Чудовищ.net

Глава 2

15 февраля 2016 года г. Санкт-Петербург

Утро началось рано, а потому день обещал быть отвратительным. Даже с учетом того, что все вещи они собрали накануне, а завтракать собирались чашкой кофе – в такую рань, темную, как ночь, в Лилю все равно больше ничего не влезло бы, – ей пришлось встать пораньше, чтобы успеть уложить волосы и сделать приличный макияж, который скрыл бы следы недосыпа.

Когда спускались к ждущему у подъезда такси, Нев по привычке метнулся к почтовым ящикам. Все то время, что Лиля жила с ним в Питере, он проверял почтовый ящик с маниакальной регулярностью. При том, что не выписывал ни журналов, ни газет и не состоял ни с кем в бумажной переписке. Ему приходили лишь счета за квартиру и электричество да разного рода рекламные буклеты и бесплатные газеты, набитые той же рекламой. Обычно Нев просто сминал бумажный мусор и выбрасывал, но бывало, что он на какое-то время зависал, читая. Вот как сегодня. И именно сегодня Лилю это раздражало.

– Ты идешь? – позвала она, нетерпеливо притоптывая ногой. – Такси, конечно, подождет за наш счет, а вот «Сапсан» ждать не будет.

– Да, конечно, – отозвался Нев, сминая какие-то бумажки и засовывая их в карман пальто, чтобы выбросить позже.

На поезд они, естественно, успели. Несмотря на безбожную рань, места в вагоне бизнес-класса уже активно занимались. В понедельник утром многие ехали в столицу по делам. Дементьев и Долгов уже были на месте. Правда, сидели в совершенно разных местах: Дементьев занял кресло за столом у окна и против хода поезда, а Долгов – в паре рядов от него с другой стороны от прохода. Лиля помахала ему по пути на свое место, он только вежливо кивнул в ответ.

– А почему Костя сидит отдельно? – поинтересовалась Лиля, когда они устроили верхнюю одежду на вешалках, дорожные сумки – на полках, а самих себя – в креслах за столом. Нев сел рядом с Дементьевым, зная, что Лиля терпеть не может ездить «задом наперед».

– Потому что нас едет пятеро, а за столом всего четыре места, – меланхолично отозвался Дементьев. Он тоже заметно страдал от раннего подъема и угрюмо смотрел в темное окно, за которым сновали люди, торопясь добраться до своего вагона. – Одно пришлось взять отдельно, и так повезло, что стол оказался полностью свободен. Долгов сам выбрал сесть там. Так что рядом с тобой поедет твой неугомонный братец.

Лиля демонстративно скривилась. Своего брата-близнеца она, конечно, искренне любила, но особенно сильно это чувство расцветало, когда они долго не виделись. Потому что в повседневном общении Иван чаще всего был невыносим.

– Все равно как-то неправильно, что именно он сидит отдельно, – пробормотала она. – Как будто мы от него отгораживаемся.

Лиля и сама не смогла бы внятно объяснить, почему ее это огорчает. Особой дружбы с Костей Долговым она завести не успела. Никто не успел. Но он ей понравился еще при первой встрече, когда она не знала, на кого он работает. И ей казалось, что, хотя он помог им победить своих вынужденных нанимателей, Долгов так и не смог до сих пор почувствовать себя частью их команды.

– Это не мы от него отгораживаемся, а он от нас, – все так же меланхолично возразил Дементьев. – Его право.

Лиля перевела взгляд на Нева, как бы ища его поддержки, но тот снова был где-то на другой планете: смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, о чем-то думал и совершенно точно не слышал их разговор. Он казался напряженным, хмурился, и Лиле вдруг подумалось, что время от времени он становится таким после проверки почтового ящика. Что там за спам ему кидают? Или дело не в спаме, просто он что-то от нее скрывает? О последнем думать не хотелось. Лиля надеялась, что этап отношений, в который они что-то скрывали, для них обоих миновал.

Время шло, до отправки поезда оставалось всего несколько минут, по громкой связи уже мягко напоминали о том, что провожающим стоит покинуть вагоны, а Вани все не было. Лиля уже начала волноваться, но старательно это скрывала.

Он влетел в вагон за две минуты до отправления, привлекая мощной фигурой и тяжелым дыханием всеобщее внимание. Его куртка была расстегнута, шапка сбилась набок, щеки раскраснелись. В одной руке он держал дорожную сумку, в другой – объемный промасленный пакет, от которого вагон сразу наполнился запахом жаренного в прогорклом масле теста, мяса и лука. Ваня Сидоров был большим любителем вредного вокзального фастфуда.

Подойдя к их столу, Ваня громко поздоровался, плюхнул пакет на стол и резким движением закинул сумку на полку, заставив рядом сидящих испуганно втянуть головы в плечи. Лилю от вида и запаха пакета моментально замутило.

– Господи, зачем ты притащил эту дрянь? – простонала она.

– А ты как думаешь? – хмыкнул Ваня, стаскивая с себя куртку. – Подвинься лучше, дай сесть.

Лиля вместо этого встала, пропуская его на место у окна. Его этот вариант тоже устроил. Поезд как раз плавно тронулся с места, но они этого даже не заметили.

– Я не позавтракал, – объяснил Ваня, приоткрывая пакет и засовывая в него нос. Блаженно улыбнулся. – Поэтому жрать хочу, как из пушки.

– Здесь же кормят, – вредным тоном напомнила Лиля.

– Да ну их с их кормежкой, – отмахнулся ее брат. – Дадут несчастный круассан или яйцо какое запеченное. Или, прости господи, кашу.

Он демонстративно скривился, а Лиля покачала головой и театрально закатила глаза.

– Это еще не повод вонять подобной дрянью на весь вагон!

– Дрянью? – возмутился Ваня. – Все, ты беляшик не получишь, так и знай. Будешь есть свой круассан.

– Ох, я так расстроена этим фактом, сейчас расплачусь, – едко парировала Лиля. – Я эту гадость есть не стала бы, даже если бы мне за это приплатили, здоровье дороже.

Ваня медленно развернул края пакета, выпуская запах в свободный полет по вагону. Дементьев заметно оживился, видимо, тоже не позавтракал. Наблюдая за тем, как они достают из пакета пышущие жаром коричневые беляши и с аппетитом вгрызаются в них зубами, Лиля почувствовала, как ее замутило еще сильнее. То ли от голода, то ли от мерзкого запаха. Нев оставался в прострации, ни явление Вани, ни запах беляшей его как будто не тронули, но теперь он прятал ее за «чтением» взятой в дорогу книги. Лиля поняла, что осталась в противостоянии с братом в меньшинстве, а потому решительно встала и вернулась на пару рядов назад.

– К тебе, я так понимаю, никто не пришел? – улыбаясь, поинтересовалась она у Долгова и кивнула на кейс, лежащий на соседнем с ним кресле. – Можно подсесть пока?

– Сюда никто и не придет, – отозвался Долгов, но после небольшого промедления кейс все-таки убрал. – Я выкупил второе место, чтобы мне никто не мешал в дороге.

– Надеюсь, я тебе не помешаю. – Лиля подарила ему еще одну обезоруживающую улыбку, опускаясь в кресло.

– Поскольку ты не толстый потный мужик, не дамочка, окутанная удушающим шлейфом духов, и не мамочка, везущая на коленях гиперактивного ребенка, то скорее всего нет, – едким тоном отозвался Долгов.

Лиля тихонько рассмеялась. Она уже привыкла к болезненному стремлению Долгова к максимальному личному комфорту, но каждое новое проявление неизменно вызывало у нее улыбку.

– Бедный, как ты вообще переносишь командировки с такой острой реакцией на окружающую действительность?

– Годы тренировок, – лаконично отозвался Долгов. – По крайней мере в этот раз не придется терпеть гостиницу.

– Почему? – искренне удивилась Лиля.

– У меня же квартира в Москве. – Долгов заявил это с таким видом, словно считал ее неосведомленность о его личной недвижимости чуть ли не оскорблением.

– Я в курсе, но ты разве ее не сдал? – удивилась Лиля. – Мы с Ванькой свои сдали, отличный бонус к ежемесячному доходу. Я бы даже сказала, что сдача в аренду моей квартиры приносит мне почти столько же, сколько работа в ИИН. Ты, наверное, мог бы получать за свою еще больше.

Лиля была счастливой обладательницей «однушки» в пешей доступности от станции метро «Проспект Мира». И хотя квартира была довольно маленькой, а дом – довольно обычным, благодаря отличному состоянию и месторасположению стоимость ее на рынке аренды была соизмерима с хорошей питерской зарплатой. Насколько Лиля знала, квартира Долгова была вдвое больше, дом – в разы престижней, местоположение ничуть не хуже, а потому получить он за нее мог еще больше.

– Чтобы кто-то чужой ходил по комнатам, которые я обустраивал для себя? – скривился Долгов. – Лежал на моем диване, смотрел мой телевизор, ел из моих тарелок, спал в моей постели или, что еще хуже, занимался в ней сексом? Нет уж, уволь. Я предпочитаю иметь возможность в любой момент вернуться домой и хочу, чтобы он ждал меня в том виде, в каком я его оставил.

Лиля долго сверлила его слегка ошалевшим взглядом.

– Нелегко тебе живется. Как ты сам-то смирился со съемной квартирой?

– Нашел вариант в новостройке, которая сдается впервые. – Он пожал плечами. – Взял квартиру без мебели и прочих вещей, купил все свое.

– Недешевое удовольствие, – заметила Лиля.

– Раньше я очень хорошо зарабатывал.

– Ну да, противозаконные эксперименты на людях дорого стоят, – тихо хмыкнула она.

Долгов сделал вид, что не услышал: уткнулся в папку с документами, которые изучал, когда Лиля к нему подсела.

– Это по нашему новому делу? – поспешила сменить тему Лиля. Она пока не успела прочитать ни строчки из присланных материалов. – Что там с бедным парнишкой?

Долгов молча протянул ей несколько листов с распечатанными фотографиями. На них на прозекторском столе лежал молодой парень. Глаза его были приоткрыты, но зияли черной пустотой, вызывая неприятные ассоциации.

– Они что… выжжены? – удивилась Лиля, морщась.

– Да, и это единственное повреждение, которое и стало причиной смерти: глаза выжжены, мозг спекся.

– От чего такое может быть?

– От удара током, например. Но ему для такого должны были оголенные провода под напряжением в глаза сунуть. Только в этом случае они бы выгорели так. Но я слабо себе представляю, чтобы подобное могли проделать посреди жилого двора, пусть и ночью. Да и Дворжак уверен, что здесь есть сверхъестественный след. Но пока зацепок очень мало. Я, конечно, проведу осмотр тела, но сомневаюсь, что найду что-то еще.

Лиля покосилась на него:

– Наверное, для тебя это не очень приятно? Я имею в виду проводить вскрытие. Ты ведь диагност, а не патологоанатом.

Долгов снова равнодушно дернул плечом:

– Эти две специальности близки. Только у диагностов при исследовании пациентов очень много ограничений, связанных с тем, что объекты еще живы и им нельзя своей диагностикой вредить. Вскрытие – это тоже своего рода диагностика, и обычно оно дает исчерпывающие ответы на наши вопросы.

– Вот как, – удивилась Лиля. – Никогда об этом не думала в таком ключе.

Он повернулся и уставился на нее, серые глаза излучали холод, но на их дне прятался тщательно скрываемый интерес.

– Это что, вежливый small talk[1], как говорят наши англоязычные соседи по планете?

– Нет, это просто разговор. Знаешь, коллеги иногда это делают – разговаривают. Ты что-то имеешь против?

– Да нет, – хмыкнул Долгов. – Не имею. Просто мне не видно отсюда Нева, и я нервничаю: не заревнует ли? Не хотелось бы превратиться в крысу.

Лиля машинально бросила взгляд на Нева, но тот все еще сидел, уставившись в книгу, и хмурился, о чем-то думая.

– Он никого не превращает в крыс, – парировала она, снова поворачиваясь к Долгову.

Тот не выглядел убежденным ее заявлением. Или не хотел выглядеть.

– Он темный маг, как бы фантастично это ни звучало.

– Ты не следишь за новостями? – делано удивилась Лиля. – Нев сошел с этой дороги почти год назад, отказавшись от даров Темных Ангелов.

– Не от всех, – безжалостно напомнил Долгов. – Книга у него осталась, так ведь? А я видел, на что способен человек, у которого была даже не Книга, а лишь несколько ксерокопий ее страниц. Так что твой приятель отказался лишь от того, чтобы стать марионеткой Ангелов, а не от самой магии.

– Он никому не вредит, – напряженно возразила Лиля, уже жалея, что влезла в этот разговор. И что вообще подсела к Долгову. – Он никогда никому не причинял зла, даже когда у него был почти полный набор даров.

– Тебе напомнить, что случилось с теми, кто похищал его для «Прогрессивных технологий»? – усмехнулся Долгов. – Или что случилось с теми, кто его там охранял.

– То была самооборона, – отрезала Лиля. – И без него мы бы все там погибли. Если не нападать на него или кого-то из нас, то ничего и не будет.

– Да, пожалуй, сейчас так и есть. Но что дальше? – не отступал Долгов, снова поворачиваясь к ней и сверля холодным взглядом. – Он выиграл одну битву за свою душу, но его война не окончена. И она никогда не закончится его победой над этими силами, он никогда от них не откажется. Знаешь, почему? Потому что, отказавшись, он проиграет тебя, а этого он допустить не может.

Глаза Лили нехорошо сверкнули, Долгов – нечаянно или нарочно – задел больную тему.

– Я с ним не из-за его способностей, – отрезала она.

– Неужели? – Долгов презрительно усмехнулся. – Еще скажи, что тебя прет от его начитанности. Нет, Лиля, я знаю таких женщин, как ты. Вы цените только одно – силу. Проявляется это по-разному: одни предпочитает мощных качков вроде твоего брата, другие – силу, которую дают деньги и власть. Есть те, кто предпочитает, так сказать, мужскую силу, ну а ты… Ты тащишься именно от того, что он может любого скрутить в бараний рог щелчком пальцев.

Лиля непроизвольно вздрогнула, когда он щелкнул своими пальцами прямо перед ее носом.

– Тебя заводит мысль о том, на что он способен. Ведь если это потребуется тебе, Нев обрушит небеса на землю или откроет врата в преисподнюю. Да, отказавшись от даров Ангелов, он потерял большую часть своей силы, но он все равно могущественнее девяносто девяти процентов населения Земли, лишенного какой бы то ни было магии. И вся эта огромная магическая мощь – у твоих ног, преданно заглядывает в глаза и готова пылинки с тебя сдувать. Для тебя это круче любой мускулатуры, круглогодичного отдыха на Мальдивах и семи оргазмов за ночь. Пока у него это есть, ты будешь с ним, и он это прекрасно понимает. Поэтому никогда не расстанется с Книгой, поэтому все равно будет искать способы получить больше магической силы. И однажды проиграет.

Лиля тяжело сглотнула, отчаянно желая треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым, и через силу изобразила ухмылку.

– Ты, наверное, думаешь, что самый умный и знаешь меня лучше, чем я сама себя? Ты ошибаешься и в том, и в другом.

– Да неужели? – Он сделал вид, что удивился. – Ты хочешь рассказать мне, что любишь его за что-то другое? Что у вас много общего, вам хорошо и интересно вместе? Да брось. Я с трудом представляю, о чем вы разговариваете. Между вами пропасть в двадцать с лишним лет. Когда мы с тобой залипали на мультяшных трансформеров по телевизору, он уже был скучным взрослым дядькой, начавшим половую жизнь… Даже если она состояла из фантазий на тему его студенток, которые не обращали на него внимания.

– Я не залипала в детстве на трансформеров, – фыркнула Лиля.

Долгов выразительно посмотрел на нее и смотрел до тех пор, пока она раздраженно не сдалась.

– Ладно, я смотрела их, потому что Ванька смотрел. Но это еще не значит, что ты меня знаешь.

– Да я даже знаю, кто был твоим любимчиком, – хмыкнул Долгов, переводя взгляд на документы в своих руках с высокомерием, свойственным выпускникам факультета психологии, уверенным, что они уже до последнего штриха познали человеческую натуру. – Оптимус Прайм.

– А вот и нет, – вредным тоном возразила Лиля. – Мне нравился Бамблби.

– Врешь, – спокойно парировал он.

У Лили вскипела кровь. Мало кому, кроме родного брата, удавалось настолько вывести ее из себя.

– Ладно, мне действительно нравился Оптимус Прайм. Но то, что ты угадал, не значит, что ты меня знаешь.

Он снова посмотрел на нее с высокомерной ухмылкой.

– Значит. Потому что это подтверждает: в первую очередь ты ценишь в мужчинах силу, это в тебе еще с детства. И поскольку магия – это единственная его сильная сторона, тебя в Неве привлекает именно она. Поэтому он будет держаться за нее, пока она его не уничтожит. Хочешь доказать, что я неправ? Попробуй убедить его отказаться от Книги. А если тебе вдруг это удастся, посмотришь, что останется от ваших отношений. Рядом с тобой останется обычный старик, который не сможет с удовольствием смотреть с тобой «Трансформеров», потому что это унылое говно, а не фильм.

– Да я и сама не стану их смотреть, потому что это действительно унылое говно. – Лиля нервно дернула плечом.

– Да, но для нас с тобой это воспоминание о детстве, а для него – нет.

Лиля сцепила руки в замок и бросила на Нева быстрый взгляд. Он уже вышел из состояния крайней задумчивости и наконец заметил, что она пересела к Долгову. Поймав ее взгляд, Нев улыбнулся, в его глазах читался вопрос: «Что ты там делаешь?» Лиля и сама им уже задавалась. Зачем она здесь и зачем разговаривает с этим невыносимым человеком, который просто-напросто пытается вывести ее из себя?

– Зачем ты так ведешь себя с людьми? – спросила она, вместо того чтобы вернуться на свое место. – Тебе так нравится всегда сидеть одному?

– Просто за годы работы на ЗАО «Прогрессивные технологии» я устал от лицемерия, – холодно объяснил Долгов.

– Мой опыт показывает, что «усталость от лицемерия» – это всего лишь обида на окружающий мир и желание отомстить ему глупыми наездами на окружающих.

– О, теперь ты решила открыть мне глаза на меня?

– Да нет, – холодно отозвалась Лиля, поднимаясь из кресла. – Зачем мне это? Я лучше пойду, съем свой завтрак в компании любимого мужчины. А ты и дальше сиди здесь один, уверенный в собственной офигенности.

И она вернулась в кресло за столом, пытаясь унять нервную, злую дрожь. По крайней мере все беляши уже были съедены, и их запах почти растворился в запахе подаваемого завтрака.

– Все в порядке? – спросил Нев.

Лиля ослепительно улыбнулась. Надевать маски она умела мастерски. А сейчас ей к тому же пришла в голову внезапная идея, которая мигом подняла настроение. Она потянулась за ноутбуком, лежащим в сумке, и заверила:

– Конечно.

15 февраля 2016 года, 12.49 ЖК «Зеленый дом» Московская область

Василий Карпов с тоской посмотрел на часы, поерзал на сиденье и потянулся к пачке сигарет. Вовремя вспомнил, что жена просила не курить в машине из-за астматических приступов младшей дочки, поэтому вылез из салона и только на улице зажег сигарету. Холодным ветром неприятно потянуло по ногам, захотелось, чтобы куртка была подлиннее, но в более длинной было неудобно ездить за рулем, поэтому приходилось идти на компромиссы.