Невероятные Приключения ДжоДжо: Шесть с половиной

– Да уж, зря она про твою аллергию на косметику решила вспомнить, Шизука. Удивляюсь, как ты там не сорвалась на ней. – говорила Мичи, через трубочку уплетая «Клубничное Наслаждение».

– Чего?! Шизука, а ты мне не сказала! Я бы ей, чтобы позорить, молоко из грудей пустила своим стендом, а потом рассказывала бы всем, что та залетела от своего отчима! – описывала жестокий план Мисаки, взявшая себе «Банановое Неистовство».

– Ты перебарщиваешь, – поставив на стол «Апельсиновое Умиротворение», осадила подружку Шизука – эта накрашенная курица и в подмётки моей натуральной красоте не годится. Подумаешь, аллергия на косметику. Если бы не она, моим родителям пришлось бы тяжко… Естественность – вот что самое красивое!

– Полностью с вам согласен, – сказал подошедший к их столику Тонио Труссарди, – вы, должно быть, Шизука Каваджири, Мисаки Ниджимура и Мичи Наката? – поцеловав руки мадемуазелей и мельком на них глянув, перечислил он.

– Да… стойте, а это не в ваш ли ресторан мой папа вложился когда-то? Вы Тонио? Давно вас не видела! – внезапно вспомнила Мисаки подошедшего шеф-повара.

– Он самый. Простите, но вынужден удалиться – много дел. Но рад был поприветствовать лично.

– Как классно! Готовьтесь – мне дядюшка Окуясу говорил, что Тонио использует свой стенд на еду и лечит кучу болезней, лишь посмотрев на ладонь.

– Точно, я и от Джоске такое слышала, только совсем забыла! – подтвердила Шизука.

– Ну а пока мы ждём еду, предлагаю развлечься! Two-Lane Blacktop! – призвала в руке какие-то две крупные игральные кости она Мичи. – Какой шанс, что вон та молодая парочка, скажем-м-м… поцелуется на публике?

– Опять ты со стендом играешься, Мичи! – стала возникать Мисаки, серьёзно относившаяся к этому.

– Ну извини, Мисаки, что мой стенд только на игры и годится!

– Согласна, к тому же, Мисаки, событие не такое уж и серьёзное, можно и посмотреть, что выйдет.

Мичи бросила свой Two-Lane Blacktop на стол, показав его лучше – два куба весьма больших размеров по сравнению с теми, что обычно есть в магазинах или настольных играх, с разными, связанными с едой гранями: одна тарелка пасты карбонары, два бокала вина, три шарика мороженного, четыре острых зубца вилки, пять небольших запечённых рыбок, шесть шариков мицуданго в контейнере. Выпали две «единицы» и Мичи тихонько, через зубы сказала: «упс…», а у Шизуки и Мисаки расширились зрачки и помутнело в глазах.

Внезапно девушка за столом, на который играли подруги, доедая пирожное, подавилась. Она стала откашливаться и на стол, с куском прилипшего торта, выпало кольцо. Парень подал своей даме салфетку, и, пытаясь нормализовать положение, встал на колено, вытерев кольцо и подавая его обычным образом. Однако в этот момент девушка ещё раз кашлянула прямо на него, запачкав пирожным, попавшим тому прямо на лицо. «Оно фто, с орехами было?» – говорила она, пока её кожа краснела и набухала.

– Мичи, блин! Я же говорила! – повернулась к ней Мисаки.

– Ну никто же не умрёт… я надеюсь. – промямлила виновато Мичи.

– Так, на сегодня хватит костей. К тому же нашу еду несут! – подытожила Шизука, обращая внимание на идущего к ним официанта.

– Всё, как вы и просили, а также небольшой комплимент от шеф-повара для старшего ребенка семьи Ниджимура и её подруг! – перед удалением сказал официант, расставив блюда.

– Разве Мансаку не раньше на пару минут родился? – спросила Мичи, недоуменно припоминая некогда сказанное.

– Да, но только потому что я его ногами наружу протолкала! Меня ещё назад пихать пришлось, не той стороной пошла. А вообще папа любит говорить что я старшая.

– Вот как…

Приступив к трапезе и попеременными выражениями об уникальности и неповторимости испытываемого вкуса, девушки стали испытывать на себе действие стенда Тонио – у Мисаки вылетело пара шатающихся после драк с хулиганами зубов, после чего выросли новые, у Шизуки отвалилась, словно раковая опухоль, родинка, на которую сегодня обращала её внимание одноклассница, а у Мичи иссохли и вывались наружу глаза, затем вновь наполнились жидкостью и вернулись куда надо, излечившись и более не нуждаясь в очках. И пока Шизука с Мисаки радовались как дети, Мичи вдруг серьёзно сказала:

– Слушайте, у меня пока глаз выпавший был, мне кажется… нет, я точно видела на стене справа глаз. Черный такой, с синими венами. Ни с чем не спутаю.

– Стенд? Не вражеский ли? – подметила Шизука, сразу переставшая радоваться и толкнувшая Мисаки, чтобы и она прекратила.

– Он наверняка увидел то, что произошло. Но слышит ли наш разговор? – размышляла Мисаки, не отвлекаясь от заказанной пасты.

– Очень сомневаюсь. А ещё, я кажется, её нашла. Мичи, глянь на девушку за вторым от входа столом. Такие глаза ты видела? – смотря прямо на подруг, говорила спокойно и расслабленно Шизука.

Мичи, аккуратно достав зеркальце и начав «красоваться собой», повернула его под таким углом, что увидела за тем столиком девушку с высокой причёской, глаза с нарощенными ресницами которой периодически становились темными, с синими венами, точно такими же, какие были на стене. Её синие губы и платье словно подчёркивали этот цвет, хотя обычный человек не замечал особенности глаз – официант и люди вокруг не отмечали этого, а значит, что это абсолютно точно стенд.

– Хорошо, мы разобрались с владелицей стенда, – сказала Мичи, подкрашивая губы, – но чем она здесь занимается? Вроде бы ничего плохо пока не сделала.

– Я прослежу за ней. – сказала Шизука, после чего как бы ненарочно уронила под стол вилку и полезла за ней. – Achtung Baby!

Встав и подойдя в невидимости к обладательнице стенда-глаз, она начала осматривать её и искать что-нибудь подозрительное. Попивая поданный мартини, та периодически поправляла лифчик через платье. Тогда-то Шизука и заметила, что в объемных грудях пряталась небольшая камера, как раз выглядывавшая в момент, когда лифчик приподнимался руками. Камера смотрела на соседний столик, где сидел полноватый мужчина средних лет, в отглаженном пиджаке и отполированных туфлях, с перстнем и золотой цепью на шее – явно старавшийся во всю показать своей молодой пассии, как он богат.

«Небольшое раздражение на безымянном пальце. Дай-ка проверю карманы» – думала Шизука, подойдя к мужчине и аккуратно шаря по его пиджаку, пока тот что-то увлеченно рассказывал о туристических перспективах Морио. «Ах ты неверный! Нашла я твоё обручальное колечко!» – нащупав то, что искала, во внутреннем кармане пиджака, Шизука начинала понимать ситуацию – «Стало быть подруга или детектив со стендом, помогающая вычислять неверных мужей? Нет, надо проследить подольше, что-то не сходится».

– Масик, тут, конечно, классно, и рассказываешь о бизнесе ты просто невероятно, но мне уже пора на занятия в университете бежать. – встала его любовница и, поцеловав на прощание, двинулась к выходу. Он не подвозил её, но одаривал таким количеством денег, что взять такси она могла хоть на самолёте, поэтому сам попросил принести счёт и собрался удаляться. Однако обладательница стенда-глаз не торопилась уходить. Её глаза вновь стали чёрными и сине-венозными, а на стене, на которую она смотрела, появился такой же глаз, наблюдавший за мужчиной, а затем и под мышкой у него появился ещё один. «Видимо, наша стендюзерша способна создавать глаза на поверхностях, которые видит. Хорошая способность, но меня она не видит».

– Следит за неверным богачом, но на детектива не похожа, послежу за ещё немного и, если не увижу ничего подозрительного, оставлю в покое. – сказала на ухо Мисаки, оставаясь в невидимости, Шизука.

Поев как следует, шпионка наконец вышла на улицу, направляясь в свой кабриолет. «Как удобно, даже дверь открывать не придётся!» – подумала Шизука, прежде чем перемахнуть через двери и бесшумно приземлиться на заднее сидение одновременно с тем, как водительница садилась. Она старалась не садиться и не опираться на них – такая внимательная противница сразу же заметила бы. Держась за дверцы таким же невидимым, как и она сама, Achtung Baby, на который облокотилась спиной, стоя между сидениями, Шизука катилась, чувствуя, как волосы приятно развевает ветер.

Авто остановилось у офиса крупнейшей туристической фирмы Морио, занимающейся новомодным онлайн-оформлением поездок в считающийся курортным городок. Зайдя внутрь, на ресепшене шпионка сказала, что у неё назначена встреча с заместителем главного директора. Проверив в базе, администратор выдала гостевой пропуск и отправила на третий этаж, в триста семидесятый кабинет. В лифте произошла проблема – сначала ехать нужно было всего лишь шпионке и Шизуке, но в последний момент вдалеке коридора показался суматошные работники, кричавшие, чтобы их подождали. Они бежали с обеда из кофейни, и лишняя минута ожидания лифта стоила бы им премиальных выплат. Шизука, опираясь на стены, залезла на потолок, свисая горизонтально. Но вот незадача – один из сотрудников оказался достаточно высоким, чтобы задевать её свисавшую вниз грудь, если бы встал по центру лифта. Схватив руку этого парня за одежду стендом, пока он входил, Шизука направила её на шпионку. Та, естественно, отреагировала на эту «наглость» соответствующе:

– Извращенец, ты меня лапать не вздумай! – ударила сумочкой она его, отгоняя в другую сторону лифта и доставая из той же сумочки… нет не перцовый баллончик, а самый настоящий немецкий Маузер.

– Я не хотел! Простите, пожалуйста! Она как-то само произошло!

– Знаю я это «само произошло»! Ну-ка отошли от меня в другую часть лифта! – пригрозила пистолетом она, отчего двое сотрудников прижались к стене и чуть не заплакали. Угроза быть обнаруженной для Шизуки устранена. Доехав до нужного этажа, шпионка вышла, оставив парней наедине обсуждать произошедшее. «Ну, её нельзя винить за то, что она защищалась от «домогавшегося» до неё парня с помощью пистолета, наверное… так что ничего плохого она ещё не сделала» – подумала Шизука, следуя за ней след в след. Секретарша у нужного кабинета уже ждала посетительницу и стояла, открывая дверь гостье.

– Здраствуйте, вы ко мне по какому вопросу? – занимаясь отчётом, говорил изменник.

– А я… – подождала она пока секретарь закроет дверь, – здесь ради справедливости. – достав рукой из бюста цифровую камеру, та включила просмотр фотографий. – Не стыдно вот так пользоваться женщинами, ублюдок? – бросила она ему фотоаппарат на стол.

– Я так понимаю… – холодно и спокойно, но переключив всё внимание на гостью, отвечал мужчина, – вы хотите получить небольшое вознаграждение взамен на сокрытие тайны?

– Можно и так сказать, – присела на край стола она и начала подзывать к себе пальчиком, – встаньте и подойдите, я хочу вам кое-что шепнуть…

– Хорошо, я слушаю вас, – встал он напротив неё, чуть наклонившись в её сторону ухом.

– Мне нужно… десять миллионов йен, для начала. – приближаясь всем телом, чуть игриво говорила она, расслабляя его бдительность ещё сильнее.

– Х-м-м, хорошо, я готов заплатить вам. Что-нибудь ещё?

– ДА! – схватила за ухо, начав его выворачивать наизнанку, и крикнула шпионка, – я хочу, чтобы ты, жирный свин, перестал пользоваться доверчивыми девушками и верностью жены! Ты сегодня же порвешь с любовницей и приползешь на коленях к жене, из-за папочки которой ты здесь и работаешь, если забыл! И если я узнаю, что она будет хотя бы чем-то опечалена, – достала второй рукой Маузер она и вставила в рот жертвы, – ты у меня десятью миллионами не отделаешься. Я Вэлзи Секонд, запомни моё имя хорошенько! Переведешь на счёт в банке десять миллионов сегодня же!

– Ды-эа! Ды-эа! Йя у-а-асё пониал! – пытался сквозь боль и сталь во рту выговорить он.

Ударив в пах, а затем вытащив Маузер изо рта, она протёрла пистолет салфеткой, положила обратно в сумку и направилась к выходу под нервный плач и стоны придерживающегося за ухо и причинное место толстяка. «Не зря я решила за ней ещё последить. Пора выносить вердикт!» – подумала Шизука, оставившая представившуюся Вэлзи Секонд шпионку на время в покое.

Встретившись с Мичи и Мисаки в школьной библиотеке, Шизука обрисовала им ситуацию и вместе они начали рыть информацию о Вэлзи, быстро раскопав о ней всё, что только могли найти в интернете – место нынешнего жительства, несколько статей о её аферистской деятельности и прочее. Доехав на такси до квартала от нужного места, они, подглядывая за домом в бинокль с детской площадки, заметили, что почти весь дом усеян глазами-стендом.

– Чувствую, она удерёт раньше, чем мы успеем войти, – сказала Мисаки, чьим инстинктам доверять можно было.

– Тогда я справлюсь и одна. Achtung Baby!

Перемахнув через забор, Шизука аккуратно начала идти по каменной тропинке, стараясь не наступить на глаза или что-либо ещё. Внезапно несколько глаз вокруг превратились в рот с синими губами и черной полостью внутри и заговорили:

– Убирайтесь отсюда. Убирайтесь отсюда. – повторяли они, пугая Шизуку, но затем вдали она услышала точно такие же сигналы. По всей видимости, это была дополнительная мера предосторожности. Обойдя дом со всех сторон и не найдя открытых входов, Шизука думала, как же ей незаметно войти. Из главной двери вышел ухоженный рыжий котёнок, через дверцу для питомцев. «Точно! Я могу приманить его невидимой едой обратно внутрь, и открыть дверь стендом. Но потом у меня будет очень мало времени, чтобы найти её в доме, ведь она может сбежать, узнав о появление в доме обладателя стенда.»

Шизука вернулась к подругам с котёнком на руках, что пригрелся и довольно лежал на руках. Увидев у Мисаки, сидевшей «на стрёме», в руках пачку крабовых чипсов, она достала парочку своим Achtung Baby и сделала невидимыми. Вернувшись и приманив котёнка войти в дом, Шизука протянула руку стенда и отперла щеколду. Открыв дверь, она убрала невидимость и, встав посреди прихожей, крикнула:

– Вэлзи Секонд, где же ты?

– Невидимость, такая способность у твоего стенда? – сказали несколько трансформировавшихся из глаз ртов на стене.

– Агась! Выход из дома один, а попробуешь выскочить в окно, мои подруги тебя найдут.

– Зря ты ворвалась в мою обитель. Теперь ты отсюда не уйдешь.

Походив по дому, Шизука чуть не получила пулю в лоб посреди гостиной – из-за стены выглянул знакомый Маузер и выстрелил. Спрятавшись за диваном и задев несколько глаз на нём, отчего они закрылись и исчезли, Шизука вновь стала невидимой.

– Что, прячешься и сбегаешь? Я, знаешь ли, давненько клининг не вызывала, думаю самая пора, – после этих слов она чуть подошла и разорвала пакет с мукой, покрывшей пол вокруг неё. – Теперь мой Open Your Eyes абсолютно точно не даст промахнуться! Я увижу тебя с любой стороны и выстрелю раньше, чем ты нанесешь удар! – на муке появился небольшой след и шпиона сразу выстрелила, начав смеяться и думать, что попала, – ха-ха! Ты совсем меня не слушала, как я посмотрю, лишь самонадеянно… – не успела договорить она, как заметила ещё один след и выстрелила, повернув руку. – Что? Как ты…

След был слишком маленький для ноги. Развеявшаяся невидимость показала, что там лежали брошенные чипсы, которые Шизука брала с собой.

– Мне не понадобится невидимость, когда я вынесу приговор. Ты не успеешь даже выстрелить, прежде чем узнаешь вердикт…

– Где ты? Open Your Eyes! – судорожно прислушивалась Вэлзи, создавая всё больше глаз.

– Вэлзи Секонд, я, как глава Клуба Стендюзеров Морио, выношу свой вердикт! Ты будешь искалечена также, как и твои жертвы! – убрала невидимость Шизука и призвала свой еле заметный Achtung Baby, встав на муку.

– Вот ты гдэ-э-э-э… – не успев ни договорить, ни выстрелить, получила по лицу Вэлзи Секонд.

– Dorarararara! – разносились выкрики Achtung Baby эхом по дому.

Покутив до вечера как следует, девушки стали расходиться. Сначала проводив Мичи до дома, Шизука с Мисаки направились к дому Ниджимура. Провожали друг друга девушки на всякий случай, а Шизука уходила одна, используя преимущества невидимости против неприятных личностей в ночное время суток. У дома стояла импортная машина, до этого никогда не появлявшаяся раньше.

– О, видимо, папа вернулся! – обрадовалась Мисаки, открывая дверь ключом. Только отперев, она услышала яростные крики отца, издали доносившиеся до входа. Отсюда же Шизука заметила лежащего в слезах и в крови Мансаку Ниджимура.

– Это что, Мансаку там лежит?! – попытавшись войти, сказала Шизука. Мисаки преградила ей путь телом и с очень серьёзным лицом сказала:

– Успокойся. Если бьет, значит есть за что. Не лезь в дела нашей семьи, мы сами разберемся. И не пытайся подсмотреть с помощью своего Achtung Baby, иначе я даже не посмотрю на то, что ты моя лучшая подруга!

Шизука не стала противиться. Заперев дверь на все три замка, Мисаки повернулась и увидела брата, поднявшегося из положения лёжа и проходящего мимо, склонив голову. «Мисаки-сан, твоя домашняя работа готова. Ужин ещё теплый, на столе…» – тихо проговорил он, пока та была рядом. Пройдя в кабинет отца, оттиравшего кулак от крови, она подошла к нему к поцеловала в щечку отца Кейчо Ниджимуру, за годы изменившегося внешне разве что количеством седых волос и глубиной щетины, радостно спрашивая, пока тот, тяжело выдыхая, снимал пиджак с двумя золотыми надписями "TRILLION" на рукавах:

– Привет, папуль, а что Мансаку опять натворил?

– Этот мелкий выродок мало того, что до сих пор стенд не пробудил, так ещё и сестру свою отпускает гулять без защиты допоздна! Выбесил меня, стоял, мямлил, как тряпка, даже сказать в своё оправдание ничего не мог!

– Так ему и не за что оправдываться! Пап, неужели ты думаешь, что мне ещё и защита нужна! Я не маленькая, а мой стенд любому прикурить даст! – подпрыгнув на месте и помахав кулаками в воздухе, возмутилась Мисаки.

– Ха-ха! – расслабленно и весело посмеялся тот, – я ведь не об этом! Ты у меня умничка, гордость моя! – обнял и приподнял дочь он, покружившись с ней. – Но ты у нас девочка, будущая девушка и жена, а Мансаку – будущий мужчина, ему надо вести себя соответствующе. А сейчас, – вновь тяжело вздохнул и наполнился кровью Кейчо, – я вижу в этом только бесхребетного мальчишку… Мансаку!

Кейчо быстро пошел в его комнату, где его не оказалось. Но шел он туда совершенно не за этим, и когда Мансаку стоял в косяке двери, кинул в него сумку с его вещами и куртку:

– Убирайся из моего дома, недоносок! И чтобы не возвращался, пока стенд не пробудишь!