Повесть про Димку, который обиделся

Глава 1

Все права повести защищены. Даже часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами — будь то электронные площадки или пространства интернета — без письменного разрешения правообладателя. Отдельные материалы заимствованы из открытых источников интернета. Книга написана в жанре фантастики, а точнее — сновелистики.

Все персонажи являются вымышленными, а любые совпадения с реальными лицами или событиями — чистая случайность.

Фантастическая повесть о Димке, который обиделся

Друзья, я недавно открыла для себя удивительный мир — начала писать книги для подростков. Сказывается опыт работы в школе, глубокий интерес к возрастной психологии, к мотивам поступков и решению сложных, почти неразрешимых вопросов. Меня увлёк новый литературный жанр — сновелистика. Именно он даёт редкую возможность заглянуть в подсознание подростка, извлечь на свет сокровенные мысли и желания, помочь найти выход из запутанных лабиринтов взросления. Я верю, что мои книги будут не просто увлекательным чтением, но и станут источником знаний, расширят горизонты понимания мира, кругозор. И, возможно, дадут ответы на те вопросы, которые взрослеющие дети так и не решаются задать взрослым вслух.

В городе Б. жил мальчик по имени Дима. Он был единственным ребёнком в семье, окружённый безграничной любовью и заботой родителей. Каждый день для него был наполнен яркими игрушками, весёлыми прогулками по парку, захватывающими походами в кино и волшебными цирковыми представлениями.

После детского сада Дима пошёл в школу и вскоре перестал быть просто Димой, вмиг превратился в Димку, озорного и непоседливого. Впрочем, он и не возражал, даже находил в этом приятельскую теплоту. А ещё его по-дружески называли по-взрослому — Димыч.

В школе Димка обрёл друзей и погрузился в их мир. Особенно он сдружился с Витей — с ним начал общаться ещё в детском саду. Они стали «не разлей вода», что говорило об их неразлучности: в школу — вместе, домой тоже вместе. Со временем их ещё больше объединило увлечение каратэ.

Неожиданно Димка узнал: у его друзей есть братья и сёстры. Он никогда не задумывался об этом, особенно о том, что когда-нибудь и у него дома может появиться младший брат или сестра.

Когда родители заговорили о братике или сестричке, Димка не придал их словам особого значения — он просто не поверил, что скоро в доме может поселиться новый член семьи.

— Димочка, сынок, а ты хочешь, чтобы у тебя был братик? Или сестричка? — однажды ласково спросила мама.

Димка, недолго думая, отозвался:

— А зачем? Мне и одному отлично. Я был у Генки в гостях — у него есть братья, от них такой шум стоит! И они вечно дерутся. Нет, я не хочу ни брата, ни сестру. А у Вити сестра Кирка — и что? Капризная такая, хоть ей и четыре года! Постоянно жалуется на Витю родителям.

— Дима, но они вырастут, и всё изменится, — мягко возразила мама. — Зато у тебя будет самый близкий друг, с которым можно делиться тайнами, дружить всю жизнь и…

— Мама, у меня есть с кем делиться тайнами. Мы с Витей дружим с детского сада! Он часто говорит, что хорошо бы я вместо его сестры был ему братом. И я не против иметь такого брата, как Витя. Поэтому мы и друзья навек! Встречаемся, когда нам хочется, вместе идём из школы домой. Мы даже Толика не принимаем в компанию.

Мама с лёгкой горечью посмотрела на Димку и тихо сказала:

— Димочка, ты вырастешь и поймёшь: близкие люди — самое ценное в жизни. Конечно, здорово, что у тебя есть друзья. Но семья — это нечто иное. Это важнее всего на свете…

Шло время, и Димка совсем забыл о том разговоре. Он перешёл в восьмой класс, продолжал ходить в спортивную секцию и по-прежнему крепко дружил с Витей. Витина сестра Кира подросла и уже не мешала мальчикам дружить. Когда Димка приходил к Вите в гости, она занималась своими девчачьими делами, и ребята спокойно делали уроки или играли на компьютере.

В доме Димки снова заговорили о братике. Он нервничал и упорно уходил от этой темы — и от разговоров, и от мыслей о новом члене семьи, который, возможно, вот-вот ворвётся в их тихий мирок.

Неожиданно Димка почувствовал перемены: он заметил, что родители с затаённым нетерпением о чём-то постоянно шепчутся на кухне и замолкают, когда Димка входит. Папа стал относиться внимательнее к маме — не отпускал одну в магазин, сам тащил тяжёлые сумки с продуктами домой. На столе появилось много разных фруктов, которые Димка терпеть не мог, кроме мандаринов, а папа постоянно маме подносил на блюдечке то яблочко, то очищенную грушу, то смузи из бананов и тыквы, приговаривая:

— Витамины, витамины…

Димка наблюдал за идиллией родителей и не понимал, при чём тут витамины: мама же не маленькая девочка.

А мама… мама оставалась прежней — ласковой, как всегда. Она по-прежнему обнимала Димку, целовала в макушку, а на ночь читала вслух любимые книги. Её голос лился мягко, убаюкивая. Димка любил эти минуты, хотя учился уже в восьмом классе и считал себя абсолютно взрослым. Он сам выбирал книгу, клал на тумбочку рядом с кроватью и с нетерпением ждал маму.

А иногда они просто разговаривали: Димка рассказывал о том, что произошло в школе, о Вите, который поддержал его во время соревнований, о девочке Соне, которая ему нравилась…

Мама внимательно выслушивала Димку, давала советы. Больше всего Димка ценил беседы о Соне.

— А расскажи мне о Соне, сынок, какая она? — спрашивала мама.

Он робел, смущался, искал нужные слова:

— Ну-у-у, такая она, представляешь, мама, она выше всех девчонок в классе! Она первая стоит на физкультуре. И у неё волосы тоже такие… ну… такие… длинные… И вообще... Она такая! Она...

Мамины глаза улыбались, а Димка путался в словах, делясь переживаниями, сравнивал её с героиней анимации.

— Мама, она похожа на Асуну Юки, представляешь?

— Не помню. Это кто такая?

— Да Молния из игры «Мастер меча онлайн»!

— Ну ладно, ладно! Лучше бы тебе нравилась Алиса из Страны чудес! Тебе ещё столько девочек понравится!

— Ну, мама! Скажешь тоже…

Димка любил вечерние беседы, мамины слова находили отклик и утешали его. Мама советовала не расстраиваться, если Соня пока не проявляет интереса к нему. Она говорила, что нужно набраться терпения, и, возможно, в будущем Соня заметит Димку и позволит ему провожать её после уроков. Эта идея наполняла Димку надеждой, приносила умиротворение и облегчение.

Но он чувствовал: что-то неуловимое, необъяснимое витало в воздухе. Родители всё чаще шептались о том, кого ещё нет, о будущем, которое уже дышало в затылок. А однажды бабушка, папина мама, женщина строгая, с острым взглядом и хрипловатым голосом, произнесла, качая головой:

— Ну всё, Димка, жди теперь брата. Привыкай. Скоро им до тебя никакого дела не будет. Надумали тоже… одного им мало.

Димка не понял этих слов, но они кольнули его, как ранний осенний холод, и поселили в душе тревогу — тихую, но упрямую, словно полуденная тень — та вечно упрямо тащится следом и не отстаёт от шагов.

Папа же сиял, как солнце в разгар нынешнего жаркого лета. Он хлопал Димку по плечу и восклицал с задором:

— Ну всё, брат! Держись! Будешь старшим. А это — о-го-го, какая ответственность!

И от этих слов Димке становилось ещё тоскливее — мир, к которому он привык, рушился, уступая место неизвестному.

Димка пришёл к другу и выдал опасения:

— Витян, прикинь, мои предки-то что затеяли… малого ждут. Шуршат только об этом, отец уже кроватку приволок. Сказал, сам соберёт, никому не доверит.

Витя попытался ободрить друга, хотя в голосе звучала тоска:

— Да ладно, выживешь. Я же выжил с Киркой. Крикунья была — свет не видывал! Меня ещё заставляли с ней сюсюкаться. Век не забуду! Сейчас тоже трясутся над ней: платьица, бантики, заколки… кукол целый арсенал натащили! А она уже во втором классе!

— Эх, Витян, как я тебя понимаю… Мне что, тоже через это пройти? Не вынесу, точно не смогу. Сбегу!

— Я сбега́л. Не помогло… Только часок в поезде прокатился. На следующей станции проводница сдала меня. Ох и влетело тогда!

— Да-а-а, помню тот день. Ты потом два дня в школу носа не казал.

— Так отец ремнём, да по самому мягкому месту, со всей дури…

— Больно? Меня ещё не били…

— Терпе-е-ел… Мать отобрала ремень, спасла меня тогда. А эта Кирка потом… гладила меня по голове. До слёз довела своей жалостью. Лучше бы не подходила.

— Да… представляю. Не хочу так. Но я уж так убегу, чтобы и следа не нашли.

— Пойма-а-ают. Я на своей шкуре испытал, как они это умеют, не спрячешься. Эта проводница как клещ вцепилась в воротник, в купе заперла, и всё. Правда, чаем напоила с печеньем. Есть хотелось, пока на вокзал добирался, поезда ждал.

— А к кому ехал?

— К бабушке Лене. В Москву. Добрая она, приютила бы.

— М-да… У меня такой бабушки нет. Все живут в этом городе. Надо маршрут заранее продумывать.

— Да ты заранее-то не думай. Вдруг и не понадобится. Может, он ещё ничего будет.

— Кто – он?

— Да будущий брат твой. Ты же не знаешь, каким он уродится…

Друзья потом часто обсуждали эту тему. Витя как никто понимал Димку, жалел его, рассказывал про сестру, но уже без обиды и жалоб. Сестра подросла, завела подружек в школе, и уже не приставала к брату.

Глава 2

Перед Новым годом семья Вити неожиданно переехала в другой город. Такие разговоры давно шли в Витиной семье, но ребята как-то мало придавали этому значение, своих дел было полно. Мало ли что там родители затеяли. Но настал день, когда Витя пришёл к Димке:

— Прикинь, Димыч, а ведь мы переезжаем! Сегодня вещи вывезли из квартиры. Кирка пляшет до потолка! В Москву, в Москву! Дурочка, что там делать, в той Москве-то? В Благовещенске— я понимаю, всё своё, знакомое. А там что?

— Жалко. Папа мне рассказывал про Москву, он там был. Восторг полный. Так что тебе повезло. А вот я тут как без тебя? С Колькой, что ли, дружить? Не тянет он на друга. Ненадёжный. А Толян этот… Нет, только не с ним.

— Может с Игорёхой? Из секции каратэ. Вроде не болтун, серьёзный.

— Нет, Витян, такого, как ты, уже не будет.

Друзья долго сидели обнявшись, молчали, думая каждый о своём.

— Будем перезваниваться? — тоскливо спросил Витя.

— Конечно, будем!

Через неделю Витя принёс Димке «Книгу будущего путешественника» Евгения Рудашевского:

— Читай, изучай, на всякий случай. Батя подарил после того, как ремнём меня отвоспитал. Интересно. Может, пригодится. Только бежать из дома бесполезно, думаю. Ну сам решай. Если что — ко мне. Вот адрес, спрячь. У мамы выпросил на всякий случай.

Мальчики по-мужски крепко обнялись на прощание. И у Димки в городе Благовещенске не стало настоящего друга. Он долго тосковал, словно потерял часть себя. Мальчишки перезванивались почти каждый день, но это было не то. Витя с восторгом рассказывал про Москву, про метро, как испугался поезда, внезапно выскочившего из тоннеля, как прокатился первый раз на лестнице-чудеснице, как сходил в зоопарк и кого там видел.

Димка слушал друга и завидовал: какая же интересная жизнь у того началась! Успокаивало одно — Витя не нашёл в Москве друга, такого как он, Димка. А Димка так и жил без настоящего друга рядом в Благовещенске.

Вскоре мама попала в больницу. Димка был дома и очень испугался, когда мама вскрикнула:

— Началось!

Папа забегал, засуетился, схватил заранее собранную сумку, а Димку загнал на кухню, высыпал из вазы конфеты на стол и сказал дрожащим голосом:

— Ешь сколько хочешь и никуда не выходи. Скоро бабушка приедет.

Бабушка появилась так же стремительно, как и скорая. Момент их встречи казался фантастичным: она впорхнула в распахнутую дверь, когда маму, поддерживаемую врачом и отцом, выводили из квартиры.

— Слава богу! — воскликнула бабушка, взмахнув рукой и прижимая Димку к своей необъятной груди. Из этого короткого удушья Димка вырвался и убежал в комнату, где тихо разразился слезами. Вскоре до его слуха донеслось бабушкино торжествующее:

— Мальчик! Ну наконец-то! Пусть мальчик, это хорошо, когда два мальчика.

И тогда Димка заплакал ещё горше. Он ощутил себя совсем одиноким.

Глава 3

И вот, мама вернулась домой с крохотным свёртком на руках. Дом, до этого пропитанный страхом ожидания, вмиг наполнился радостной суетой. Малыша уложили в кроватку, бережно развернули пелёнки. Все склонились над ним, словно над диковиной, а Димка стоял в стороне, демонстративно отвернувшись, делая вид, что ему совершенно безразлично, кто там шевелится в кроватке. Мама подошла, приобняла его за плечи, коснулась губами макушки.

— Подойди, Димочка, не бойся, это твой брат.

Димка упирался, но мама мягко подтолкнула его вперёд. Все расступились, и взгляды обратились к нему. И малыш, словно почувствовав его присутствие, устремил на Димку огромные доверчивые глаза и растянул губы в беззубой улыбке.

Но Димка остался равнодушен. Этот младенец совсем не походил на того брата, которого он рисовал в своём воображении.

Петенька — так его назвали — постоянно плакал, по ночам не давал спать никому в доме. И папа, и мама теперь уделяли всё внимание только ему — новому, требовательному комочку счастья.

— Пап, там задача трудная по математике, помоги решить.

— Да? Ладно, помогу маме выкупать Петеньку и приду. Пока сам решай.

И не приходил. Димка решал задачу сам, потому что она была лёгкая, но он так ждал помощи папы.

— Мам, проверь, как я стихотворение выучил.

— Да, давай, только тихо, Петенька только уснул.

Димка начинал рассказывать стихотворение, но в эту минуту Петенька просыпался, и мама, не дослушав его, убегала.

Димка обижался, сердце его ныло от одиночества. Он старался привлечь внимание — то приносил домой двойки, то громко болтал за ужином, — но родителям было не до него, они витали в вихре забот о младенце. И Димка всё больше ощущал себя лишним.

Ему так хотелось вернуть вечерние посиделки с мамой перед сном, хотелось рассказать о Соне, как она взглянула на него и улыбнулась, когда он поднял упавшую с её парты ручку, как, болтая с подружками, она повернула голову в его сторону и смотрела так, что он споткнулся и чуть не упал.

Но мама стала лишь изредка прибегать в его комнату, спешно целовать в макушку, пожелав спокойной ночи, и тут же убегала к Петеньке.

Однажды, в порыве отчаяния, Димка схватил термометр, положил его на горячую батарею и притворился больным. Градусник нагрелся, и ртуть подскочила до разметки 39,2. Мама всполошилась, уложила Димку в постель, начала поить горячим малиновым морсом и дала таблетку от температуры.

— Димочка, сынок, где же ты мог так простудиться? На, таблеточку выпей, температура спадёт, и тебе станет легче. Держи, я сейчас водички принесу.

И мама умчалась на кухню за водой.

Дима таблетку ловко спрятал под подушку и продолжал лежать, изображая слабость.

— Так, вот вода, запей. Где таблетка?

— Мама, я её уже проглотил. Нечаянно…

— Пей водичку, пей больше. Мальчик мой, как же я проследила? И Петенька капризничает всё время. Ты ж говори мне, Димочка, когда тебе нездоровится…

Мама говорила и говорила, Димка слушал её голос и радовался, что она рядом и жалеет его. Димке нисколько не было стыдно за обман, он так скучал по маминой заботе.

Папа пришёл с работы и тоже долго сидел у постели Димки, нежно трогал его лоб и вздыхал, полный тревоги и печали. Димке нравилось это тёплое, долгожданное внимание — оно ласкало душу. В тот день даже Петенька не плакал, словно инстинктивно понимал: маме и так непросто ухаживать сразу за двумя детьми.

Глава 4

Наступили весенние каникулы. Петенька заболел и маму вместе с ним положили в больницу. Отец, измотанный работой, спешил туда каждый вечер, а Димка оставался в пустой квартире наедине с мыслями до самого позднего часа. Возвращаясь, папа пытался завести разговор, но усталость валила его с ног, и он засыпал прямо на диване на полуслове.

Вскоре приехала бабушка и забрала Димку к себе. Димке совсем не нравилось жить у бабушки. Она заставляла его есть ненавистный борщ со свёклой, а Димка свёклу вообще не переносил, от одного вида красного бульона его передёргивало. Мама это знала и не варила так. Зато селёдку под шубой Димка обожал! И мог уплетать её сколько влезет.

Но бабушку переспорить было невозможно. Она стояла над ним, словно надзиратель, пока тарелка не пустела. И Димка, давясь этим «красным супом», как он его окрестил, сдерживал слёзы. Иногда удавалось остатки вылить в раковину, но предательская свёкла застревала, Димке приходилось разминать овощи, чтобы они быстрее проваливались в канализационную трубу.

— Ешь, внучек, ешь, — ворчала бабушка скрипучим голосом. — Ишь, довели мальчонку совсем, кожа да кости! Всё Петеньке, Петеньке! А Димочка сам себе хозяин. Может, останешься у меня насовсем, внучек? А?

Димка содрогался от этой мысли. Жить с бабушкой, которая суёт свой длинный нос во все его дела, — это был настоящий кошмар. Она и с одноклассниками встречаться не позволяла, и против секции карате возражала яростно:

— Травматизм один от этого спорта! Зачем он тебе, Дима? Ты и так в движении — в школу, из школы бегом. Довольно с тебя!

Димка страдал. Каникулы кончались, а он так никуда и не выбрался. А ведь папа обещал сводить его на выставку динозавров, показать новые экспонаты в краеведческом музее — чучела диковинных зверей и птиц! И вообще, он просто хотел домой. Отец лишь однажды навестил его, устало потрепал по плечу:

— Держись, Димыч! Скоро мама вернётся, и я тебя заберу.

Хорошо, что Витя звонил и скрашивал трудные дни Димки. Разница во времени с Москвой в целых шесть часов, конечно, досаждала, но драгоценные минуты, выкроенные для разговоров, позволяли излить душу, поделиться самым сокровенным. Иногда Димка звонил Вите ночью. Витя в это время в Москве только просыпался и собирался в школу.

— Провалились мои каникулы в трубу. Света не видел, нигде не был, — жаловался Димка другу.

— Эх, Димка, как я тебя понимаю! Скорее бы твой брат уже подрос. Может, он и ничего пацан будет. Свой, понятливый! Но пока дождёшься этого! Плохо, что у меня брата нет.

— Да, ещё и бабушка глаз с меня не спускает, следит за каждым шагом! Книжки читать заставляет. Представляешь, Витян?! Каникулы, называется. А у тебя как?

— Нормально. На Красную площадь ездили. Красота неописуемая! Храм Василия Блаженного, оказывается, состоит из одиннадцати церквей, которые соединены между собой, и яркая колокольня с разноцветными куполами — это что-то! Всё надо видеть, Димка, самому. А напротив храма на Красной площади находится памятник Минину и Пожарскому. Экскурсовод сказала, что он сооружён предводителям народного ополчения 1612 года. Его установили в начале 19 века в честь окончания Смутного времени и несколько раз меняли месторасположение. Представляешь?

— Не-а, — шептал Димка, чтобы бабушка не услышала поздние разговоры. — Не представляю. На картинке только видел.

— Да много всего там. Мы почти весь день ходили по площади, слушали экскурсовода. В следующие выходные поедем в Исторический музей и на территорию Кремля. Прикинь? Там Царь-пушка и Царь-колокол… По Золотому кольцу России собираемся проехать.

— Круто! Вот бы и мне везде побывать!

— Приедете, побываете кругом, обязательно. А ещё в ГУМе мороженое ели. Обычное, пломбир как пломбир, но все нахваливают. Смотрели смену караула. Сразу столько людей набежало! И знаешь, Димыч, я решил — в армию пойду. Вот бы в этот полк попасть, так же вышагивать, как они, и стоять, не шелохнувшись. Выдержка — стальная! Папа сказал, что туда ребят отбирают строжайше, всё-таки это самый главный пост! Потом к Вечному огню подошли, цветы возложили. Долго стояли, смотрели на пламя. У мамы слезы ручьём текли. Её брат сейчас на СВО, вот она за всех там и переживает.

— Да, Витян, у тебя жизнь бьёт ключом…

Ребята изливали друг другу душу, делились всем на свете. И эти редкие минуты становились для Димки глотком свежего воздуха.

И вот однажды, когда утреннее весеннее солнце робко заглянуло в окно,

бабушка объявила:

— Всё, Дима, собирайся! Едем домой!

Радости не было предела. Домой! Он заметался по комнате, кинулся

собирать вещи, попутно размышляя, как изменился Петенька, как долго он сможет обнимать маму и папу.

Мама встретила Димку с Петенькой на руках, поэтому Димке пришлось просто подставить щёку для поцелуя, а он так мечтал об обнимашках с мамой. Папа по-мужски похлопал Димку по плечу:

— Димыч, я рад, что ты снова дома. Извини, что так получилось на этих каникулах! Летом обязательно наверстаем! Петенька подрастёт, поедем все вместе в путешествие по стране.

Димка прошёл в свою комнату, следом зашла бабушка с Димкиными вещами.

— Ну вот, Дима, ты и дома. Если что, возвращайся ко мне. А то тут… видишь, не до тебя: Петенька совсем кроха, всё внимание ему. Ох, придумали тоже… второго им подавай…

Бабушка, ворча, разложила вещи в шкафу и вышла из комнаты, а Димка остался один с комом в горле. За дверью слышалось умильное бабушкино агуканье, довольный бас папы и нежный, льющийся как песня, мамин голос, что-то ласково напевающий Петеньке.

Глава 5

О Димке вспомнили лишь к ужину.

— Ну, рассказывай, Димыч, как провёл время у бабушки? — поинтересовался папа.

— Да-да, Димочка, чем вы занимались? — подхватила мама.

— Ничем. Ел борщ и читал книжки. Вы ж знаете бабушку, не отстанет, пока не почитаю на ночь что-нибудь.

Папа громко рассмеялся, а мама, наконец-то, подошла близко-близко и поцеловала Димку в макушку. Димка от счастья снова чуть не заплакал. Но тут проснулся Петенька, и родители, словно по команде, ринулись к его кроватке. Димка зашёл следом. Петенька, широко распахнув огромные наивные глаза, посмотрел на Димку и заулыбался. Димка несмело ткнул его пальцем в крошечный носик, но отец тут же воскликнул:

— Димыч, так нельзя! Ты руки мыл?

Димка одёрнул руку и отступил от кроватки. Мама выпроводила их из комнаты, объяснив, что пора кормить малыша. Папа и Димка вышли. И тут папа, забыв обо всём, принялся рассказывать Димке, как тайком пробирался в больницу, как умолял пустить его к маме и Петеньке, как тосковал в пустом доме. Димка слушал, кивая в такт папиным словам, и в его сердце росло сочувствие к отцу, переживающему за младшего брата.

Весь вечер говорили только о Петеньке. В девять часов мама напомнила, что пора спать, проводила Димку в комнату, поправила постель, обняла крепко и поцеловала в обе щеки. Димке так хотелось рассказать маме о своих печалях, о том, как он скучал, как ему было одиноко у бабушки, о ненавистном борще и скучных книгах. Но тут дверь открылась, и папа тихо позвал маму:

— Петенька плачет, я не знаю, что делать…

И мама ушла.

— Вы меня совсем не понимаете, — воскликнул сквозь слёзы Димка. —Я найду того, кто меня поймёт! Поеду к Вите в Москву!

Глава 6

Утро ворвалось в квартиру дребезжанием беспощадного будильника, началась суета, все проспали, даже Петенька крепко спал. Димка наспех съел бутерброд и пулей вылетел из дома. На урок он, конечно, опоздал. В рекреации школы на него обрушился гневный голос завуча Елены Петровны: