы лежали молча, какое-то время наслаждаясь теплом своих тел. Наконец Лейки, громко вздохнув, встала и, подняв с пола скомканную блузу, начала одеваться.

– Мне пора, – сказала она. – Тирам попросил меня кое о чем. И я должна успеть сделать это до того, как рассветет. Ты можешь остаться здесь в моей комнате. Тут до утра тебя точно никто не потревожит. И у меня есть окно.

Последние слова она произнесла с явным сарказмом, зная сколько раз я возмущался тем, что в выделенной мне комнатушке нет окна.

– Думаю я пойду к себе, – сказал я, тоже вставая с постели. – Там мне как-то привычней.

– Как знаешь, – пожала плечами девушка, натягивая последний сапог.

– Что за задание дал тебе Тирам? – поинтересовался я, когда Лейки направилась к двери.

– Не думаю, что мне стоит это с тобой обсуждать, – ответила она мне через плечо. – Тирам будет недоволен, если я расскажу тебе. Могу лишь сказать, что это одна из частей его великого плана.

Она насмешливо хихикнула стоя у двери, а затем дернула за ручку и открыв дверь легко скользнула в коридор.

– С каких это пор тебя так интересует недовольство Тирама? – крикнул я ей вслед.

– С тех самых пор как ты повадился навещать бордель, – ответила девушка и захлопнула дверь, оставляя меня одного.

Я неспеша оделся и, выйдя из комнаты Лейки, направился в свою темную комнатушку, больше похожую на коморку для хранения ненужных вещей. Впрочем, она и служила для этого ранее.

Оказавшись внутри, я плотно затворил за собой дверь, погружаясь в непроглядный сумрак, постоянно царящий в этой комнате. Зажигать свечу я не стал, вместо этого сразу улегся на кровать и уснул, как только моя голова коснулась подушки.

Я плыл вниз по течению реки. Кажется, это была река из моего детства. Река, унесшая меня прочь из моего городка. И в тоже время это была не она. Лодка, в которой я сидел, была так мала, что я едва в ней помещался, но несмотря на это я не чувствовал себя некомфортно. Весел у меня не было, но они были мне и не нужны, лодка поворачивала сама, легко скользя по течению и выбирая направление по изогнутому руслу реки. Берега были покрыты плотным туманом, из-за чего я не мог видеть, мимо чего я проплываю. Туман стоял и над водой, я плыл сквозь него пытаясь разглядеть, что ждет меня за следующим изгибом реки. В какой-то момент моего безмятежного плавания я заметил, что туман по обоим берегам реки ожил, становясь из белого серым, приобретая конусовидную форму и вытягиваясь кверху, словно щупальца невиданного зверя. А затем эти щупальца взмыли вверх, становясь серыми тенями, безликими, гомонящими на своем непонятном языке. Они окружили меня плотным кольцом, кружась вокруг в странном беспорядочном танце. Я не понимал их и это меня раздражало. Я хотел отмахнуться от навязчивых теней, но руки почему-то отказывались меня слушаться. Я их совсем не чувствовал, как и ног, и всего тела в целом. Мне было так легко, я не ощущал никакой тяжести, казалось, что при желании, я легко могу взмыть вверх, кружа также, что и тени вокруг меня. Внезапно лодка, несшая меня по течению, остановилась, тени застыли тоже, словно почуяли что-то. Если бы у них были лица, я бы, наверное, мог с точность утверждать, что они всматриваются вперед, будто бы ожидали что-то увидеть там, средь плотного тумана, висящего над рекой. А в следующий момент вода перед лодкой вздыбилась, набухая и вырастая кверху толстым водяным пузырем. Тени заверещали, взмыли вверх, объединяясь в толстую серую струю и устремились к берегу. Пузырь лопнул совершенно беззвучно. Из воды показалось бесформенное нечто, соединяясь с туманом, оно стало приобретать форму больше похожую на вытянутую рыбью голову с огромной пастью полной острых зубов. Следом за головой появилось длинное, покрытое призрачной чешуей, тело. Сотканная из воды и тумана тварь устремилась вслед за тенями. Те резко рассыпались, устремляясь в разные стороны, пытаясь скрыться от зубастой пасти. Несколько менее расторопных теней попали в пасть, челюсти мгновенно сомкнулись словно клешни стального капкана. Тени заверещали, закричали дурными голосами, а потом затихли, проглоченные тварью. Остальным теням удалось спастись, и чудовище повернула свою рыбью голову в мою сторону. У твари не было глаз, но это не мешало ей видеть меня. Она знала, что я здесь, чувствовала меня. Ее пасть открылась, вновь обнажая ряд острых зубов. Я уже приготовился к тому, что чудовище броситься на меня и попытается проглотить, но вместо этого из горла твари послышались булькающие звуки, постепенно превращающиеся в слова.

– Ардос, освободи меня. Почему ты медлишь, я приказываю тебе. Это то, для чего ты выбран. Этот твой путь.

– Нет, нет. Не смей мальчишка. Нет, ты этого не сделаешь. Ты не понимаешь. Ты должен умереть. Ты… – голос был срывающимся и ломался на каждом слове.

– Не слушай это. Оно врет, оно говорит неправду. Ты должен и сделаешь это, – голос был уверенным и сильным и явно преобладал над вторым.

Из воды показался длинный, словно плеть, хвост твари. А в следующий момент она со всей силой ударила хвостом по воде, прямо перед моей лодкой, переворачивая ее. Я оказался в темной воде и, неспособный двигаться, начал тонуть. Тварь внезапно оказалась рядом. Я чувствовал ее даже в этой непроглядной черноте. Она обвила мое бесплотное тело кольцом, словно змея и, закружив в водовороте, повлекла ко дну. Я попытался закричать, но хлынувшая в легкие вода не дала мне этого сделать. Безграничный ужас сковал меня, но я ничего не мог сделать.

– Ворон, Ворон, – знакомый голос вырвал меня из липких лап сна.

Я резко вскочил с кровати, жадно хватая ртом воздух. Грудь словно пронзило тысячью маленьких иголок и каждый вздох и выдох приносили мучительное жжение. Голова гудела, готовая вот-вот разорваться на части. Внутри стучало так, словно там били в тысячу барабанов.

– Ворон, – обеспокоенное лицо Виарта державшего в левой руке оплывшую свечу нависло надо мной, – с тобой все в порядке?

– Да, да, – запальчиво ответил я, постепенно приходя в себя. – А ты чего приперся? Что, уже утро?

– Нет, еще ночь. Ты должен пойти со мной. Это срочно. Тебе нужно это увидеть, – Виарт нервно провел кончиком языка по пересохшим губам, понижая голос. – С кристаллом что-то происходит. Пойдем быстрее.

Я нехотя встал с кровати. Глаза бы мои не видели этот кристалл, подумал я. Но за Виартом все же пошел. Все равно он не отстанет от меня до тех пор, пока я не увижу то, что там он собирался мне показать. Оценщик быстро спустился по лестнице, слишком быстро для своего телосложения. Я следовал за ним, еще не совсем понимая спросонья что происходит. Виарт буквально влетел в свою комнату, а когда я вошел следом, он плотно затворил за мной дверь и тут же бросился к своему столу, на котором лежал кристалл. Он был все также безжизненен и холоден.

– Ну и зачем ты меня звал? – я скептически посмотрел на Виарта, но тот не обратил на мой вопрос никакого внимания.

– Ничего не понимаю, – пробурчал вор. – Он… он только что светился. Этого не может быть. Я же своими глазами видел, как он ожил. И сразу бросился за тобой.

– И что же ты видел? – спросил я его.

– Я проснулся совершенно внезапно. Так будто бы меня кто-то разбудил. И как только я открыл глаза, то увидел, что от кристалла исходит красное сияние. Он словно бы горел изнутри. Я тут же подбежал к нему, и… ты не поверишь, он внезапно засветился голубовато-синим сиянием. У меня аж дыхание перехватило. Я сразу же решил побежать за тобой, и в этот момент кристалл вновь засветился красным. Я, более ни мгновения не раздумывая, бросился за тобой, и вот ты здесь, а кристалл… снова стал таким, каким ты его сейчас видишь.

– Это что-то новенькое, – задумчиво проговорил я. – Такого я еще не видел. Чтобы он так себя вел.

– Значит ты непросто так спрашивал меня о том светился ли кристалл красным. Кристалл уже себя так вел. Ты можешь рассказать мне все случаи, когда он начинал так себя вести? И где ты его взял?

– Нет, – резко оборвал его я. – Я не могу тебе этого рассказать. Извини, но это слишком личное. Тем более чем меньше ты знаешь, тем для тебя безопаснее. Единственное что я могу подтвердить это то, что действительно несколько раз наблюдал, как он, так сказать, оживал. Но никогда еще я не видел, чтобы он светился попеременно.

Виарт некоторое время молчал, пристально глядя на кристалл, держась при этом большим и указательным пальцами правой руки за подбородок. Затем он перевел задумчивый взгляд на меня.

– В прошлый раз он среагировал на мой магический амулет. Теперь же… Я даже и не знаю. Если камень реагирует на магию, это значит, что где-то в Гильдии есть еще магические вещи, что, конечно, вполне себе может быть при любви нашей Семьи ко всяким красивым и ценным вещичкам. Но тогда возникает вопрос, почему кристалл среагировал именно сейчас, ведь мой амулет он почувствовал только когда я поднес его кристаллу на достаточно близкое расстояние.

– Может кто-то зашел в твою комнату? – предположил я.

– Исключено, – отрезал Виарт. – Я всегда запираюсь изнутри.

– Хочешь сказать, что никто…, – начал было я, но оценщик меня прервал.

– Этот замок подобран специально, чтобы его не вскрыл никто из Гильдии, – сказал он, предугадав что я хотел сказать. – Даже Тирам. Не то чтобы я не доверял кому-то из нашей Семьи, но…

– Но… – подтолкнул его я.

– Но лишняя осторожность не повредит, – ответил тот. – Не люблю, когда роются в моих вещах. А среди нас, надо признать, есть те, кто любит это делать.

– Угу, все, – усмехнулся я. – Вся ваша так называемая Семейка грешит этим. Ты случаем не забыл, чем занимается ваша Гильдия?

– Я не о том. Одно дело воровать у чужих, и совсем другое у своих. Конечно, никто не украдет у члена своей Гильдии, тем более внутри этих стен, но вот порыться в вещах и облапать их своими пальцами охотники есть. А я очень этого не люблю. Поэтому и заказал себе замок лиа’дорской работы, между прочим, довольно недешевый. Вскрыть его отмычкой невозможно, а ключ есть только у меня.

– Ну, если никто из Гильдии не мог войти к тебе в комнату, а кристалл, по твоим же словам, реагирует на магию, то каким образом он активировался? – я вопрошающе посмотрел на Виарта.

Тот лишь пожал плечами в ответ и вновь воззрился на кристалл, сверля его взглядом, будто бы от этого он мог раскрыть его тайну.

– Если это не реакция на магический предмет, то мне в голову приходит лишь одно объяснение. Оно, конечно, совершенно невероятное и вряд ли имеет место быть, но все же.

– И что же это?

– Кто-то практиковал магию на территории Гильдии, – нехотя произнес Виарт.

– Что!? – недоверчиво вопросил я.

– Я понимаю, что это полная ерунда, – проворчал оценщик, – но другого объяснения у меня нет.

– Но в таком случае этот человек должен был заниматься магией в твоей комнате рядом с кристаллом, а ты сказал, что к тебе в комнату никто не может пробраться.

– Ну, если подумать, мой замок защищен от любой отмычки, но не от магии. Тем более мы точно не знаем, как работает этот кристалл. Понимаешь в амулетах и других магических безделушках магии не так много, лишь ее частица, заложенная в предмет магом, а вот если творить магию вживую, эффект ее воздействия на окружение намного сильнее. Вижу твой вопросительный взгляд, но точнее пояснить не могу, так как сам не маг и говорю лишь в силу своих скромных познаний.

– Но кто мог здесь в Гильдии заниматься магией? – спросил я.

При одной только мысли о том, что здесь творилась магия мне стало не по себе. Я прекрасно помнил огонь, вырвавшийся из посоха того старика там в Убежище. И как загорелись перила и лестничный пролет, и крики мастеров, охваченных пламенем.

– Не знаю. Ума приложить не могу, кто мог это сделать. Не думаю, что это кто-то из Семьи. Чужак!? Тоже мало вероятно. Не знаю. Я не могу в это поверить и думать о том, что кто-то мог незамеченным пробраться на территорию Гильдии.

– Но такой вариант имеет право на жизнь.

– Да, – нехотя согласился Виарт. – Такая вероятность есть, но она очень мала. Хотя если честно ни я, ни ты понятие не имеем про то, на что способна магия и люди, которые ее практикуют. Но если даже так, я не понимаю, зачем он пробрался в Гильдию.

– Нужно спрятать кристалл, – тут же сказал я.

– О да, конечно. У меня есть парочка укромных мест, и…

– Нет, ты меня не понял Виарт, – перебил его я. – Я его забираю. Я и так пошел на большой риск, показав его тебе и позволив исследовать кристалл.

– Но ты же обещал оставить его мне еще на пару дней, – воспротивился оценщик.

– Обстоятельства поменялись, – ответил я. – Если на территории Гильдии действительно действует чужак или даже кто-то из своих, тот, кто занимается магией, для нас все это может плохо кончиться.

– Послушай, я обещаю, что спрячу его так, что никто его не обнаружит. Тем более не думаю, что ты сам сможешь найти для камня надлежащий тайник.

– Но я смогу его защитить в отличие от тебя, – возразил я.

– От мага? – скептически спросил Виарт. – Сомневаюсь. Давай так, оставь мне камень еще на пару дней, как и договаривались, а я попытаюсь разнюхать, что происходит.

Я некоторое время колебался, а потом нехотя кивнул в знак согласия.

– Хорошо, но ты отвечаешь за него головой.

– Конечно, – обрадовался Виарт. – Кристалл будет в целости и сохранности.

– Теперь ты понимаешь, почему я просил тебя держать все это в тайне? – спросил я оценщика.

– Я понимал это и раньше. Не беспокойся, я не люблю трепаться, тем более, когда вокруг творится такое.

– Вот и хорошо. И будь осторожен, кристалл не должен попасть в чужие руки, – вновь напомнил я Виарту, – ни при каких обстоятельствах. Никому не доверяй в этом вопросе кроме меня. Даже если вопросы тебе будет задавать Тирам или другой член вашей так называемой Семьи.

– Я все понял, – Виарт устало вздохнул.

Я сам если честно не понимал, почему так пекусь об этом камне. Было бы проще просто от него избавиться раз и навсегда. И забыть о его существование. Найти Шейлу и уйти вместе с ней туда, где нас никто не найдет. Но я прекрасно понимал, что все не так просто. Я не мог вот так избавится от кристалла, и причина была не в том, что я не имел возможности передать его кому-то другому или просто выкинуть его, я просто не хотел его никому отдавать. Я должен был встретиться с Карамом Акрия и может быть тогда мне удастся избавиться от этого камня и того бремени, что на меня возложил магистр Таеро. И тогда я стану свободным. Мне вдруг захотелось рассмеяться вслух, настолько мои мысли были наивны. Карам Акрия не поможет мне. Никто мне не поможет.

Я попрощался с Виартом и вернулся в свою комнату, обуреваемый мыслями и догадками. Если оценщик не врал, а я в этом был практически уверен, то возникал вопрос что или кто повлиял на кристалл. И если кто-то пробрался в комнату Виарта, почему он не забрал камень себе? В какой-то момент я поймал себя на мысли о том, что совершил огромную глупость оставив камень у Виарта и чуть было уже не бросился вниз, чтобы забрать кристалл, но в последний момент сумел перебороть в себе это чувство, решив оставить все как есть. Может если кристалл пропадет, часть моих проблем исчезнет вместе с ним? Правда, при этом, мог пострадать Виарт, но ведь оценщик прекрасно понимал на что шел, когда буквально умолял оставить кристалл у него. Пусть все будет, так как есть, снова подумал я, в очередной раз, успокаивая сам себя. Но сомнения и опасения, буквально разрывавшие меня на части, так и не дали мне уснуть до самого утра.