Дальний Кордон

—Похоже, что это переход в другой мир. По крайней мере я не слыхала ни о чем подобном. Давай подойдем поближе.

Истребители подлетели поближе к краю этого странного образования. Приборы на истребителях исследовали поверхность этого облака, но не могли определить его структуру. Лика подождала минут 20 и потом отправила данные, полученные в результате исследований коммандеру Конту, а потом сказала Рипу

—Ну что, ныряем? Может быть прорвемся-

Рип послал мысленное согласие и двойка истребителей, выписала красивый вираж и, на небольшой скорости вошла в самый центр облака.

Прохождение завесы далось тяжело.

Ментальный удар был не резким, а вязким – как если бы сознание на мгновение растянули, проверяя его на прочность. Не боль, а дезориентация. На долю секунды Рип потерял ощущение «вверх–вниз», а Лике показалось, что кабина стала больше, чем должна быть. Оба сработали автоматически: зафиксировали себя, сбросили вторичные каналы, оставив только базовое управление и связь друг с другом.

– Жив? – коротко передала Лика.

– Жив. Держусь, – ответил Рип. – У тебя?

– Аналогично. Системы… нервничают.

Это было мягко сказано.

Навигация сходила с ума. Астрокарты не совпадали ни по одному опорному ориентиру. Каталоги звёзд не находили соответствий. Система несколько раз попыталась аварийно выйти в гиперпространство, получила запрет и перешла в режим паники, что для бортового ИИ было почти экзистенциальным кризисом.

Им пришлось вручную гасить тревоги, отключать автоматические коррекции и переводить корабли в полностью ручной режим с локальной привязкой «ведущий–ведомый». Старый приём, ещё со времён учебных вылетов над Дальним Кордоном.

Когда системы наконец замолчали, они смогли посмотреть вперёд.

Звёзды были другими.

Не просто «не те» – а выстроенные по иным закономерностям. Созвездия, которые не складывались ни в одну известную фигуру. Свет некоторых звёзд имел спектры, которых не существовало в имперских справочниках. Одна из них отливала странным холодным фиолетом, другая – тусклым, почти пепельным белым.

А впереди, на расстоянии нескольких астрономических единиц, находилась звёздная система.

Жёлто-белая звезда среднего размера. Вокруг неё – по крайней мере пять планет. Третья от звезды имела плотную атмосферу и слабое отражение в видимом диапазоне. Четвёртая – массивный газовый гигант с кольцами, слишком ровными, чтобы быть полностью естественными.

– Видишь то же, что и я? – спросила Лика.

– Если ты про планеты – да. Если про то, что этого не должно существовать… тоже да.

Сканеры работали нестабильно, но одно было ясно: система была обитаемой. Не обязательно сейчас – но следы активности присутствовали. Энергетические остатки, слабые, старые, но слишком упорядоченные для природы.

Лика молчала несколько секунд. Потом передала мысль, уже без предположений, просто как факт:

– Если родители погибли, то где-то здесь.

– Или не погибли, – ответил Рип. – Просто не вернулись.

Он вывел истребители на медленный сближающий курс, сохраняя дистанцию и маскировку.

– Предлагаю стандартную схему. Сначала внешняя разведка. Потом подумаем.

– Согласна, – сказала Лика. – Этот мир никуда не денется. А вот мы – можем.

Два истребителя, чужие в этом пространстве, скользили к незнакомой системе, где не работали уставы, карты и привычная логика Кордона.

И именно это делало ситуацию рабочей.

Они перенастроили приборы, убрав всё лишнее и оставив только базовые режимы анализа среды. Сканирование дало чёткий результат: одна из планет уверенно попадала в категорию пригодных для жизни. Атмосфера – кислородно-азотная, давление в пределах нормы, температура – комфортный диапазон. Биосигнатуры присутствовали, и не в зачаточном виде.

Но при сближении появилось то, чего приборы сначала не хотели признавать.

От местного светила к планете тянулись тонкие нити. Не лучи. Не выбросы плазмы. Именно нити – протяжённые, почти прозрачные структуры, различимые только на определённом спектре. Они входили в атмосферу планеты и там исчезали, словно растворялись. Время от времени нити изгибались, меняли направление, как если бы реагировали не на физические процессы, а на что-то другое.

– Это не магнитные линии, – первой сказала Лика.

– И не поток частиц, – подтвердил Рип. – Они слишком… упорядоченные.

Нити выглядели живыми. Не в биологическом смысле – скорее в функциональном. Они что-то делали. Передавали, удерживали, связывали.

Приборы не могли дать однозначного ответа. Любая попытка классификации заканчивалась сообщением: неизвестная структура.

У планеты был спутник. Маленький планетоид, лишённый атмосферы, с медленным вращением и слабым гравитационным полем. Ничем не примечательный – если не считать того, что на него не тянулась ни одна из нитей.

Мысль возникла одновременно. Настолько синхронно, что они даже не стали формулировать её вслух.

Приземляемся на спутнике.

Рип только чуть скорректировал курс. Лика подтвердила манёвр. Связь – минимальная. Маскировка – максимальная.

– Сначала смотрим со стороны, – передала Лика.

– И не светимся, – добавил Рип.

Истребители плавно ушли с траектории к планете и легли на курс сближения со спутником. Маленькое небесное тело медленно росло в визорах, оставаясь мёртвым и спокойным – идеальным местом, чтобы перевести дыхание и понять, во что именно они влетели.

Планета с нитями оставалась впереди, молчаливая и явно не такая безобидная, как показывали первые сканы.

Лика уже собиралась снижаться, когда Рип, шедший позади и чуть ниже, резко притормозил и вывел изображение на общий канал.

Смотри, Лика… два истребителя. Это твоих родителей.

Она мгновенно замерла, удерживая машину на ручном управлении. Взгляд скользнул по визору – и она их увидела.

Два истребителя имперского образца. Старые, но узнаваемые. С теми самыми характерными контурами стабилизаторов, которые давно не выпускали, но на Кордоне помнили. Машины стояли на поверхности спутника, аккуратно, без следов жёсткой посадки или боя. Одна – чуть в стороне, вторая – ближе к небольшому разлому в породе.

– Это они… – мысль Лики была ровной, но слишком чёткой. – Бортовые номера совпадают.

Приборы подтвердили. Идентификаторы были обесточены, но сигнатуры корпусов, микродеформации обшивки, даже характерные следы старых ремонтов – всё сходилось. Эти истребители не были трофеями. Они были здесь оставлены.

– Следов разрушений нет, – передал Рип. – Ни попаданий, ни перегруза. Посадка – штатная.

– Значит, они приземлились сами, – ответила Лика. – И не улетели.

Это было хуже, чем обломки.

Они сделали ещё один облет, уже медленнее, внимательнее. Маскировку не снимали. Спутник по-прежнему выглядел мёртвым: ни энергетических всплесков, ни движения, ни искусственных конструкций. Только два истребителя – как забытые вещи.

Лика выбрала место посадки рядом, но не вплотную. По уставу. По опыту. По инстинкту.

– Садимся. Проверяем машины. Потом решаем, —сказала она.

– Я прикрываю, – ответил Рип.

Посадка прошла чисто. Пыль спутника медленно осела, не создавая облаков – гравитация была слабой. Они заглушили двигатели, оставив питание на защитных системах, и на несколько секунд просто сидели в кабинах.

Лика первой открыла люк.

Поверхность спутника была серо-чёрной, неровной, с вкраплениями кристаллических образований. Тишина была абсолютной – даже вибрации от шагов почти не ощущались.

Они подошли к первому истребителю. Люк был закрыт, но не заперт. Рип аккуратно вскрыл его аварийным доступом.

Кабина была пустой. А позади фонаря кабины обнаружились открытые крепления капсулы, точно такие как на их кораблях.

Следов борьбы не было. Крови – тоже. Личные вещи отсутствовали. Как будто пилоты вышли сами, по собственной воле, и больше не вернулись.

Лика молча смотрела внутрь. Потом перевела взгляд на второй истребитель. На нем так же видны были крепления капсулы.

– Они ушли отсюда пешком, – обследовали местноть и вели разведку- сказала она. – Или… не совсем пешком.

Рип проследил направление, куда указывали слабые следы на пыли – почти стёртые, но всё ещё различимые. Они вели к тому самому разлому в породе, возле которого стоял второй истребитель.

Разлом уходил вглубь спутника.

– Похоже, – тихо передал Рип, – разведка только что перешла в фазу «поисково-спасательная». И не факт, что это была их идея.

Лика кивнула. Решение уже было принято, ещё до того, как она это осознала.

– Идём, – сказала она. – Они какое-то время были здесь.

Планета с нитями висела над горизонтом, как наблюдатель.

А где-то в глубине чужого мира кто-то или что-то уже знало, что они прилетели.

Они поставили свои истребители рядом – аккуратно, почти зеркально, как привыкли делать на Кордоне. Четыре машины на одной площадке: две живые, две безжизненные. Последние стояли тихо, с погашенными огнями, словно давно смирились со своим положением.

Рип и Лика выбрались из ложементов и спустились на грунт. Сделать это было просто – слабая гравитация спутника позволяла двигаться легко, почти непривычно легко. Каждый шаг получался длиннее обычного, и приходилось сознательно себя сдерживать, чтобы не подпрыгивать.

Рип огляделся. Поверхность вокруг была неровной, с трещинами и наплывами породы. Следы времени читались плохо – здесь почти не было эрозии. Всё сохранялось надолго.

Он первым заметил вход.

В породе зиял довольно широкий проём – не идеальной формы, но и не похожий на обычную трещину. Слишком ровные края, слишком стабильная геометрия. Внутри – темнота, которая не выглядела просто отсутствием света.

Рип переключил локатор на расширенный спектр и сделал пару шагов ближе.

– Похоже на пещеру, – передал он Лике. – Вход широкий. Можно пройти в скафандрах без проблем.

Лика подошла, внимательно осмотрела проём, сверилась с датчиками.

– Сканеры не видят глубину, – сказала она. – Как будто сигнал туда просто не проходит.

– Значит, там что-то экранирует, – ответил Рип. – Или искажает.

Он повернулся к ней.

– Предлагаю обследовать пещеру.

Лика несколько секунд молчала. Потом кивнула.

– Идём. Но осторожно. Без героизма и без разделения.

– Как всегда, – подтвердил Рип.

Они активировали локальные защитные поля и проверили связь между скафандрами. Затем, не торопясь, вошли внутрь пещеры.