Не те мысли, не те выводы…

Взяв в руки телефон, увидела время. Что ж, вздыхай-не вздыхай, а идти надо, раз обещала.

Натянула джинсы узкие светло-синего цвета, из шкафа достала рубашки. Пусть будет старенькая папина белая в голубую полоску. Спереди заправила в джинсы, стянула себя ремнём. В отражении сама себе понравилась и, натянув куртку, побежала к Свете, ни на завтрак, ни на макияж времени не осталось.

Света меня уже ждала. Она стояла возле своего подъезда с двумя стаканчиками кофе.

– Я уже сбегала в кофейню за углом. Ты чего так долго? – воскликнула она.

– Почему, долго? – я посмотрела на свои часы. – Даже без пяти минут девять.

– Да? Ну, ладно. Держи кофе.

– Свет, а ты чего такая взбудораженная? И оделась так, словно и не в школу на уборку.

Она слегка смутилась и отвела взгляд.

– У тебя новая цель появилась? Давай, колись, кто он! – догадалась я.

– Андрюха, – тихо проговорила она.

– Кто это? – удивилась я, в памяти ни один из одноклассников с таким именем не всплыл.

– Рыжий из 9Б, – ещё тише проговорила Света.

– Что?! «Бэшки» тоже будут?! – меня в жар бросило от одной только мысли о Царновском.

– Да. Они тоже решили свой кабинет литературы привести в порядок.

– Света, у меня чего-то голова разболелась. Я, пожалуй, не пойду, – я предприняла попытку сбежать домой.

– Юля, ты чего? Ты должна меня поддержать! Тем более, у тебя хорошо получается отвлечь Царновского. Когда ты рядом, он ни на кого не обращает внимание. Всем будет спокойнее.

Света схватила меня за руку и потащила в сторону школы. Я онемела от такой информации. Я – приманка, игрушка для отвлечения?!

– Не переживай сильно. Может, он и не придёт, – продолжала свою речь Света.

Я молча пила кофе из стаканчика и шла рядом с ней. Нет у меня подруг, все думают только о себе.

Екатерина Андреевна – наша классная руководительница – все инструменты и материалы приготовила. Пришли примерно человек пятнадцать. Впрочем, большего количества и не требовалось.

Из родителей были только два человека. Чей-то папа работает на фабрике по изготовлению пластиковых окон. За час они поменяли всю фурнитуру, обновили резинки, и даже протёрли стёкла каким-то специальным отталкивающим грязь средством. Вот так просто можно создать видимость новых окон. Надеюсь, станет теплее.

Мальчики зачищали стены, где облупилась краска, девочки оттирали парты и стулья. Мне со Светой доверили валики с краской. Мы очень старались. Удалось подобрать точный оттенок, такой же, как и был до этого. Покраска приносила удовольствие. Стены становились ровными, чистыми.

Ближе к обеду людей поубавилось. Мы тоже со Светой уже закончили красить. Осталось убрать инструменты и кое-где снять скотч и подтереть подтёки.

Когда отдирала, стоя на стуле, малярный скотч от дверного косяка, услышала голос Царновского.

– А ты чего здесь делаешь? Тоже уходишь после девятого класса? – кто-то задал вопрос в коридоре.

– Да. Но это не значит, что я не буду к вам захаживать иногда в гости. И по Рощиной скучать буду, – громко сказал Царновский в ответ.

Страшную угрозу он озвучил. Ожидать подвоха и в следующем году?! Может, мне тоже следует рассмотреть вариант колледжа какого-нибудь?! А ещё лучше – подыскать такое учебное заведение, чтобы оно находилось в другом городе.

Я затаила дыхание. Только бы прошёл мимо нашего кабинета. Но, нет. Он зашёл в наш класс. Я демонстративно отвернулась и продолжила отдирать малярный скотч.

– Рощина, а ты скучать будешь по мне? – задал вопрос Царновский и громко рассмеялся.

– Не дождёшься, – проворчала себе под нос, но сделала вид, что не расслышала.

– Как принарядилась! Для меня старалась?

Я старалась не обращать внимания и не поворачивалась к нему.

– Рощина! Испугайся хотя бы, икни от страха.

Царновский неожиданно потряс стул, на котором я стояла. От потери равновесия я прислонилась к только что выкрашенной стене. Хорошо прижалась. Отрываясь от краски, почувствовала неприятную липкую влажность сквозь рубашку.

– Что ты сделал?! – вскрикнула я, показывая огромное пятно свежей краски.

В кабинете настала тишина, все застыли и ждали, что будет дальше.

Я все ещё стояла на стуле и смотрела на него сверху вниз. Я забыла о страхе, который испытываю каждый раз, как вижу его или слышу его голос.

– Как я домой пойду?! Я же могу куртку испортить! А это, между прочим, моя любимая счастливая рубашка!

– Не такая уж и счастливая, – раздраженно пробормотал он. – Снимай, у нас растворитель есть, сейчас очистим.

– В смысле, «снимай»? А я в чем останусь?!

Под рубашку я надела спортивный топ-бра, который иногда надевала на физкультуру. Но перед Царновским я не собиралась раздеваться. Все вокруг в ожидании чего-то острого и пикантного замерли на месте. А он смотрел на меня снизу вверх, во взгляде читались жёсткость и решительность. Что он сейчас сделает?!

Все произошло мгновенно. Он протянул свои руки ко мне. Схватив меня за талию, легко приподнял и опустил на пол. Я не издала ни звука, только ещё шире открыла глаза. Он быстро стянул с себя толстовку, протянул её мне. Сам остался в чёрной футболке.

– Иди, переоденься и неси рубашку в кабинет литературы.

У меня был выбор?! Идти домой в одной куртке, надетой на топ? Это было бы правильным решением. Но взглянув в глаза Царновского, я поняла, что надо подчиниться. Все вокруг ждали моей реакции. Либо я сейчас его опять унижу, либо сделаю так, как он сказал. Я взяла его толстовку яркого красного цвета и направилась в туалет. Может, он перестанет уже ко мне цепляться?

Сняла рубашку, оценила ущерб. Весь рукав в светло-зелёной краске, сомневаюсь, что удастся оттереть. А мне так шла эта рубашка. Надевая красную толстовку, посмотрела на себя в зеркало. Огромная кофта свисала до колен, рукава длинные. Но самое отталкивающее не это, она сильно пахнет им, вернее, его парфюмом. Зачем же я взяла её?! Но уже сделала это на глазах свидетелей этой нелепой сцены. Надо доиграть до конца.

Придя в кабинет литературы к «бэшкам», я и там произвела фурор. Всё из-за той же красной толстовки. Царновский стоял у окна и оттирал растворителем кисти. Я подошла к нему и протянула ему свою рубашку. Он кивнул на стол, чтобы я её оставила там. И всё это происходило опять-таки в полной тишине. Уже выходя из класса, услышала за спиной перешёптывания девочек:

– Это как понимать?

– Это толстовка Царновского?

– А кто она?

Крайний вопрос меня и не удивил. Я в последнее время так старалась стать незаметной, что, как оказалось, у меня прекрасно получилось.

Я вернулась в класс, взяла свою сумку и пошла в раздевалку за курткой. Света побежала за мной. А мне не хотелось с ней разговаривать. Ведь она знала, что Царновский будет в школе, и специально потащила меня с собой.

– Ну, Юль, подожди меня! – прокричала она, когда я попыталась быстрее неё одеться и убежать.

– Отвали от меня! Ещё подругой называлась! Ты же специально меня позвала! Ну, что? Довольна просмотренным шоу?

– Ты чего? – она опешила.

– Ничего! Спектакль окончен! Аплодисментов не надо!

Я развернулась и ушла.

Дома, не переодеваясь, залезла в кресло, обняв подушку в виде кота. Что это со мной сейчас было?! Я никогда не повышала голос на подруг. Кинув взгляд на шкаф, где на дверце прикреплено зеркало в полный рост, увидела всё ту же красную толстовку. Ненавижу красный цвет! У меня нет ни одной красной вещи. Этот цвет с какой-то внутренней агрессией. Стянув с себя вещь Царновского, отбросила её на кровать. Возникла пугающая мысль, что отныне я теперь принадлежу ему. Хотя, почему только отныне? Он уже больше полугода меня считает своей игрушкой и забавляется моими страхами и испугами. А если ему захочется ещё и силу проявить, ударить?! Меня передернуло только от одной этой мысли.