Дай мне силы обуздать этот мир

– Забудь, – махнул рукой Алан. – О своём, о вечном.

– Понятно. – Вельсигг снова вернула себе непоколебимую уверенность, и дальнейший путь они провели в молчании, под звуки скрипящих колёс, щебета птиц (некоторых Алан всё-таки успел увидеть мимолётом) и шелест листвы.

Когда на землю спустились сумерки, спутники остановили повозку на перепутье, где главный тракт разделялся на несколько путей. Один вёл на север, к границе герцогства через всю его территорию. Вторая дорога уходила на северо-восток. Указатель на ней сообщал, что до Штаркхена ехать осталось около пяти лиг.

Правда, с измерительной системой в этом мире была проблема: она не соответствовала таковой в реальности. Основными единицами здесь были шаг, который приблизительно равнялся ярду, и лига – чуть больше шести миль или десять километров по европейской системе. Привыкнуть к этому Алан до сих пор не мог, каждый раз ему приходилось напрягать мозги и конвертировать расстояния в уме.

– Если проедем ещё с половину лиги, сможем остановиться на постой в придорожной таверне, – озвучил мысль Герт. Возможность поспать в теплой постели была соблазнительной, и решение приняли единогласно. После небольшого перерыва спутники отправились дальше.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Алан до самого прибытия к таверне рассматривал вечернее небо, на котором светящиеся точки беззаботно танцевали в замысловатых пируэтах. В воздухе запахло свежестью приближающейся ночи, и путешественники закутались в тёплые плащи из шерсти, которую здесь получали, постригая греннов – некую помесь лошади и крупного оленя.

Эти грациозные животные обладали мирным нравом, массивными рогами, а их прочную шкуру бирюзового цвета почти полностью покрывала густая светло-синяя шерсть. В средней полосе гренны изначально не водились: их родной средой обитания были заснеженные северные регионы центрального континента, носившего название Айнзельд. Население этих регионов использовало греннов для получения шерсти, питательного молока и торговли. Со временем некоторые феодалы стали закупать животных в собственные хозяйства, и так гренны расселились по немалой части материка.

В трактире было тепло и уютно. Когда путники расседлали коней и вручили их конюху, первым делом они отогрелись элем. Гостей в зале было много: торговцы со всех окрестных деревень спешили в Штаркхен, чтобы продать свои товары и пополнить необходимые запасы перед сезоном дождей, а таверна стояла на пересечении всех южных дорог в направлении столицы герцогства.

По словам Герта, раньше хозяин заведения часто сам стоял за стойкой и обслуживал гостей, но со временем, когда появилась возможность, нанял с два десятка работников и стражников, которые полностью обслуживали и охраняли заведение от бандитов, а сам поселился в пригороде и лишь изредка навещал таверну лично, чтобы убедиться, что всё работает так, как нужно.

– Хорошо ночевать под крышей, – протянул довольно Герт, поставив опустевшую кружку на стол. – Раньше я, бывало, часто путешествовал, пока своё место не нашёл в Клэрмо.

– А как давно ты стал кузнецом? – поинтересовался Алан. До этого он не спрашивал мастера о его прошлом, а сейчас атмосфера и приятное тепло в животе располагали к разговору как нельзя лучше, позволив отвлечься от мыслей о родном мире.

– Да по молодости еще, – задумчиво ответил бородач. – Как тебе лет было, наверное. Мы тогда с отцом и матерью жили в другой деревне. В то время наше герцогство грызлось с соседями за какие-то свои хотелки, и нашего кузнеца взяли в войско отца нынешнего герцога, вместе с отрядами снабжания бродил, лошадей подкатывал, оружие да доспехи солдатам правил.

– Снабжания? – переспросил Алан. На его памяти такое коверкание привычного слова он слышал впервые.

– Угу. Солдаты так людей из снабжения ласково называют. – Герт слабо улыбнулся, будто погрузившись в приятное воспоминание. Вельсигг молча слушала разговор, изучая взглядом сидящих в зале гостей.

– Ты тоже солдатом был, что ли? – Алан заинтересованно наклонился ближе к столу, ожидая интересную историю.

– Был, был, – кивнул кузнец.

– Интересно. Староста упоминал, что тоже был связан с военными, вроде, даже с герцогом пересекался.

Герт изменился в лице мгновенно: брови упали почти на самые глаза, уголки губ опустились, кожа пошла резкими морщинами.

– Многовато болтает староста! – неожиданно резко и громко выплюнул кузнец. Это случилось так внезапно, что Алан инстинктивно отшатнулся, а Вельсигг напряжённо посмотрела на Герта. Шум вокруг на несколько мгновений стих, в воздухе повисла звенящая тишина, но вскоре беседы людей возобновились. – Впрочем, его дело. Забудь этот разговор и не спрашивай больше об этом ни меня, ни старосту, понял?

– П-понял, – неуверенно кивнул Алан.

«Сначала староста, теперь вот Герт. Что за история такая приключилась, что оба начинают так неожиданно переводить тему?», – встревоженно думал парень. Прикончив еще одну кружку эля, Герт подозвал работника зала, расплатился за напитки, еду и кровати.

– Я спать. Выезжаем с рассветом.

Интонациями в этот момент кузнец действительно напоминал старосту, и это поразительное сходство червячком грызло разум Алана. Когда мастер удалился на второй этаж, парень хмуро посмотрел на горящий в центре зала очаг, чадящий дымом.

– Не злись на него, – после долгой паузы произнесла Вельсигг, серьёзно посмотрев на спутника. – У него есть причины не рассказывать о некоторых вещах из своей жизни. Завтра отойдёт.

«Что же, я тоже храню свои секреты. Да и реагировал на расспросы, наверное, тоже резковато», – про себя подумал Алан и кивнул девушке.

– Спасибо за поддержку. Понимаю.

Вельсигг, наконец, позволила себе легкую улыбку, после чего тоже встала из-за стола.

– Я пойду. Найдёшь нашу комнату?

– Нашу? – переспросил Алан.

– Ну да. Мы же не дворяне, отдельные покои выкупать. Герт снял две, для себя и для нас.

– Герт… – пальцы Алана сами собой сжались в кулаки так, что побелевшие костяшки громко хрустнули, а на лице появилась гримаса такой злости, что Вельсиг не удержалась и тихо рассмеялась.

– Стесняешься? Не переживай, там две кровати.

Алан, покраснев, как рак, испепеляющим взглядом посмотрел на девушку.

– Давай, и ты подшучивай, мало мне наших местных дразнил!

Вельсигг примирительно подняла руки, снова почти за мгновение натянула на себя равнодушный вид и повернулась, стукнув об пол каблуками высоких сапог на шнуровке.

– Пошли.

Комната оказалась небольшой, но уютно обставленной. На противоположных углах стояли одноместные деревянные кровати со свежими простынями и скрученными тонкими одеялами из шерсти, а у окна располагался невысокий квадратный столик с табретами по обе стороны от него. Пять тонких свечей на покрытых налётом копоти и ржавчины подсвечниках медленно плавились, создавая атмосферу полумрака. У входа расположилась высокая деревянная вешалка для верхней одежды и простенький, потрёпанный временем комод.

«Идеальное место для свидания, блин», – пронеслась в голове Алана едкая мысль, но он отмахнулся от неё. Парень уселся на кровать, скользнув ногами по дощатому полу, и пнул сапогом что-то под собой. Он наклонился, вгляделся в пространство под кроватью и с ужасом для себя обнаружил там ночной горшок, который, к счастью, хотя бы был чистым.

«Отлично! И как теперь… Ладно, потерплю, не лопну», – с какой-то детской обидой подумал Алан, расстегивая плащ. Вельсигг повесила своё шерстяное убежище на вешалку и прошла ко второй кровати, рядом с которой было вырезано в стене небольшое оконце, и разулась. Она какое-то время молча смотрела в него, а потом, тихо вздохнув, легла в постель, накрывшись одеялом по самые уши. До Алана донеслось глухое «доброй ночи», и наступила тишина, время от времени сопровождающаяся сонным сопением, которое вскоре сменилось еле слышимым размеренным дыханием. Алан по наитию некоторое время смотрел на объятый покрывалом силуэт спутницы, отгоняя непрошенные мысли и поминая рослого кузнеца всеми добрыми словами, но вскоре усталость от долгой дороги взяла свое, и он погрузился в сонную негу, заснув почти мгновенно.

На улице стоял необыкновенный шум. Хаотичная симфония из человеческого многоголосия, ржания лошадей и скрипа повозок ворвалась в ещё спящий разум Алана лавиной, отчего тот подскочил на собственной кровати, непонимающе оглядываясь. Его бегающий взгляд остановился на Вельсигг, ловко и быстро затягивающую на сапогах шнуровку.

– Уже утро?

В ответ на вопрос девушка кивнула в сторону окна, за которым на кусочке черного неба еще виднелись ставшие привычными яркие узоры. Не успел Алан задать следующий вопрос, как в комнату, чуть не снеся дверь с петель, вбежал Герт, одевающийся буквально на ходу.

– Собирайтесь, живо!

– Что произошло? – Алан растерянно посмотрел на кузнеца и тоже начал торопливо одеваться.

– На таверну напала какая-то нечисть. Охрана отогнала их подальше, но долго не продержится. Я запрягу лошадей. Возьмите.

На стол с лязгом упали два одноручных меча в ножнах на перевязи. Алан испуганно посмотрел на Вельсигг, но девушка была само спокойствие. Закончив одеваться, она схватила один из клинков и быстро повязала его на пояс. Следуя её примеру, то же самое сделал и парень.

– Идём, – приказным тоном скомандовала знахарка.

Во дворе таверны царила неразбериха. Люди в панике выводили с конюшен и запрягали лошадей, пешие путники убегали по тракту в сторону Штаркхена, а со стороны леса доносились звуки боя – звон металла и человеческие крики.

Найти кузнеца получилось не сразу – в хаосе паникующей толпы передвигаться было сложно. Алан старался не отставать от Вельсигг и не упасть, потому что тогда наверняка оказался бы затоптан насмерть. Когда путникам удалось добраться до конюшни, они застали Герта рядом с повозкой, куда он заканчивал запрягать тягловых скакунов.

«Это же не наши», – подумал Алан, взглянув на лошадей, но задавать лишних вопросов не стал.

Звуки боя становились все тише, а проблесков света от факелов в глубине чащи оставалось меньше и меньше.

– Быстрее забирайтесь наверх, – скомандовал кузнец. Алан и Вельсигг вскочили не телегу, а Герт, держа коней за поводья, начал выводить их со двора к тракту. Когда под копытами лошадей застучал камень и дорога оказалась свободна, мужчина запрыгнул на козлы и что есть сил хлестнул поводьями. Кони протестующе заржали и сдвинули телегу с места, набирая ход. Алан оглянулся: в лесу, между деревьями, начали мелькать мрачные силуэты. Они двигались рвано и неестественно, медленно шагая вперед. В свете «звёзд» парень смог разглядеть одетых в лёгкие кожаные доспехи стражей таверны, вот только выглядели они совсем не живыми – скорее, наоборот.

«Твою ж… Нежить?!», – растерянно подумал Алан, глядя вслед удаляющимся фигурам людей, ковыляющих к таверне. За повозкой путников всё еще текла вереница беженцев, а мимо них то и дело проносились на полном ходу всадники.

Вскоре трактир пропал из виду за поворотом, а звуки неразберихи сошли на нет.

– Чёрт… Там же не все успели убежать, – тихо проговорил Алан, глядя в спины соратников. Чуть впереди них с такой же скоростью ехало еще несколько десятков повозок, хозяева которых подобрали «на борт» пеших беженцев.

– И что? – жёстко отрезал Герт. – Ты бы всё равно ничем не смог помочь. Да и мы все.

– Но ты был солда…

– Заткнись, – грубо прервал Алана на полуслове кузнец. Он с силой сжал поводья и тяжело вздохнул. – Извини за грубость. Но мы правда ничем не смогли бы помочь. В этих краях не водится мертвечина. Ей, как ты должен понимать, кто-то отдаёт приказы. Герцог наверняка пришлёт военный отряд, чтобы разобраться, так что не переживай об этом. Мертвые ходят медленно, так что, думаю, все успели уйти. Почти все…

Алан вспомнил темные силуэты между деревьев, и от этого воспоминания по спине пробежал табун мурашек. Вельсигг была на удивление спокойна, и парень понял, что это явно не напускное ее состояние.

– Любопытно, откуда в этих землях взяться некроманту. Гильдия магов обычно быстро находит самоучек, дорвавшихся до запретных знаний. – Девушка поморщилась, будто вспомнила что-то неприятное.

– А ты откуда знаешь про гильдию магов и ее дела? – спросил Герт, на миг бросив взгляд в сторону знахарки.

– Мать рассказывала один раз, – мгновенно ответила та, кутаясь в плащ, из-под которого торчало круглое навершие меча.

– Вот как, – задумался кузнец. – Понятно.

Дальше разговор не клеился, и остаток пути до Штаркхена прошел в гнетущем молчании.

Когда на горизонте показались внушительной высоты крепостные стены столицы и возвышающиеся над ними квадратные башни с бойницами, небо заметно посветлело. Последние тусклые узоры спрятались за облаками, а воздух стал чуть теплее.

– Не думал, что он такой… – с нотками восхищения в голосе протянул Алан, стараясь охватить взглядом всю длину стены, расходящуюся в разные стороны на, как минимум, тысячу ярдов.

«Если так выглядит столица герцогства, что говорить о королевстве?», – поразился про себя парень.

Герт перехватил поводья и почесал бороду.

– А то. Центр всего герцогства, как ни крути. Это вам не деревенька с сотней селян.

Перед крепостной стеной с массивными главными воротами, усиленными железными решётками, раскинулись бескрайние поля, усеянные пахотными землями и домишками местных крестьян, мастерскими небогатых ремесленников, которым не хватало средств на аренду места в городе, лавочками и простенькими жилыми домами приезжих. Дальше всего располагалось подобие палаточного лагеря по обеим сторонам тракта, который обосновали нищие, выживающие только за счёт попрошайничества.

Стоило повозке пересечь границу этого лагеря, как в нос путникам ударил весьма неприятный и специфический запах сырости, гнили, грязи, пота, мочи и фекалий. Замотанные в рваное тряпьё старики, исхудавшие женщины, подростки, больше напоминавшие скелетов, чем людей – всё это наводило на невесёлые мысли.

– Рай для антисанитарии, – негромко проговорил Алан.

– Что для чего? – переспросил Герт, непонимающе глядя на помощника. Тот отмахнулся и постарался дышать чуть менее глубоко.

– Говорю, простор для болезней тут. Можно запросто подхватить целый букет болячек.

– Тут ты прав, – согласился Герт. – Когда-то таких же расселяли по отдельным деревням, но немногие остались там, чтобы честно трудиться. Кто подался на большую дорогу в поисках лёгкой наживы, кто вернулся сюда. Потому в округе осталось немало брошенных деревень, не протянувших и десятка лет. А лагерь этот… Как стоял, так и стоит. Смешно.

– Нет ничего более вечного, чем временное. – Алан вспомнил знакомую фразу и вздохнул.

«М–да. Даже здесь никто не отменял тотальную бедность и разделение на классы. Знал бы, что попаду сюда однажды… И что? Создал бы всех равными и счастливыми? Коммунист недоделанный, блин».

Парень горько усмехнулся собственным мыслям под взглядом Вельсигг, которого не заметил.

Вскоре ряды рваных палаток закончились, и повозку окружили построенные тут и там дома, мастерские и лавки. Это могло бы напоминать деревню или небольшой городок, если бы не полная хаотичность застройки.

«А еще это рай для стихийного пожара»

Чем ближе становились городские ворота, тем больший трепет они вызывали: две гигантские створки высотой порядка десяти – двенадцати ярдов были надёжно обиты толстыми железными полосами, которые удерживали вместе широкие крепкие брёвна с вырезанными на них угловатыми узорами. В этих линиях Алану удалось высмотреть надпись «Штаркхен». Перед воротами была выкопана глубокая яма, залитая водой и накрытая тяжёлой кованной решёткой. Саму решётку соединяли с каменной аркой ворот массивные цепи, выходящие из гнёзд в главной башне.

«Это же барбакан!», – вдруг понял Алан. Он бросил взгляд на основание крепостной стены и не сразу увидел, что оборона города спланирована очень хитро: вокруг стен располагался такой же глубокий, как яма под решёткой, ров, который был ловко замаскирован настилом из толстых веток, покрытых дёрном, но увидеть это мельком было невозможно. Алан вспомнил, что когда-то видел подобное укрепление в одной компьютерной игре.

Одного или нескольких человек такое покрытие могло бы выдержать, а вот наступающую армию с лестницами и осадными башнями – вряд ли.

У ворот собралась целая толпа. В некоторых из присутствующих здесь Алан узнал бежавших из таверны постояльцев. Чуть поодаль от ворот стояли телеги с запряжёнными лошадьми, хозяева которых возбуждённо что-то обсуждали. Из обрывков разговора беженцев со стражниками троица поняла, что в связи с произошедшим нападением в город временно никого не пускают.

– И что нам делать? – растерянно поинтересовался Алан у Герта. Тот нахмурился, но всего лишь повёл плечами.

– Отведём повозку к остальным. Обратно всё равно без запасов не воротиться. Придется подождать, пока разберутся.

К вечеру на месте остановки беженцев образовался небольшой лагерь. Повозки расставили вкруг, лошадей распрягли, а в центре разожгли большой костёр и несколько десятков малых, возле которых собрались отрядами все путники, включая и Герта с компанией.

В походном котелке бурлила свежая густая похлебка с мясом, жиром и хлебными мякишами, дрова громко потрескивали, и путники, укутавшись в плащи, спасались от сумеречной прохлады, обогревая руки возле пляшущих языков пламени.

Алан невольно вспомнил свои редкие походы на природу, когда с большим рюкзаком он выбирался подальше от родного дома, чтобы провести несколько дней в лесу. Точно так же он сидел перед огнем, слушая переклич ночных птиц, треск углей в костре и наслаждался единением с природой. Разве что, в этот раз были несколько… иные обстоятельства.

– Надеюсь, не придётся сидеть здесь долго. – Алан помешал ароматное варево в котелке длинной деревянной ложкой, выловил из него небольшой кусочек жилистого мяса, подул на него и отправил в рот.

«Не доварено»

– Не должны, – ответил Герт. – Герцогу наверняка уже рассказали. Если я правильно думаю, он снарядит отряд на поиски мертвяков.

От разговора спутников отвлёк зычный окрик одного из стражников:

– Всем отойти от ворот! Отойти, я сказал! Расступись!

По округе разнёсся глухой стук, за которым последовали оглушительный лязг и гулкий низкий звук рога. Затем что-то зазвенело, и створки ворот пришли в движение.

«Прямо Черные Врата Мордора», – подумал Алан, глядя на происходящее. Окружающие троицу путники тут же оживились и поспешили приблизиться к воротам. Алан встал, чтобы посмотреть, что происходит, но Герт дернул его за рукав и кивнул на место, где только что сидел парень.

– Да я только…

– Сядь.

Тон кузнеца звучал жёстко, и помощник послушно вернулся обратно, стараясь углядеть хоть что-то. У ворот поднялась шумиха, беженцы начали переругиваться со стражниками, потом послышались вскрики. Толпа в мгновение ока рассосалась, и Алану удалось увидеть, как один из стражей оттащил скорчившегося на земле незнакомца в походном плаще прочь от ворот, держа под мышкой увесистую на вид длинную дубину. После этого до Алана долетел перестук подкованных копыт, и в воротах показались всадники, слаженной колонной покидающие город. Одетые в железные шлемы, кожаные стеганки и плотные штаны, которые местами покрывали латные доспехи, рыцари выглядели грозно и создавали впечатление могучих и мобильных воинов с отточенной дисциплиной. Алану удалось насчитать не меньше пяти десятков наездников. Когда последняя тройка пересекла границу ворот, снова протрубил рог, и створки медленно начали закрываться. Несколько человек попытались прошмыгнуть в город, но стражники не церемонились – отделали бедолаг дубинами так, что у самого Алана от этого зрелища неприятно заныли кости.

– Жёстко они, – невесело вздохнул парень. Герт покачал головой и выхватил из рук Алана ложку.

– Герцог Дьяги – человек железный, и порядки у него такие же. Иначе не удержал бы свой титул.

– А что, часто междоусобные войны случаются? – Алан задумчиво посмотрел на котелок, в котором кузнец помешивал похлёбку.

– Бывало, – кратко ответил Герт. – Но лорд Дюрон человек далеко не последний в свите короля, военный маршал, и ему многое позволено. Ладно хоть без повода не трогает – если пошлину платить исправно. И про защиту своих земель тоже не забывает. Бандиты в наших краях сейчас редкость, что неудивительно: кто на большой дороге беззаконие творит, долго не живёт – или голову с плеч, или на кол, или на дереве висеть, пока гортуны мясо с костей не склюют.

– Справедливо, – протянул Алан.

Спутникам оставалось только ждать разрешения возникшей проблемы, а потому после сытного, пусть и не самого щедрого, ужина они, как и большая часть лагеря беженцев, отправились на покой, перед этим договорившись о дежурстве. Алану предстояло охранять коней, телегу и товарищей с раннего утра, поэтому он при помощи Вельсигг установил рядом с повозкой небольшую палатку и вместе со спутницей отправился спать.

В этот раз заснуть было сложно: места внутри было крайне мало, девушка, отключившаяся на удивление быстро, ворочалась во сне, и Алан постоянно чувствовал то упирающиеся в его бок острые колени, которые Вельсигг поджимала к себе, и щекочущее шею тёплое дыхание, то (вот срам!) прижимающиеся к его спине ягодицы девушки.

Как итог, нормально выспаться у парня не получилось, и на смену он заступил с красными глазами, которые с трудом удалось спрятать от Герта, сославшись на непривычно ранний подъем. Кузнец лишь ухмыльнулся в бороду, чем дико взбесил Алана, и отправился в палатку.

Как бы нелогично это ни было, но парень на пару мгновений даже испытал необоснованный укол ревности, представив, как Вельсигг так же беззаботно прижимается к Герту своим телом.

Отогнать вредные мысли помогла холодная вода из бурдюка и остатки вчерашней похлёбки, заботливо разогретая на костре «начальством».

– Ну, и на том спасибо, – усмехнулся Алан, закутавшись в тёплый плащ.

Лагерь всё ещё спал, лишь дежурные, такие же, как Алан, сонно терли глаза и сидели у костров. Некоторые отхлебывали из своих бурдюков явно что-то крепче воды – больно уж розовощёкими и довольными они казались этим туманным и прохладным утром.

Даже если всадники быстро разберутся с врагом, по прикидкам Алана, они должны были вернуться не раньше следующего вечера, а значит, день предстоял мучительно долгий.

«Вот бы обратно в палатку», – мечтательно подумал Алан, глядя, как ветер треплет лёгкую ткань, закрывающую вход, из которого торчали сапоги рослого кузнеца. Парень представил, насколько же там сейчас тесно, с такой-то комплекцией, и ужаснулся собственной фантазии.