Белые пятна

По левую руку от моего привала возвышается огромная груда камней, высушенная и обтесанная ветром. Выглядит, если честно, не очень, мне некомфортно находиться рядом с ней — кажется, будто эта масса нависает и давит на меня. Как только станет немного легче, я сразу же отправлюсь дальше.

В изгибах скалы, там, где узоры трещин пересекаются с глубокими тенями, виднеется совершенно иное. Кажется, будто на меня смотрит вытянутое, абсолютно гладкое лицо без глаз. Это игра света и тени, не более. Голова гудит после случившегося.

Нужно идти дальше. Дорога должна быть где-то за следующим поворотом, может, чуть дальше. Главное — не засиживаться.

Иду я уже достаточно долго, кое-как пытаюсь отслеживать время – кажется, что оно будто застряло, остановилось навеки. По ощущениям прошла вечность, а тьма всё никак не может сменить сумерки. Они замерли в одной, единой позиции, наблюдающие с небес.

Часто приходится останавливаться: рана на бедре начинает неметь, это пугает меня больше обычной боли – раньше просто саднило, теперь же я практически не чувствую место рядом с раной. Рука болит всё так же ровно, при каждом, даже малейшем, движении отдаёт до самого плеча.

Каждый раз во время отдыха, поднимая взгляд, я вижу, что этот каньон растёт. Проход растягивается, но стены не опускаются, а остаются такими же недосягаемыми. Вне зависимости от подъёма тропы или спуска, вершина каменных стен остаётся на той же высоте. Она будто плывёт вслед за тропой.

По правде скажу, что чувствую себя не очень хорошо. Мне становится немного жарко. Хотя с темнотой должен приходить холод, возможно, у меня температура из-за кровопотери и ран.

Тишина, стало совсем спокойно и умиротворённо. Все привычные звуки леса ушли – ни птиц, ни шелеста деревьев и листвы. Только мёртвая, давящая тишина, в которой слышно лишь моё собственное дыхание и хруст щебня под ботинками.

Хотя всё же иногда мне кажется, что на самом верху каньона, над сплошной чёрной линией обрыва, слышатся шорохи. Будто кто-то или что-то медленно и аккуратно следует за мной по краю. Я останавливаюсь – и шорох затихает. Делаю шаг – и он снова рядом со мной, но в то же время далеко. Я проверял специально: задерживался на месте, а потом снова шёл – звук повторился там же. Сложно назвать это совпадением. Может быть, это галлюцинации из-за состояния – хотелось бы, конечно, чтобы это было так.

Снова сделал остановку, очередной привал, и вот, сидя на каком-то камне, успеваю внимательно разглядеть стену земли и камня. Снова лицо, даже несколько – позади меня, там, где я уже прошёл, на стенах оказались такие же лица. Тогда я сказал себе, что это игра света и тени. Слишком их много стало, и все слишком одинаковы.

С каждой секундой их становится всё больше. Седьмое, восьмое, и вот я уже сбиваюсь со счёта. Они не сосредоточены в одном месте, скорее расползаются по всей плоскости стены. Кажется, что до этого момента эти лица были спрятаны под толщей земли и камня. Но наступило мгновение, когда они покинули место своего упокоения.

Это не один случайный узор. Вся порода, окружающая меня, покрывается ими. У большинства отсутствуют глаза. Ущелье начало сужаться под тяжёлым взглядом этих масок.

Время застыло в глубине камня,

Вечная пропасть не имеет конца.

Узором из трещин на серой стене

Первая маска явилась ко мне.

Мгновенье растянулось навечно,

Тьма не приходит с небес.

Проступает множество лиц,

Явившихся из темноты гробниц.

Мост оборвался над абиссом,

Финал застыл, как сухой эскиз.