Укус мрака

Раньше, чем летящую галопом лошадь, Герби увидел ее тень.

– Ложись! – заорал он и прижал Сэм к земле.

Джем распластался на стене под Лори. Два мышонка в поисках норки. Хейс застыл на четвереньках на нижней ступеньке. Оцепеневший Марвин увидел, как взлетает в прыжке тяжелый конь, увидел его грудь, покрытую черной густой жижей, его влажную шерсть, большие желтые зубы, мрачные глаза, почувствовал отвратительный запах мочи, навоза и выгребной ямы, когда чудовищные копыта лошади пронеслись в нескольких дюймах над его головой. И впервые в жизни федеральный агент Марвин Хейс едва не наложил в штаны.

– Папа! Папочка, подожди нас! – кричал Язон, вцепившись в шею Люсии.

И вдруг лошадь заржала и взвилась, едва не скинув детей на землю.

– Перестань, коровища! – разозлившись, закричала Бренда.

«С кем разговаривает эта маленькая приставучка?» – подумала Люсия, напряженно отыскивая по запаху следы Августа. Направо или налево он двинулся? Эта лестница все время разделяется на боковые ходы, такие темные, узкие, они совсем не подходят для старой лошади, нуждающейся в покое. Кроличьи норы – вот что это такое. И ей уже порядком надоело постоянно носиться с этими детишками на спине. Приключение, согласна, но и хороший отдых на траве – это тоже совсем неплохо. А кроме того, детишки – это не ее, Люсии, дело. Особенно человеческие детишки. Ими надо постоянно заниматься. Полные идиоты. Вы только подумайте, надо не меньше пятнадцати зим, чтобы они смогли почувствовать себя самостоятельными. Ее жеребенок Сид, самый любимый, был совсем не таким. Последний и единственный, надо признаться, которого она по-настоящему помнила. И где же он теперь? К хорошему ли хозяину он попал? Досталась ли ему хорошая кобылка? Люсия вдруг осознала, что ей кричат в ухо:

– Остановись, толстая дура! Стоп! Папочка здесь!

Папочка? Ах да, это новый хозяин. Что он там делает, повиснув у стены, зацепившись головой за ноги парнишки? Очень, очень странные эти человеки. Люсия попыталась резко остановиться, но ее занесло на скользких ступеньках, и она покатилась вниз, пересчитывая ступени задом. «Только бы Август меня не увидел, а то опять скажет, что я ни на что уже не гожусь!» – пристыженно подумала Люсия, брыкаясь всеми четырьмя копытами, чтобы встать на ноги. Она почувствовала, как пацанята соскользнули и упали, – вовремя освободилась! – потом она увидела прямо перед собой небольшую группу орущих людей, а там, дальше, в красивом красно-золотистом зале, как ненормальный, носился галопом Август.

– Август, подожди меня! – как можно громче заржала она.

И как раз в тот момент, когда, она сумела подняться, он, ударив копытом, сделал вольт-фас и пулей промчался между людьми, которые жались к стенам.

– Эй, старушка, поворачивайся поживее, мы сбегаем! – крикнул Август.

Совершенно оглохнув от лошадиного ржания, звучавшего под сводами, Марвин не слышал, что пыталась сказать ему Саманта. Он замахал руками, показывая на уши:

– Я ничего не слышу!

– Что? – откликнулась Саманта, указывая на свои уши.

Герби схватил ее за талию и повернул к стене, где все еще раскачивался Джем с Алланом Мак-Мюлленом, который висел на его ногах, извиваясь как червяк на крючке. Бренда и Язон сидели под ними на корточках. Они рычали, выбирая наилучшую позицию для нападения.

– Его ноги застряли в черепе Мак-Мюллена… – раздумчиво сказал Герби.

– Что? – переспросила Саманта.

– Его ноги застряли в черепе Мак-Мюллена! – заорал Герби.

Саманта тут же отреагировала:

– Пожалуйста, не кричи так!

Бренда и Язон переминались, готовясь к прыжку.

– Отпусти папочку! – прорычала Бренда. – Немедленно отпусти его!

– Я бы рад! Но он застрял! – откликнулся Джем.

– Надо потянуть, и папочка отцепится… – предложил Язон.

– А если голова останется прицепленной к кроссовкам этого дурака?! Ты думаешь, что папочка нас похвалит?! – возразила уязвленная Бренда.

Аллан смутно понимал, что говорят о нем. В его голове происходило что-то странное. Не тараканы, нет, к тараканам он привык, от них было щекотно, а сейчас в голове было что-то большое. Оно занимало все пространство. И всюду давило. Казалось, что ему нафаршировали голову резиной. Но такое невозможно, подумал он. И это шевелилось, и каждый раз, как это шевелилось, все его тело содрогалось. Он с трудом поднял руку, чтобы пощупать чужеродный предмет, расположившийся в его черепной коробке. Он вылезал сзади. Две выпуклости, и действительно из резины. Со шнурками. Со шнурками? Нет-нет! Он поднес руки ко лбу. Да, это входило здесь, между бровями, а выше шли ноги, да, черт возьми, волосатые ноги! Он яростно дернул за эти волоски. Джем заверещал и стал извиваться.

– Он вырывает волоски у меня на ногах! – заорал он. Лори не смог удержаться и фыркнул, представив крупные заголовки в газетах: «У одного подростка живым мертвецом заживо вырваны все волосы на ногах». Уилкокс потирал лоб, наблюдая за этой сценой, одновременно и смешной, и ужасной. Переживать все эти паранормальные приключения было и так очень трудно и страшно, но когда они приобретали характер грубой шутки, гротеска, то становилось просто непереносимо. Ты уже не понимал, что ощущаешь. Уилкокс овладел собой. Сейчас не время для самоанализа. Когда нужно действовать, то нужно действовать. Тяжелой походкой он решительно направился к детям.

Язон, оскалившись, повернулся к нему. В его глазах не оставалось ничего человеческого, это были две зеленоватые щелочки, покрытые коркой гноя. Его длинный красный язык болтался по подбородку.

– Знаешь, в чем мое преимущество перед тобой? – спросил Герби, зажигая факел.

Язон отскочил назад, наступив на Бренду.

– В том, что однажды я уже пережил все это! – продолжал Герби, опуская факел перед собой. – И я знаю, что вы сгорите, как дровишки!

Дети, рыча, отступили. Они не сводили глаз с пламени. Герби наступал, вынуждая их подниматься вверх по лестнице.

– Джем! Падай! – приказал он, проходя мимо подростка,

Джем повиновался. Раздался страшный треск, и он оказался на земле. Его ноги все так же были блокированы Мак-Мюлленом, который извивался, как червь. Лори бросился к другу, чтобы помочь ему вырваться. Кроссовки Джема, покрытые раздавленными тараканами, неожиданно высвободились с громким чавканьем. Мак-Мюллен поднялся и бросился на Герби.

– Герби! Берегись! Сзади! – крикнул Марвин, зажигая свой факел.

Герби обернулся, и Мак-Мюллен отскочил назад. Он оказался зажатым между двух факелов. Дети уже не смели приближаться, они скорчились на самом верху лестницы.

– Ты нас сожжешь? – спокойно спросил Язон. – Тебе, значит, того… нравится убивать людей. Ты их уже кучу поубивал. И врешь, что делаешь это из справедливости, а на самом деле просто потому, что тебе нравится убивать.

– Убийца… – зашипела Бренда. – Лгун и убийца.

Герби мгновение их разглядывал. Улыбающаяся, кишащая червями падаль.

– Не делайте им больно! – прозвучал гортанный голос Мак-Мюллена. – Раз уж меня вы взяли, то отпустите их.

Этот труп готов был пожертвовать собой ради детей… Но, по-настоящему, это ведь не были дети. Просто два куска ожившего мяса.

– Умоляю, не убивайте нас! – вдруг простонала Бренда, заламывая свои разлагающиеся руки.

– Вы уже и так мертвецы, – ответил Герби и бросил свой факел на маленькие съежившиеся фигурки.

– Промазал! – закричала Бренда, отскочив назад. Ее брат сделал то же самое. – Промазал!

Герби подобрал свой факел и повернулся к Мак-Мюллену. Тот смотрел на него с ненавистью. Факел Марвина пылал в нескольких сантиметрах от его волос. Герби поднес и свой факел. Мертвец открыл рот, откуда вылезли маленькие подвижные лапки. Герби впился в него взглядом. Ему показалось, что он склонился над бездонной пропастью.

– Думаю, Мак-Мюллен, что на этом мы и расстанемся, – услышал он свой голос.

– Плевать мне на вас, – ответил Мак-Мюллен.

Марвин видел вблизи его кожу, к которой уже не приливала кровь, видел ужасные раны, через которые зияли обнаженные десны и теменная кость. Он почувствовал зловонный запах, исходивший изо рта этой твари. Он часто видел трупы в своей жизни, даже чересчур часто. Но вот так, когда труп раскачивается на ногах, а ты внимательно в него вглядываешься…

– Почему вы хотите нас уничтожить? – спросил он.

– А вы как думаете? – в свою очередь спросил МакМюллен. – Вы полагаете, что мне нравится быть мертвым? Вы полагаете, что мне не хочется жить? И мне, и моим малышам, и всем тем, кто сражается там, снаружи! Вы полагаете, что им не хочется жить при ярком дневном свете?!

– Это-то вам и пообещал Версус?

– Да что вам известно о Версусе?

– Нам все известно, – вставил Лори.

– Ничего вам не известно! – огрызнулся Мак-Мюллен. – Вы не знаете его могущества! Взгляните на меня, взгляните на свидетельство его могущества, взгляните, что может он сотворить, тогда как ваш дерьмовый паршивенький бог Света способен всего лишь на… это! – продолжал он, указывая на башню. – Как ребенок с пластилином, он только и умеет, что играть с материей. А вот воскрешать мертвых – это действительно высший класс! Ну, давай, жги меня, мне на это плевать, другие придут, нас миллионы, и мы будем сражаться до тех пор, пока вы не исчезнете!

«Ведь я впервые спорю с усопшим», – подумал Герби. Чем дальше, тем мысль сжечь этого дьявола становилась невыносимее. И тот факт, что это создание мыслит, придавал ему статус человека. Их просто подловили.

– Ну, пора кончать, Марвин, – сказал Герби. – Хватит болтать.

– Постойте! – сказала, приближаясь, Саманта. – Он может быть нам полезен…

– Сэм! Да это машина для убийства! Как только мы выпустим его из виду хоть на мгновение, он безжалостно прикончит нас.

– Точно, – с усмешкой подтвердил Мак-Мюллен. – Я не могу поступить иначе, я должен безостановочно есть.

– Черт подери, Аллан, если вы можете мыслить, то, значит, ваша душа все еще жива, вы еще не до конца стали машиной! – запротестовала Саманта.

Она стояла совсем близко, он видел капельки пота на ее верхней губе. От нее хорошо пахло живым теплым телом. Она была хорошенькой. Аллан испытал неуместное желание, чтобы она положила свою прохладную руку на его изуродованный лоб. Ему хотелось зарыться своим рылом между ее грудей. Нежно сосать ее кровь. Чувствовать, что ее жизнь проникает в него. Согревает его. Успокаивает. Держать в объятиях эту маленькую трепещущую массу. Он чувствовал себя как-то странно и вдруг заметил, что крохотный кусочек ссохшейся кожи, который болтался у него между ног, вдруг поднялся.

– Ну и псих! – недоверчиво пробормотал Джем, указывая Лори на чудо.

– Сам ты псих! – начал было Лори, да вдруг так и замер с открытым ртом.

Что-то распирало грязные брюки Мак-Мюллена!

Сэм ничего не замечала, она не отрывала взгляда от глаз Мак-Мюллена, пытаясь разглядеть в них хоть искорку человеческого.

И как раз в эту минуту раздался первый взрыв. От него на лестницу пошло облако пыли.

– Ну, это точно Аньелло! – отрывисто сказал Марвин. Второй взрыв прозвучал ближе, его взрывная волна заставила их закачаться и погасила факелы. И в эту минуту Мак-Мюллен бросился на Саманту.

– Нет! – заорал Марвин, пытаясь удержать его за запястье, которое так и осталось у него в руках.

А Мак-Мюллен уже удалялся. Он скакал как волк, забросив Саманту на плечи.

– Сэм! Ты мне ее вернешь, чертов покойник! – прогремел голос Герби.

И, выкрикивая проклятия, потрясая своим факелом, не слушая Марвина, который пытался его удержать, он тоже скрылся.

– Он похитил ее… Но почему? – пробормотал Джем. «Чтобы иметь под рукой свежую пищу», – не отвечая, подумал про себя Марвин.

– Чтобы накормить ребятишек. Боже мой, Сэм! Это просто невозможно! – простонал он.

Несущиеся по лестнице люди, потом лицо Аньелло, покрытое пылью штукатурки. Он запыхался, за ним бежал Бадди Коул в разорванной и грязной одежде.

– Их там у меня целая куча! – кричал Аньелло с довольным видом человека, который возвращается из леса с полной корзиной грибов.

– Послушайте, Аньелло, у нас проблема и…

– Плевать мне на ваши проблемы, Хейс!

– Аллан Мак-Мюллен похитил агента Вестертон, – поспешно объяснил Марвин, тряся руку Аллана и даже не замечая этого. – А она коп, Аньелло, этот психованный недоносок поднял руку на копа! На белого представителя правительства Соединенных Штатов Америки!

Казалось, Аньелло заколебался, его изможденное лицо сморщилось, выдавая напряжение мысли.

– О'кей, куда он убежал? – выдавил он наконец.

– Опять началось, – пробормотал Лори, когда они гуськом со всех ног устремились в тронный зал.

Настоящая танцевальная вечеринка с сюрпризами для дебютанток. И Марвин Хейс все еще, как винтовкой, размахивает запястьем Мак-Мюллена!

Они бегом пересекли тронный зал. Никого. Впрочем, нет, вот останки крылатого существа, разбросанные по красному ковру.

– Не сделайте глупости, не наступите на ковер, а то приклеитесь! – прокричал Аньелло.

– Можно подумать, что мы угодили в фильм «Двенадцать мерзавцев», – шепнул Джем Лори.

– Скорее, в фильм «Восемь остолопов». «Восемь остолопов и Кровавый замок», представляешь, как это выглядит? Посредственные актеры, которые бегают по замку из папье-маше, живые мертвецы, лица которых скрыты под масками из резины, и Дракула, выкрашенный в негра и переделанный в Бога.

– Ты забываешь о невесте Франкенштейна во главе толпы статистов в лохмотьях, – прыснул со смеху Джем. – И мутанты из пластика, сделанные из набора «Юный химик».

– Одна только проблема, – заключил Лори. – Мы не можем остановить кассету, чтобы сходить за попкорном.