- -
- 100%
- +
Анька была в черной юбке, черных босоножках и черном топе.
– Совсем плохо? – тут же сконфузилась девушка. – Черный стройнит, и в этой юбке у меня пятая точка вроде норм смотрится. Или нет? Черт, я не успею переодеться. Ярик, совсем не очень?
– Ну-у-у, лохмы свои неплохо пригладила, – Ярик пожал плечами, глядя на длинные рыжие волосы подруги. – Вообще, в черном могу ходить только я. Не воруй мой стиль.
– Запатентуй, – хмыкнула девушка. – Я серьезно. По десятибалльной шкале насколько все плохо? Я два часа собиралась.
– А по десятибалльной шкале, это учитывая годы, когда ты была Нюшкой-пухлой-плюшкой? – хохотнул парень.
– Нет, годы, когда я была жирной, как поезд пассажирный, мы не учитываем, – мотнула головой Анька и нахмурилась.
– Ладно, тогда баллов семь, наверно. Не знаю… нашла кого спросить! Для кого марафет хоть? В вашем рестике появился новый официант? – Ярик достал две банки колы из рюкзака, протягивая одну подруге.
– Нет, но… короче, – Анька покраснела, как рак, отчего ее веснушки на лице стали еще ярче. – Юра вернулся.
– Батюшки, из Азкабана?
– Идиот, из Турции! И вообще, наверно, он с бронзовым загаром после Турции… – мечтательно сказала Аня и игриво дернула плечом, мысленно улетая за облака.
– Отчислили из универа? – саркастично хмыкнул Яр.
– Ярик, перестань! – Аня строго посмотрела на друга, мечтая треснуть его. – Короче, слушай. Моя мамуля сегодня отправила меня к маме Юры за яйцами. Ну, ты знаешь, они кур на участке держат, а мама фанатеет от домашних яиц. И вот я пошла к тете Ире, а она сказала, что Юра закрыл сессию без хвостов, сгонял на две недели в Турцию и вернулся на прошлой неделе. И ему родители купили машину.
– Дай угадаю, – ехидно начал Ярослав, – ведро с гвоздями под названием «Митсубиси Лансер»? Такого же черного цвета, как душонка Юрца? Настоящая тачка для настоящих борзых парней.
– Ярик, ну почему ты вечно издеваешься над Юрой?! Он классный! И машина у него из салона. Его мама сказала. И откуда ты знаешь, что черный «Лансер»? – Аня обиженно поджала губы, но тут же передумала обижаться и дерзко посмотрела на друга.
– Потому что он придурок конченый и машины выбирать не умеет. «Митсубиси» хорошие машины делают, но конкретно эту убивали в ямах лет десять. Тачка-то из салона, только подержанная. Вчера Юрец с батей к нам в сервис приезжал диагностику делать. И поверь мне, это ведро очень скоро начнет разваливаться. – Ярик залпом выпил шипучую колу, чувствуя, как пузырьки ударили в нос, и икнул.
– Не важно. Юра все равно классный.
– Хватит! Меня тошнит уже, – скривился парень. – Так вот чего ты вырядилась! Думаешь, он в рестик к вам зайдет?
– Да! И если не будешь перебивать, я тебе все расскажу до конца. Короче, я узнала, что Юра расстался со своей мымрой в универе, ну, той крашеной блондой, которую мы палили в инсте.
– Ну, не мы, а ты палила, как психбольная, – тут же открестился Ярик.
– А еще, Юра не будет больше жить в общаге и будет в универ на машине ездить. Хорошая идея, до его областного всего-то километров пятьдесят. Но, самая вишенка в том…
– А есть еще вишенка?
Ярослав пожалел, что договорился пройтись с Анькой по городу перед ее вечерней сменой. Если б знал, что она будет чаще, чем обычно, трещать о своих фантазиях про Кабанова, остался бы дома досматривать сериал.
– Юра будет работать в ресторане по выходным, то есть в мои смены! – радостно протараторила Аня, залившись румянцем.
Румянец вкупе с веснушками на лице Аньки почему-то напоминал Ярику зажаристый оладий. Плюшка была такой Плюшкой. Непосредственным, эмоциональным, говорливым дитем в веснушках.
– Хочешь сказать, Кабанов полы начнет мести или посуду мыть в ресторане своего папашки? На большее-то он не способен, – не скрывая скепсиса протянул Ярик, подозревая, что любимый сын владельца лучшего в городе ресторана, скорее, будет праздно просиживать штаны за баром, чем делать что-то полезное для бизнеса.
– Не знаю, но теперь у меня есть шанс привлечь его внимание. Мы начнем общаться, пересекаться на работе и…
– Плюшка, очнись. Ты два года сидела с ним за одной партой, ты последние четыре года его соседка и… стой, я знаю, что ты скажешь. Ты похудела еще два года назад. Если бы он хотел, уже бы подкатил к тебе, – все же выдал Ярослав, спуская ее с небес на землю.
– Ярик, хватит! В этот раз я настроена решительно! Юра будет моим! – Аня допила свою колу и отправила банку в урну.
– Звучит угрожающе. Удачи. – Ярик хлопнул ее по плечу.
– Ладно, проехали. Как твои дела? Ты какой-то чересчур язвительный сегодня. И много хмуришься. И много куришь. – Аня недовольно посмотрела, как Яр достал сигарету из пачки.
– Да достали все! Вася опять забухал, и меня вчера в выходной выдернули поработать пару часов за него. Пара часов превратилась в пять часов. Под вечер еще твой ненаглядный на своем ведре явился, ковырялся в его «Лансере», – последнее слово парень выделил особо противной интонацией. – Потом пришел домой, жрать хотел, а Чипс выпотрошил свою лежанку мягкую, разбросав везде этот сраный белый пух, как будто Новый год наступил. Пришлось убираться. И только я лег спать, слышу пиликанье. Мерзкое пиликанье прямо в мозгах. Думал, умом тронулся.
– Ты давно тронулся, – хихикнула Плюшка и тут же ойкнула, потому что Ярик легонько, но ощутимо ткнул ее локтем в ребро.
– В общем, пиликанье было не у меня в башке, а в квартире через стенку. В девятой, – зачем-то уточнил он.
– Да ладно?! Там же никто не живет!
– А теперь живут мажоры. Музыкантик, которому я чуть не втащил, и его пассия, которая долбила мне в дверь.
– Что?! Подробнее, я ничего не поняла. – Анька остановилась и с интересом посмотрела на Ярика. – Постой, я ногу натерла. Но ты рассказывай.
Ярослав только молча глаза закатил, наблюдая, как Плюшка лепит пятый пластырь на пятку. А затем все же выдал подробности событий прошедшего вечера.
– Блин, он как бы имеет право играть до одиннадцати вечера. Типа, не дрель же, – осторожно начала Плюшка, чувствуя, что Ярик почему-то чересчур злится, даже по своим меркам.
– Дрель я ему в одно место засуну вместе со скрипкой! Плевать мне, десять или двенадцать вечера. Выбесил меня. – Ярик снова вспомнил про белые блейзеры и поморщился.
– А-а-а, мне теперь интересно на них посмотреть. А Зинаида Гнидовна еще не выяснила: кто, откуда, куда? Еще не орет, что они бандюганы-наркоманы? – полюбопытствовала Аня, делая несколько осторожных шагов и убеждаясь, что вполне может идти.
– Плюш, мне пофиг. Они меня бесят, – бросил Ярик, совсем скептично глядя на ее потуги стать неотразимой для Кабанова.
– Ладно-ладно. Но может, стоило поговорить с девушкой? Зачем перед ней-то дверь закрыл? – Аня хитро прищурилась и стала сверлить друга взглядом друга.
– А чего я должен был сказать?! Все, что надо, я сказал ее мужику, – искренне удивился парень, жалея, что вообще завел этот разговор.
Анька вечно много болтала и интересовалась ненужными подробностями.
– Тебе что, совсем не интересно? В девятую квартиру впервые кто-то заехал! Жильцы-то хоть молодые? – не сдавалась Анька.
– Наши ровесники плюс-минус, – пожал плечами Ярик, вспоминая лица соседей.
– Тогда странно, – задумалась Аня, видя вдалеке огни вывески ресторана, где подрабатывала официанткой. – Если им лет по восемнадцать-двадцать и они не местные, зачем переехали? У нас в городе нет крутого универа или работы, или чего-то еще. А они точно вдвоем? Без родственников переехали? Может, проездом ненадолго?
– Раз тебе так любопытно, то пойди к ним и спроси, – отчего-то выбесился Ярик, не желая больше обсуждать соседей.
– А вот и пойду, и посмотрю, – нагло сказала Анька. – Ладно, еще раз скажи мне честно: я точно хорошо выгляжу? Мне кажется, нет, я прямо чувствую, что Юра сегодня придет в рестик! Как я? – Анька покрутилась перед Ярославом, чуть запнувшись на каблуках и едва не растянувшись на асфальте.
– Норм, – друг терпеливо придержал ее за локоть. – Только ты же в форме работаешь, нет?
– Да, но вдруг он уже там сидит и увидит меня сейчас? Или вдруг он после смены подвезет меня до дома, мы же соседи? А я уже переоденусь и буду красивой, – Анька опять покраснела, заставив Яра скривиться. – Ярик, я тебе повторяю, я настроена решительно! – Анька подвела незримую черту и сунула поводок в руки парня.
– Спорим, ты скажешь ему привет и сбежишь в кусты? – ехидно поинтересовался Яр, забирая Чипса и собираясь домой.
– А вот и не сбегу. – Плюшка гордо развернулась и пошла на работу, чувствуя, как поджилки трясутся от страха, а ладошки потеют.
Яр покачал головой, думая, что Плюшка совсем с ума сошла, и повел Чипса домой. Погода была приятной, а пес выглядел таким счастливым от прогулки, что Ярослав решил пройти окольной дорогой, увеличив расстояние до дома минут на пятнадцать.
В шесть вечера было еще солнечно и тепло. У большинства заканчивался рабочий день, и по городу уже ходили парочки, компании и всякий сброд. Ярик прошел по центру города и быстро свернул с главной дороги, желая встретить как можно меньше людей. Они раздражали, особенно в большом количестве в пятницу вечером.
Парень свернул за угол, проходя мимо своего технаря. Еще год – и он будет свободен от этого мерзкого местечка. А все же интересно, соседи надолго приехали или на время? Они встречаются? Очевидно же, что да. Идеальная парочка красавчиков в дорогих шмотках и крутых кроссах.
Чипс так громко гавкнул, что Ярик от неожиданности ругнулся. Парень достал пачку, решив закурить, но там осталась всего одна сигарета.
– Пошли в магаз, Чипс. – Яр дернул поводок, уводя пса от очередной интересной кучки мусора в сторону продуктового.
Но не успел парень взбежать вверх по ступенькам, как с досадой заметил сменщика Васю. И, к великому неудовольствию Ярослава, Вася тоже его заметил.
– Дарова, малец, – пьяно заулыбался мужик.
– Ты в говно, Вась, – Ярик захотел встряхнуть сменщика, только знал, что это бессмысленно.
– Ты кого говном назвал, мелкий? Ты че, меня не уважаешь? – осоловело просипел сменщик.
Ярослав хмуро посмотрел на него. Помятый, с перегаром и в пыльной одежде. Морда красная, ноги еле держат. Парень терпеть не мог пьяниц, но, к сожалению, в его сервисе пьяницей был каждый второй. Хотелось втащить Васе от души, потом потрясти и заорать, что у него двое детей и жена, работающая в две смены. И вечный Васин лозунг, что он не алкаш, а пьет исключительно раз в полгода – это дурацкая отмаза. Он запойный алкаш, который полгода работает и шарит в тачках, а потом две недели пьет и дебоширит. К несчастью, этот запой только начался.
– Вась, ты кретин, – устало бросил Ярик, держа тихонько рычащего Чипса за собой.
Пес разделял мнение парня относительно Васи. Но Вася был настолько пьян, что не обратил внимания на мелкого пса и злого парнишку.
– Я тебя, во‐о-от таким помню, – Вася пьяно показал рукой где-то на уровне своего бедра, – вырос и стал борзым. А раньше у меня мелочь стрелял на мороженое.
Ярик тоже это помнил. Как лет с тринадцати крутился у мастерской, подрабатывая на мойке машин в соседнем боксе, и бегал за мастерами. Вася только начинал там работать, но сразу проникся к Ярику и частенько давал ему мелочь на мороженое. У парня в голове промелькнул образ: сливочный рожок с шоколадной крошкой в прозрачной целлофановой упаковке. Именно из-за него парень тяжело вздохнул и разжал кулаки, зная, что не бросит горе-сменщика.
– Пошли домой, – Ярик обмотал поводок покрепче вокруг руки, приготовившись тащить волоком и пса, и Васю. Благо сменщик жил совсем рядом.
– Там Людка орет, пошла она. Не хочу домой, – Вася шатнулся, но благодаря плечу Ярика не упал.
– Пойдешь, пока по роже не получил и последние деньги не пропил. – В нос парня резко ударил запах дешевой водки.
Краем глаза он также заметил, что кошелек Васи вот-вот вывалится из кармана толстовки вместе с телефоном. Скрипнув зубами, парень потащил тяжелое сопротивляющееся тело домой. Вася продолжал нести ахинею, но, получив все же разок под ребро, немного утихомирился. Яр знал, что Вася проспится и не вспомнит, а душу немного отвело.
Дома Люда долго рассыпалась благодарностями за то, что Яр привел ее мужа домой и даже помог уложить спать.
– Он хороший, когда не пьет, – оправдываясь, сказала Люда уже в дверях.
– Угу, – буркнул парень, мечтая побыстрее уйти.
На улице Чипс тут же стал лаять на пробегавшую мимо кошку, а Яр закурил последнюю сигарету. Злость все еще клокотала где-то внутри. По-хорошему надо было позвонить на работу и предупредить, что Вася в очередной раз болеет, но парень решил не делать этого. Все и так все знали.
Подходя к своему дому, Яр задавался извечным вопросом: нафига люди пьют, да еще и до беспамятства. И встанут ли у Васи когда-нибудь мозги на место? Ярик так задумался, что даже не сразу заметил грузовую машину рядом со своим подъездом. Он бы и не обратил на нее особого внимания, если бы не услышал, как кто-то ругается с грузчиками.
– Вам так сложно посмотреть за вещами, пока мы их носим? – недовольно спросил новый сосед у водителя.
Ярик остановился, с интересом глядя на происходящее. Хорошо, что с ним был Чипс, благодаря которому он не выглядел, как любопытная Зинаида Гнидовна, которая внаглую пялилась из окна своей квартиры на первом этаже.
– Парень, мы только доставляем. За груз ответственность не несем. Сами следите.
Сосед не стал больше спорить – из подъезда как раз вышла его девушка. Ярик пристально посмотрел на нее, а потом отвел взгляд. Девушка была ниже своего дрища, но выше Плюшки. В тех же желтых красивых кроссах, мягкой лиловой толстовке и рваных джинсах. Волосы забавно смотрелись в косичке. На фоне серого двора, грязно-синего цвета «газельки» и мрачной Зинаиды Гнидовны за белой занавеской, эта девчонка была каким-то ярким пятном, привлекающим внимание.
Белобрысый музыкантик в «найках» его мечты, напротив, отталкивал. Бесючий до невозможности взгляд и тонкие белые пальчики, которые никогда не держали ничего тяжелее скрипки. Интересно, все девчонки ведутся на серенады? И почему девчонки вообще ведутся на музыкантиков? Стало интересно, как этот доходяга будет таскать вещи, если грузчики не помогут. А судя по скучающему виду, они не собирались помогать.
– Сторожи вещи, я сам все подниму. – Сосед скрылся в подъезде с первой партией вещей.
Ярик стоял неподалеку, давая псу обнюхать лавочку, и прекрасно все слышал. Ну хоть какая-то мужская совесть есть у соседа, раз не заставил свою фифу таскать коробки на пару с ним. Но, к великому удивлению парня, девчонка закатала рукава толстовки и потянулась тонкими руками к огромной коробке в открытом фургоне «газели».
Ярослав опешил и разозлился. Где носит ее парня?! Эту дуреху сейчас убьет коробкой! И почему придурки-грузчики не могут сгрузить вещи хотя бы на асфальт у подъезда?! Совесть стала ненавязчиво колоть Ярослава. Может, стоит предложить помощь? Типа, соседи, конечно, придурки, но пока скрипач допрет обратно, его девушка точно убьется всем этим хламом. А хлама в «газели» было до хрена.
Девчонка тем временем поняла, что не может вытащить тяжелую коробку и схватилась за другую, поменьше, стаскивая ее на асфальт. Решив, что раз уж он сегодня настолько добрый, что помог Васе, то можно совершить акт милосердия и по отношению к соседке. Хмыкнув, Ярик медленно приблизился к ней и молча стащил тяжеловатую, даже по его меркам, коробку на асфальт.
Соседка от неожиданности подскочила на месте и уставилась на Ярослава. Чипс громко гавкнул и завилял хвостом. Девушка снова чуть не подскочила и обратила внимание на маленькую собачку рядом.
– Спасибо, – тихо выдала она, не зная, что еще сказать.
– Помочь? – грубовато спросил Ярик, кивнув в сторону хлама в «газели».
Девушка не успела ответить, зато предложение услышал сосед, который вылетел из подъезда и тут же подбежал к ним.
– Спасибо, мы сами справимся, – резко бросил он и схватил тяжелую коробку, выразительно глядя на девушку. – Настя, не трогай ничего, я сам все отнесу.
Ярослав хмуро посмотрел на музыканта и его девушку и без лишних слов пошел домой, теперь уже окончательно укрепившись в мысли, что его сосед – говнарь. И девушка не лучше.
Поднявшись домой, Ярик нашел дома заначку с сигаретами и вышел на балкон с кружкой кофе. Соседи продолжали маяться с вещами. Придурки. А в голове почему-то крутилось, что соседку зовут Настей.
Глава 3
Лабух и богиня маркетинга в деле
– Опять бутерброды? – поинтересовался Эрик, заглядывая сестре через плечо.
– Какие-то претензии? – прищурилась Настя.
– Никаких претензий к человеку с ножом в руках, – заверил ее брат.
Пока он возился с газовой плитой и чайником, Настя продолжила стругать колбасу, немного раздосадованная тем, что не особо умеет готовить. Не то чтобы ей не нравилось это дело, просто как-то руки не доходили. Обычно им готовила домработница или они заказывали доставку. Но, учитывая новые обстоятельства, рестораны теперь были им не по карману.
Она снова и снова прокручивала в голове записку матери, которая была в одной из коробок. Если отбросить детали, то суть сводилась к тому, что им предстояло провести в этом городе не несколько недель, а несколько месяцев. А учитывая, что в одной из коробок двойняшки обнаружили зимние вещи, и того больше. Все мамины банковские счета были временно заморожены, так что она прислала им всю наличку, которая была у нее на руках. Ребята прикинули, что этой суммы хватит где-то на три месяца, но если начать экономить, то ее можно растянуть на полгода.
Однако первый же поход в магазин доказал, что экономить они не умеют. Двойняшки посовещались и решили, что раз они не могут тратить меньше, надо добыть больше.
– И все-таки я думаю, что ограбить банк с чулком на голове было не такой плохой идеей, – усмехнулся Эрик, заливая кипятком растворимый кофе для Насти и бросая пакетик с заваркой на дно своей кружки. – Отрежь мне, пожалуйста, лимон.
Та вытащила из холодильника половинку лимона и рубанула ее ножом.
– Тоньше, – напомнил Эрик.
– Не нравится, режь сам, – предложила Настя.
В ответ он удостоил ее тяжелым вздохом и печальным взглядом. Его скорбный вид должен был напомнить о том случае, после которого он не брал в руки никакие ножи, кроме столовых. Сестра закатила глаза, но отрезала от большого куска дольку поменьше и бросила ее в чашку Эрика.
– Благодарствую. Кстати, ты успеваешь?
– Вполне. – Настя откусила бутер с колбасой, сделала глоток кофе, а потом взяла с подоконника здоровенную косметичку и стала раскладывать перед собой кисточки, палетки и баночки.
Ей нравилось краситься на кухне, потому что тут был хороший естественный свет. Да и вообще, последние дни они с Эриком проводили еще больше времени вместе, чем обычно. Так было спокойнее. Она неторопливо красилась под ехидные комментарии брата.
– Куда столько блесток? Хочешь, чтобы твое сияние было видно из космоса?
– Это не блестки, а хайлайтер, – деловито пояснила Настя, не глядя на него.
Сегодня у нее был пробный день в кофейне с дурацким названием «Кофе-Кофе», и Настя хотела выглядеть на все сто. Она давно усвоила, что хорошеньким девушкам прощают если не все, то многое, и без зазрения совести этим пользовалась. Тем более что обучать ее будет парень.
Гоша был симпатичным и веселым, но Настю интересовал не он, а работа, с которой в городе была напряженка. А невозможность устроиться официально, чтобы лишний раз не светить паспортом, только усложняла дело. Так что Настя ухватилась за возможность и собиралась пустить в ход все свое обаяние.
– Ты надолго?
– Часов до шести вроде. Сегодня обучение; если справлюсь, завтра выпустят на полный день.
– Значит, когда ты вернешься, я как раз уйду, – протянул Эрик. – Фу, как представлю, что я буду играть, а все вокруг есть, так передергивает.
– У, ты какая цаца.
– Настя, твой брат докатился до того, чтобы стать лабухом в провинциальном кабаке!
– Лабух? Так еще кто-то говорит? – фыркнула Настя, подкрашивая ресницы.
– Черное пятно на моей биографии музыканта, – продолжал ныть Эрик. – Ты видела этих людей? Деревенщины! Они не достойны того, чтобы я им играл.
– За пару часов в так называемом кабаке тебе будут платить столько же, сколько мне за двенадцать часов у кофемашины. Так что не жалуйся.
– Это плата за мое поруганное достоинство, – заявил Эрик, топя горе в чашке чая.
– Нет недостойных работ, – напомнила Настя.
– Ага, есть недостойные зарплаты, – поморщился Эрик. – Ладно, с другой стороны, там симпатично. И фортепиано годное, как ни странно.
– А куда делся предыдущий музыкант?
– Ушел в запой. Главное, чтобы не вернулся. В этом городе нет других ресторанов с живой музыкой, а безработных музыкантов полно. Повезло, что остальные не такие красавчики, как я. Но вообще, мне не понравилось, что эта менеджерка нас даже особо не слушала, а рассматривала, как персики на рынке.
– Ну, а что поделать? Встречают по одежке и все такое, – пожала плечами Настя, собирая косметику. – Эрик, я же не облажаюсь?
– Нет, конечно. Мы лучшее, что могло случиться с этим городом. – Эрик подошел к сестре и ткнул пальцем в кончик ее носа. – Выше нос, мы же супердвойняшки.
– Когда ты сказал это в последний раз, я упала с квадроцикла и выбила плечо, – напомнила Настя.
– Не драматизируй, – отмахнулся Эрик. – Давай, дуй уже на свой пробный день, а я морально подготовлюсь к унизительной участи ресторанного музыканта.
– И кто из нас еще драматизирует?
* * *– Быстро схватываешь! Отличненько, – одобрительно похвалил Гоша капучино, который Настя сделала за считаные минуты.
Настя радостно улыбнулась и сполоснула металлический кувшин для аэрирования молока. Время летело быстро, и она не заметила, как простажировалась полдня. Все оказалось не так страшно, как она представляла. Ее сменщик и по совместительству брат совладельца кофейни Гоша терпеливо объяснял все мелочи и нюансы работы и даже выдал несколько полезных шпаргалок. Настя самостоятельно приготовила уже несколько чашек кофе, изредка поглядывая в меню, чтобы не ошибиться.
– Так значит, наша фишка в том, что мы печем вафельки и готовим много авторского кофе? – Настя снова стала изучать меню.
– Именно! Большинство напитков, кстати, я придумал. Например, наш новый супертыквенный раф! – гордо произнес Гоша, напомнив Насте Эрика, который так же радовался, когда отыгрывал сложную композицию.
– Тыква, ага, – мило улыбнулась девушка, подумав, что тыквенный раф даже звучит специфично, а уж вкус точно на любителя.
Гоша не заметил легкого сарказма в ее голосе, продолжая распинаться о поставщиках, сортах кофе, конкурентах на соседней улице и прочих важных на его взгляд вещах. Настя снова сдержанно улыбнулась. Гоша ей по-человечески понравился. Смешной рыжий хипстер с забавной бородкой и горящими от возбуждения глазами. Было видно, что он душой болеет за этот крохотный бизнес, который открыл совсем недавно с братом. Но еще больше воодушевляло, что владельцы были готовы платить наличкой и не устраивать Настю на работу официально. Лучше и не придумать, учитывая, что светиться им с Эриком было никак нельзя. Зарплата, правда, тоже была не вау, но хоть что-то.
– Работать будешь два-два, – продолжил Гоша, – первое время я буду с тобой открывать и закрывать кофейню, а как привыкнем друг к другу, все будешь делать сама.
– И поставщиков встречать?
– Конечно. Не очкуй, справишься.
Девушка вздохнула и задумалась. Все это звучало романтично и лирично, только вот не так она хотела встречать конец августа. Вместо начала учебного года в хорошем универе, куда она поступила, и отдыха на море она устроилась баристой в маленьком городке в подмосковной глуши, где плотность населения была меньше, чем утренняя давка в метро.
– Ну, что ж, я готова, – лучезарно улыбнулась Настя, ловко пряча свои переживания.
– Отличненько. Я отлучусь ненадолго, а ты пока за главную. Приду через десять минут, – тут же скинул с себя фартук Гоша. – Если что, звони.
Настя улыбнулась Гошиному «отличненько», радуясь, что он оказался вполне себе приятным парнем.
По закону подлости, как только он вышел, в кофейню зашли два парня. Настя машинально поправила длинный черный фартук, который опоясывал ее юбкой до пола. Один из ребят не заметил Настю, изучая меню на стене, а вот его друг с интересом уставился на девушку.
– Я смотрю, сегодня в раю не досчитались одного ангела, – хитро улыбнулся он, откровенно пялясь на нее.
Настя едва не поперхнулась от дурости подката и скептично посмотрела на посетителя. Типичный местный красавчик. Высокий, атлетичного телосложения, с наглой улыбкой и лукавыми карими глазами. Настя тут же вспомнила свою элитную школу, где таких было полно. Красивых, наглых, богатых, избалованных женским вниманием и переполненных чувством собственной важности и самодовольством. Настя напомнила себе, что она на работе и послать его так, как хочется, не получится. Но поиздеваться можно. А поиздеваться очень захотелось, потому что хоть парень и был весьма симпатичным, видно было, что тот еще нарцисс. Такие обычно пялятся на себя в зеркало и считают, что весь мир крутится вокруг них.