Шанталь. Шах и мат

Поддавшись уговорам родни, он, просмотрел больше двух дюжин присланных ему портретов со всех уголков родной Испании и, после долгих и мучительных размышлений, выбрал один, принадлежавший донье Химене Эскудеро, дочери богатого землевладельца из Валенсии. Но жениться, не будучи представленным невесте до свадьбы… о, этого дон Аугустин допустить не мог, поэтому в конце февраля, после особо удачного рейда, когда он практически без боя захватил пиратскую бригантину, чей капитан оказался настолько глуп, что оставил ее почти без присмотра, он, на захваченном судне, переименованном с вульгарного «Жюли» на «Королеву Изабеллу» отправился в Валенсию, чтобы лично познакомиться с избранницей.

Молва не преувеличивала, воспевая красоту и добродетель доньи Химены, чей день начинался и заканчивался горячими молитвами о благополучии и процветании ее семьи.

Черноволосая, с глазами лани и маленьким, почти детским ртом с тонкими губами на чуть вытянутом лице, она слыла первой красавицей тех мест. Ее белая, как снег кожа, всегда надежно укрытая от солнечного света, резко контрастировала с цветом волос и бровей, кажущихся нарисованными на кукольном личике их обладательницы. Не признающая ни румян, ни помады, столь любимых другими дамами, она предпочитала естественную красоту, с гордостью демонстрируя ее всюду. Несмотря на то, что в последние годы женская мода претерпела некоторые изменения под влиянием более революционной в этом смысле Франции и, дамы могли свободно вздохнуть отказавшись от узких лифов с воротниками- горгера и громоздких нижних конструкций, консервативная донья Химена по-прежнему предпочитала глухие воротнички отложным, и отдавала преимущество утягивающим ее стан корсетам и сильно расширенным по бокам жестким каркасам с натянутыми на них длинными юбками, из-под которых невозможно было разглядеть и кончика бархатных туфелек, что в ее кругу считалось верхом неприличия.

Еще с раннего утра представитель знатного рода занял свой наблюдательный пункт возле одной из внутренних колонн собора святой Марии, расположенного на площади Святой Девы, ожидая, когда его избранница, после ежедневной исповеди и горячих молитв, в сопровождении дуэньи пройдет мимо него к чаше со святой водой, одарив мимолетным взглядом всегда опущенных в его присутствии черных глаз. Он уже представлял себе, как опередив их, зачерпнет воду и с вежливым поклоном предложит донье Химене и ее спутнице, а те в ответ коснутся трепетными пальчиками его руки, сделав его самым счастливым смертным, но его чопорная избранница нарушила все планы. Вместо того, чтобы принять от него столь благородный знак внимания, она подождала, когда сопровождающая ее дама первой коснется руки дона Аугустина, а затем, минуя поклонника, дотронулась до пальцев дуэньи и быстро перекрестилась.

Испытывая досаду и некоторую долю разочарования от столь холодного обращения, дон Аугустин намеренно не предложил красавице руку. Вместо этого, он с безучастным видом уступил им дорогу, предоставляя возможность первыми спуститься на площадь, в то время как сам, держась на некотором расстоянии, двинулся следом.

Появившаяся на месте античного римского форума площадь Святой Девы была излюбленным местом валенсийцев, часто приходящих сюда для романтических прогулок возле большого фонтана – единственного напоминания о том, что здесь когда-то протекала река Турия, отделяя площадь, как островок, от остальной части суши.

Дамы повернули влево, и дон Аугустин уже собирался было последовать за ними, мимо наспех сооружаемых плотниками помостов, вокруг которых столпилась приличная толпа любопытных, как неожиданно его внимание привлекло появление ангела, медленно движущегося в его сторону. Да-да, именно так и должно было выглядеть, по его мнению, небесное существо, которое, казалось, парило над землей, столь легки и плавны были его движения.

Стоя как вкопанный и абсолютно позабывший о первоначальной цели, он как завороженный следил за тем, как ангел, приняв лик прекраснейшей из женщин, с большим букетом цветов в руках, грациозно приближался к двухэтажной базилике, носящей то же название, что и площадь, на которой она была построена.

Но было что-то, что вносило некую дисгармонию в общую картину, а именно наличие дуэньи и юного пажа сопровождающих прекрасное видение с корзинами цветов в руках.

Даже не осознавая, что стоит с разинутым ртом, так не вяжущимся с его положением, дон Аугустин продолжал следить за тем, как видение с ликом мадонны приблизилось к щедро уставленной цветами стене базилики и, изящно склонившись, присоединило свои дары к тем, что там уже были.

Какая-то неведомая сила овладела естеством испанца и помимо воли, ноги сами понесли вперед, туда, где стояла незнакомка. Заслышав шаги, девушка повернула голову в его сторону, и, привыкший смело смотреть в лицо любой опасности солдат, задохнулся от легкой улыбки, тронувшей уголки ее губ. Мужчина густо покраснел и закашлялся.

Яркие глаза весело сверкнули в ответ на такую реакцию мужчины. И не мудрено. Девушка наверняка привыкла к толпам воздыхателей, вьющихся вокруг нее, что при такой внешности было бы неудивительным. В отличие от большинства испанок, черноволосых и черноглазых, юная красавица была златокудрой блондинкой с горящим огнем во взоре темно-зеленых глаз, сверкающих на ее щедро позолоченной солнцем коже, излучающей здоровое сияние в отличие от лиц соотечественниц, больше напоминающих маски из-за обилия белил и пудры. А ее платье… Никаких корсетов и каркасов. Легкое воздушное облако кружев и шелка цвета сухой розы, обтягивающего стройный стан и подчеркивающего красивую грудь и слегка обнаженные плечи в противовес черным и серым строгим нарядам доньи Химены, от которых дона Аугустина частенько охватывало уныние.

И пока он, как последний болван, пытался подобрать слова чтобы заговорить с незнакомкой, она успела накинуть на голову кружевную мантилью и вместе со своей свитой вошла внутрь базилики.

Внутренний голос настойчиво шептал, что негоже благородному сеньору вести себя подобно влюбленному школяру, и, что это несправедливо по отношению к той, кто уже почти считалась его невестой… Все зря. Отмахнувшись от навязчивых мыслей как от мух, дон Аугустин решительно вошел следом, ища взглядом прекрасную молельщицу.

Ее он увидел коленопреклоненной, возле алтаря, прямо перед главной статуей Святой Девы, в честь которой и был построен этот храм. Сжимая в руках янтарные четки, девушка, закрыв глаза и как бы отгородившись от всего мира, шептала горячие молитвы той единственной, которая могла ее услышать.

Проникающий сквозь витражи преломленный солнечный свет, сотнями оттенков падал ей на голову, тем самым создав вокруг нее светящийся ореол, лишь подтверждающий догадки мужчины: создание, находящееся перед ним, имело неземное происхождение.

От избытка переполняющих чувств слезы выступили на глазах мужчины, который внезапно понял, что после того, как воочию увидел ангела, его жизнь уже никогда не станет прежней. Прячась за колонной, он видел, как закончив молитву девушка поднялась с колен и, приблизившись к мраморной чаше, опустила тонкие пальчики воду.

Странно… Зачем ангелу святая вода? Ведь только после его прикосновения, она стала по-настоящему освященной…

Внезапный шум снаружи на мгновение сбил его с мыслей и отвлек от созерцания незнакомки. Кто-то взорвал петарду, и она со свистом пролетела в опасной близости от одного из окон. Готовый собственным телом защищать ангела от грозящей опасности, дон Аугустин бросился к алтарю, но незнакомки с ее свитой и след простыл, и только белоснежный платочек из тончайшего батиста, еще хранивший тепло своей хозяйки, одиноко лежал на том самом месте, где она только что была, как бы подтверждая, что все увиденное не являлось плодом его чересчур разыгравшегося воображения. Удивленно озираясь по сторонам в поисках исчезнувшей девушки, Виллальба выбежал на людную площадь, всю окутанную дымом и едким запахом серы и пороха, но сколько бы ни искал, в такой толпе не смог разглядеть даже края ее платья.

А народ тем временем все прибывал. Оно и неудивительно, ведь в эти дни вся Валенсия отмечала свой самый главный праздник – Лас Файес или Фальяс, как еще называли в народе праздник огня, посвященный святому Иосифу-плотнику, покровителю Валенсии. Возникшая еще до появления христианства языческая традиция зажигать костры, в которых сжигали весь скопившийся за зиму хлам, постепенно превратилась в яркий веселый праздник, в котором, в течение нескольких дней пока он длился, принимали участие не только коренные жители, но и внушительное количество гостей, прибывших сюда со всех уголков Испании.

Дон Аугустин вновь перевел глаза на украшенный цветами фасад храма Святой Девы. Подношение цветов статуе являлось одним из ритуалов праздника наравне с яркими фейерверками, сжиганием деревянных куколок-марионеток, угощением в виде гигантской паэльи или же танцами с факелами до утра.

Да, он вполне бы мог допустить, что ему все привиделось, но цветы, принесенные незнакомкой, стояли на прежнем месте, а ее платок он по-прежнему крепко сжимал в руках. Значит она была реальной, а не плодом его воображения.

Неосознанно он развернул кусочек батиста, и его взгляд впился в вышитый золотой нитью вензель, состоявший из одной буквы «R», красиво увитой мастерски выполненными бутонами и листьями. Дрожащими руками мужчина поднес ткань к лицу и глубоко вдохнул аромат роз, которым она была пропитана, позволив на несколько минут воображению унести его так далеко, как это было возможно.

А что, если это был знак? Тогда, возможно, он напрасно беспокоится, и у него еще будет возможность встретиться с таинственной красавицей, которая наверняка вернется сюда еще раз, хотя бы для того, чтобы принять участие в праздновании. Что ж, в таком случае, ему остается только занять удобную для наблюдения позицию, чтобы не упустить появление девушки…

Но увы, наследника рода Виллальба ждало разочарование. Ни в тот же вечер, ни на следующий день, его ангел так и не появился.

Обеспокоенная таинственным исчезновением поклонника, донья Химена уже дважды присылала к нему мальчишку с записками, в которых выражала надежду на скорую встречу, и была явно разочарована тем, как обычно довольно настойчивый вельможа, вежливо отказался от ее приглашений на обед и последующую за ним сиесту.

Нервно скомкав очередной отказ, сеньорита, кипя гневом, набросилась на нерасторопную горничную, второй час возившуюся с ее волосами. Надавав несчастной пощечин и сразу почувствовав себя немного лучше, донья Химена решилась самолично навестить строптивого воздыхателя. Однако каково же было ее разочарование, когда от его прислуги узнала об отсутствии хозяина, который дни напролет принимает участие в празднованиях, не удосужившись пригласить с собой и будущую супругу.

Нервы славящейся железным самообладанием доньи Химены не выдержали. Дон Аугустин был довольно хорош собой, ей нравились тонкие аристократические черты его немного смуглого лица, его миндалевидной формы черные глаза под красивыми бровями домиком, четко выступающие скулы и даже немного острый подбородок, украшенный аккуратной бородкой, идеально сочетающейся с узенькими усиками над верхней губой чувственного рта. Следуя наставлениям матушки, она старалась как могла делать вид, что не слишком увлечена красавцем-мужчиной, но кажется это было ошибкой.

Цветисто выругавшись сквозь зубы, благородная сеньорита с такой силой сжала в руках веер – обязательный атрибут каждой уважающей себя испанки, что он сломался напополам. Спешно вернувшись домой она отправила лакеев на поиски блудного жениха, собираясь присоединиться к нему лично. Но ее снова ждало разочарование. Поклонник будто нарочно скрывался от нее, убегал и прятался так, что никак не удавалось его найти.

* * *

Утро третьего дня снова заиграло для дона Аугустина всеми красками, казалось бы, потерянными навсегда. Уже с раннего утра он занимал свой пост возле одной из колонн базилики, когда внезапно почувствовал, как подпрыгнуло и забилось в сумасшедшем ритме его сердце. Несмотря на то, что на площади было не протолкнуться от большого количества празднующих, он безошибочно почувствовал появление той, кого так страстно мечтал увидеть.

О, сегодня она была еще прекраснее, чем в прошлый раз, так трепетно хранимый и лелеемый его памятью. Воздушный розовый наряд сменило роскошное бархатное платье темно-зеленого цвета, отороченное черным кружевом, точно таким же, из которого была соткана ее тончайшая, как паутина, мантилья, красиво накинутая на инкрустированный изумрудами гребень, удерживающий золотистые локоны, собранные в высокую прическу. И на этот раз, словно бросая вызов всем прелестницам Испании, она отказалась от мешающего движениям кринолина и жесткого корсета, в результате чего ее платье красиво колыхалось вокруг стройного стана при каждом ее шаге, пока она не спеша приближалась к нему с букетом цветов в руках.

Как и в прошлый раз, она была не одна, а в сопровождении безмолвной дуэньи и пажа, следующих на почтительном расстоянии от своей госпожи.

Беспокойно покусывая кончик усика, дон Аугустин испытывая неведомые доселе муки ревности, наблюдал за тем, как не только мужчины, но и все женщины на площади в изумлении поворачивают головы в ее сторону, провожая восхищенными взглядами.

А она, похоже, и вовсе не замечала такой реакции на свое появление, с одухотворенным выражением лица продолжая идти вперед, пока не поравнялась с тем, кто от волнения вновь забыл, как дышать. Закашлявшись, багровый от стыда и неловкости дон Аугустин отвернулся и спрятался было за колонной, когда неожиданно оказался лицом к лицу с красавицей, лицо которой выражало участие.

– С вами все в порядке, сеньор? – спросила она, дотронувшись до его плеча. Говорила она с легким акцентом, придающим особую пикантность ее глубокому грудному голосу, вызывающему мурашки по всему телу у мужчины, зачарованно уставившегося на нее во все глаза. – Я могу вам как-то помочь?

– Д-да… н-нет… П-про… простите… – не раз глядевший в глаза смерти солдат, оробел. Его как облаком окутал знакомый аромат роз, дурманящий и отбирающий волю. Покрасневший до кончиков ушей, мужчина, заикаясь, пытался объясниться, но у него это плохо получалось.

– Позвольте помочь вам, мой милый кабальеро, – девушка подала знак своей свите, тут же поспешившей на помощь, и они совместными усилиями довели его до ближайшей скамьи, на которую он тяжело опустился.

Вопреки ожиданиям, незнакомка не исчезла, а присела совсем рядом с ним, положив затянутую в кружевную перчатку ладонь поверх его рук. Ее забота грела ему душу, и он с головой бросился в затягивающий омут ее зеленых, как весенняя трава глаз.

Глава 3

Последний день праздника огня обещал стать одним из самых зрелищных не только в Валенсии, но и в самой Испании. Сумерки еще не успели опуститься на землю, а из-за дымовой завесы от бесчисленного количества зажженных фейерверков и пепла, разлетающегося от горящих костров, уже трудно было что-либо разглядеть на расстоянии вытянутой руки.

Заткнув уши, чтобы не оглохнуть от очередного оглушительного залпа, сотрясшего землю, дон Аугустин прислонился спиной к стене близлежащего дома и, сквозь разъедающий глаза дым, напряженно всматривался в каждое лицо или маску появляющиеся в поле его зрения, чтобы не пропустить появление доньи Розы…

Господь Всемогущий! Ее имя шло ей так, как ни одно другое, и лишь «королева цветов» достойна была оттенять красоту не имеющей себе равных королевы среди женщин.

Донья Роза… Вчера он многое узнал о нелегкой судьбе бедняжки, чья вина заключалась лишь в том, что имела несчастье родиться женщиной в Испании. Как представительница знатного рода, она, будучи еще совсем девочкой, была отправлена ко французскому двору в качестве фрейлины королевы Марии-Терезии Австрийской, очень скучающей по родной Испании и старающейся окружить себя только соотечественниками, которые напоминали бы ей о доме. Будучи любимицей королевы, донья Роза всегда была объектом пристального внимания для семей подыскивающих блестящую партию для своих наследников, но благодаря протекции покровительницы, ей до сих пор благополучно удавалось избегать расставленных сетей паучих-родительниц, мечтающих посредством брака с ней занять высокое положение при королевском дворе. Но, недавно все изменилось. После скоропостижной кончины своей госпожи при крайне странных обстоятельствах, донья Роза неожиданно столкнулась с враждебностью со стороны французов, не слишком любивших испанцев и вынужденных терпеть их из-за супруги своего короля.

Бедняжке, лишившийся августейшего покровительства, пришлось вернуться на Родину, но тут выяснилась одна неприятная деталь: родственники, прежде, благодаря ей, в полной мере пользующиеся привилегиями, нынче не желали нести на своих плечах обузу в лице незамужней девицы и успели сосватать ее за пятидесятилетнего дона Хосе де Грамозу, представителя старинного и очень знатного рода, но увы, старика, дважды вдовца и заядлого игрока.

Такая судьба хуже смерти для юной и непорочной души, которой предстояло зачахнуть и погибнуть в браке с постылым мужем, не отличающимся ни приятной внешностью, ни добрым нравом. И донья Роза решилась на самое страшное: категорически отказав соискателю своей руки, она во всеуслышание объявила о своем намерении удалиться в монастырь, решив посвятить всю себя Богу, и приняв постриг, стать Христовой невестой. Ради этого она и приехала в Валенсию, чтобы помолиться Святой Деве и получить у нее благословение на отказ от земной жизни, возможной любви и счастья, которые отныне были ей недоступны.

Дон Аугустин непроизвольно сжал эфес висевшей на бедре шпаги. Как же жестока к несчастливице судьба! Разве это справедливо, чтобы такая красота была заживо погребена в суровых монастырских стенах? Никогда не плакавший, он готов был зарыдать в голос при виде ручейков слез на ее словно вылепленных скульптором щечках, когда она повествовала о своей непростой судьбе.

Теряя голову от нахлынувших чувств дон Аугустин прижал обе ее ручки к своему сердцу и торжественно поклялся именем Святой Девы Марии Альмудены, что сделает все возможное чтобы защитить несчастную красавицу от бессердечной родни и нежеланного жениха, а также вырвет ее из цепких лап церкви, только и ждущей как бы прибрать себе богатое наследство бедняжки до последнего песо.

В ответ, донья Роза одарила его такой восхитительной улыбкой, от которой он почувствовал себя всесильным, ради спасения своей избранницы, готовым сразиться с любым драконом.

Донья Химена была забыта. Вместе с ней кануло в Лету и прежнее намерение связать судьбу с женщиной, вызывающей уважение и почтение, но отнюдь не те чувства, которые, хоть в малых дозах нужны были для того, чтобы их брак мог считаться образцовым. Нет, теперь, когда он встретил донью Розу, он точно знал, что никогда никого не полюбит так, как ее, и не сможет быть счастлив ни с какой другой. Покрывая страстными поцелуями ее затянутые кружевом запястья, он открыл ей свое сердце и, едва не задохнулся от избытка чувств, когда в ответ услышал, что и он успел произвести впечатление на неискушенную красавицу, смотрящую на него глазами полными любви.

Однако не все было так просто. За доньей Розой велось постоянное наблюдение. Соглядатаи докладывали о каждом шаге своей госпожи, и, скорее всего, ее родня постарается сделать все, чтобы разлучить влюбленных. И тогда, дон Аугустин решился. Они с доньей Розой договорились встретиться этим вечером на людной площади и, воспользовавшись тем что весь город будет веселиться как одержимый, избавиться от слежки и под покровом темноты покинуть Валенсию на корабле, который по его особому распоряжению был готов к отплытию и только ждал его команды.

Зажмурившись от грохота разорвавшейся неподалеку петарды и, едва дыша в окутавшем его облаке дыма и гари, мужчина почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Gracias a Dios! Она пришла! Но первая же услышанная фраза вызвала разочарование, тут же отразившееся на его лице.

– Дорогой сеньор Виллальба, наконец то я вас нашла! Бесчувственный! Вы совсем забыли о нас. Неужели мы в чем-то провинились, раз вы решили лишить наш дом радости встречать такого благородного кабальеро?

«Донья Химена. Проклятье! Что она тут делает?»

Всегда чопорная и несколько отстраненная, сегодня она не была похожа сама на себя: напряженный взгляд черных глаз, охрипший от волнения голос и дрожащий подбородок, словно она вот-вот расплачется…

Только этого не хватало! Нужно было спровадить ее до того, как сюда придет донья Роза и застанет их в щекотливой ситуации, которая все только усложнит.

– Донья Химена! Что я слышу? Неужели вы здесь ради меня? О, я не достоин такой чести, – щурясь от едкого чада, мужчина огляделся по сторонам в поисках относительно безопасного места, после чего деликатно подхватил даму под локоток и проводил до угла соседнего дома. – Негоже благородной даме появляться здесь в столь поздний час, да еще и без надлежащего сопровождения, милая сеньорита. Что будет, если кто-то из знакомых увидит вас и сделает неправильные выводы? Пойдут ненужные толки и вашей репутации будет нанесен вред. О, вижу, вы об этом не подумали… Обещаю, что завтра нанесу визит в ваш дом и мы обязательно обо всем поговорим, но сейчас вам лучше вернуться.

Те, кто правде предпочитал ложь, всегда вызывали у него одно лишь презрение. Но сейчас у него не было иного выхода, как солгать и пообещать что угодно, лишь бы поскорее избавиться от ставшего навязчивым общества сеньориты Эскудеро.

В сотый раз заверив ее в своем расположении, и, дав слово поутру навестить их почтенное семейство, дон Аугустин облегченно вздохнул и вытер кружевным платком мокрый от выступившего пота лоб, после чего поспешил вернуться на свой наблюдательный пост. Как оказалось, очень вовремя. Стоило ему прислониться к стене, как ноздрей коснулся тонкий аромат роз, чудом сумевший пробиться сквозь витающие в воздухе запахи пороха и серы.

Оглядываясь по сторонам в поисках источника, он шагнул вперед и, тут же остановился, заметив знакомую фигурку, замершую в нескольких шагах от него. Ее он узнал сразу, несмотря на костюм простолюдинки и черную бархатную маску, скрывающую половину лица.

А она, как только увидела кто перед ней, с радостной улыбкой бросилась ему на грудь, ошеломив бывалого солдата своей страстностью, которую другие придворные дамы столь упорно в себе подавляли, предпочитая выглядеть ледышками, чем позволить себе продемонстрировать искренность чувств.

Тело моментально отозвалось на ее близость. Робея как безусый юнец, он трясущимися от неконтролируемого желания руками сначала осторожно, а затем всё смелея, сжал ее в объятиях, млея от прежде никогда не испытываемых ощущений абсолютного блаженства, которое, впрочем, сменилось чувством вины, когда он несколько переусердствовав стиснул ее спину, вследствие чего девушка не удержалась и, вскрикнув, дернулась как от невыносимой боли.

Чувствуя себя последним мерзавцем дон Аугустин тотчас же разжал руки и отступил на шаг назад, всем своим видом демонстрируя покаяние. Он был готов убить себя за несдержанность, ругая последними словами за то, что посмел навредить своему «ангелу». Но на то она и «ангел», чтобы вместо того чтобы прогнать прочь, одарила его нежной улыбкой, вновь осветившей видимую часть ее личика.

– Все хорошо, мой добрый рыцарь. Простите, что напугала вас. Мне показалось, что я узнала в толпе лица преследователей и испугалась, что они заметят нас.

– В таком случае не будем медлить, mi angel. Мой корабль готов отплытию. К утру мы будем уже далеко отсюда, и ни ваша родня, ни монастырь не смогут помешать нам быть вместе. А после того, как нас обвенчают, клянусь сделать все возможное для того, чтобы навсегда изгнать печаль из ваших прелестных глаз, и они засияют от счастья!

– О, я верю вам, мой дорогой! И в качестве доказательства готова следовать за вами хоть на край света!

Ну как тут было устоять? Пока вся Валенсия пылала от несметного количества зажженных костров, отдавая дань празднику, влюбленные без происшествий добрались до надежно охраняемого порта и, без труда отыскав нужный корабль среди нескольких дюжин других, без дальнейших происшествий поднялись на борт. По команде капитана судно снялось с якоря и, подняв паруса, благополучно покинуло гавань.

Отдав последние распоряжения помощникам, дон Аугустин лично взялся за штурвал, когда к нему подошла донья Роза, не желающая расставаться со своим спасителем ни на минуту. Она так мило интересовалась странным «колесом с ручками», что он не устоял, и позволил ей немного «порулить», тогда как сам не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться точеным профилем, напоминающим ему камею, искусно вырезанную из слоновой кости.