С секретом

© О. Прук, 2026

ISBN 978-5-0069-7159-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Остановка

1

Серое небо давило на глаза, пахло свежестью и сыростью недавнего дождя. Я одиноко сидел на пустой автобусной остановке и пытался вспомнить, как я здесь оказался, что это за шоссе и почему я тут совсем один? В поле зрения, не было никаких плакатов, указателей или знаков, не виднелось заправок и вообще каких-либо следов людей. Пустое прямое шоссе, одинокая автобусная остановка и поле, усеянное пшеницей, готовой к жатве. Красивый пейзаж, но серость небес прибавляла к нему оттенок тоски.

Было кое-что ещё, что совсем не вписывалось в эту картину. Автомат с кофе. Обычный автомат, опускаешь монеты, выбираешь вариант ароматного напитка, ждёшь около минуты и вот твой эликсир наслаждения готов. Вот только место для этого автомата не совсем обычное. Сомневаюсь, что в этом поле большая проходимость. Но я был рад, что он здесь есть. Стаканчик с кофе- это то что нужно, чтобы немного расслабиться и привести мысли в порядок.

Я встал со скамейки, пошарил по карманам. И тут вспомнил про телефон, как это я сразу его не хватился, но всё что мне удалось обнаружить при себе -это горсть мелочи. Досадно. Я опустил монеты в автомат, выбрал свой любимый капучино. Автомат загудел, затрясся, и спустя минуту я уже наслаждался ароматом кофе. Я по привычке погрел руки о горячий стаканчик и отхлебнул кофе, закрыв от удовольствия глаза.

Я обошёл остановку по кругу и не нашёл никаких следов расписаний или объявлений. Я снова присел на лавку и погрузился в размышления. В голове всплывали самые разные теории. Если меня ограбили, то зачем было усложнять и увозить не понятно куда. Или при ограблении меня ударили и я, потеряв память, сам сюда прибрёл? Я осмотрел себя, ощупал голову, никаких следов от ударов. Я цел, да и память при мне, я помнил всё о себе и своей жизни, кроме того, что могло произойти в последние сутки. Словно я жутко напился, это время выпало из моей памяти. Однако похмелья я не испытывал. Чья-то жестокая шутка или месть? Не припомню, чтобы кого-то обидел на столько, чтобы он мог так изощрённо расквитаться. Хотя о многих наших промахах в чужих глазах, мы можем не подозревать. Да и психически неуравновешенных личностей тоже никто не отменял. Тут мои мысли оборвались, на шоссе появился автобус.

Я подскочил и чуть не пролил на себя остатки кофе от неожиданной радости. Старенький жёлтый ПАЗ со скрипом подъехал к остановке, его створки с шумом распахнулись, немедля, я заскочил в салон. На автобусе не было табло с номером и местом отправления и назначения, но не в моём положении было перебирать.

Водитель тут же закрыл за мной двери и стал трогаться в путь. Я слегка наклонился к нему и спросил, куда едет автобус, но водитель промолчал. Я подумал, он не расслышал, и повторил свой вопрос. И снова в ответ тишина. Он лишь на секунду убрал правую руку с рычага коробки передач и указал указательным пальцем вверх. Я проследил за его движением и увидел табличку над зеркалом заднего вида. Она гласила: «Проезд бесплатный. Водителя разговорами не отвлекать.»

Меня конечно задело, что он не считает нужным мне отвечать, но настаивать я не стал. Хорошо уже, что платить за проезд не нужно, так как денег у меня было чуть больше, чем на второй стакан капучино. Когда автобус приедет в пункт своего назначения, я там уже по ситуации разберусь, где нахожусь. Найду телефон, позвоню отцу и благополучно вернусь домой.

Я двинулся в хвост автобуса мимо двух старых дам, вцепившихся в свои маленькие сумочки, что даже костяшки на пальцах побелели; парочки, что держались за руки, скрестив пальцы в замок; компанию четырёх молодых парней в олимпийках, занявших по два места с каждой стороны автобуса; за ними пожилого мужчину с мальчиком лет восьми; на предпоследнем сидении двух симпатичных девиц. Дошёл до последнего заднего сидения и устроился на нём у правого окошка. Пейзаж не менялся, будто заезженная по кругу плёнка, серое небо и золотистая пшеница. Всё так же красиво и так же тоскливо.

До моего слуха донёсся странный шёпот. Когда я зашёл в автобус, все пассажиры сидели неподвижно, как восковые фигуры, но стоило мне только сесть, как они со странным бесстрастным видом принялись шептаться. Мне стало не по себе, по спине пробежал холодок. Я не собирался подслушивать, но обрывки их фраз доносились до меня со всех сторон.

– Это Олег- администратор ресторана европейской кухни…

– Живёт один возле городского парка в своей двухкомнатной…

– …его первая любовь Мила…

– Любит кошек, дома у него живёт сиамская кошечка Мив…

Что происходит? Я занервничал, почувствовал, как краска разлилась по лицу до самых ушей. Всё, что они говорили, было обо мне. Как такое возможно, пол автобуса незнакомых мне людей, знают меня или кого-то с копией моей жизни? Однако упоминание о Мив, давало веские аргументы полагать, что речь всё же обо мне. Но как они могут так нагло говорить об этом, когда я сижу совсем рядом. Я заёрзал, не натворил ли я чего такого в своём беспамятстве, чем мог так прославиться. Я прикрыл глаза и помассировал виски, силясь вспомнить, что происходило последние пару дней.

Передо мной ясно всплыла картинка. Вот я среднего роста брюнет с зелёными глазами, гладко выбрит, одет в свой любимый чёрный костюм с синим галстуком, сверкая серебристым бейджем на пиджаке и улыбкой на лице, встречаю гостей у входа в ресторан.

Мой обычный рабочий день. Не то. Я словно включил перемотку. И вот я уже дома в халате с мокрой головой, чищу зубы. Потом ложусь в кровать, завожу будильник, ставлю его на стул возле кровати, на котором уже лежит собранная дорожная сумка, а на ней папка с документами, сверху красовался страховой полис. Вот оно. Я сам собирался в поездку, но тщетны были мои попытки вспомнить куда.

Я открыл глаза и продолжал терзать память, этот шёпот сильно отвлекал. Я больше не различал, что именно они говорили, но теперь их поведение изменилось. Они все сидели в пол оборота ко мне и, сверкая глазами, смотрели прямо мне в лицо, а затем что-то шептали на ухо соседу, хихикали и снова шептали. Когда мальчик между делом указал на меня пальцем, я подскочил, как ошпаренный. Лицо моё стало малиновым.

– В чём дело? Вы меня знаете? Что я вам сделал? – заканчивая фразу я был шокирован, я снова сидел на остановке.

Я ничего не понимал. Только что я ехал в автобусе. Неужели мне привиделся сон? Глупый, но до жути реалистичный. Это единственное логичное предположение, произошедшее в автобусе, только убедило меня в этом. Интересно в какой момент я уснул.

Я встал и как во сне обнаружил при себе только мелочь, подошёл к автомату и выбрал капучино. Дождался свой напиток и с удовольствием погрел руки о стакан, глотнул кофе, постоял немного и хотел уже присесть обратно на скамейку, как увидел движущийся вдали автобус. Словно из сна ко мне приближался жёлтый ПАЗ. Да что там это вовсе не редкость! Я на этих жёлтых автобусах четыре года на учёбу ездил, вот он мне и приснился.

Тем временем автобус со скрипом подъехал к остановке и распахнул передо мной двери. Я заскочил в автобус, двери за мной захлопнулись.

Автобус точно, как во сне подметил я, да что там они все похожи. Я нагнулся к водителю и задал волнующий меня вопрос, куда же едет автобус, но к моему удивлению водитель промолчал, продолжая движение. Я повторил свой вопрос, но он лишь лёгким взмахом руки, показал указательным пальцем вверх. От увиденного меня замутило. Возле зеркала заднего вида красовалась табличка: «Проезд бесплатный. Водителя разговорами не отвлекать.» Меня пробила дрожь, нахлынул приступ тревоги, и я обернулся убедиться в своём предположении. И оно подтвердилось. Первыми сидели две старые дамы в обнимку со своими сумочками, дальше парочка, которая держалась за руки, четыре молодых человека по двое с каждой стороны, за ними пожилой мужчина с восьмилетним мальчиком и на предпоследнем сидении две девушки.

Мои глаза округлились. Они сидели так же как во сне, словно статуи и смотрели сквозь меня. Я чувствовал дрожь по всему телу, но быстро прошёл мимо них к последнему месту. Я был растерян и напуган таким дежавю.

Что же происходит? Я что увидел во сне будущее? Как это странно и пугающе, подобно сценарию к какому-нибудь фильму ужасов. И дальше мне становилось только страшнее. Мой сон продолжал сбываться.

Люди в автобусе стали шептаться, обрывки фраз, доносящиеся до меня вроде, изменились, но смысл остался прежним, словно их разговоры обо мне.

– Это тот администратор ресторана… ему двадцать пять…

– … родители в другом городе, а он живёт один…

– Его первую любовь звали Мила…

Я обхватил голову руками, стараясь прикрыть уши. Боже, да что они себе позволяют? Или это я лишился рассудка? Я опустил руки, но они и не думали останавливаться. Пассажиры этого загадочного рейса уже начали хихикать и поглядывать на меня. Не дожидаясь, пока мальчик, как во сне ткнёт в меня пальцем, я резко встал. И хотя во мне бушевал гнев, я неожиданно для себя растерянно залепетал: «Что… что происходит? Я… Что я вам всем сделал? Почему вы…»

Мой взор устремился на шоссе. Я окаменел. Я снова сидел на автобусной остановке. Тишина. Серость. И только слегка покачиваются колоски золотистой пшеницы, дразня остальной унылый пейзаж.

Меня снова бросила в жар, потом в холод, я даже почувствовал, как пульсируют вены, а сердце колотилось так, что эхом отдавало во всём теле. Что такое творится, это что сон во сне? А может я до сих пор сплю? И как тогда заставить себя проснуться? Я подошёл и с силой пнул боковую стенку автомата с кофе. Я знал, что мне больно. Мне казалось, я чувствую притуплённую боль, словно я находился в воде. Я ущипнул себя за щёку, дёрнул за ухо, прикусил губу. Эффект тот же. Возможно такое ощущение из-за огромного стресса. Поэтому я не опроверг и не подтвердил, сплю я или нет.

Страх расцвёл во мне во всём цвету, уводя меня всё дальше в глубь тёмного туннеля отчаяния прочь от света трезвого ума. Я чувствовал, что готов рыдать, как потерявшееся дитя. И тут снова появился автобус.

Только его двери распахнулись передо мной, я влетел на ступеньки и прямо с них проорал: «Где я нахожусь? Что это за место?»

Но не успел я даже оглядеть салон, как понял, что автобуса нет, а я всё на той же остановке. В этот раз рыдания я подавить не смог. Глотая слёзы, я побежал по обочине шоссе. Бешено колотилось сердце в груди, отзываясь во всём теле, казалось в каждой конечности стучит ещё по одному сердцу.

Я бежал долго и только выбившись из сил, пошёл шагом. Я больше не плакал. Слёзы высохли. Я успокоился и вновь обрёл надежду. Рано или поздно, но дорога приведёт меня к какой-нибудь заправке, указателю или посёлку. Найдя себе цель, идти только вперёд, я постепенно вернул самообладание. Пейзаж не менялся, и я погрузился в мысли.

Знай я, как попал сюда, было бы намного проще, но увы я не знал. Важнее того, как я здесь оказался, было выбраться отсюда, вернуться домой, связаться с близкими и возможно им было бы что-то известно о моих действиях, что помогло бы мне вспомнить, как я оказался в такой ситуации. Или ответ на этот вопрос мог ждать меня сам по возвращению домой.

Удивительно как быстро возвращается самообладание, когда у тебя есть план действий, даже самый простой. Страх снова был под замком в самом дальнем чулане сознания, а я просто шёл, словно путешествовал автостопом, а не застрял то ли во сне, то ли в «бермудском треугольнике».

Однако моё умиротворение продлилось не так долго, может час, может два. На наручные часы я не взглянул ни разу, как осознал своё появление в этом странном месте, сам не знаю почему, но было ощущение, что время здесь не имеет значения. Вдали я увидел очертания ещё одной остановки, не меняя темп ходьбы, я приближался к ней всё ближе. Сердце дрогнуло. Чем ближе я подходил, тем яснее видел сходство со «своей» остановкой. Была не большая надежда, что на этом шоссе просто построили полностью одинаковые остановки. Но кофейный автомат мне свидетель, я в это не верил.

К своему собственному удивлению я просто прошёл мимо и продолжил свой путь по прямой. У меня был план, и я ему следовал, пусть даже хватаясь за соломинку.

Казалось время замерло, время суток не менялось, как и пейзаж. И двигаясь только вперёд, я прошёл мимо «остановок-близнецов» ещё трижды. Соломинка обломилась. Страх снова распахнул двери из своего чулана и в этот раз привёл с собой панику и отчаяние.

Я уже полностью осознал, что попал в ловушку сознания или столкнулся с паранормальным. Но я не мог знать выход из такой ситуации и придумать план тоже не мог. Невозможно найти решение к уравнению, которого не знаешь. Всё что я мог это просто идти вперёд, имея лишь крупицы надежды, что мне не уготовано скитаться тут вечно, что я не умер и не стал призраком, блуждающим у места своей гибели, что это всего лишь сон, где сознание даёт мне понять, что я на чём-то зациклился и не могу двигаться вперёд.

Если бы я только мог вспомнить, что было накануне, куда же я собирался, из каких звеньев сложилась цепочка событий, что привела меня сюда? Но без первого звена цепочку мне не сложить. Это тягостное неведение заставляло всё нутро содрогаться, а мысли беспорядочно метаться.

Я не чувствовал усталости, шёл и шёл. Пройдя двенадцать раз мимо одной и той же остановки, не осталось никаких сомнений, что я брожу по кругу. Больше не было ни одного автобуса, и я корил себя за горячность. Почему я не промолчал? Может этим я отрезал свой единственный шанс выбраться отсюда. Однако гарантий не было, что автобус так же не кружил бы по кругу. И вспомнив, как его пассажиры глумились надо мной, я решил, что лучше брести по шоссе одному, чем испытывать эту пытку стыдом снова.

В голове всплыла фраза, что выхода нет только из могилы. Но кажется это и есть моя могила. После двадцать девятого круга без изменений я перестал считать.

Я просто бесцельно шёл только вперёд. И тут меня осенило, а что если пойти назад? Я резко развернулся и пошёл в обратную сторону, блеснула надежда. Но её хватило на три круга. Зато пришла новая идея, пойти через поле. Но я был снова на шоссе, едва ступив на поле, я был уже не сильно удивлён. Всё же от перестановки слагаемых сумма не меняется. Однако, чтобы удостовериться, я оставил монеты на дороге, прежде чем пойти полем. И оказавшись снова на шоссе, отметил, что на дороге их нет, однако они вновь были в моём кармане. Я уже и не пытался найти этому объяснения, мне стало предельно ясно, что сам я не смогу покинуть это место, пока оно само не решит меня выпустить или кто-нибудь меня не спасёт. Поэтому я просто продолжал идти вперёд круг за кругом, а может теперь я шёл только назад, после эксперимента в поле, я не знал на какой стороне оказался, да и кажется это вовсе не имело значения.

Казалось прошли месяцы, мне чудилось, что я чувствую, как старею на глазах, плечи осунулись, появилась тяжесть, угас блеск в глазах. По щекам уже давно текли слёзы, а я не сразу это понял. Чувства ураганом накрывали меня и хаотично сменяли друг друга: тревога, страх, отчаяние, апатия, отрешённость, гнев. Я не успевал фиксировать и различать свои эмоции, захлёстывавшие меня как бурные волны, не давая прийти в себя.

Я был на грани потери рассудка, как в какой-то момент всё начало темнеть, словно кто-то убавлял яркость, и я постепенно погрузился во тьму.

2

Я услышал чей-то голос, он звал меня. Открыв глаза, меня ослепил яркий свет ламп. Я в операционной. Посмотрев на медсестру, что склонилась надо мной, я сразу вспомнил про удаление желчного пузыря.

– Олег? Вы меня слышите?

– Да, – с некоторой хрипотцой ответил я.

– Операция прошла успешно, едем обратно в палату, сможете передвинуться?

– Да.

Я пока не осознавал никаких недомоганий. Только чувствовал яркий привкус кофе во рту.

Медсестра подкатывала к операционному столу кушетку, как внезапно к моим глазам подступили слёзы, которые я не смог сдержать.

– Что случилось? Тебе больно? – медсестра заволновалась.

– Нет, нет- я постарался остановить поток неожиданных слёз. Но слёзы всё бежали из глаз, словно давно этого ждали. В секунду пронеслось ощущение многогранное, но ещё не ведомое мне, словно клубок, сплетённый из всех эмоций сразу, который, чтобы разобрать их, уже не расплести.

– А почему плачешь?

– Я не знаю, не помню, не могу остановится.

– Это от счастья. – она улыбнулась и покатила меня в палату.

Заглядывая в окна.

1

Шёл снег. Красивые пушистые хлопья, кружась опускались на землю. Уже насыпало по щиколотку, поэтому порой снежок заваливался ему в кроссовки. Он шёл съёжившись, уткнувшись носом в клетчатый шарф, медленным шагом, чтобы по своему обыкновению заглянуть в окно, приглянувшегося дома. Уже был поздний вечер, поэтому он заглядывал только в те окна, где горел свет.

На протяжении нескольких лет Владимир нашёл для себя интересной игру, заглянув в окно случайного дома, представлять кто может жить по ту сторону рамы и какой жизнью живёт. По шторам и вещам, лежавшим на подоконнике, он мысленно переносился за окно и оглядывал воображаемую комнату. От воображаемого интерьера комнаты он переходил к её обитателю и его образу жизни. Иногда это занимало пару минут, а порой он мог погрузиться в фантазию на часы, проходя жизненный путь в стенах воображаемой квартирки. Конечно он не стоял всё это время возле чужого окна, подобно маньяку. Ему хватало времени взглянуть на окно проходя мимо, а дальше, погружённый в свои мысли, он бродил по улицам наугад. Но всегда запоминал дорогу, хоть он давно уже жил в этом крупном городе, изучил только свой район. Он гулял так до поздней ночи, так как дома его никто не ждал. Иногда он брал с собой кофе, но всё чаще бутылку любимого кьянти.

Раньше Владимир выходил на подобную прогулку раз в несколько месяцев, но в последнее время почти каждый свой выходной. В остальное время Владимир усердно работал, чтобы обеспечить себя, своё жильё и делать кое-какие накопления на будущее.

Будучи сотрудником банка: Владимир Павлов всегда держался приветливо, но в тоже время обособленно, вне зависимости от того где он находился, всегда был опрятен, выбрит и подстрижен. Его считали привлекательным не только молоденькие и его возраста девушки, но и дамы намного старше. Ему было 27, но длительных отношений не складывалось. Он верил, что где-то есть только его половинка, для которой его внутренний мир будет подобен своему. Действуя поспешно в её поисках, при симпатии к девушке загорался, как спичка, начиная новые отношения, но также быстро прогорал, узнавая на сколько разнится их понимание и восприятие мира. Иногда отношения длились неделю, иногда несколько месяцев. Иногда уходил он, иногда бросали его. Несколько дней после разрыва он чувствовал облегчение, словно до этого не мог дышать полной грудью, но вскоре снова тяготился желанием найти любовь. Он скрывал свои чувства от посторонних глаз; и в глубине души тосковал от осознания очередной своей ошибки и уходящего времени. Прогулки с заглядыванием в окна отвлекали его от самобичевания, мучительного копания внутри себя своих недостатков и правильности суждений.

Владимир пригубил из уже выпитой на половину бутылки кьянти и его взгляд упал на большой размер пластиковое окно с глобусом на подоконнике. За белоснежной тюлью с мелкими и крупными кружками и колечками лёгкие шторы приятного салатового цвета.

Перед глазами молодого человека сразу появилась комната просторная и светлая с картой мира на стене, стеллажами полными атласов, географических книг, справочников и разговорников. За письменным столом, окружённый книгами, занимается молодой человек, который мечтает стать переводчиком и путешествовать по миру.

Улыбнувшись и мысленно пожелав воображаемому парню удачи, хлебнул ещё вина и повернул за угол. Ещё одно окно привлекло его внимание: обычных размеров деревянная рама, без тюлей с плотной чёрной занавеской, на подоконнике не ровными стопками лежали пёстрые журналы, манга и комиксы.

За занавеской в воображении Владимира показалась комната, набитая всевозможной бумажной продукцией: книги, журналы, газеты, комиксы, открытки, рекламные листовки, купоны, вырезки и просто красивые фантики. Они лежали везде: на полках, столе, стульях, под кроватью и вдоль стен на полу. Вместо обоев стены украшали сотни фотографий чудесных пейзажей снятых любительской рукой. Школьница, живущая в этой комнате, ещё не определилась со своими планами на будущее. Сейчас ей хотелось быть везде: в мире магии из книг, на новомодном показе из журнала, на конференции из газеты, на курорте из рекламной листовки, в новых местах с пейзажами для своих фотографий.

Тем временем Владимир перешёл дорогу по пешеходному переходу и ушёл от частных кварталов к многоквартирным домам. Чуть раскрасневшись от вина, молодой человек не чувствовал холода и бодро шагал по малолюдным улицам.

Следующее окно на его пути было на третьем этаже. Штор не было, только тюль с непонятными узорами и увядающий цитрус. Перед глазами появилась комната много работающей девушки без лишних предметов, только большая мягкая игрушка на кровати бросалась в глаза.

И тут вдруг на Владимира впервые за много лет во время игры накатила грусть; вдруг стало холодно и он решил, что пора двигаться домой. Отводя взгляд от окна, краем глаза он заметил, что на подоконник запрыгнул чёрный котёнок и уставился на него, провожая взглядом.

Время близилось к полуночи и редкие прохожие стали ещё большей редкостью. Снег постепенно становился всё реже и вскоре вовсе перестал, оставив за собой ту самую звенящую тишину, которая бывает только после снегопада.

Владимир уже подходил к девятиэтажке, в которой снимал квартиру, как заметил, что за ним увязался чёрный котёнок- подросток, он прыгал точно по его следам на снегу, не издавая никаких звуков. Появление прыгуна немного развеяло навалившуюся на парня тоску; он шёл к своему подъезду, а котёнок скакал за ним. Владимир даже стал подумывать о том, разрешит ли ему хозяйка квартиры оставить питомца, предложить его кому-то из друзей или может отвезти родителям. Но обернувшись, он его не увидел; котёнок исчез так же не заметно, как появился.

Владимиру стало ещё тоскливее, чем прежде. Обычно прогулки приносили покой и приятную усталость, но не сегодня. Сегодня тоска уцепилась ему за плечи и грузом повисла на шее.

Сегодня он почувствовал себя особенно одиноким и купил в магазине на цокольном этаже ещё одну бутылку вина и пачку сигарет. Курил он редко, только в такие тёмные и тихие ночи, сидел на балконе и созерцал такие прекрасные и далёкие звёзды. Подобные вечера наедине с ночным небом всегда возвращали его в строй на следующее утро, но не в этот раз.

Прошла напряжённая рабочая неделя и Владимир возвращался домой через парк на встречу долгожданным выходным. Всю неделю он был не в своей тарелке, чувствовал нарастающую раздражительность и жуткую усталость. Его тянуло к земле, словно он нёс кого-то на плечах, а этот кто-то с каждым днём рос и становился тяжелее.

А ещё всю неделю его сопровождало видение чёрного кота, которого никто не замечал; то он сидел под лавкой на автобусной остановке, то пробегал по пешеходному переходу, то пристально смотрел в окно банка, то ждал его возле подъезда домой, то бежал за ним по лестнице, но всегда неизменно исчезал так же неожиданно, как появлялся.

Павлов заметил, что котёнок слишком быстро рос. К концу недели это был уже шикарный кот: крупный, упитанный, шерсть угольная, блестящая, глаза ядовито-жёлтые, пугающие.

Казалось он следит за ним и это сводило с ума. Владимиру было трудно поверить, что его преследует кот, но ещё больше не хотелось верить, что это галлюцинация и он вдруг слабеет рассудком.

Моральных травм для душевных и нервных расстройств у молодого человека не было. Он был здоров, доволен своей работой и заработком, имел достаточно друзей и знакомых и уверенно шёл к исполнению своих планов и желаний. Единственный его груз- любовь, о которой он уже слишком долго мечтал, однако был полон надежд, а может в глубине души уже отчаялся, но сам себе в этом ещё не признался.

К концу второй недели Владимир заподозрил, что каким-то образом кот вытягивает из него энергию. Кот становился всё крупнее, а сам Владимир слабее. Существо снизило свой интерес к парню; теперь они встречались только вечером у подъезда и через раз кот поднимался с ним по лестнице до порога, пристально взирая своими жуткими глазами; в самой квартире он никогда не появлялся.

Ранее Павлов не отрицал, но и не верил в мистику, однако и не сталкивался с ней до этого случая. Теперь же каждый вечер он проводил на просторах интернета в поисках статей о сверхъестественных случаях схожих с его. Увы все истории, мифы и легенды, что ему пришлось прочесть, мало того, что были не достоверны, но и противоречили друг другу.