Добрый сосед

***

Жизнь – интересная штука. Сегодня мы хозяева судьбы, завтра – безропотно исполняем ее волю.

Каждый шаг приближает неизбежное, любой поворот ведет к конечной точке маршрута. И как бы мы ни петляли, где бы мы ни останавливались, меняется лишь время прибытия поезда жизни в депо. А как известно, машинист не властен над расписанием.

И все же мы можем выбрать рейс – повышенной комфортности или экономкласса, долгую пешую прогулку, а может, быстрый и легкий полет за счет других. Именно наш выбор определяет, насколько сильной окажется турбулентность, станет ли мягкой посадка и будет ли путешествие продолжено в том же направлении.

Выбирая маршрут, важно помнить, что даже в бизнес-джете приятным бонусом идет невидимый, но все замечающий сосед, добрый сосед, всегда готовый протянуть руку помощи. Нужно лишь соблюдать правила полета.

Благодарим вас за то, что выбрали наши авиалинии. Пристегните ремни и не отстегивайте их до полного приземления. Мы пронесемся по нескольким остановкам жизни небольшой группы людей, то ли случайно, то ли нет оказавшихся в одном и том же месте в одно и то же время. Поразмышляем о принятых ими решениях и постараемся сделать правильные выводы.

Приятного полета!

Глава I. Начало конца

Девять утра. Шаги конвоя отбивали чечетку в висках арестанта. Бом-бом! Бом-бом! Все ближе и ближе. Все громче и громче. Десять заседаний. Десять. Всего десять заседаний, шесть присяжных и судья вершили судьбу несчастного арестанта. А несчастен ли он?

Можно ли говорить о счастье человека, обвиняемого в зверском убийстве добропорядочного правозащитника и его пышущей здоровьем молодой жены? Можно ли слушать жалостливые речи о невиновности пойманного с поличным? Можно ли давать волю эмоциям при виде исхудавшего лица совсем еще молодого парня, не видевшего жизни, не знавшего непогрешимой любви и не слышавшего смеха первенца?

Ответ однозначный – нет. Нет эмоциям, нет жалости и нет состраданию в совещательной комнате. Факты, факты и только факты. Доказательства, причинно-следственная связь и вина – единственные божества, достойные поклонения в зале суда.

В девять утра лучи солнца слепили сквозь оконное стекло, напоминая, что жизнь за решеткой течет своим чередом. Машины по-прежнему несутся по автобанам, любовники гуляют по паркам, а студенты просят удачи у своих талисманов…

Арестант все еще ждал и надеялся на чудо.

Звон ключей прервал его мысли. Пятнадцать шагов до зала суда – и бокс сменится на клетку. Нужно сделать пятнадцать шагов под пристальными взглядами. Осуждающими и презрительными взглядами тех, кто убежден звенящими браслетами. Сожалеющими и удивленными взглядами тех, кто определяет невиновность по внешности. Ненужными и непростительными взглядами случайных людей, ожидающих в коридоре.

Пятнадцать шагов, и арестант наконец свободен от браслетов. Исхудавший парень скромно сел за бесчувственные прутья решетки и стал ждать начала фильма с самим собой в главной роли. Всего тридцать лет за плечами этого бессовестного «негодяя». Тридцать лет он шел по дороге рядом с идеальными представителями общества. Тридцать лет он смел играть рядом с вашими образцовыми детьми, наслаждаться концертом рядом с вашими дружелюбными соседями и стоять в очередях рядом с вашими безгрешными матерями.

Кто же он – этот наглец? Вестников Константин Викторович собственной персоной.

Маленький Костя всегда выделялся среди сверстников. На детской площадке его голос был самым звонким, в школе он считался первым красавцем, а в институте – номером один среди будущих управленцев.

Окончив институт, Костя пробовал себя на низших должностях в администрации пары предприятий, и, осознав, что способен на большее, решил пробиться в систему государственного управления. Имея в багаже лишь небольшой опыт работы, неплохие профессиональные знания и минимальный набор связей, Костя случайным образом наткнулся на вакансию помощника руководителя департамента по контролю за безопасностью и с блеском прошел конкурс.

Еще бы, ведь Костины родные братья – упорство, целеустремленность и труд, Костины деды – стойкость и мужество, а Костина мать – сила и твердость ума.

И эта надежда на светлое будущее безропотно сидела на жердочке в клетке для подсудимых в ожидании своего часа.

Стрелка часов безжалостно отсчитывала мгновения Костиной жизни, не позволяя повернуть время вспять. Как сильно он этого желал! Как хотел бы задержаться в тот день на работе, застрять в пробке или даже попасть в больницу. Один день – и вся жизнь может пойти под откос. Один день – и о самоуважении можно и не думать. Один день – и живое золото волос сменит тускло блестящее серебро.

Пока часы отстукивали секунды оставшейся Костиной полусвободы, зал наполнялся репортерами, студентами юрфака, блюстителями закона и людьми с опухшими от слез лицами. Это горстка ослепленных горем родных и близких, на которых обрушился шквал негодования общественности. Их удел – вспышки камер, бесконечные допросы и непрекращающиеся слезы несогласия и возмущения.

«Как вы смеете заявлять, что мой мальчик, мой милый малыш мог хотя бы подумать совершить такое? Как вам хватает наглости врываться в мой мир без приглашения и кричать во всеуслышание о сокровенных уголках моего домашнего очага? Как вам хватает смелости смотреть в глаза убитой горем матери и спрашивать о душевной нестабильности ее единственного луча надежды?»

Вопросы, застывшие в глазах безутешной матери, накрывали Костю, как защитный купол, обволакивали каждую клетку кожи и придавали ему сил и уверенности в своей правоте. Так думала женщина пятидесяти пяти лет, потратившая лучшие годы своей жизни и каждый заработанный рубль на воспитание и образование единственного сына, своего птенчика, своей небеспричинной гордости.

Костина мама никогда не приходила на слушания одна. Ее сопровождал Костин бессменный тыл, его совесть и вечный двигатель – его Юля. В свои двадцать семь она видела немало боли и страданий. Ассистируя главному хирургу городской больницы, Юля не раз превращала глаза, полные страха и тоски, в светящиеся счастьем и надеждой. Эта валькирия, эта бесстрашная амазонка вот уже третий месяц разрывалась от отчаяния из-за неспособности помочь своей единственной и бесконечной любви. Но несмотря на всю тяжесть бремени, свалившегося на ее хрупкие плечи, Юля стойко отбивалась от непрошенных советов и предубеждений и держала слово, данное Косте: идти вместе, что бы ни случилось, через любые штормы и ураганы, до самого конца.

Наконец все в сборе. Судья вошел в зал и начал дирижировать не раз отыгранной пьесой.

Глава II. Все маски сняты

Все формальности соблюдены, режиссер раздал роли, поднялся занавес, и под приглушенным светом началось действо.

Сцена первая, дубль единственный, начали.

– Подходит к завершению рассмотрение дела по обвинению Вестникова К.В. в совершении злостного преступления – умышленного лишения жизни двух молодых людей, – начал заключительную речь прокурор. – Один из них был ярым защитником прав и свобод человека, сражавшимся за самых беззащитных, безмолвных, всеми забытых работяг. Этот парень не боялся преград, не наступал на глотку задыхающейся борьбе с системой и до последнего бился за каждого своего подопечного. Вы только вслушайтесь в имя покойного – Цветков Михаил Сергеевич. От одного только имени веет добром, теплом и божественным светом. И я говорю это не просто так. В свои тридцать три года Михаил сумел вселить надежду двадцати отчаявшимся труженикам, покалеченным бездушием и халатностью бездонных кошельков. Он не останавливался ни перед статусом, ни перед связями толстосумов, ни перед чем. Ни одна дверь не смогла сдержать натиск этого бесстрашного воина. И что мы имеем в конечном счете? Раздробленный череп и наполненные ужасом стеклянные глаза, смотрящие на безжизненное тело молодой жены. А напротив – беззвучный крик нестерпимого страдания и тихой радости. Радости красивой девушки за то, что в последний миг ее короткой жизни ей посчастливилось быть рядом со своим избранником.

Начав свою речь, прокурор работал не только на присяжных. Ему было важно вызвать у Кости стыд за ком, подступающий к горлу матери. Картинка, представленная присяжным, должна быть идеальной – повесивший голову загнанный в угол преступник, раздавленная угрызениями совести мать и потерявшая веру спутница жизни.

Царев Владимир Владиславович работал жестко. В своих доведенных до совершенства речах он мог представить самое прекрасное божие создание исчадием ада. И не зря. Вот уже двадцать пять лет Владимир Владиславович выводит на чистую воду отъявленных мерзавцев и не позволяет им оставаться безнаказанными. Сто семь выигранных дел. Сто семь отомщенных душ.

Владимир Владиславович не мог поступиться своими принципами. Его жизненный девиз – на каждую силу найдется еще большая. И это правосудие. Честное, независимое, объективное и беспристрастное.

Не удивительно, что с детского сада его называли прокурором. Выбор профессии был очевиден для всех. Хорошая успеваемость в школе милиции, красный диплом на кафедре прокурорско-следственной деятельности, неугасающие амбиции и истинно верные цели привели Владимира Владиславовича в этот зал суда, возможно, к самому яркому событию в его карьере.

– Итак, за нашими плечами девять слушаний, – продолжил прокурор. – Так много времени отнял у нас этот мальчишка, который не в силах собрать все свое мужество в кулак и признаться в содеянном. Время – единственное, чего не хватило жертвам этого циничного вора самого ценного, что есть на земле, Божьего дара – жизни. Возможности творить, возможности мечтать. Любить и растить детей, заботиться о стариках и позволить подросшим чадам отдать свой долг родителям.

Владимир Владиславович хорошо знал свое дело. По скамье присяжных пронесся безмолвный разряд негодования. Все присяжные заседатели, от продавца до командира роты, смотрели на Костю испепеляющим взглядом, одним общим для всех, заставляющим перестать бороться даже самого отважного и свободолюбивого льва.

– На протяжении трех месяцев мы наблюдали за результатами совершенного Вестниковым непростительного преступления – жестокого убийства двух людей с рядом отягчающих обстоятельств, от одного только перечисления которых сердце сковывает жуткий холод. Вестников не просто спланировал мучительный уход из жизни общественного деятеля, всеобщего любимца и просто хорошего человека. Вестников претворил в жизнь свой ужасающий план самым изощренным образом. Обездвижив Михаила, Вестников на глазах у не так давно нашедшего свое счастье супруга обесчестил его молодую жену жесточайшим способом и, ублажив свою животную похоть, украл у нее дыхание под неистовое биение сердца Цветкова.

Напомню, Цветковой Алене Игоревне едва исполнилось тридцать три года. Михаил и Алена жили мечтой создать нечто прекрасное – крепкую любящую семью, наполненную детским смехом и приятными хлопотами. Несмотря на несколько неудачных попыток, пара не прекращала надеяться, что однажды небеса ниспошлют им маленький комочек счастья, который будет освещать их путь в жизненных сумерках, как пламенное сердце Данко. Но Вестников решил иначе. Он посчитал, что он вправе отбирать у людей мечту. Что он – распорядитель судеб и верховный судья никчемных людишек, не заслуживающих даже малейшего шанса на существование.

Мимика и жесты Владимира Владиславовича говорили сами за себя. Его движения были живыми и плавными, наполненными отцовской печалью, как будто Владимир Владиславович сам уповал стать дедом этого никогда не родившегося ребенка.

Костин адвокат внимал каждому слову прокурора и анализировал отклик присяжных.

Их было шестеро. Группа разносортных и разновозрастных мирных жителей, которые по очереди угасали под страстной речью представителя правоприменительной «мафии». Продавец магазина, банковский работник, писатель и предприимчивая бизнесвумен плавились под накалом страстей, описываемых прокурором, не оказывая никакого сопротивления игре слов и подмене понятий, так виртуозно используемых опытным оратором. И лишь рентгеновский взгляд профессора, и скрещенные на груди руки ротного командира показывали, что лирические отступления прокурора не завладели их сознанием и не помешали непрекращающимся логическим размышлениям.

Владимир Владиславович чувствовал, что не все присяжные поддались его призывам к состраданию, и решил перекинуть войска на сторону доказательств.

– К сожалению, вынужден еще раз вернуть нас на место преступления. На одном из заседаний мы тщательно изучили фотографии и видеозаписи с поля битвы последнего вечера Цветковых. Пара мирно готовилась к семейному субботнему ужину. Алена завершала украшение стола, в то время как Михаил открывал бутылку любимого красного вина, специально приготовленную в честь годовщины свадьбы. Ничто не предвещало беды. Приглушенная музыка заряжала счастливых супругов гармонией. Свечи ждали кульминации своей романтической карьеры в самом центре стола. Раздался роковой звонок, и хозяин впустил на порог своего дома беспощадную смерть.

Глава III. Атака отступления

– Подсудимый, встаньте, – приказал судья.

Костя беспрекословно повиновался.

– Вам понятны ваши права?

– Понятны.

– Вы признаете вину?

– Нет.

– Садитесь. Обвинение, прошу вас.

Так началось первое слушание по делу об убийстве небезызвестного правозащитника и его жены. Публике представлено первое доказательство – видеозапись с камеры наблюдения, установленной в гостиной убитых.

– Уважаемые присяжные заседатели, как мы знаем из протокола изъятия видеозаписи, к сожалению для следствия и к счастью для наших глаз, безвозвратно стерта часть записи, содержащая процесс выброса лютой ярости подсудимого. Как Вестникову это удалось – загадка, оставшаяся неразрешенной по сей день. Для нашего внимания Вестников оставил лишь слабо сыгранную прелюдию и кровавый исход вечера. Но и этого будет достаточно для установления истины.

Итак, что мы видим. Словно по расписанию, 19:00, звонок. Удивленный Михаил неспешно подходит к двери и впускает Вестникова. Ничего не подозревающая Алена гостеприимно приглашает незваного гостя к столу. Михаил, наполнив бокалы и осознав цель визита, о чем-то просит супругу. Алена выходит из комнаты, и на этом картинка замирает. Через час десять, судя по тайм-коду, видео возобновляется. На столе и на полу разбросана разбитая посуда. Вестников, как обезумевший, мечется по комнате и стирает свои отпечатки. Михаил с темно-бурым пятном на затылке лежит на полу. Его безжизненный взгляд направлен в сторону трупа жены. Мертвая Алена лежит недалеко от Михаила с повернутой к нему головой. Платье с кровавым пятном во всю талию разорвано в клочья. На светлой коже ног и рук, не скрытой от глаз обрывками оставшейся ткани, нет места от синяков и ссадин. Руки скручены неестественным образом и связаны, во рту темная ткань. Картинка замирает. Через тридцать минут видео снова продолжается. Вестников сидит в углу, держась руками за голову. Выездная бригада скорой помощи покидает место преступления. Полицейские осматривают трупы, фотографируют, фиксируют орудия убийства, надпись на стене, упаковывают вещественные доказательства.

Уцелевшие кадры варварской казни Цветковых отчасти раскрывают нам картину произошедшего, и что не менее важно, – истинную природу Вестникова. Он, надев маску дружелюбия, инсценировал мирную беседу. Хладнокровно расправившись с Михаилом и оставив его в сознании истекать кровью, Вестников приступил к его мучительной пытке – скрутил, связал и взял силой самое дорогое сердцу Михаила, сдавив своим грязным носком терзающие душу крики. Пытаясь спасти собственную шкуру, Вестников поспешил уничтожить следы своего присутствия в ставшей приютом для зла комнате – стер свои отпечатки, удалил часть видеозаписи с камеры наблюдения, промахнувшись всего на несколько секунд. Осознав, что его могли видеть соседи, придумал дьявольский план – решился вызвать полицию и предстать перед блюстителями закона в качестве жертвы.

Только представьте, каким коварным, злым и расчетливым должен быть ум человека, какой темной должна быть его душа, какими гадкими должны быть его мысли и намерения, чтобы в такой короткий срок изуродовать последние минуты жизни ни в чем не повинных людей, замести, хоть и безуспешно, следы и в считаные минуты разработать новую, не менее вероломную стратегию. Данное видео доказывает, что Вестников прекрасно осознавал происходящее, легко ориентировался в обстановке и руководил своими действиями. А это, дамы и господа, означает одно – наличие у Вестникова умысла в совершении преступления.

Опустив лист бумаги на стол, прокурор бросил мимолетный взгляд на судью.

– У вас все? – спросил судья.

– Да, Ваша честь.

– Спасибо. Защита, возражения будут?

– Да, Ваша честь, – приподнявшись, ответил адвокат.

– Пожалуйста, – скомандовал судья.

– Всем доброго дня, если он может быть добрым после такого количества заклинаний – темная душа, коварный ум, дьявольский план… Страшный вы человек, господин прокурор! – шутливо начал адвокат.

Под предлогом подойти ближе к монитору Костин адвокат встал в центре зала и направил весь свой шарм на присяжных. Адвокат был полной противоположностью прокурора как внешне, так и внутренне. Вальяжный, поджарый, привлекательный мужчина средних лет, моложе прокурора примерно на семнадцать-двадцать лет, заполнил весь зал своей энергией. Голливудская улыбка адвоката против волевого подбородка прокурора. Блестящий заигрывающий взгляд против нахмуренных бровей и острых скул. Ухоженная смоль волос против тусклости седины.

Внешность была не единственным тузом в рукаве адвоката. Лощеные манеры, выразительная речь и мужское обаяние – эффективные орудия умелого мастера.

– Господа присяжные. Да-а-а-мы! – пропел адвокат. – Я, как и вы, не овладел техникой отрешенного восприятия мира, которую минуту назад искусно продемонстрировал нам мой коллега. Глядя на кадры, которые следствие считает неопровержимым доказательством вины моего подзащитного, я не мог не задать себе простейший вопрос – а что бы сделал я? Что бы я почувствовал, очнись я в чужом доме среди разбросанных вещей рядом с окровавленными телами людей, с которыми несколько минут или часов назад вел непринужденную беседу за чашкой чая? Согласитесь, трудно с ходу сообразить, который час, находясь в неописуемом ужасе. Да это было и не так важно для человека, увидевшего впервые за столь непродолжительную жизнь изувеченные тела своих знакомых.

Что может подумать в первые минуты человек, случайно оказавшийся в такой, не побоюсь этого слова, уникальной ситуации? «Это страшный сон, чур меня». «Господи, а я-то живой?». «Пить надо меньше… А может, больше». Мне не под силу это представить. В одном я уверен точно – любой, повторюсь, абсолютно любой человек в такую минуту испытывает страх. И это нормально. Природа не обделила Homo sapiens1 инстинктом самосохранения, и на том спасибо. Что же на самом деле происходит в предоставленном нам видеосюжете, спросите вы?

Адвокат прошелся по присяжным своим вопрошающим взглядом, как лектор, задавший каверзный вопрос первогодкам, затаившим дыхание и боящимся спугнуть желанный ответ.

– Элементарно, Ватсон2. Костя просто растерялся и попытался освободить свою поскользнувшуюся судьбу от связи с чьим-то безумием. Что мы, собственно, и увидели, наблюдая за его нелепыми плясками с тряпкой в руке.

Исключенные Костей кадры? Серьезно? Много ли людей способно мгновенно удалить запись или ее часть с сервера, установленного неизвестно в каком уголке земного шара? Лично я с такими волшебниками незнаком, – обратился адвокат к прокурору. – А было бы полезно иметь такого мага про запас, – сказал адвокат, подмигнув присяжной-бизнесвумен.

Александр Сталь частенько использовал юмор и обаяние в суде. Вкупе с привлекательной внешностью эти два безусловно подкупающих качества вмиг разбивали броню даже самой экипированной недотроги.

– Что касается вызова полиции, что ж, тут можно расслабиться и не строить из себя Шерлока3. После того как прошел шок, Костя вспомнил, что он все-таки не Итан Хант4 и не Джеймс Бонд5, а жертва обстоятельств, очевидец, который может посодействовать раскрытию преступления, насколько позволят его память и возможности. И если повезет, его звонок в полицию поможет спасти хотя бы одну жизнь, возможно, еще не покинувшую тело.

Говоря языком обвинения, истинная картина и подлинная Костина природа такова, – адвокат спародировал прокурора, особенно выделяя слова «истинная картина» и «подлинная природа» интонацией Владимира Владиславовича. – Костя – растерянная, испуганная жертва, это раз, – Александр начал подытоживать свой монолог, подкрепляя свои выводы рубящими воздух движениями руки. – Он не всесильный IT-гений, способный силой мысли вырезать куски видео, так сильно необходимые ему для очищения своей репутации, это два. И наконец, Костя – ответственный гражданин, взявший волю в кулак, вызвавший полицию и тем исполнивший свой долг.

Саша Сталь заслуженно носил свою фамилию. Он мог мягко обходиться с женщинами, терпеливо дрессировать неподдающихся дикарей, внимательно слушать извергающийся вулкан душевной революции, но если дело доходило до вопросов жизни и смерти, Сталь принимал огнеупорную позицию и отражал бушующее пламя противника.

Речь адвоката сильно подействовала на светловолосую девушку, сидевшую на краю скамьи присяжных, и вызвала воспоминания о чуть было не совершенной в юности роковой ошибке.

***

Десять лет назад в один солнечный майский день две семнадцатилетние ученицы выходили из школы. Юные девы бурно обсуждали приготовленные для выпускного бала наряды и, перебивая друг друга, не замечали ничего вокруг. В то время как Селиверстова Оля задыхалась от удовольствия, рассказывая подруге о своем будущем образе, высокий голубоглазый музыкант, идущий им навстречу, с таким же рвением презентовал своим друзьям тему новой песни. Олин ангел-хранитель в тот момент, видимо, тоже заболтался и не успел вовремя перевести свою подопечную с одного пути на другой. Авария не заставила себя ждать. Оля потеряла равновесие, и выбранное ею бальное платье в ближайшем будущем могло бы не только порадовать глаз, но и спрятать под длинным подолом разбитые коленки неуклюжей хозяйки. Но нет, ангел-хранитель вовремя заметил свою оплошность и подставил мускулистую руку музыканта под Олину талию. Ангел с облегчением выдохнул и, чтобы искупить свою вину, попросил своего друга, который как раз и отвлек его своим хвастовством о недавних попаданиях в яблочко, затмить Олин секундный страх более сильной эмоцией. Пристыженный друг без промедления прицелился и молниеносно пустил стрелу в девичье сердце. Огромные голубые глаза самого популярного в городе музыканта загипнотизировали Олю. Каждый взмах пышных черных ресниц пронизывал ее тело мощным электрическим разрядом. Музыкант плавным легким движением вернул Оле ощущение гравитации и, улыбнувшись, спросил:

– Цела?

– Не знаю, нужно провести инвентаризацию, – краснея, пошутила Оля.

– Какая удача, я только вчера закончил теоретический курс, и нужно закрепить пройденный материал на практике. Может, вечером прогуляемся и сверим списки? – предложил музыкант.

– А давай, – хихикая, ответила Оля.

– Отлично, встречаемся в семь на нижней ступеньке школы. Не забудь счеты, – добавил музыкант.

– Договорились, – подытожила Оля, расплываясь в улыбке.

И на этом оба состава участников обогнули место происшествия, продолжая свое движение. На выходе со школьного двора Оля услышала:

– Как зовут тебя, мисс грация? – крикнул музыкант из окна актового зала.

– Оля! – крикнула она в ответ.

– Я Рома, – завершил знакомство музыкант и, ответив смутившейся Оле улыбкой, проводил ее взглядом, пока подруги не скрылись за поворотом.

– Митька, Митька, угадай, с кем у меня сегодня свидание! – Оля, еле дыша, влетела в комнату друга детства.

– Не знаю, с кем? – спросил Митя.

– Ну, угада-а-ай! – дурачась, запела гостья.

– С кем-то более везучим, чем я, – улыбаясь, ответил Митя.

– А-ха-ха, ну хватит тебе, подхалим! – ласково одернула его Оля. – С Ромой из «Скетчей», представляешь?! – воскликнула она, вскинув руки вверх.

– О, ну, тогда я спокоен, сам Рома из скотча, – передразнил подругу Митя.

– Из группы «Скетчи», болван, – осадила его Оля, обиженно надув губы. – Ты только послушай, Оля и Рома Кармины. Звучит! – обняв подушку, замечтавшаяся барышня плюхнулась на диван.

– Звучит как приговор, – смеясь, окончил фразу Митя.

Подавив смешок, Оля швырнула в него подушку. Митя не растерялся и бросил другую в зачинщицу пуховой битвы.