Твой нежный взгляд
- -
- 100%
- +
Она не станет на него смотреть – пусть не радуется, что он действует ей на нервы. Подумав так, Селия переключила свое внимание на сидящих вокруг стола.
Надо что-то сказать, что-то необычное, поскольку сеанс этот тоже не совсем обычный. Каждый из присутствующих хотел бы убедиться в том, что до сих пор считалось невозможным.
– Я понимаю, что для всех вас это странный и даже пугающий эксперимент. Вы наверняка слышали о науке, изучающей спиритизм. Но история этого явления стара, как мир. Во все времена людям хотелось верить, что они могут общаться с теми, кого они любили здесь, на земле, и кто покинул наш мир. В нас живет надежда, что любовь вечна и может победить смерть. Сегодня я вряд ли смогу это вам доказать – может быть, это вообще невозможно доказать. Но я прошу вас открыть ваши сердца и разум.
Никто не ответил, но все слушали ее вежливо и внимательно.
– Можете считать, что все мы являемся участниками эксперимента. Насколько мне известно, многие из вас пытались изучать то, что происходило с сестрами Фокс. И сюда вы явились, чтобы проверить, действительно ли нечто подобное происходит и здесь. Будьте уверены, что бы вы ни написали и ни высказали в мой адр«?лосле сеанса, я не стану оспаривать. Не собираюсь я и докучать вам своими визитами и упоминать ваши имена на афишах, которые расклеивают на заборах.
Собравшиеся слегка улыбнулись.
Брендан сидел чуть боком к Селии. Наверное, чтобы она не видела выражение его лица. И все же она знала, чувствовала, что сейчас он вскинул бровь.
– Ну, хорошо, – продолжала Селия, чувствуя себя гораздо увереннее, несмотря на присутствие О'Нила, или, быть может, благодаря ему.
Она бросила взгляд на потайную дверь, за которой притаился Патрик. Актеры расставлены по местам, и ее слова служат Патрику сигналом.
Сеанс начался.
Покалывание в руках не прекращается, к тому же теперь каждая клеточка ее тела словно замерла в ожидании чего-то неведомого. Правда, у нее не было времени анализировать свои ощущения. Она попросила собравшихся закрыть глаза и забыть о будничных невзгодах и заботах.
Они должны думать о тех, кого любили и кто теперь покинул мир живых.
Произнося привычные фразы, Селия невольно вкладывала в них больше чувства, делая их более убедительными.
– Сейчас они с нами, – говорила она без своих обычных мелодраматических пауз. – И хотя они перешли в мир иной, их любовь вечна. Но эта любовь теперь свободна от несовершенств нашего мира. Их любовь нетленна и чиста. Исчезли былые обиды и недовольства, осталась только божественная любовь, над которой не властна смерть.
Губы мистера Суини искривились в усмешке, глаза же оставались закрытыми.
– Ну, хорошо, – промолвила Селия достаточно громко, чтобы ее мог слышать Патрик. Привычка, что поделать. Фокусы, обман и притворство.
Притворство, мошенничество. Так и Брендан говорил. И он прав.
Селия взглянула на собравшихся за столом. Ей известно о них совсем немного, если не считать Брендана и тетушки, но что-то ведь привело их сюда, к ней?
Надежда. Какими бы скептиками и циниками они ни хотели казаться, каждый в глубине души надеялся, что сеанс будет настоящим. Она может только догадываться, какие горькие утраты пришлось пережить этим людям, как тяжело страдали они от разлуки с любимыми. Возможно, они не успели сказать друг другу самые важные и искренние слова.
Даже мистер Суини, бравирующий своим неверием в загробную жизнь, тайно задает себе вопрос: а что, если это правда и мы можем общаться с умершими?
«И Брендан, – вдруг подумала Селия. – Он ведь тоже задумывается об этом – иначе зачем бы ему приводить ко мне Гаррика?»
Под внешней холодностью и грубоватой оболочкой прячется ирландский мальчик, которому в детстве рассказывали сказки про фей и гоблинов. Мать у него умерла рано, и ему так хотелось ее увидеть хотя бы еще один раз.
Все эти мысли промелькнули у нее в голове, подобно комете.
И тетя Пру тоже верит в чудо. Бедная Пруденс Купер, судьба была к ней не совсем благосклонна.
Надежда живет в них. И никакие трюки Патрика не смогут их одурачить. И она сама не хочет их обманывать. С этим покончено.
– Вспомните тех, о ком тоскуют ваши сердца, – тихо продолжала Селия. Они еле расслышали ее слова. – Их души здесь. И тоже хотят с вами встретиться. Правда, им лучше, чем нам: они обрели покой и теперь знают, что любовь вечна...
Покалывание в ладонях усилилось, как будто сквозь ее тело протекали невидимые токи.
Значит, не все здесь обман. Между слепой верой и откровенным надувательством находится истина.
– Явитесь нам, – заклинала Селия, закрыв глаза. Она думала об отце и матери, о дяде Джеймсе, о друзьях детства, которых забрала смерть. Ей несказанно повезло, что она до сих пор жива. На все воля Божья, и случай всему господин.
Тот самый случай, который оказался роковым для сестры Брендана.
В комнате было холодно, как и всегда: ведь огонь в камине не разжигали. Странное оцепенение окутало присутствующих в ожидании ответа.
И вот в воздухе поплыл знакомый аромат – духи Аманды.
Глаза Селии были по-прежнему закрыты. Брендана она не видела. И едва уловила аромат Аманды. Она была слишком поглощена тем, что происходило вокруг. А по комнате кружились воздушные потоки, невесть откуда взявшиеся, и ей казалось, что она плывет по воздуху, растворившись в этом странном вихре.
С ней больше никого – она одна, и с этим миром ее почти ничего не связывает.
Откуда-то появился другой запах и окружил собравшихся за столом. Это запах лошадей, сена, конюшни и кожаных седел.
Запах ей незнаком, но это не важно. Неведомые потоки кружатся все быстрее, в комнате потеплело, как будто чей-то добрый дух решил согреть собравшихся за столом.
Селия продолжала сидеть с закрытыми глазами, как и все остальные. К запахам добавился непонятный шум – что-то огромное нависло над ними и вибрировало. Никто не произнес ни слова и не пошевелился.
Селия затаила дыхание. Сейчас произойдет нечто очень важное, она это чувствовала.
В тишине раздался изумленный женский вздох, и Селия решила, что это сорвалось с ее губ, но нет, это вздохнул кто-то другой.
Вот-вот произойдет то, ради чего все они здесь собрались.
– Дэвид! – воскликнула женщина. Это была миссис Кун, Селия ее узнала. – Дэвид, дорогой мой, – всхлипывала женщина.
– Селия, – прошептал у нее над ухом чей-то голос, но она не ощутила человеческого тепла – только слабое кружение воздушных струй. – Скажи ему, прошу тебя.
Приятный мелодичный акцент. Это нежный голос Аманды.
– Кому сказать? – громко спросила Селия. – Аманда, где ты? И с кем я должна говорить – с Гарриком?
– Аманда? – Это был Брендан. Голос его изменился до неузнаваемости.
– Нет-нет, – шептал призрачный голос. – Скажи Брендану. Скажи ему.
– Что сказать? – воскликнула Селия, снова разорвав тишину.
– Скажи, что я на него не сержусь. Когда мы были детьми, я упала и поцарапала лицо, и все эти годы он обвинял в случившемся себя. Но он не виноват – виновата я сама. Споткнулась о каменный круг, заколдованный, волшебный круг...
Громовой стук потряс стены дома. Дверь в гостиную распахнулась, послышался звон разбитого стекла. В комнату хлынул свет, и в дверном проеме показался силуэт мужчины.
Кто-то вскрикнул – женщина или мужчина, нельзя было определить: неприкрытый животный ужас сделал голос неузнаваемым.
Наступила зловещая тишина, и фигура заговорила:
– Извините. Я искал...
– Гаррик? – воскликнул Брендан, вскочив на ноги. Селия и остальные переглянулись.
– Брендан? Я искал миссис Томасон. – Он был явно смущен. – Я постучал, но никто не ответил. Надеюсь, я вам не помешал?
И снова воцарилась тишина. Глаза их постепенно привыкали к полуденному солнцу, заливавшему холл. Брендан встал, остальные бросали друг на друга тревожные взгляды.
Сеанс был окончен.
Глава 15
Миссис Люсинда Кун дрожала.
– Это был он, мой Дэвид, – твердила она как во сне.
– Ваш Дэвид? – переспросил мистер Суини. Он выпил бренди, и кровь прилила к его мертвенно-бледным щекам. – Кто это – Дэвид?
– Мой сын, – выдохнула женщина.
– Я никого не видел, – заявил джентльмен из офиса Сэмюела Морзе, что-то записывая в блокноте. – Если хотите знать мое мнение, все это выглядело неубедительно.
– Это был Дэвид, мой сын, – повторила она уже громче. – Ему было четырнадцать, когда он умер. Я его видела—в этом я уверена.
– К сожалению, должен признать, что я тоже не видел никого, кроме этого джентльмена. – Суини мотнул головой в сторону Гаррика Стивенса.
Джентльмен из «Северной звезды» уже ушел вместе с другими участниками сеанса, которые пришли к выводу, что присутствовали при необычайном явлении, которое как-то не вязалось с тем, что они ожидали увидеть. Не было ни играющих инструментов, ни танцующих вазочек. Патрик не успел исполнить все эти фокусы – ему помешало внезапное появление Гаррика Стивенса, так некстати прервавшее сеанс.
Селия сидела за столом, сложив руки на коленях. Девушка смотрела на Брендана – своего мужа.
Брендан и Гаррик говорили слишком тихо, и она не могла их слышать, но по мимике и жестам поняла, что разговор у них серьезный. И в этот момент она обратила внимание, что безутешный вдовец, раньше внушавший жалость, изменился. В нем появилось что-то, чему она не могла подыскать названия.
Наблюдая за мужчинами, глядя на Брендана и на Гаррика, слушавшего его с брезгливым недоумением, она поняла, что знает ответ.
– Он убил ее, – прошептала Селия. Ну конечно! И как это раньше не пришло ей в голову? Это же очевидно!
– О чем вы, миссис О'Нил? – Суини оторвал глаза от записной книжки, в которую записывал впечатления от увиденного. Он даже наклонился к ее лицу. – Миссис О'Нил, прошу вас. Я не хотел бы упустить ни слова. Бог свидетель, для газетной статьи материала слишком мало – я опишу и обстановку комнаты, и ваш наряд, но по существу ведь почти ничего сказать нельзя. Поэтому, во имя всего святого, повторите вашу фразу.
Гаррик медленно обернулся и уставился на Селию. Он показался ей еще более исхудавшим, чем прежде: шея, как тонкий стебелек, торчит из воротника, кадык нервно ходит под натянувшейся кожей.
Он смотрел на нее, и она нервно стиснула руки, стараясь не отводить взгляд.
Пусть знает, что его секрет раскрыт.
Он убил свою жену. Она погибла в результате случайного взрыва газа. Но все это было инсценировано.
Аманду убили.
У Селии перехватило дыхание – она не мигая смотрела на Гаррика Стивенса.
Он улыбнулся. По его бледному лицу промелькнуло странное выражение. Их глаза встретились, и Селии показалось, что она видит то, о чем только догадывалась. В глазах этого мужчины застыло чувство вины, которое, как она надеялась, будет отныне преследовать его всю оставшуюся жизнь. И еще она догадалась – Гаррик знает, что она его раскусила.
Он улыбнулся Брендану и Селии.
– Как вас назвал этот джентльмен? Похоже, он принял вас за мать Брендана.
Мистер Суини почуял удачу, как всякий дотошный журналист.
– А вы разве не знаете, мистер Стивенс? Мисс Томасон теперь ваша невестка и носит фамилию О'Нил.
Губы Гаррика недоверчиво искривились. На мгновение он потерял дар речи, но почти сразу же справился с собой, и только взгляд его, лихорадочный, беспокойный, как-то не вязался с любезным и спокойным выражением лица.
– Я удивлен, мисс Томасон, – начал он. – Это шутка?
– Нет, – ответил за нее Брендан. – Мы муж и жена. Это было произнесено так, как читают смертный приговор.
Гаррик Стивенс после секундного колебания повернулся к другу.
– Как я рад за тебя, Брендан. – Он горячо пожал О'Нилу руку. – Мои поздравления, мадам. – Он шагнул к Селии. – Теперь вы моя сестра.
Селия, зажмурилась и позволила ему запечатлеть на своей щеке влажный поцелуй.
– Разве никто больше не видел моего Дэвида? – спросила миссис Кун, устремив на собравшихся строгий взгляд.
Селия чувствовала, женщине хочется поверить, что она и в самом деле видела сына, и она боится услышать, что все это ей привиделось и только.
– Я его не видела, миссис Кун. Но я уловила запах. Миссис Кун вскочила на ноги и оперлась руками о стол.
– Вот именно! Скажите, что вам напомнил запах? Селия открыла было рот, чтобы ответить, но мистер Суини перебил ее.
– Подождите-ка. Хотя большинство участников разошлись, мне кажется, мы должны в точности зафиксировать все, что здесь происходило, – описать звуки, запахи, видения. И сделать это надо каждому в отдельности, чтобы избежать чужого влияния на собственные впечатления.
– Я ничего не видел, – сказал Брендан.
– Тогда почему вы произнесли имя «Аманда»? – спросила миссис Кун. – Так ведь звали вашу сестру.
– Да, мою сестру звали Аманда.
– Прошу вас! – настаивал мистер Суини, раздавая всем листы бумаги. – Запишите здесь все, чему вы были свидетелями. У вас есть карандаши или перья?
Миссис Кун не удостоила репортера ответом.
– Я забыла запах Дэвида. Когда после верховой езды он возвращался домой, от него пахло лошадьми, сеном и травой.
– Я тоже чувствовал этот запах! – воскликнул джентльмен из офиса мистера Морзе. – Думал, что мне почудилось, но я явственно уловил запах лошадей и еще чего-то.
– Мыла для седел. – Миссис Кун кивнула. – От Дэвида всегда им пахло после езды.
– Прошу вас, ни слова больше! Изложите все на бумаге!
– И еще мне показалось, что в воздухе витает аромат женских духов, – продолжала миссис Кун.
– Это аромат Аманды, – сказала Селия. – Но кто-нибудь еще слышал, как она говорила?
– Нет! – выпалила миссис Кун. – А что она сказала? А вы слышали, что говорил мой Дэвид?
– Я слышала только Аманду. – Селия внимательно наблюдала за Гарриком – он стал еще бледнее обычного.
– Что она сказала? – спросил Стивенс. Селия медлила с ответом, и он нетерпеливо шагнул к ней.
– Ничего она не сказала, Гаррик, – устало заметил Брендан.
Мистер Суини в отчаянии воздел руки.
– Неужели никто не запишет свои впечатления?
– Прошу вас, – умолял Гаррик. Над его верхней губой, несмотря на холод, царивший в гостиной, выступили бисеринки пота. – Она спрашивала обо мне?
Дверь гостиной отворилась, и вошла тетя Пруденс, а за ней Эйлин с подносом.
– Выпейте чаю, – защебетала старушка, как будто у них семейный праздник, а не спиритический сеанс. – Мистер Суини, если я опишу свои впечатления, вы расскажете в статье о показательном сеансе, который мы планируем провести в скором будущем? Это будет великолепно, сэр, уверяю вас!
Она умолкла и оглядела присутствующих. Только сейчас женщина заметила, что в комнате повисла напряженная тишина. Улыбка слетела с ее лица.
– Скажите, – повторил Гаррик, – она говорила что-нибудь обо мне?
Селия покачала головой:
– Нет. Она просила кое-что передать своему брату, Брсндану.
– Что именно? – встрепенулся мистер Суини. – Это касается обстоятельств ее гибели? Она открыла секрет, который исчез вместе с ней в пламени пожара? – Покосившись на Брендана и Гаррика, он пробормотал: – Извините, джентльмены.
Селия взглянула на Суини. Он превращает сеанс в фарс. Сегодня ей не удалось никого утешить, и прежде всего себя. И убедить она никого не убедила. И Брендана в первую очередь – а ведь ей так хотелось, чтобы он изменил свое мнение.
Вместо этого Селия пришла к выводу, что Гаррик Стивенс убил собственную жену.
– Простите меня. – Она встала. – Мне надо подумать.
– Это необходимо? – спросил Суини.
– Что она сказала? – допытывался Гаррик. Голос его сорвался на крик, и он вытер ладонью пот со лба.
Почему Аманда не стала говорить непосредственно с Бренданом? Он ведь не поверит, если ее слова передаст ему кто-то другой. Но что теперь об этом жалеть.
– Она сказала, что ты не виноват, Брендан.
– Не виноват? – Впервые за этот день он посмотрел на супругу без своей обычной презрительной гримасы.
– Она упала, споткнувшись о камень заколдованного круга, и поранила лицо. Аманда сама виновата, что пошла за тобой – так она говорит.
Суини подождал еще немного, и лицо его вытянулось.
– И это все? И никаких мудрых изречений и пророчеств? Сестры Фокс всегда получали мудрые пророчества из потустороннего мира. Так у вас ничего?
Селия покачала головой и бросила взгляд на Брендана, который сидел неподвижно, с непроницаемым выражением лица.
И она пошла прочь, не оглядываясь.
Наверх. Но не к себе в комнату. Надо спрятаться от всех, побыть в одиночестве и хорошенько все обдумать.
Единственная дверь с замком в этом доме у комнаты дяди Джеймса на чердаке. Туда она и направилась. За ней никто не пошел, чему она была очень рада.
Прикрыв дверь, Селия защелкнула замок. Наконец-то она одна!
В кабинете все было покрыто толстым слоем пыли и завалено книгами. Селия вместе с тетей провели здесь не один час в поисках документа на владение домом и других бумаг, которые понадобились после дядиной смерти. Документ они не нашли, и это понятно – дядя уже отписал дом своим ростовщикам. Не нашли никаких ценных бумаг, если не считать старой семейной Библии, в которой были записаны дни рождения и даты смерти нескольких поколений их семейства, и официального свидетельства гибели ее родителей. Селия собственноручно занесла в Библию день смерти дяди Джеймса, заполнив чистое поле напротив даты его рождения.
Впервые с тех пор, как она попала сюда ребенком, Селия поняла, почему дядя так любил этот укромный уголок. Он не стал наводить здесь чистоту и уют – маленький грязный, захламленный кабинет служил убежищем тому, кто устал от упорядоченной жизни их дома. «И это очень неплохо придумано», – с улыбкой признала Селия.
Отпихнув кучу бумаг, она устало опустилась в кресло рядом с письменным столом. Во всей комнате не найдется ни кусочка свободного пространства – везде разложены книги, кипы бумаг, письма, свернутые в трубочку карты. Секретер письменного стола забит сломанными перьями и пустыми пузырьками из-под чернил. Линейка в черных и синих чернильных пятнах придерживала один из ящиков, чтобы тот не вывалился. Из-за этого было невозможно открыть не только этот ящик, но и те, что снизу и сверху.
Селия закрыла глаза, в висках у нее стучало. Все, к чему она ни прикасалась в последнее время, обращалось в прах. Значит, среди этого хлама и пыли ей и надо укрыться от суетного мира.
Удивительное спокойствие снизошло на девушку, как будто пыль и хлам обладали свойством завораживать и усыплять, как снотворное. Здесь такая тишина, все звуки замерли далеко-далеко. Мертвая тишина.
– Девочка моя, – услышала она над ухом чей-то шепот. Наверное, она заснула, потому что сразу узнала голос. Ей привиделся дядя Джеймс – это понятно, ведь она в его святилище, в его любимом кабинете.
– Ах, дядя Джеймс, зачем вы это сделали? – вздохнула Селия.
Это сон, а во сне все понятно без дальнейших пояснений. И дядя понял, что она имеет в виду.
– Я не думал, что умру так скоро, Селия. Я надеялся, что еще успею все поправить.
– А тетя Пруденс обвиняет меня, – пробормотала она.
– Нет, все не так. Просто она всю жизнь привыкла думать только о себе, но я любил ее. Когда мы впервые встретились, она была одной из самых красивых девушек Нью-Йорка и не задумывалась о том, что красота с возрастом увянет. Она тебя любит. Но сейчас ей плохо, она несчастна. И ты просто подвернулась ей под руку.
– М-м-м, – ответила Селия, погружаясь в забытье.
– Прежде чем ты уснешь, дорогая, послушай меня. Для тебя тут кое-что есть.
– Пресс-папье в виде стеклянного шара с индюшачьей головой? – Она устало улыбнулась.
– Пора бы запомнить, что это был индюк самого Бенджамина Франклина, тот самый, о котором...
– Знаю, знаю. Тот самый, о котором он думал, когда решил сделать индюка нашим национальным гербом. А в результате выбрал плешивого орла. Интересно, кому принадлежало это пресс-папье?
– Слушай, мисси, не отвлекайся. – Таким тоном дядя Джеймс всегда ее бранил. Вот уже много лет он не называл ее «мисси». – Слушай внимательно. Загляни в красный атлас...
Селия проваливалась в сон, как в вату. Как здесь уютно и спокойно!
– Слышишь меня? – позвал дядюшка.
– Да, дядя Джеймс. Красный атлас.
– Хорошо. В нем ты найдешь ключ. А под подоконником, прямо под дощечкой сиденья, найдешь шкатулку, к которой ключ и подойдет. Ты слушаешь меня?
Ах, как хочется спать! Наконец-то она нашла укромный уголок, где ей никто не помешает.
– Ключ в атласе, – сонно повторила она. – Шкатулка под подоконником.
– Молодец, – одобрил ее голос. – И вот еще что, Селия.
– М-м-м?
– Здесь все дышит миром и спокойствием. И красота такая. Твои мама и папа смотрят на тебя отсюда и по-прежнему тебя любят. Они наставили тебя на правильный путь.
Селия уснула с улыбкой на лице, а по се щеке катилась слеза.
Селия проснулась от громкого стука в дверь. Она резко открыла глаза, не разобрав спросонья, где находится. Вокруг темно. Как долго она спала?
Доковыляв до двери, она повернула ручку замка. На пороге стояла Эйлин с масляной лампой в руке.
– Мисс! То есть миссис О'Нил...
– Да, Эйлин. Я, должно быть, уснула.
– Миссис Купер прислала меня узнать, будете ли вы ужинать.
– А который час?
– Почти девять часов вечера.
– Все ушли?
Она хотела спросить, ушел ли Брендан, но решила не показывать виду, как это для нее важно.
– Да, мэм. Все ушли.
Селия застыла в задумчивости. Что теперь делать? Придется поужинать, а потом лечь спать в ту же постель, в которой она спала в течение двадцати с лишним лет. Если не считать парочки исключений из этого правила.
Нет, она все-таки должна спросить.
– А мой муж?
– Он ничего не сказал. Сразу после того, как вы поднялись наверх, он ушел. – Эйлин пожала плечами.
– А он сказал, куда пошел?
Лампа отбрасывала на потолок зловещие тени.
– Нет, мэм. Он ушел вместе со всеми. Мистер Стивенс ужасно расстроился.
– Нуда, охотно верю, – процедила Селия сквозь зубы.
– Мэм?
– Ничего, Эйлин. Благодарю тебя. Я сейчас спущусь. Окинув напоследок взглядом дядюшкин кабинет, она невольно задалась вопросом, что же вызвало такой необычный сон?
Брендан чувствовал, что-то не так.
Поведение Гаррика больше нельзя списывать на страдания от утраты близкого человека. Все гораздо сложнее. Он видел, как испугался его друг, что Аманда может заговорить с того света.
Конечно, сеанс – чистейший обман. Но реакция Гаррика непосредственная и искренняя.
И в то же время слова, которые произнесла Аманда, тоже заставляют задуматься. Она сказала, что Брендан не виноват в том, что она упала в детстве.
Какая чепуха! Почему бы ей не вспомнить недавние события? Сказала бы, кто виновен в ее смерти.
А так – это какая-то бессмыслица.
После сеанса, если его можно так назвать, Брендан сослался на дела и покинул дом на площади Вашингтона. Он направился к себе в офис на Уотер-стрит. В тавернах, расположенных по соседству, уже веселились и дрались.
Неудивительно, что аренда помещения стоит здесь так дешево. Заведения Уотер-стрит пользовались дурной славой, взять хотя бы музыкальный салон Джо Аллена – вывеска служила прикрытием для публичного дома. Аллеи, бывший студент-богослов, настоял на том, чтобы в каждом кабинете его «салона» выставили на видном месте Библию.
Сестра могла сказать все, что угодно. К примеру, упомянуть о родителях. Или других, более важных событиях из своей жизни. Но к чему вспоминать полузабытый случай из детства – кто из нас не разбивал нос или коленку?
О'Нил шел мимо знаменитых на всю округу притонов Уотер-стрит, разглядывая прохожих. В этом районе нельзя разгуливать беспечно.
Вот здесь танцуют, а также грабят и убивают, что нисколько не обескураживает постоянных посетителей. Они выстраиваются в длинную очередь, чтобы попасть в это сомнительное заведение. Таверны, ветхие, как нищие лачуги. Из их широко распахнутых дверей несется зловоние, причем у каждой забегаловки оно свое, ни на что не похожее.
Брендан миновал таверну «Провал и прогал». За несколько дней пребывания в этом квартале он успел познакомиться с Одноруким Чарли, владельцем заведения, и его бессменной хозяйкой Мэг Подтяжкой. Ему пришлось водить дружбу с подобными типами исключительно из соображений безопасности. Мэг, которая была выше Брендана на пару дюймов, заслужила это прозвище в честь своего изобретения, она умудрилась приподнимать юбки выше колена при помощи широких подтяжек. Брендана она частенько одаривала призывными улыбками, когда он проходил мимо, манила пальчиком и выпячивала губки.
Он всегда старался поскорее проскочить это заведение, поскольку Мэг славилась и тем, что откусывала уши у неприветливых клиентов и хранила их в банках с рассолом.