Проклятие пражской синагоги

Пролог

24 апреля 2013 года, 14.21

Staronová synagoga, Maiselova, Praha 1

Прага, Чешская Республика

– Катка? Катка, вы меня слышите? – профессор Ремеш обернулся к своей ассистентке после того, как она во второй раз проигнорировала его просьбу помочь ему со светом.

Невысокая хрупкая девушка с пепельного цвета каре неотрывно смотрела на бесформенный, вытянутый вдоль противоположной стены холмик земли, чем-то напоминающий свежую, еще не осевшую могилу. Ремеш не представлял, что такого интересного она могла в нем найти.

– Катка?

Она вздрогнула и обернулась к нему, неуклюже направив луч мощного фонаря прямо ему в лицо. Ремеш поморщился, машинально пытаясь прикрыть глаза рукой.

– Простите, – повинилась Катка, поспешно отводя фонарь в сторону.

– Вы там что, уснули? – язвительно поинтересовался Ремеш. – Посветите мне, пожалуйста.

Небольшая ниша недавно обнаруженного под Староновой синагогой подземного лабиринта тускло освещалась несколькими лампочками, висящими на специальных подставках, расставленных по ее углам, но их света едва хватало на то, чтобы видеть очертания комнаты да не запнуться за камни, валявшиеся на полу. Для того чтобы рассмотреть какие-то важные детали, приходилось использовать дополнительные источники света. Сейчас профессору Ремешу было недостаточно даже света фонаря, прикрепленного к его каске.

– Тут какие-то надписи, – пояснил он ассистентке, когда та подошла ближе и направила луч фонаря на стену, которую Ремеш аккуратно очищал от слоя многовековой пыли. – Кажется, на иврите. Много надписей, возможно, вся стена ими усеяна.

– Вы можете их прочитать? – с любопытством поинтересовалась Катка.

– Нет, я не знаю иврита, – Ремеш покачал головой. – Надо очистить их и сфотографировать, показать на кафедре. Не убирайте свет, он мне нужен.

– Хорошо.

Однако не прошло и двух минут, как свет ее фонаря дрогнул, а потом и вовсе пропал. Профессор Ремеш уже хотел возмутиться, но тут заметил, что его ассистентка едва не упала на пол, устояв лишь благодаря тому, что успела вовремя схватиться за его плечо.

– Что с вами?

– Не знаю, голова вдруг закружилась.

Ее голос звучал слабо, язык немного заплетался. Ремеш обнял ее за плечи, чтобы удержать, если она все же окончательно потеряет сознание. Катка внезапно прильнула к нему, как будто ища еще больше поддержки.

– Вам, наверное, не хватает тут воздуха, – констатировал Ремеш. Он первый раз взял Катку с собой, поскольку она уже пару дней настойчиво просилась с ним «в поле». До сих пор она помогала ему только в стенах института с бумажками. – Такое бывает с непривычки, тут довольно душно.

Катка кивнула. Ее пальцы совсем ослабели, и фонарь, который она держала, упал на землю с глухим стуком.

– Давайте я помогу вам выйти, лучше вам сейчас поехать домой. Для первого раза достаточно.

Она снова молча кивнула. Видимо, ей было действительно плохо, раз она даже не пыталась протестовать.

Ремеш вывел ее из маленькой ниши в относительно широкий коридор. Где-то далеко послышался смех его коллег, работавших в более глубокой части лабиринта. В пределах видимости находилась лишь пани Чехова – руководитель исследования. Она разговаривала с каким-то мужчиной в хорошем костюме, который не походил на археолога.

– В чем дело? – спросила пани Чехова, заметив их с Каткой.

Мужчина, разговаривавший с ней и до сих пор стоявший к ним боком, тоже повернулся, с любопытством разглядывая Ремеша и его полубессознательную ассистентку. Он был одет с иголочки: светлый костюм, скорее всего, стоил как две месячных зарплаты профессора-археолога, а туфли и того дороже. Ремешу даже показалось, что в глазах мужчины промелькнула тень презрения, когда он заметил его многодневную щетину, вытянутый свитер грязно-зеленого цвета и ничем не примечательные джинсы. Впрочем, Ремешу было на это наплевать: в чем еще он мог работать в холодном грязном подземелье? В выходном костюме?

– Катке нехорошо, я провожу ее на поверхность.

Пани Чехова кивнула, сказала что-то сочувственное и вернулась к разговору с мужчиной.

К тому моменту, когда они добрались до подвала синагоги, Катка почувствовала себя лучше и перестала льнуть к Ремешу, чему тот был даже рад. Она выпрямилась и деликатно освободилась от его объятия.

– Спасибо, пан профессор, – она даже улыбнулась ему. – Мне уже лучше.

– Вам все равно стоит поехать домой и отдохнуть, – настойчиво велел Ремеш. Он еще раз окинул ее оценивающим взглядом, пытаясь понять, действительно ли ей стало лучше или она бодрится. Ему не хотелось, чтобы она все же упала в обморок где-то по пути домой. – Может быть, вас проводить? – неуверенно предложил он, про себя надеясь, что она откажется и он сможет вернуться к столь интересовавшим его надписям. Он чувствовал, что за ними скрывается что-то очень важное.

– Нет, спасибо, я прекрасно доберусь сама, – заверила его Катка. – Простите, что так вышло. Я просто не привыкла. Такого больше не повторится.

– Ничего, мы все через это проходили, – соврал Ремеш, ободряюще ей улыбаясь. Катка ему нравилась. Она была старательной и инициативной. Иногда пугающе инициативной, но Ремеш никогда не видел в этом ничего плохого, хотя некоторые коллеги и намекали, что девушка интересуется не столько его работой, сколько им самим. Для него такие предположения выглядели как плохая шутка, учитывая почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

Катка благодарно улыбнулась ему в ответ, попрощалась и, все еще слегка пошатываясь, побрела вверх по лестнице. Ремеш дождался, когда она исчезнет за поворотом, а ее шаги стихнут, и только после этого пошел обратно.

Незнакомый мужчина все еще разговаривал с пани Чеховой, когда он вернулся к месту исследования.

– Как там она? – спросила пани Чехова, на мгновение отрываясь от беседы.

– Уже лучше, сказала, что сама доберется домой.

– Даже немного завидую ей, – пани Чехова усмехнулась, – по крайней мере, она теперь может выпить кофе и вдохнуть полной грудью.

– Да, от кофе я бы тоже не отказался, – мечтательно протянул Ремеш, хотя ни он, ни пани Чехова ни за что не променяли бы душное подземелье, хранящее какие-то многовековые тайны, на свежесваренный кофе и чистый, весенний, сладковатый от запаха цветов воздух. Так они были устроены.

Ремешу не терпелось вернуться к надписям, поэтому он не стал больше развивать тему, а шагнул в сторону своей ниши, но не прошел и двух метров, когда ему навстречу из той самой ниши вдруг вышел высокий незнакомец очень мощного телосложения.

– Вы кто? Как вы сюда попали? – удивленно спросил Ремеш. Ему сначала показалось, что незнакомец как-то странно одет, но потом его вид как будто изменился, и к нему подошел уже обычный археолог, если не считать того, что археологи редко бывали такими крупными. Ремеш списал это на тусклое освещение. – Вы меня слышите? Кто вы и что здесь делаете?

Мужчина даже не остановился. Он только занес руку, и последнее, что профессор Ремеш почувствовал в своей жизни, – это сильный удар по голове, сбивший его с ног.

В небольшой нише, до которой профессор так и не дошел, в свете оставшегося валяться на полу фонаря замысловатые символы еврейского алфавита стремительно исчезали со стены.

Глава 1

27 апреля 2013 года, 19.50

Svatoslavova, Jezerska, Praha 4

Прага, Чешская Республика

В квартире невыносимо пахло сигаретами, хотя правила дома запрещали курить на его территории. Зато совершенно безнаказанно можно было курить на балконе и при этом не закрывать дверь в комнату. Катка поморщилась, заперла входную дверь, скинула уличную обувь и только после этого прошла дальше. Судя по грязным разводам на полу, Алена подобным себя не утруждала. Небольшой дождь шел ночью, но закончился еще утром, значит, ее соседка по квартире за весь день так и не удосужилась убрать за собой.

– Живем как в свинарнике, – проворчала Катка, поставив пакет с покупками на стол.

В их небольшой квартире на втором этаже кухонный уголок в целях экономии пространства был оборудован прямо в коридоре. Руки бы поотбивать тому человеку, который это придумал. Он пробовал так жить? Конечно, благодаря этому в квартире образуются две изолированные спальни, что упрощает сдачу ее в аренду двум жильцам, но удобство этих жильцов при этом заметно хромает. Впрочем, жильцы имеют право выбирать. В Праге сдается уйма квартир, всегда можно поискать что-нибудь более подходящее, если позволяют финансы. Катке Нельсеровой они не позволяли.

– Ой, ты уже пришла? – из комнаты показалась Алена. – Купила, что я просила?

Катка молча кивнула на пакет, стоящий на столе. Алена вытащила оттуда бутылку вина и упаковку со своим любимым сыром.

– Ты прелесть, – она чмокнула Катку в щеку, а затем чуть более внимательно посмотрела на нее: – С тобой все в порядке?

– Как всегда.

Не говорить же ей, что с ней все не в порядке с того самого дня, как в подземелье погиб профессор Ремеш. Алена начнет читать ей привычные нотации о том, что влюбляться в мужчин в два раза старше себя – очень плохая идея. Как будто Катка сама этого не знает. И как будто дело в этом.

Катка не могла простить себе того, что уехала оттуда. Точнее того, что уехала сама, а не попросила профессора Ремеша отвезти ее домой. Могла бы изобразить гораздо более сильное недомогание, чем было на самом деле, и попросить ее сопроводить. Тогда он бы не вернулся в подземелье и не погиб бы от рук этого… чудовища. Катка не могла назвать его другим словом.

– Тогда переодевайся и приходи, мы с Ханной на балконе, – сообщила тем временем Алена, даже не догадывавшаяся о мыслях подруги. – А, и сыр порежь, пожалуйста, – добавила она уже у двери на балкон.

Катка с раздражением посмотрела на оставшийся на столе кусок сыра. Порежь, принеси, подай. В этом была вся Алена. Катка заглянула в ящик со столовыми приборами и предсказуемо не нашла ни одного чистого ножа, зато в раковине возвышалась целая башня грязной посуды. Помой, Катка, вытри и расставь. А Алена только бардак разводить умеет.

Катка вытащила из раковины большой тяжелый нож, непредназначенный для нарезки сыра, но выглядевший более или менее чисто. По крайней мере, его достаточно было сполоснуть под водой, а не оттирать налипшие на него остатки еды. Только вместо того, чтобы заняться сыром, Катка зацепилась взглядом за стоявшие у двери ботинки, в которых она была в тот день в подземелье. На них налипли песок, грязь, глина, многовековая паутина и бог знает что еще, однако заставить себя помыть их Катка не могла. Она не могла даже прикоснуться к ним. От одного взгляда на них что-то внутри нее сжималось, ком в горле разрастался до таких размеров, что грозился задушить ее. Катка решительно вытащила из ящика мусорный пакет и, не давая себе передумать, запихнула ботинки в него. Нужно вынести их на помойку.

Она вернулась к сыру, но в этот момент в дверь позвонили.

– Это, наверное, служба доставки, – крикнула с балкона Алена. – Мы заказали суши. Катка, открой!

– Я тебе не прислуга! – разозлилась Катка, со всего размаху швырнув нож на стол.

– Что? – не расслышала Алена.

– Ничего.

Катка глубоко вдохнула и распахнула дверь.

28 апреля 2013 года, 12:15

Letiště Václava Havla

Прага, Чешская Республика

Апрель в Праге бывал очень разным: порой даже накануне Дня Труда в городе было еще совсем холодно, шли дожди, и жители вместе с гостями столицы старательно кутались в шарфы. Однако в этом году уже почти месяц царила настоящая весна: ярко светило солнце, отражаясь от красных черепичных крыш домов и прогревая воздух до двадцати градусов, улицы утопали в зелени и цветах, едва заметный ветерок разносил по городу запахи цветущих каштана и сирени, смешивая их с ароматами многочисленных кофеен. В центре города уже буквально на каждом углу торговцы жарили на открытом огне колбаски, свинину и трдельники и разливали холодное свежесваренное пиво, музыканты собирались в небольшие оркестры и играли музыку на любой вкус. Все это создавало неповторимую очаровательную атмосферу старой Праги, знакомую каждому человеку, которому хоть раз посчастливилось побывать в этом городе.

Войтех прилетел в Прагу накануне вместе с братом. Вот уже почти сутки он пребывал в странном состоянии, которое больше всего походило на легкое опьянение, хотя за все это время он не пил ничего крепче кофе. И все равно голова его кружилась от непривычного восторга, а настроение было чуть приподнятым. Возможно, так случается со всеми, кто после долгого отсутствия возвращается домой, Войтех не знал наверняка. Пока он впервые за последние три года дышал полной грудью и постоянно улыбался, чего не делал все это время, проведенное в Москве.

В зале прилетов находилось не так уж много людей. Несколько человек стояли с табличками российских туроператоров, другие держали бумажки с чьим-нибудь именем. Одновременно прилетело несколько рейсов: из Санкт-Петербурга, Пекина и Лондона. Пассажиры небольшими группами появлялись из дверей. Одни растерянно крутили головами, другие шли более уверенно. Русских туристов Войтех определял сразу, даже до того, как слышал их речь.

Саша появилась вместе с основной массой пассажиров. Войтех поднял руку в приветственном жесте, чтобы привлечь к себе внимание. Она улыбнулась и зашагала быстрее, объемный чемодан катился рядом с ней на четырех колесиках. Войтех непроизвольно улыбнулся шире, заметив, что ее каштановые волосы стали короче, и в этот раз Саша не стала даже пытаться их выпрямлять. Обычно она приезжала на расследование с тщательно «вытянутыми» и аккуратно уложенными прядями, которые в своем естественном состоянии завивались в мелкие кудряшки. В марте Войтех, выпив на свой день рождения чуть больше, чем обычно себе позволял, честно заявил ей, что ему больше нравится, когда она оставляет волосы такими, какими их создала природа. Он действительно считал, что аккуратная укладка никоим образом не соответствовала ее характеру, но полагал, что, учитывая общее содержание той их беседы, закончившейся взаимным флиртом и поцелуем, едва ли когда-нибудь еще увидит Сашу с подобной прической.

– Vítám tě v Praze[1], – сказал он, когда Саша подошла ближе.

Саша не поняла ни слова, но улыбнулась еще шире. Отпустив ручку своего чемодана, она непринужденно чмокнула его в щеку, хотя никогда раньше так не делала.

– Привет!

Войтех выразительно приподнял бровь, но более никак не продемонстрировал свое удивление.

– S dovolením[2], – с этими словами он перехватил ручку ее чемодана. – Как долетела?

– Прекрасно. Но жутко хочу кофе. Мне пришлось встать очень рано, чтобы успеть на самолет.

– Переживешь еще полчаса? В городе кофе лучше, чем в аэропорту.

– Уговорил, – легко согласилась она, одарив его очередным любопытным взглядом.

По странному стечению обстоятельств сегодня исполнился ровно год со дня их знакомства. 28 апреля 2012 года он точно так же ждал ее в аэропорту, только в Москве. Тогда они вместе с остальными членами их маленькой группы первый раз отправились исследовать непознанное. И ни разу за этот год она не видела его таким… вдохновленным. Обычно достаточно серьезный, он сейчас как будто светился изнутри. С его губ не сходила едва уловимая улыбка, серо-голубые глаза не казались такими строгими, как раньше, и даже короткие темные волосы были слегка взъерошены, как будто он забыл расчесать их утром, хотя Саша не допускала даже мысли, что он может о чем-то забыть.

– Ты выглядишь необычно, – призналась она.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Войтех. – Мне нравится твоя новая прическа. А что не так со мной? Вроде я ничего в себе не менял.

– Не знаю, – Саша пожала плечами, – наверное, ты наконец-то выглядишь счастливым. Ты уже виделся с родителями?

Войтех моментально нахмурился.

– Пока не было времени, – отмахнулся он, направляясь в сторону парковки.

– И почему я не удивлена? – пробормотала Саша себе под нос, следуя за ним.

Войтех не общался с родными и не ездил в Прагу уже больше трех лет, с тех самых пор, как полетел в космос и едва не погиб там. На отца и брата он был обижен, почему же не хотел видеть мать, для Саши так и осталось загадкой. Любые вопросы по этому поводу он тщательно игнорировал либо начинал заметно злиться и грубить. Уже то, что он не выгнал неожиданно появившегося на пороге старшего брата и приехал с ним в Прагу, можно было считать огромным шагом вперед.

На парковке их уже ждал небольшой темно-синий седан, в который Войтех ловко закинул Сашин чемодан и предложил ей самой занять пассажирское место.

– Сидоровы и Нев уже прилетели? – спросила Саша, когда он сел рядом.

– У Нева не оказалось визы. Он полон решимости сделать ее по экспресс-варианту, но все равно не сможет быть здесь раньше четверга. Сидоровы прилетели пару часов назад. Они уже заселились. Я снял вам комнаты в отеле недалеко от моего дома, так будет удобнее, если нам придется работать допоздна. Ты когда-нибудь была в Голешовице[3]?

– Обычно мы останавливаемся где-нибудь в центре.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Войтех, выезжая с парковки. – Но может быть, ты была в пражском зоопарке? Стромовке[4]? На танцующих фонтанах? В СаСаЗу, в конце концов?

Саша отчего-то покраснела. На самом деле из всех перечисленных им мест она была только в СаСаЗу – настолько пафосном заведении, что даже ее муж попросил его больше туда не водить, заявив, что уже слишком стар для подобных мест. Саша предполагала, что на самом деле он просто всем видам отдыха предпочитает тихий лежак где-нибудь на берегу Средиземного моря, а уж точно не популярный ночной клуб с громкой музыкой и кучей народа.

– Кое-где была, – уклончиво ответила она. – У тебя есть возможность показать мне все остальное.

– Хорошо, если будет время, обещаю устроить тебе экскурсию. Но сейчас у нас нет времени даже на то, чтобы завезти твои вещи в отель, поэтому сразу отправимся на встречу с моим братом.

– Кстати о твоем брате, – мгновенно ухватилась за смену темы Саша, чтобы он больше не пытался выяснить, какие еще места она посещала в его родном городе. – Ты мне так и не рассказал, как так получилось, что он неожиданно приехал к тебе в Москву.

– А что здесь такого? – не понял Войтех.

– Вы три года не общались.

– Если ты думаешь, что подобная мелочь способна остановить моего брата, то тебя ждет очень интересное знакомство, – Войтех рассмеялся. – Серьезно, мой брат не признает границ. Никаких. Если кто-то ему понадобился, то его не смутит, что он с этим человеком давно не разговаривал. Это такая мелочь в его глазах. Он появится у него на пороге, как ни в чем не бывало, со словами: «Я скоро открываю ночной клуб и хочу, чтобы ты был на церемонии открытия. Кстати, помнишь тот НЛО, который ты когда-то видел? Я тогда подумал, что ты свихнулся – все так подумали – но теперь я уже в этом не так уверен, потому что сам кое-что видел». А потом он спросит, что есть выпить. В этом смысле мой брат – очень простой парень. Своей детской непосредственностью он чем-то на тебя похож.

– Мне уже не терпится с ним познакомиться, – хмыкнула Саша.

28 апреля 2013 года, 13:05

Kavárna Adria, Národní, Praha 1

Прага, Чешская Республика

Карел Дворжак был непохож на своего брата ровно настолько, насколько один мужчина может быть непохож на другого. Высокий и худощавый, он носил волосы длиной ниже плеч и к тому же красился в блондина. Лиля только завистливо вздохнула, увидев аккуратно лежащие красивые локоны: она прекрасно знала, сколько усилий требует такая прическа. Войтех преимущественно одевался в джинсы и водолазки или свитеры, а Карел явно отдавал предпочтение костюмам, причем даже без изучения ярлычков становилось понятно, что один его пиджак стоит дороже, чем вся одежда брата вместе взятая. В обеих мочках ушей Карела поблескивали маленькие сережки-гвоздики, в вырезе расстегнутой сверху рубашки виднелась пара цепочек с каким-то кулоном, несколько пальцев на руках украшали кольца и перстни. Саша смутно помнила, что Войтех как-то упоминал большое количество татуировок, но ни одной из них не было видно на открытых участках кожи. Пожалуй, двух братьев роднили только серо-голубые глаза да пара общих черт лица, которые совершенно терялись на фоне общего образа.

Заметив их, Карел улыбнулся и поднялся из-за стола. Движения его были плавными и отчасти жеманными, как обозначил их про себя Ваня, заподозрив неладное.

Когда они подошли, Карел поздоровался по-чешски, но Войтех тут же что-то быстро ему сказал, и тот повторил свое приветствие на английском.

– Это и есть мой брат Карел, – представил его Войтех тоже на английском. – К сожалению, он не говорит по-русски, поэтому придется общаться так.

– Твой брат, значит, – по-русски переспросил Ваня, все еще настороженно обводя взглядом крашеные длинные волосы, серьги и перстни. – Скажи мне, Дворжак, а кого из вас двоих родители усыновили?

Лиля тихо прыснула, пытаясь сдержать смех, Войтех только закатил глаза и покачал головой. Зато Карел с интересом склонил голову набок и тоже окинул Ваню оценивающим взглядом. После чего в первую очередь протянул руку именно ему.

– Карел Дворжак, очень… просто очень приятно с вами познакомиться, – его улыбка стала отчасти игривой.

Ваня машинально отпрянул назад, но под тяжелым взглядом Войтеха и Лили все же пожал протянутую руку. Еще никогда ему не доводилось так жалеть о том, что он уродился высоким зеленоглазым блондином и проводил свободное время не на диване с бутылкой пива, а в спортзале.

– Лиля, – представилась его сестра, тоже улыбаясь. Хоть они и родились с Ваней двойняшками, и у нее никогда не было причин сожалеть о своей яркой привлекательной внешности, она уже подозревала, что Карел из тех мужчин, на которых ее улыбка не оказывала никакого действия. Просто беда какая-то с этими Дворжаками.

Карел пожал руку и ей, тоже вежливо отметив, как он счастлив их знакомству. После этого он переключил свое внимание на Сашу, и тут в его взгляде снова промелькнул интерес, хотя на этот раз другого плана.

– Александра, я полагаю? – он взял ее за руку, но вместо того, чтобы пожать ее, поднес к своим губам и поцеловал. – Очарован вами.

Войтех снова что-то коротко сказал по-чешски, на этот раз тише и резче, после чего Карел выпустил Сашину руку.

– Просто Саша, – отозвалась та, бросив удивленный взгляд на Войтеха, а затем снова повернулась к Карелу, разглядывая его и даже не стараясь делать это не слишком откровенно. Она представляла его себе совершенно иначе и никак не могла отделаться от мысли, что Войтех над ними пошутил. Она была согласна с Ваней: эти двое никак не могли быть родными братьями.

– Давайте к делу, – тем временем хмуро предложил Ваня. – Если со знакомством закончили.

Никто не возражал. Когда все уселись за стол, Войтех коротко пояснил:

– Не знаю, как много вам известно о пражских подземельях. Город у нас старый, как вы понимаете, с прежних времен разное осталось. У многих старых домов есть подвалы, у других помимо подвалов со временем под землей оказались первые этажи, когда пытались поднимать уровень города из-за наводнений. Есть старые канализационные системы, а на Петршинском холме целая сеть тоннелей, он буквально изрыт ими, в средние века там добывали уголь и песчаник. Все эти места в основном известны, в какие-то даже водят экскурсии, другие сохранились хуже и закрыты для посещения. Где-то обвалились потолки, где-то просто скопилось слишком много мусора. И хотя полной карты тоннелей не существует, в целом в подземном мире Праги давно не было ничего нового…

– А тут некоторое время назад в Староновой синагоге в Еврейском городе нашли вход в еще одно подземелье, – перебил Карел. – Раньше о нем ничего не знали, вход был старательно заделан. Нашли его случайно.

– Как именно? – поинтересовалась Лиля.

– Как всегда: делали ремонт и немножечко сломали одну стену, – усмехнулся Карел.

– То есть не искали специально? – удивилась Лиля.

– Так никто о нем не знал, – Карел пожал плечами.

– И даже записей никаких не было? Может быть, упоминал кто-то или легенда какая-то существовала?

– Нет, это подземелье нигде и никогда не упоминалось.

– Ну, отлично, подземелье нашли, и что? Чего в нем интересного? – не понял Ваня.

– Клад, я полагаю, – усмехнулась Саша, посмотрев на него. Ваня, хоть и сидел между ней и Лилей, явно чувствовал себя неуютно, и это не могло не забавлять всех присутствующих. Обычно в неловкое положение других ставил он.

– Нет, клада там не было, – поспешил разочаровать остальных Войтех.