После людей

ПОСЛЕ ЛЮДЕЙ

Люди не исчезли.

Но человечность ушла первой.

Глава1. Убийство под вековым древом.

Грэм бежал со всех ног. Жизнь, ещё вчера казавшаяся безоблачной сказкой, вмиг ощерила острые клыки. Грэм был первым кандидатом в сенаторы от орочьей общины. Десятки лет обучения за спиной, поддержка и лоббирование мудрых наставников – всё это теперь казалось далёким сном. Сейчас, первый и, скорее всего, последний представитель своего серокожего вида, он в панике пытался спасти свою жизнь.

Группа преследователей не отставала; где-то позади слышались приближающиеся шаги. Несмотря на солидные габариты и выдающийся вперёд живот, Грэм заметно запыхался, но старался не снижать темп. Страх подгонял орка вперёд, словно крысы, кусающие за пятки.

Однако преследователям вскоре наскучила игра в догонялки. Сначала в тишине за спиной послышался едва уловимый смех, после – быстрая дробь шагов, и тело орка пошатнулось, заваливаясь вперёд. Летящий предмет звонко разбился о правое плечо. Грэм почувствовал, как в плоть впились осколки, а его сустав был сломан. Но не успел издать и звука, как повалился навзничь. Второй, удар пришёлся по левой ноге, переламывая кость бедра.

Сила «волшебного народа» заключалась в способности противостоять почти всем болезням, ускоренном заживлении ран и магических практиках. Но была и роковая слабость, которую преследователь, кем бы он ни был, явно знал. С каждым ударом по мышцам орка проносился разряд невыносимой боли, заставляя нервы сжимать плоть в спазме.

Дубинка, которой противник избивал Грэма, была отлита из чистого железа. Ни грамма примесей – только холодный металл, настоящий яд для волшебных созданий.

Превозмогая боль, Грэм перевернулся на бок, пытаясь закрыть голову рукой. В этот момент он впервые увидел нападавшего. Высокая фигура, двубортное пальто. Лицо скрывалось под тенью козырька форменной кепки. Руки, вдоль которых к плечам тянулись ветвистые провода, заканчивались усиленными гидравлической системой кулаками.

– Вот же… Бездна побери меня, – подумалось ему. – Надо же было отправить за мной человека.

В тот день, спустя пару часов, тело первого кандидата на пост сенатора среди орков, Грэма, было найдено обезглавленным и прибитым к стволу дерева вверх ногами.

Белемнит Ли’Вернэль, высокий эльф, проснулся от стука в дверь кабинета. Сознание, не желая выплывать из липкого сна, упорно твердило: «Тебе лишь показалось! Да кто захочет обратиться к тебе?!»

Но громкий стук продолжился, и это сильно напугало его. Давно не стучали в эту иссохшую от времени дверь, да ещё так настойчиво.

Отлепив от лица бумажные стикеры – ведь ранее ночью он уснул прямо на столе, не заботясь об уюте – Белемнит потянулся. В небольшой комнатушке, служившей одновременно жилым помещением и рабочим кабинетом, именно у стола было теплее всего, возле едва работающего обогревателя. Более-менее приведя в порядок волосы руками, он впопыхах затянул галстук и снял шляпу с пыльного чучела филина.

– А проснулся… Морда твоя ушастая! – проскрипело чучело. – Я тут скоро перья терять начну от пыли! А голые совы-фамильяры не только не приносят удачу, но и отпугивают потенциальных клиентов, готовых заплатить! Найми уже уборщика!

Закончив тираду, филин смачно плюнул на ботинки эльфа, вновь замирая, словно и не говорил минуту назад.

Дверь отворилась с уже привычным скрипом – в этом кабинете всё давно скрипело – и, как оказалось, за ней никого не было.

Белемнит нахмурился, с минуту всматриваясь в полумрак коридора.

– Мои глаза ниже, – раздался недовольный голосок.

Он моргнул. Только сейчас понял, что незваная гостья стояла прямо перед ним, но гораздо ниже линии взгляда. Почти два метра ростом, как и положено его виду, эльф просто не сразу сообразил, что визави – девушка миниатюрной фигуры, чья макушка в лучшем случае могла бы уткнуться ему в грудь.

Ошибку свою он осознал быстро и опустил взгляд, но посетительница лишь фыркнула. Ткнув его пальцем в живот – без всякого почтения, словно в своего домашнего эльфа – она по-хозяйски прошла внутрь кабинета.

– Ух… – выдохнул Белемнит, машинально отступая, – и что вас привело ко мне?

Он хотел бы приправить вопрос парой ругательств, заимствованных у приморских орков – уж те-то знали толк в экспрессивной лексике! – но сдержался. От девушки веяло деньгами. А деньги – это было именно то, чего в последнее время у него не было совсем.

Посетительница, тем временем, уже прошла в центр комнаты к неразобранному дивану. Слегка вздёрнутый вверх изящный носик был нахмурен – от темноты и пыли в помещении. Девушка, смахнув на пол стопку газет, уселась по-хозяйски прямо на подушки.

– Что ж … – сказала она, поправляя плащ. – Раз уж мы заговорили, я расскажу, что ты, эльф, бессовестно проспал.

Дождь моросил с утра – липкий, осенний, упрямый.

Он смывал краску траурных лент, втаптывал слёзы в грязь, но молчание толпы не мог заглушить.

Сенатская площадь Нарта города под названием Прадис, была забита до отказа.

Орки – в тёмных накидках с вышитыми белыми узорами. Их представители подходили один за другим, выкладывая в бронзовое блюдо ожерелья из звериных зубов и уголь – последнее подношение ушедшему.

Эльфы – в строгих серых плащах, старались не встречаться взглядами с соседями.

Люди – смотрели с опаской, будто стояли у края хищной стаи.

Не пришли лишь представители «ночного народа» по причине дневного времени суток.

И посреди этого молчаливого моря – дерево.

Столетний ясень на вершине площади, издавна считавшийся символом преемственности рода и памяти.

На нём, вверх ногами, висело изувеченное тело Грэма.

Без головы.

Шею закрывали пропитанные кровью ткани, на которых ещё угадывался узор сенаторской ленты.

Тишина властвовала безраздельно – как притаившаяся угроза.

Потому что все знали: это был не просто убийца.

Это был кто-то, у кого есть право не бояться последствий своих поступков.

Кто-то, кому не страшны ни законы, ни месть.

У подножия ясеня стояла она.

Тонкая фигура в строгом тёмном плаще. Волосы собраны в гладкий высокий хвост.

Словно маленькая чёрная птичка, нахохлившаяся под проливным дождём.

Никаких украшений.

Лицо – как маска из фарфора.

Только кончики пальцев дрожали, когда она сжимала маленькую серебряную брошь – символ сенаторской гвардии.

Толпа знала её имя.

Магдалена Арин.

Представительница семьи старого рода.

Покровитель Грэма.

Его политический архитектор.

Его учительница.

Та, кто вывела орка с окраин варварских общин, из темноты мира расследований и шантажа – на трибуну совета.

Она стояла молча минуту. Две. Десять.

А потом сказала – тихо, так, что каждое слово разошлось, как трещина по мрамору:

– Он не возродится прежним.

Толпа вздрогнула.

– Его имя стёрто. Его прошлое – украдено. Его голос задушен прежде, чем он успел сказать хоть слово.

Голос Магдалены резанул всех.

Потому что Грэм был первым, кто говорил за них.

Кто бы стал отстаивать права своего народа.

– И я не позволю, – продолжила она, – чтобы убийца остался безликим.

Она подняла взгляд.

Не к толпе. Не к дереву.

Прямо в камеры эфирных каналов.

– Я найду того, кто это сделал.

Она могла бы остановиться здесь.

Но не остановилась.

– Даже если для этого мне придётся воскресить того, кто сам выбрал исчезнуть.

– …И поэтому я здесь, – сказала Магдалена, уже стоя в его крошечной конуре – в кабинете частного детектива, где запах дешёвого кофе и пыли напрочь выбивал любые мысли о пафосе.

Белемнит сидел напротив, сутулый, заспанный, всё ещё с помятым отпечатком бумаги на щеке.

– Я похоронил его давно, – глухо сказал он. – Не десять и не пятьдесят лет назад. А когда он просто… бросил меня. Барахтаться одному в этом дерьме расследований.

– Он не умер, – перебила Магдалена. – Он исчез.

Вместе с тем, что могло изменить мир.

Брошка сенаторской гвардии легла на стол с мягким звоном.

– Он забрал Перо Бессмертных.

Воздух в кабинете стал плотнее.

Белемнит заморгал. Медленно. Как будто пытался вспомнить, как дышать.

– Это… легенда, – выдохнул он.

– Нет, – ответила Магдалена. – Легенда – это то, во что верят дети.

А Перо – то, чего боятся взрослые.

Она наклонилась ближе:

– Верни Перо. Найди убийцу.

И, если получится…

Она не договорила. Повисла неловкая пауза. А потом, тише:

– Верни друга.

Хоть в каком-то виде. Мне плевать, что вас связывало. Что случилось потом.

Сейчас это – неважно.

Девушка нахмурила брови.

– Может, всё же кофе?.. – пробормотал эльф, стараясь выбраться из пучины воспоминаний. Он поднялся со стула, взял в руки потемневший серебряный кофейник.

– Разве что барышня предпочитает кофе с грибами! – внезапно подал голос до этого умело притворявшийся чучелом филин, сразу привлекая внимание Магдалены.

Белемнит, открыв крышку кофейника, понял смысл ехидной фразы.

Внутри ёмкость была покрыта таким слоем махровой плесени, что определение «белый и пушистый» звучало как угроза.

Кофейник тут же был выброшен в урну.

Сначала брови девушки взлетели вверх в неверии, затем лицо разгладилось.

Она внимательно осмотрела птицу, словно изучая.

– Неужели… Не хватает денег на комнатушку поприличней, а фамильяра завёл? И кто ты такой, малыш?

– Я – лучшая часть этого ушастого бездаря, госпожа, – без тени скромности ответил филин. – Самая прагматичная часть его душонки.

С этими словами "важный сов" гордо распушил перья на хвосте.

– Скорее, самая жадная до наживы и внимания, – парировал Белемнит.

Магдалена сделала то, чего никто не ожидал:

она протянула руку к филину и одними губами прошептала заклинание:

– Вашель.

Тело птицы окутал лёгкий туман – он тут же очистил сову от многолетней пыли.

– Считай, это первая часть аванса за работу.

Вот вторая…

Немного покопавшись в сумочке, девушка выложила на стол переливающийся в тусклом свете прозрачный камень.

– Бездна побери пылевых клещей в моих перьях! – воскликнул филин. – Чистейший горный кристалл!

Мы в деле!

И не слушай этого эльфа-недотёпу! Если он скажет обратное…

– МЫ. В. ДЕЛЕ.

Глава2. Гламур бывает не на подиуме.

Вечером того же дня частный детектив Белемнит Ли’Вернэль отправился к месту преступления. Магдалена, нанимая его, оформила временные полномочия доверенного лица Министерства по связям с общественностью. Ламинированная карточка удобно устроилась в бумажнике – и буквально жгла руку. Пустить её в ход – значило бы легко развязать пару-тройку нужных языков. Но козырь – он и есть козырь: использовать его следует только в момент тупика.

Ленты оцепления были сняты и теперь бесполезно лежали на земле, колыхаясь на холодном ветру. Все улики, что удалось найти, уже забрали с собой криминалисты, но опыт подсказывал Белемниту: чаще всего профессионалы упускают неочевидные зацепки – из-за косности мышления.

На площади по-прежнему сновали люди и нелюди, занятые своими делами. Кто-то подходил возложить цветы. На углу толпились зеваки, шепча друг другу домыслы.

Подняв воротник пальто, эльф подошёл к дереву. Мысленно поблагодарив богов природы за то, что убийство произошло не в бетонной коробке, он бросил ещё один взгляд на окружающих, и, убедившись, что никто не обратит внимания, начал шептать заклинание.

Когда пальцы коснулись земли, лёгкий порыв воздуха поднял над травой росу – тонкой взвесью, заигравшей в вихре магии. Роса закружилась и, повинуясь заклинанию, начала складываться в едва различимые силуэты. Словно слайды, застывшие в мгновении образы людей и нелюдей проявились перед глазами детектива.

Вот – мрачной скалой стоят скорбящие орки.

Вот один из них, перебравший со спиртным, пошатывается и резко поворачивается к подчинённому.

Белемнит узнал его сразу – бывший начальник Грэма.

Пусть магия передавала лишь визуальный образ, по раздувающимся щекам и напряжённому горлу было ясно – орк кричал. Гневно. И одновременно с этим – явно нервничал.

Но кое-что детективу не понравилось. Заклинание сработало не полностью.

Ясень – древо, на котором было найдено тело – не отобразился вообще. Как и сам Грэм.

Что-то мешало магии работать.

Развеяв иллюзии, Белемнит подошёл ближе, вплотную к дереву, и провёл ногтями по коре. Тут же в подушечку пальца впился мелкий стеклянный осколок. Выступившая капля крови испарилась с тихим розовым дымком.

– Скверно… Совсем скверно, – пробормотал он себе под нос.

– Сыч, – позвал он, обращаясь к фамильяру. – Лети домой. Прошерсти справочник. Я скоро вернусь.

– Неужели тяжёлая артиллерия дала сбой? – раздался лениво-ехидный голос фамильяра с ветки дерева. – Досадно… Лечу быстрее пули!

Шум крыльев быстро растаял в небе.

Детектив между тем зачерпнул немного земли у корней, убрал склянку с уликой на пояс и уже собирался уходить…

Как вдруг чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо.

Белемнит молниеносно развернулся, готовясь к худшему —

но перед ним стоял орк: в плаще, с одутловатым лицом и красными от недосыпа глазами.

– Ты… – начал эльф.

– Мне нельзя было здесь оставаться, – прошептал орк, опуская руку. – Но я не могу… не могу просто сидеть и ждать, пока его забудут.

Он замолчал, будто не знал, что ещё сказать. Потом, срывающимся голосом добавил:

– Я знал его. Не по слухам. Он… был лучшим из нас.

Чёрт побери, смерть всегда забирает тех, кто всем нужнее.

Белемнит не ответил. Только убрал склянку с уликой за пояс и взглянул на дерево.

– Я не мешаю? – хрипло спросил орк.

– Зависит, – пробормотал эльф. – Если ты пришёл поплакать и махать кулаками – мешаешь.

Если помочь – говори.

– Помочь… – скорбно протянул орк.

В общем-то, Марх не был плохим. Немного крикливый, чуть несдержанный – типичный представитель своего народа. Бывший начальник разведывательного управления, где раньше работал Грэм. Белемнит не хотел давить на него. Но и церемониться времени не было – оно утекало, как вода сквозь пальцы.

– Я говорил ему – затея глупая. Но разве он стал меня слушать?

От запаха, коснувшегося чувствительного эльфийского обоняния, можно было задохнуться. Но Белемнит лишь морщил нос – Марху явно нужно было выговориться, и не дать ему такой возможности значило бы оскорбить профессию сыщика.

Орк заговорил быстрее, стремясь вылить всё, что жгло душу.

– Поплёлся, дурак, искать артефакты. Говорил – хотел уберечь друга от его участи…

И что? Уберёг? Да, видать, уберёг – навсегда.

А вот я его… я не уберёг.

Уши Белемнита едва заметно дёрнулись.

Артефакты. Магдалена тоже упоминала Перо Бессмертных.

Но зачем Грэму понадобился предмет из сказок?

– Ты видел то, что он нашёл? – тихо спросил Белемнит.

– Куда там… – мотнул головой Марх. – Он только успел сказать, что увольняется. Что теперь будет выступать на политической арене, помогать таким, как мы.

А через неделю его нашли. Так.

– Может, ещё что вспомнишь? Вы, орки, живёте тесной общиной. Может, у него были враги?

– Не было. Мы, конечно, не пухлые ангелочки на любовных открытках, но и не чудовища.

Живём как живём. Не бросаемся в объятия, но и не нападаем с бухты-барахты.

Он замолчал, нахмурился, затем проговорил медленно:

– Вспомнил.

Шныряли тут дознаватели из шестого участка. Если что и нарыли – тебе к ним.

А ещё… когда эта женщина, как там её… Мэри? Маги? Магдалена! – когда она с экрана грозила убийце разоблачением, я увидел кое-что.

На фасаде здания, в той записи – гаргулья. Уродливая такая. Я аж удивился – у нас таких фасадов нет.

Явно кто-то из ночного народа уселся там, а с рассветом окаменел.

Но что ему делать в нашем районе – ума не приложу. Да и сейчас он, кажется, до сих пор там.

Только боюсь, к вечеру снова оживёт и исчезнет.

– Спасибо. Хоть что-то, – кивнул Белемнит, убирая в карман блокнот с записями.

– Марх, у тебя случайно не завалялись путы?

Взгляд детектива холодно сверкнул.

– Путы? Для того каменного ублюдка? Ха! Конечно… конечно.

Слегка пошатываясь, орк принялся копаться в карманах и, наконец, извлёк невзрачную верёвку.

– Воплей будет ночью хоть отбавляй.

Оформим как подозреваемого, подержим в камере сутки. А там – видно будет.

Он повернулся уходить, но вдруг остановился.

– Эй, эльф…

Грэм уберёг тебя.

Не знаю, от судьбы ли, или от чего-то хуже.

Но ты жив.

Сделай должное. Распутай это дело.

И, тяжело переставляя ноги, Марх скрылся за углом здания.

Белемнит остался один, с путами в руке.

Он не терял времени. Ловко взобрался по водосточной трубе, подобрался к гаргулье и быстро обмотал верёвкой её лапы и туловище.

– Ну, приятель… – пробормотал эльф. – Посмотрим, кто ты на самом деле.

В ту же минуту в голове честного детектива раздался резкий крик совы – фамильяра.

– Нашёл! Густой дым, в сочетании с кровью магического народа… ух, голова ушастая, кажется, твои опасения только что подтвердились. Вещество на стеклянных осколках – тех, что были у тебя в плече и на коре дерева – не что иное, как чары гламур.

Белемнит в ответ громко выругался сквозь зубы.

Убийца подготовил чересчур масштабную ловушку – не просто для устранения кандидата в сенаторы. Нарушение магического тока почти на всей площади, чары сокрытия сверху…

Но что-то не сходилось.

Головоломка упрямо отказывалась собраться. Как будто не хватало одного маленького, но критически важного кусочка.

Зачем вся эта сложность? Для чего весь этот театр?

Нужно осмотреть тело, решил для себя Белемнит.

Марх упомянул ребят из шестого отдела – туда и направлюсь. А если мои догадки подтвердятся… придётся сунуть голову в пасть льва.

– Молодец, пернатый. Лети сюда. Посторожишь подозреваемого – он вот-вот оттает с закатом.

– Ого! Настоящая работа? Ммм? А жёрдочку с подогревом организуешь?

– Не ёрничай. Если нащупаем зацепку – целый насест выстрою, с подушками и видом на парк.

Глава3. Кровососы – не только адвокаты.

Первым делом частный детектив Белемнит Ли’Вернэль направился домой.

Нужно было обналичить полученный от Магдалены аванс.

Взяв в руки прозрачный камень, эльф задумался.

Хотелось многого: оплатить отопление на год вперёд, чтобы не ломать голову над тем, как пережить холода; заменить продавленный диван в кабинете, на котором спать – всё равно что лежать на куче гвоздей; и наконец поесть, ведь желудок уже давно протестовал, требуя внимания к своей персоне.

Белемнит тяжело вздохнул и помотал головой, отгоняя мысли о зарождающемся чувстве гедонизма.

Нет. Деньги нужны для дела.

В шестой отдел управления полиции на «кривой кобыле» не заедешь – нужен был аргумент потвёрже.

К счастью, Белемнит прекрасно знал слабость местного начальника.

Вот только стоила она недёшево.

Набрав номер ломбарда на углу, эльф быстро договорился о встрече и поспешил туда, мысленно прощаясь с горячим обедом из трёх блюд.

Закончив финансовые операции, он приобрёл в том же ломбарде и нужную вещь.

С бумажным пакетом в руках детектив направился к площади Нарта – туда, где на крыше окаменела горгулья, теперь надёжно обвязанная путами.

Закат уже полыхал кроваво-красным заревом.

Значит, время почти пришло.

Белемнит едва подошёл к дому, как сверху донёсся поток ругательств:

– Пыль! «Да чтоб тебя черти драли!» —прокричал пришедший в себя Фил, представитель горгулий.

Он непонимающе уставился на верёвку, плотно охватившую его туловище и руки, а затем попытался её порвать.

Но тщетно: путы были не обычной пеньковой верёвкой, а эластичными чарами.

И чем сильнее дёргался пленник, тем крепче они стягивались.

– Да что ж такое творится?! Эй! Тут честное существо связали! Кто-нибудь!? – отчаянно заорал он.

В этот момент что-то мягкое приземлилось ему на голову.

По коже заскребли острые коготки.

А потом в лицо горгульи сверху уставились два огромных совиных глаза.

– Глаза выклевать? – лениво осведомился Сыч.

– Н-нет, – проглотив комок слюны, прохрипел Фил.

– Вот и чудненько, – довольно произнёс фамильяр. – Тогда прикуси язык.

А то я не завтракал… с удовольствием чем-нибудь перекушу.

Мысли лихорадочно плясали в голове горгульи.

С одной стороны – убивать его явно не собирались.

С другой – отпускать тоже никто не спешил.

Нужно было что-то предпринимать. И, поддавшись отчаянному импульсу, Фил кувыркнулся вперёд и… просто свалился с крыши.

В двухсекундном свободном падении он молился всем силам, какие только знал. Освободив одно крыло, горгулья сумел замедлить падение и, бултыхаясь в воздухе, как рыба в шторм, грохнулся на землю.

Он едва успел приподнять голову, как встретился взглядом с высоким эльфом в пальто, что стоял с бумажным пакетом в руках – и, судя по выражению лица, явно ожидал этого кульбита.

– Эм… добрый вечер, – проговорил Фил максимально дружелюбно. – Меня тут… связали. Не могли бы вы помочь?

Белемнит не ответил. Он просто уселся сверху на спину несостоявшегося воздушного акробата.

– Частный детектив Белемнит Ли’Вернэль, – представился он. – Вы под подозрением.

И настоятельно советую сотрудничать. Сейчас пройдёмся до шестого участка…

Или, может, лучше выложи всё сразу, приятель, – равнодушно произнёс эльф, поудобнее устраиваясь на спине Фила.

– Да уж что тут выкладывать… Пыль… – вздохнул горгулья, шмыгнув носом. – Занял я у него. Большую сумму. Даже бумагу оформил, с печатью, всё как положено.

А вчера он мне вдруг говорит: приходи, мол, забирай долг. Всю сумму сразу.

Я аж не поверил. Ну откуда у него такие деньги? Месяца ведь не прошло…

– Давай по порядку. Кто такой этот твой Пыль?

– Да из рода горгон. Молодой да ранний. Мозгов – с гулькин коготь, зато сорит деньгами как последний наследный дурак.

Пару месяцев назад кузницу открыл – на что и слил почти всё семейное. А потом пошёл занимать.

А тут вижу – кутит в клубе. Всех угощает, заказы оплачивает из своего кармана. Ну я и подошёл, напомнить о долге…

– А потом? – уточнил Белемнит, кивнув.

– Потом… назвал место. Я прилетел, посреди ночи.

А он, этот урод, взял и снял шляпу.

А у них же – змейки, ты ж знаешь. Глянули – и всё. Я окаменел. До самого заката.

Хорошо, хоть иммунитет у нас, прирождённый. Досидел, и снова жив-здоров.

Фил замялся, а потом, почти умоляюще:

– Господин детектив, клянусь – всё как есть.

Если в кармане поищете – там бумага, с печатью.

Белемнит нащупал шуршащий лист. Печать подлинная. Сумма – нешуточная.

Выходит, просидел тут полночь и весь день – и ничего не слышал?

– Специфика у нас такая… – всхлипнул Фил, опустив глаза. – Мы ж как камень – глухие, стоит только замереть.

Вес эльфа покинул спину горгульи. Раздался лёгкий щелчок, и путы ослабли.

Фил поднялся, отряхивая одежду.

Белемнит протянул ему документ с заверением долга, затем махнул рукой, приглашая пройтись:

– Пойдём. В любом случае, этот твой Пыль – скользкий тип. Хоть заявление на него подадим, чтобы не успел ускользнуть из города.

На водостоке неподалёку Сыч переминался с лапы на лапу, деловито чистя перья.

Он подмигнул эльфу, а затем, как бы невзначай, пробормотал:

– А я теперь не усну… Всё гадать буду: вкусные ли глаза у горгулий?

Здание шестого отдела располагалось севернее площади Нарта, всего через две улицы.

Трёхэтажная громада из грубого серого камня, с окнами, в которых горел свет – работа кипела даже в это время суток.

Фила принял дежурный у вестибюля и проводил в кабинет для составления акта.

А Белемнит, с Сычом, удобно устроившимся у него на плече, направился по узкому коридору – к кабинету начальника.

Невзрачная деревянная дверь со стальной пластиной.

Надпись: "Эрит Вайтвуд" – действующий директор шестого отдела.

Проигнорировав пожилую секретаршу, эльф без церемоний распахнул дверь.

Руку обожгло, как от инея, едва он коснулся медной ручки.

Другого и быть не могло: такие, как Эрит, всегда несли за собой свой холод.

Внутри было темно.

Тусклая лампа под потолком едва разгоняла тьму, и казалась включённой не для хозяина кабинета, а скорее – для тех, кто осмеливался его посетить.

Классическая обстановка: стеллажи с папками активных дел, ящики с архивами, массивный деревянный стол посередине.