Безвременник для Аэлиты. Иди вперед и не оглядывайся назад

Все это меня несказанно забавляло, и я смеялась звонким детским голоском, а отец подхватывал меня на руки, поднимал высоко над головой под самый потолок и, заливаясь смехом, говорил:

– Аэлита, вот вырастешь, и мы полетим с тобой к далеким звездам, открывать новые неизведанные миры.

И вот я выросла, но лететь к звездам мне оказалось совершенно не с кем. Отца рядом не было, а найти человека, близкого мне по духу, я не могла, да, наверное, и не искала особо.

Все подруги уже давно повыходили замуж, кое-кто даже по два раза. А я просто жила: училась, работала, читала книги, смотрела хорошие фильмы, в общем, занималась тем, чем было приятно и интересно заниматься. Подружки подтрунивали:

– Смотри, всех женихов расхватают!

Бабушки-соседки открыто ехидничали:

– Что, Аэлита, все инопланетного принца ждешь?

– Смотри, останешься старой девой.

– Нет их принцев-то сейчас, надо уже брать первого, какой посватается.

Но ведь и не сватался-то никто…

Сначала я очень переживала по этому поводу, задаваясь вопросом «Что же со мной не так?» А потом поняла, что самоедство дело вредное для здоровья и главное бесполезное, и начала жить нормальной, полноценной, одинокой жизнью.

Но самое странное в моем одиночестве было то, что все мои знакомые, искренне жалея меня, такую глубоко несчастную и одинокую, будто сговорившись, решили не оставлять меня ни на минуту, чем изрядно досаждали в часы, когда действительно хотелось побыть одной.

А больше всего раздражало, что все дружненько пытались выдать меня замуж, постоянно навязывая и знакомя с женихами разных сортов и возрастов.

Так и в это субботнее утро. С самого утра начались звонки, к одной подруге я должна была приехать домой на шашлыки ближе к вечеру, дескать, «у них собираются все Ванечкины друзья и среди них будет несколько неженатых». А другая приглашала поболтаться по магазинам, подсмотреть новые наряды, а после посидеть в модном кафе, где, якобы, «собирается вся богема нашего города», и вот там то, при случае, «можно найти интересного человека, как нельзя лучше подходящего мне».

Дело оставалось за малым – моим желанием. Но в мои планы такое времяпрепровождение никак не входило. Я хотела только одного, чтобы меня оставили в покое, так как все мои мысли были заняты «Аэлитой».

***

Выход нашелся быстро. Я отключила телефон, а затем спокойно расположилась на широченном подоконнике в своей комнате, который служил мне и диваном, и рабочим местом одновременно.

Лучи утреннего, летнего солнца падали через стекло на старые, пожелтевшие и изрядно потрепанные листы фолианта, не оставляя ни одного уголка в полутени.

Я внимательно всматривалась в каждое слово, в каждую страницу, одну за другой, сравнивала с более поздним изданием, и параллельно впитывала смысл волшебной музыки слов, словно открывала для себя роман впервые.

Что меня удивило, так это то, что экземпляр отца был весь исписан, перечеркнут жирным грифельным карандашом, что-то было добавлено, затем стерто ластиком и написано заново. В итоге, получился экземпляр, как две капли воды похожий на изначальный, за исключением некоторых, совершенно непонятных пометок, обведенных в кружок номеров глав и страниц.

Где мог отец взять первое издание романа? И что это за странные дописки? Что обозначают эти цифры? Эти главы? Столько вопросов и ни одного ответа на них!

Я старалась найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то ключ к этому ребусу, но просто в растерянности перечитывала страницу за страницей.

А, самое главное, читая, я все отчетливее и отчетливее осознавала, что меня терзает то же чувство неудовлетворенности, то же стремление к чему-то неизведанному и та же всепоглощающая тоска по потерянному ранее или еще не свершившемуся, что и героев этого удивительного романа, недооцененного современниками, а сейчас и вовсе забытого. В голове кружились и повторялись фразы за фразами из книги, как слова известной и до боли знакомой песни и не давали покоя. Они отложились в памяти еще с тех теплых вечеров с отцом, когда он повторял и повторял: «…птица пела об этом: Аэлита, Аэлита… Но была ли она? Или только пригрезилась? Нет!»

Я дочитала до конца и слезы крупными горошинами катились из глаз, а перед глазами стоял образ отца и единственный вопрос терзал меня «Что же искал он в этой книге?»

***

Прошел день, солнце клонилось к закату, буквы сливались и расползались по пожелтевшим страницам, становилось темно, а оторваться от книги, чтобы включить свет, у меня не хватало ни сил, ни желания. И теперь, как бы я ни старалась, разглядеть пометки, сделанные карандашом, никак не получалось. В конце книги их было особенно много. А в самом низу последней страницы, теперь уже наполовину стертыми буквами, был накарябан адрес, во всяком случае, мне показалось, что это был именно адрес, но он с трудом читался не только в полумраке, но даже если бы я зажгла свет.

Я упала на кровать, закрыла глаза и забылась.

На следующий день, в шесть часов вечера, я побежала на аллею Ветеранов, согревая в душе призрачную надежду, встретить своего нового знакомого. Я просидела на лавочке под деревьями часа три, но он так и не появился. Не появился он и на следующей неделе, а я сидела и ждала каждый вечер после работы. В голову закрадывались разные мысли, смутные сомнения по поводу этого человека терзали меня, а книга в руках словно шептала «Найди его, найди его!».

Но как можно было найти неизвестного никому человека в огромном городе-миллионнике, где я и сама иногда теряюсь среди огромного количества вновь отстроенных безликих и однотипных кварталов и домов, а ни адреса, ни номера своего телефона он мне не оставил, только эту злосчастную книгу?

Времени на раздумья у меня было предостаточно, да мне и не оставалось ничего другого, как сидеть, ждать и рассматривать книги. Я так и таскала их в сумке, бережно завернутыми в полиэтиленовый пакет, и как только выдавалась свободная минутка, доставала, и снова читала, и читала страницу за страницей.

Но тот адрес, коряво нацарапанный карандашом в конце книги, прочесть так и не смогла. Разобрать можно было только слово «переулок», окончание «-ый» и первую цифру дома «1», а вторая – очень похожа на «4» или «7».

Я перебрала на карте города все переулки: Янтарный, Ясеневый, …, Лазурный… Подходили почти все. Нужно будет объехать все эти адреса! Но их так много… И все – в разных концах города… И на это нужно затратить уйму времени.

Домой я возвращалась в двенадцатом часу, что не осталось незамеченным. Мама, в основном, сидела молча и только изредка задавала вопросы про работу и про подруг, видимо, надеясь услышать ответ: «Да, я была сегодня у Кати!» или «Да, мы с Леной бродили по магазинам». Но сама ничего не спрашивала и только с каждым днем становилась все задумчивее и удрученнее.

Но сегодня за ужином она не выдержала:

– Аэлита, адрес, который ты ищешь – Песчаный переулок, дом 14. Это я стерла его, больше ничего не трогала, оставила все, как было. Когда пропал твой отец, я искала его по этому адресу и милиция искала. Но там, только старый заброшенный дом, жильцов давно переселили, а сейчас это здание на реставрации, его несколько лет назад признали памятником архитектуры. Там не живет никто, не ходи туда, не надо…

Но все мамины предостережения я, конечно же, пропустила мимо ушей, у меня было единственное желание – сорваться и бежать в сторону старого города. Если я ничего не путаю, то этот переулок находился именно там.

Но здравый ум все-таки взял верх над сиюминутным, безрассудным порывом, и я осталась дома, дожидаясь утра.

***

Передо мной стоял несовременный, полукаменный, богато декорированный деревянной резьбой двухэтажный (если не брать во внимание цокольный этаж) дом, вероятнее всего постройки конца девятнадцатого века.

Похожих домов в старом районе нашего города было много, и далеко не все они считались памятниками архитектуры. Но этот дом действительно отличался.

Постройка выглядела добротной. Первый этаж, который по архитектурной моде тех лет был до половины окон утоплен в землю и считался цокольным, был сложен из кирпича, а верхняя часть – из окоренных толстенных бревен, скорее всего смолистой сосны. За столько лет дом не повело, не покосило, только дерево потемнело от времени, что придавало дому еще более ценный антикварный вид. Чудесные резные наличники и ставни обрамляли окна. По карнизу свисал удивительнейшей красоты ажурный фриз2.

Сотня декоративных солнц улыбалась переулку и проходящим мимо горожанам с прорезных ограждений лоджий и навесов над ними и парадным крыльцом.

На крыше располагалась двухъярусная башенка, первый ярус которой был застеклен, со стрельчатыми сквозными арками, увенчанная шатром с фонариком.

Не знаю, чем была покрыта крыша раньше, но по всей вероятности именно она и требовала ремонта, потому, что строительные леса располагались на самом верху, и работы велись именно там. Но никакой таблички, кроме – «Дом находится на реставрации», с указанием организации, которая проводила эти самые реставрационные работы, и телефона внизу, не наблюдалось.

Я обошла дом вокруг несколько раз, пытаясь хоть краем глаза заглянуть в грязные окна, пока из здания не вывалился пузатый, полупьяный мужик с захмелевшими поросячьими глазками и не заорал на меня:

– Чего надо-то? Чего ты здесь шастаешь? Выходной, поспать не дают, ходят и ходят всякие!

«Пить тебе мешают на работе!» – хотела возмутиться я, но тут же вспомнила о цели своего визита и вежливо поинтересовалась:

– Я мужчину одного ищу… Ему лет 65—70, Арсением Матвеевичем зовут. Подскажите, вы здесь не видели такого, может работает у вас?

– И зачем тебе такой красивой старый дед? – подмигнул он мне глазом, который еще не успел закрыться, в отличие от второго, – Я-то помоложе буду.

– А, может быть, он живет здесь где-то рядом? Вы случайно не видели, он высокого роста, крепкий, в серой рубашке в мелкую клеточку и темных, черных брюках, волос длинный, не стриженный и не ухоженный.

– Ну, ты, даешь! – закатился он лающим, идиотским, самодовольным смехом, – Красавчика бы искала, а то черт знает кого! Не видел я здесь такого. Я бомжей гоняю, а иначе с работы выпрут!

«Ну да! Гоняешь ты, как же! Сам, наверное, пьешь с ними!» – чуть не слетело у меня с языка. Я поняла, что разговаривать с ним бесполезно, и надо было по-хорошему сваливать.

Сторож что-то бурчал вдогонку, но я уже ничего не слышала, мне было не до него.

***

Среди ночи, прямо рядом с ухом, раздался мелодичный звонок сотового телефона, и Ленкин голос громко и радостно зазвенел:

– Лита, ты готова? Мы скоро подъедем!

– Куда подъедете?! – непонимающе, спросонья буркнула я.

– Как?! Ты что?! Забыла про квест?! – возмущенно запричитала подруга.

Я действительно забыла! Прошло две недели, как мы разговаривали с Леной о новомодном развлечении в нашем городе – квестах, которые устраивают для взрослых, еще не наигравшихся в детские игры. Такие квесты придумываются и пишутся какими-то взрослыми, умными дядьками, затем проверяются и выпускаются на суд игроков, которые носятся по ночному городу в реальном, не компьютерном мире, и разыскивают людей или предметы, в общем то, что кто-то и где-то закопал, зарыл или спрятал. Обычно это несколько команд, в зависимости от количества желающих участвовать, которые действуют независимо и у каждой цель – выиграть, победить в квесте.

Ленка долго уговаривала меня, чтобы я хоть раз пошла с ней, что это все так интересно и увлекательно, и я решила один раз сходить.

– Лена, две минуты и я соберусь, – заверила я подругу и схватила первые попавшиеся джинсы.

И как она уговорила меня на эту авантюру? Идти ночью неизвестно с кем, непонятно куда, где-то лазить по каким-то свалкам и заброшенным местам, такие развлечения мне никогда не были по душе. А единственным квестом, в который я играла и от которого была в восторге, была «Сибирия» Бенуа Сокаля. Но Ленка пообещала мне, что в реале все происходит гораздо круче.

***

Внизу меня дожидался низенький Мерседес, цвет которого разобрать в темноте я не смогла.

Увидев меня, Ленка приоткрыла заднюю дверь и громко скомандовала:

– Карета подана! Живо запрыгивай!

В машине нас оказалось пятеро: два парня впереди и мы – три девушки сзади.

Я безбоязненно села, надеясь, что Ленка знает всех этих людей, но как оказалось впоследствии – нет. Оказывается, по условию игры, никто из участников заранее не мог знать ни задания, ни игроков, с которыми придется проходить квест. Вся переписка с устроителями игры проходила через смс. Но их самих тоже никто и никогда ни разу не видел.

Когда наша команда оказалась в сборе, нам пришло короткое сообщение с текстом «Ждите». И теперь все участники игры в напряжении ждали одной единственной команды «На старт».

Мы сидели молча достаточно долго, и я уже сильно пожалела, что ввязалась в эту идиотскую затею, лучше бы я не соглашалась и сейчас спокойно спала бы в своей кровати.

Но тут звук полученного смс вывел меня из оцепенения, и я стала читать. Похоже, что точно такое же сообщение пришло всем пятерым. «Пушкина 10» и все – больше ничего. Двигатель на удивление мягко зарычал, и наш Мерседес рванул по пустынным улицам в сторону старого города.

– А что мы должны найти по этому адресу? – поинтересовалась я, нарушая тишину.

– Абсолютно неизвестно, – ответил один из парней. – Это может быть все, что угодно: пустая бутылка, банка, коробка, где лежит следующая подсказка.

Эх, вздохнула я, и, представив, что нас может ожидать в ближайшие пару часов, подумала о своих дорогущих рваных джинсах и новых кроссовках, о чем и шепнула тихонько Леночке на ухо.

На что услышала громкий и оглушающий в замкнутом пространстве ответ:

– Подумаешь одной дыркой больше, одной меньше, твои джинсы еще моднее будут.

На всю машину раздался громкий мужской хохот и скромный смешок незнакомой девицы. Сложившаяся стеклянная неловкость была нарушена, завязался дружеский разговор, мы перезнакомились, и теперь ехать в машине стало гораздо приятнее и комфортнее. Наши попутчики оказались людьми интересными, образованными, но видимо им всем не хватало адреналина в повседневной жизни и поэтому они каждую неделю по выходным играли в квест.

Под номером «10» на улице Пушкина располагалось одноэтажное деревянное строение, выполняющее роль местного магазинчика, с большой, прилегающей к нему неогороженной территорией.

Вся эта территория заросла то ли крапивой, то ли репьем, в темноте было не разобрать, а может быть тем и тем вместе взятым.

– Где искать-то это нечто? – поинтересовалась я.

– Лита, это может быть везде: в кустах, в урне у магазина, на клумбе, даже на дереве, только не очень высоко, чтобы мы могли достать, – ответила Лена и полезла освещать кусты фонариком, которые нам выдали при выходе из автомобиля.

Я не особенно торопилась лезть в жгучую крапиву, и подумала, что, скорее всего, устроители квеста тоже не особо горели желанием обжечься, и решила осмотреть сначала магазинчик… И, как обычно бывает в играх – новичкам везет, я разглядела на выступе фундамента что-то совсем маленькое, аккуратно завернутое в тряпицу.

Это была крупная, плоская, светло-серая галька, на которой под светом фонарика я с трудом прочитала надпись «пер. Весенний 24».

Мои соратники разбрелись по разным углам участка, надо было их всех собрать. Но как это сделать, чтобы не разбудить жителей соседних домов? Об определенном позывном, на который мы все должны были собираться около машины в случае обнаружения подсказки, мы не договорились или мне, как новичку, забыли сказать.

Я начала размахивать зажженным фонариком, и так как свистеть ни тихо, ни громко я не умела, то стала выразительно мяукать, убеждая себя, что издаваемый мной звук очень похож на кошачий. Но, видимо, не только себя я убедила в этом. На мой зов никто из нашей команды так и не откликнулся, и не возвратился к машине; а только раздался возмущенный возглас какого-то мужика из окна соседнего дома: «Отстреливать надо этих дикошарых котов. Спать по ночам не дают. Расплодились около магазина».

Я испугалась, а вдруг и вправду достанет воздушку и выстрелит из окна, мало ли больных, и погасила фонарик.

Ленка тоже не отзывалась, и мне все-таки пришлось лезть за ней в кусты.

Нашла я ее в густых зарослях, возможно когда-то здесь и благоухали пышные кусты сирени, ухоженные и цветущие, радуя своим видом и запахом посетителей магазинчика, но сейчас больше напоминали колючие кусты шиповника. Продвигаться по ним было небезопасно: помимо царапин на руках и ногах, легко можно, не заметив, напороться глазом на какую-нибудь сломленную ветку или шип.

Ленка вылезла из кустов жутко довольная результатом поиска. У нее в руках я разглядела две искореженные жестяные банки из-под кока-колы, пару пустых пачек «Винстона» и стеклянную бутылку из-под пива.

– Смотри, сколько всего я отыскала, наверное, внутри лежит подсказка, – радостно сообщила она.

Я, в свою очередь, тоже показала свою находку. Ленка сразу же бросила то, что держала в руках, банки с грохотом ударились о землю и раскатились в разные стороны, и схватилась за телефон. Она отправила короткое смс сообщение всем участникам нашей группы, и через пару минут они все дружно уже стояли около автомобиля.

Далее нас ожидала подсказка в переулке Весеннем.

И так мы должны были объехать несколько адресов один за другим. Как выяснилось позже, все они находились неподалеку, в этом же районе.

***

«Переулок Песчаный 14» – это оказалось последней подсказкой, найденной на пустой коробке из-под обуви около мусорного бака нашим водителем. Я не верила своим ушам, когда он зачитывал адрес, написанный фломастером на крышке от коробки, но глаза меня не подводили – автомобиль двигался именно в направлении уже знакомого мне дома.

Не доезжая до адреса пару сотен метров, наш водитель, припарковав машину около перекрестка, сказал:

– Здесь мы должны разделиться, на обратной стороне коробки написан еще один адрес, я не заметил его сразу. Второй адрес тоже здесь недалеко, чуть ниже по переулку, нужно посмотреть и там, и там.

Идти на Песчаную выпало нам с Ленкой.

Я была сильно удивлена, когда мы подошли по нашему адресу. Да, это был вроде бы тот же самый дом, какой я видела сегодня утром, но…

Не только сам дом изменился, но и все вокруг него стало другим.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы подходили к дому, была дорога: асфальт закончился, а вместо него под ногами расстилалась неровная, вымощенная огромными булыжниками мостовая, а у самого крыльца стояла двуколка, запряженная лошадью.

Ленка присвистнула:

– Круто! До чего дошел прогресс! Неужели, это все для нас сделано?! Представляю, сколько бабла вложили в этот квест. Словно на сто лет назад переместились!

– Лена, подожди, что-то здесь не так! – насторожилась я, – Утром здесь все было по-другому! И дом этот… В нем шел ремонт… А вокруг стояли строительные леса…

– Ну вот, все и отремонтировали к вечеру. Как круто! Смотри и дверь приоткрыта.

Ленка от восторга даже подпрыгнула.

И действительно, сквозь узкую полоску приоткрытой двери пробивался слабый свет. Окна поблескивали чисто вымытыми стеклами, а сам дом выглядел свежим, будто его только недавно отстроили.

– Пошли, – Ленка схватила меня за руку и потянула по новехоньким ступенькам в дом.

Я стояла, как вкопанная, боясь пошевелиться.

– Не дрейфь, это квест, все нормально, они всегда придумывают какие-нибудь прикольные штучки, – сказала она и потянула меня за собой.

В доме стояла пугающая тишина. Никто не вышел к нам навстречу, но длинный коридор, тянущийся в обе стороны от входа, и комнаты внутри были освещены, шикарно обставлены и убраны, будто хозяева ожидали гостей.

Мы словно попали в музей! Величественные портреты благородных господ и великолепные пейзажи в тяжелых позолоченных рамах, написанные маслом, старинные антикварные часы висели на стенах, тяжелые портьеры обрамляли окна, мебель ручной работы с резными ножками красовалась в гостиной и столовой. Даже стол оказался накрыт, на нем стояли фарфоровые приборы и хрустальные бокалы. А в центре стола, на большом серебряном подносе, лежала гора разнообразных фруктов.

Ленка не выдержала, схватила крупную виноградину, засунула в рот и тут же скривилась, и выплюнула на пол.

– Тьфу ты, какая гадость! Совсем безвкусный, – морщась, выдавила она и стала дальше рассматривать комнату.

Прошло минут десять, но к нам так никто и не спустился. В доме стояла абсолютная тишина: ни шорохов, ни топота приближающихся ног, ни далеких разговоров, даже стука часов, которых, кстати, в доме было больше, чем необходимо, я не слышала.

Любопытство на лице подруги постепенно стало меняться на возмущение и явное негодование. И она выскочила из столовой, горя желанием все-таки разыскать зачинщиков всего этого увлекательнейшего процесса.

Через несколько минут из коридора послышался ее звонкий голос:

– Лита, внизу нет никого! Пойдем, посмотрим наверху!

На второй этаж вела резная широкая лестница, и мы поднялись по ней, Лена резко и уверенно, я же – несмело и осторожно.

***

И первой комнатой на втором этаже, расположенной рядом с лестницей, оказалась просторная библиотека, стены которой были сплошь заставлены шкафами с книгами. Тяжелые, бархатные портьеры плотно занавешивали пару высоких окон, на зеленом ковре прямо посередине комнаты красовался лакированный дубовый стол, а на нем слабо мерцал золоченый подсвечник с тремя зажженными свечами, которые и освещали комнату. Люстры не были зажжены, а слабый свет от трех свечей создавал завораживающий полумрак и игру теней во всей библиотеке. За спинкой кресла, у единственной свободной от книжных полок внешней стены, прямо посередине, между окнами, стояли старинные напольные часы, а по углам маленькие кожаные диванчики.

Я не сразу увидела в дальнем углу мужчину. Высокий, в дорогом, добротном, темном костюме он стоял у окна и сливался в полумраке с темной портьерой. А затем, будто вынырнул из-за нее, шагнул нам навстречу в освещенный свечами круг. Я испугалась, но виду не подала.

– Ух ты черт! – возмущенно взвизгнула Ленка, – Я понимаю игра! Но зачем же так пугать? – недоумевала она, усаживаясь на диванчик, нарочито высоко задирая подбородок и сложив ногу на ногу, всем видом показывая, что ей совершенно неинтересен элегантный хозяин и его великолепный дом.

Но хозяин и вовсе не удостоил Ленку своим вниманием и сразу обратился ко мне:

– Я знал, что вы придете, Аэлита. – тихо и спокойно заговорил молодой мужчина. Его приятный баритон показался мне очень знакомым, словно я слышала его уже, когда-то…

На вид ему было лет двадцать восемь, тридцать, может быть чуть больше, в темноте трудно разобрать. Темно-русые, волнистые, аккуратно уложенные волосы обрамляли красивое, с правильными чертами лицо. Его большие глаза смотрели на меня внимательно с уже знакомой лукавинкой и прищуром.

Где-то я видела эти глаза, такие добрые, со стрелками лучиками в уголках…

Я перебирала в голове всех кого знала или видела когда-либо. И только один человек приходил на ум. Его образ не покидал мои мысли последние две недели ни на минуту.

А этот молодой человек был очень похож на моего нового знакомого. Те же глаза, та же улыбка, даже строение тела и гордая посадка головы. Только моложе лет на тридцать.

Сама не ожидая того, я залюбовалась незнакомцем и на минуту потерялась во времени и в своих мыслях. На диванчике тихо цыкнула Ленка, пытаясь привлечь внимание хозяина дома. Это привело меня в чувства, я только сейчас поняла, что не свожу с мужчины глаз, и, смутившись, уставилась в пол.

– Вы сын Арсения Матвеевича? – очнувшись, тихо высказала я свое предположение.

Мужчина заулыбался и ответил:

– Предположим, что так…

– Он вам рассказывал про меня?

– Да…, да… – как-то неопределенно сказал он и задумался.

И тут я увидела в его левой руке книгу, уже знакомую мне. Это было мое любимое произведение Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол». Какое-то непонятное чувство охватило меня, сомнения не давали покою.

– А, где сам Арсений Матвеевич? – обеспокоенно поинтересовалась я.

– Не волнуйтесь, вы встретитесь с ним завтра, на том же месте, в парке, – ответил мужчина, будто читал мои мысли.

Все это время он не сводил с меня глаз, пристально и упорно разглядывая. На секунду мне показалось, что молодой хозяин не хочет, чтобы мы уходили, но он резко и неожиданно произнес:

– А сейчас вам с подругой нужно возвращаться. Вас ждут.

Он повернулся ко мне спиной, подошел к большим напольным часам и открыл дверцу циферблата.

Мужчина перевел большую стрелку на несколько делений вперед, передернул гири и закрыл дверцу, словно хотел показать, что заводит вдруг остановившиеся часы. Но и после этого часы продолжали стоять.