- -
- 100%
- +
– И как широко распространяется ересь? – спросил я его.
Большая чайка опустилась на борт корабля и с любопытством к уставилась на нас. Мы повернули к ней головы, и она улетела.
– Ересь встречается в провинциях. В Экватории ее почти нет – особенно рядом со Священным городом и святыми местами Рантаса. Каждая вспышка инакомыслия жестоко подавляется армиями сакри и хэйлеттитов.
Я вспомнил слова матери, которые сейчас подтвердил Сархаддон. Значит, ересь действительно существовала. Но если даже в экзарх Фарассы относился к еретикам как к отступникам, которых можно было вернуть в истинную веру, то, очевидно, они не представляли собой большой проблемы.
– Чем же ты будешь заниматься в Священном городе? – задал я вопрос после короткой паузы.
– Буду изучать писания пророков Рантаса, труды старейшин и толкования канонических текстов. Священный город – единственное место, где можно научиться церемониям и таинствам, которые необходимо знать аварху.
– То есть тебе предстоит получить академические знания?
– Не совсем. Имеется особая программа физических тренировок для очищения тела. Во всяком случае, мне так говорили. Судя по инспекторам, которых присылают в храмы, я думаю, она состоит в основном из покорения красивых рабынь. Послушники с исключительными способностями и по благословению Рантаса могут стать магами. Они получают божественную силу, которая недоступна обычным авархам.
– Несколько лет назад я видел в Фарассе настоящего мага. Мне понравилось, как тогда этот странный жрец выделялся среди остальных высокопоставленных сановников. Жаль, что в ту пору я был шестилетним мальчишкой, и мои воспоминания страдали отсутствием деталей.
– Маги носят мантии огненной расцветки, – сказал Сархаддон.
– Тогда он действительно был магом. Этот жрец был участником праздничной процессии и шел следом за королем Фарассы.
– Я, пожалуй, даже знаю его имя, – с усмешкой заметил послушник. – Это Итаал. Он, как червь, пробрался в свиту короля и завоевал его доверие. С тех пор он нашептывает в уши монарха всякие мерзости. Абсолютный негодяй. У него имеется гарем из нескольких дюжин красивых рабынь.
– Разве магам дозволяется иметь гаремы?
– Нет, если верить словам пророков. Но в наши дни такие мелочи заботят лишь фанатиков. Лично я это одобряю. Какой смысл следовать обету безбрачия, пусть даже ты служитель Рантаса?
– Чтобы очищать свой ум, – шутливо ответил я.
– Наоборот, ум будет загрязнен отвлекающими от долга мыслями, которые время от времени возникают у каждого мужчины, – полусерьезно сказал Сархаддон. – Некоторые жрецы говорят, что духовная чистота позволяет им игнорировать плотские чувства. Я считаю таких людей опасными фанатиками. Худший из них – Сакрус Лечеззар. Он командует одним из орденов сакри. Отвергая все мирское, Лечеззар убежден, что Сфера должна использовать свои армии для строгого и повсеместного внедрения религии. В конечном счете он хочет править миром.
– У него много сторонников?
– Скоро сам узнаешь, – с усмешкой ответил мой собеседник. – Слишком много сторонников. К счастью, второй помощник Премьера сдерживает его пыл. Он командует армиями сакри, и ему не нравится возрастающее влияние Лечеззара. Если он будет избран первым помощником, – а это случится почти наверняка, – Сакруса ждет печальная судьба. При удачном раскладе его с сотней воинов отправят в Хуасу и разрешат вернуться только после того, как он обратит в нашу веру все племена на континенте.
– Это вид ссылки для служителей Сферы?
– Нет, скорее, это вид смертной казни. Один парень из Кэмбресса рассказывал мне, что варвары Хуасы отличаются особой кровожадностью. Наши кланы контролируют только часть побережья. Никто из них не смеет удаляться от городов без эскадрона пехотинцев или путешествовать по материку без сопровождения армии.
– Значит, несмотря на видимую святость, Сфера может расправиться с любым из жрецов?
– Абсолютно с каждым, – подтвердил Сархаддон. – Фактически это огромная империя с крохотными кусочками территорий, которые разбросаны по всему миру. Жрецы используют свою близость к богу, чтобы добиваться намеченных целей. Среди них очень мало людей, для которых Рантас действительно на первом месте.
– А какой сан ты хотел бы получить?
– Могу сказать точно, что меня не прельщает быть жирным, цепляющимся за власть прелатом, – ответил послушник, глядя на чаек, которые покачивались на волнах. – И я не желаю становиться инквизитором или таким фанатичным изувером, как Сакрус. А ты о чем мечтаешь? Неужели тебе хочется провести всю жизнь в Лепидоре? Пусть даже будучи графом?
– Разве у меня есть выбор?
Вопрос Сархаддона растревожил рой мыслей в моей голове. Я внезапно всерьез задумался о своем будущем.
– Лепидор – мой клан. Пусть и маленький. Он нуждается в руководстве и в хорошем правителе. Надеюсь, я оправдаю надежды наших сограждан. А если нет, то передам власть в руки брата.
– Ты когда-нибудь хотел, чтобы твоя жизнь не была предопределена? Лично я всегда имел свободу выбора. Я сам решил стать жрецом, потому что этот путь открывает передо мной большие возможности.
– Да, но знати не положено иметь свободу выбора. Иногда в мечтах я представляю себя другим человеком – простым парнем из Лепидора. Скорее всего я примкнул бы к Океанографической гильдии и, наверное, был бы более безрассудным. Ты об этом спрашивал?
– Похоже, чувство долга так сильно укоренилось в тебе, что ты уже не замечаешь его границ. Но скоро перед тобой откроются новые возможности. Тебе предстоит период обучения, а значит, целый год ты будешь плавать по морям, познавать азы торговли и управления людьми.
– Я часто завидую брату. Он волен сам выбирать свою судьбу.
– А ты попробуй заняться торговлей! Знаешь, чего нельзя добиться в Сфере? Стать главой торгового дома! Обучение займет не меньше пяти лет. Представляешь? Пять лет без отцовской опеки! Подумай об этом!
Я слегка передернул плечами. Мне не понравилось, что он начал вторгаться в мир моих грез и надежд. Сархаддон улыбнулся. Я понял, что он уловил мое недовольство.
– А ты к тому времени станешь вторым помощником Премьера?
– Почему вторым? Я не успокоюсь, пока не получу сан главного жреца!
– За каких-то пять лет?
– За три года!
Веселый смех Сархаддона привлек внимание матросов, и они в который раз с любопытством посмотрели на нас. Наверное, мы казались им странными пассажирами.
На закате четвертого дня наш корабль достиг Кулы – столицы Хидена. Этот город почти не отличался по размерам от Лепидора и располагался на отдельном острове. Две изогнутые дамбы, соединявшие этот остров с Хиденом, образовывали уютную гавань, в которой стояли рыбацкие баркасы и небольшой торговый корабль. Я посчитал бы все это банальной картиной, если б не еще одно судно, поднятое на стапелях временного дока. Мы с удивлением смотрели на боевую манту, около которой суетились бригады ремонтников. На ее синей, обросшей полипами броне зияли четыре огромные дыры. Зелено-серебристый флаг Кэмб-ресса свисал с короткого флагштока, как будто устав от душного вечернего зноя.
Эта жаркая безветренная погода испортила все планы Бома-ра. Утром мы попали в полный штиль, и «Пэрасур» приплыл в Кулу после закрытия городского рынка. Капитан упустил возможность покончить со своими делами за один день.
– Я решил отпустить команду на берег, – сказал Бомар. – Дам им денег на ужин и выпивку. С торговлей нам сегодня не повезло, так что придется подождать до утра.
Капитан с любопытством посмотрел на кэмбресскую манту.
– Если хотите, я прикажу купить вам какой-нибудь пиши, – предложил он, явно ожидая, что мы откажемся.
Сархаддон хотел что-то сказать, но я перебил его:
– Не нужно. Когда вы планируете покинуть Кулу?
– Завтра около полудня. Думаю, к тому времени мы управимся.
– Мы вернемся за час до этого срока, – заверил я его и потянул за собой Сархаддона.
– Что ты задумал? – спросил послушник, когда мы сошли с корабля на причал.
– Зачем тратить наши деньги на ночлег в гостинице? Граф Кортьерес – старый друг моего отца. Он сейчас в отъезде, но я знаком с его сыном. Нас с радостью примут во дворце.
– Понял. Ценю твой здравый смысл. Куда идти?
– А разве не ясно?
Мы направились к воротам, ведущим из гавани в город. Широкая улица проходила через рыночную площадь и упиралась в пятиэтажное строение – гордость графа Кортьереса. Его дворец был самым высоким зданием на Хидене. Магазины и павильоны, тянувшиеся вдоль главной улицы, закрывались на ночь. Их владельцы переносили товары внутрь и снимали навесы. Почти никто не обращал на нас внимания. Рыночная площадь была пуста. Торговцы разошлись по домам, оставив у пустых прилавков двух пехотинцев, которые присматривали здесь за порядком, и нескольких котов, копавшихся в отбросах.
– Добрый вечер, господа, – сказал охранник у дворцовых ворот. – Чем могу помочь?
При прошлом посещении Кулы я не встречал этого парня. Хотя чему удивляться? В ту пору свирепствовал шторм, и большая часть пехотинцев оставалась в бараках, расположенных на другой стороне улицы. «Господами» здесь называли всех чужеземцев, чей ранг был неизвестен, но предположительно превосходил статус обычного горожанина.
– Я эсграф Катан из Лепидора, а это послушник Сархаддон.
Титул «эсграф» давался наследникам графов.
– Мы пришли навестить эсграфа Хилаира.
Глаза молодого охранника расширились, и в разговор вступил его старший напарник:
– Входите, пожалуйста. Эсграф принимает командира «Льва», но он будет рад приветствовать таких гостей, как вы. Мераал проводит вас к нему.
– Следуйте за мной, – пробормотал молодой пехотинец.
Он проводил нас через ворота к большому флигелю с уютным задним двориком. Когда мы зашагали по каменным плитам коридора, я расслабился. Этот дворец был для меня вторым домом. Я провел здесь множество счастливых дней, пока графы обсуждали общие дела. Два сына Кортьереса относились ко мне как к брату. Я охотился с ними, плавал на «скате» и практиковался с оружием. Кариен, второй сын графа, был на год старше меня. Сейчас он проходил период обучения и набирался опыта у видного торговца в Танете.
– Вам сюда, – сказал охранник.
Он остановился у обитой бронзой двери, из-за которой доносились звуки громких мужских голосов. Очевидно, Хилаир устроил веселую пирушку для гостей из Кэмбрасса.
В ответ на осторожный стук Мераала высокий юношеский голос недовольно спросил:
– В чем дело?
– Ваша честь, здесь эсграф Лепидора.
Беседа прервалась, и раздался звук шагов. Дверь распахнулась. На пороге появился стройный молодой брюнет, одетый в белую мантию.
– Добро пожаловать, Катан! – радостно вскричал он и затащил меня в большую комнату. – Как давно я тебя не видел! Кто это с тобой?
– Послушник Сархаддон. Он мой сопровождающий.
– Тогда пусть тоже входит. – Его глаза сузились. – А куда он тебя сопровождает?
– В Танет.
– Почему ты решил путешествовать в отсутствие отца? И так далеко? Нет, подожди, не рассказывай. Сначала я познакомлю тебя со своими гостями.
Хилаир сделал жест рукой, указывая на троих мужчин, которые сидели за столом.
– Зазан Кораал, капитан кэмбресской манты «Лев». Его помощник Ганно. Мизерак, торговый представитель из Монс Ферраниса.
Все трое с достоинством склонили головы. Я ответил им вежливым поклоном. Зазан имел мощное телосложение, необычно светлые волосы и добродушную улыбку. Его помощник Ганно был типичным южанином, с черными волосами и узким лицом. Внешность Мизерака вызывала удивление. Его кожа выглядела намного темнее, чем у гиперианцев, а лицо походило на полную луну. Я знал, что монсферранцы были чернокожими, но никогда еще не видел их.
Эсграф хлопнул в ладоши и приказал прибежавшим слугам принести два кресла. Когда мы устроились за столом и нам налили вина, Хилаир приступил к расспросам.
Глава 3
Он жадно слушал мой рассказ о том, как мы нашли железную руду и как важная находка потребовала моего незамедлительного путешествия в Танет. Я понимал, что кэмбресские офицеры могли разнести эту весть по всей планете. Но огласка была неизбежной, потому что команда Бомара уже наверняка разглагольствовала в тавернах о новом месторождении. Такую информацию в секрете не удержишь. Она касалась торговли и, значит, была интересна всем.
Наблюдая за Хилаиром, я заметил, как его лицо засияло от предвкушения выгоды. Железо могло обогатить не только Лепидор, но и Кулу – хотя бы по той причине, что через ее гавань будут проходить торговые корабли. Наверное, он завидовал мне. Мой неприметный и провинциальный клан мог превратиться в крупнейшего торговца сырьем в Океании. Я возблагодарил Рантаса за то, что Кула не превосходила нас в военной мощи и что граф Кортьерес был старым другом моего отца.
– Вы собираетесь заключить соглашение с торговцами Танета? – спросил капитан Зазан. – С одним из великих торговых домов?
– Думаю, да. Наш первый советник уверен, что мой отец выберет именно Танет.
– Вы поступили очень мудро, молодой человек, – сказал молчавший до этого Мизерак. – Постарайтесь стать участником переговоров. Ознакомьтесь с условиями контракта. Хорошее начало является залогом дальнейшего успеха.
– Для лучшей ориентации я могу дать вам список торговых домов, с которыми предпочтительнее иметь дело, – добавил Зазан. – Многие из них не имеют понятия о совести. Они обязательно постараются обмануть вас или склонить к кабальному контракту. Есть только несколько домов, которые действительно выполняют свои обязательства. Они самые солидные, хотя и не особенно преуспевающие.
– Буду благодарен вам за эту услугу, – ответил я.
Если Зазан говорил от чистого сердца, его сведения могли сэкономить нам сотни корон и несколько недель, необходимых для сбора предварительной информации.
– Извините меня за вопрос, – обращаясь к офицерам, сказал Сархаддон. – Наверное, вы уже рассказывали об этом, но что случилось с вашей мантой?
Мне тоже хотелось узнать детали происшествия.
– На нас напали, – ответил Ганно.
Я никогда не слышал такого странного акцента. Вряд ли он был родом из Кэмбресса.
– Неделю назад в море бушевал подводный шторм, – пояснил Зазан. – Возможно, вы почувствовали его отголоски в Лепидоре. Он настиг нас в океане и едва не утянул на глубину. Если бы не опыт Ганно и не крепко стиснутые зубы, мы погибли бы в гигантском водовороте. Естественно, выбравшись из-под удара стихии, мы направились к суше, чтобы укрыться в какой-нибудь бухте и избежать других возможных неприятностей. Как назло, нам не удалось найти подходящую стоянку, и мы, потратив понапрасну день, вошли в устье Лайги. Из-за течений и водоворотов эта река была не лучшим местом для отдыха. Но наш корпус дал течь, в один из отсеков поступала вода, так что выбирать не приходилось. Распределив дежурства, мы вели наблюдение за берегами, поскольку местные туземцы продали бы свои души, лишь бы завладеть нашим судном.
– Как оказалось, нам следовало беспокоиться не о туземцах, а о врагах похуже, – вставил Мизерак. – Нас атаковала другая манта.
– Другая манта?
Я не поверил своим ушам. Кто посмел атаковать боевой корабль кэмбресского флота – пусть даже за тридцать тысяч миль от Нового Гипериона? С этими парнями шутки были плохи. Насколько я знал, кэмбресские моряки считались лучшими в мире.
– Она была крупнее нашей, – сказал Ганно. – Двести пятьдесят ярдов от носа до кормы. Затемненные иллюминаторы. Черная как ночь броня.
Его слова смутили меня. Я знал, что броня мант всегда имела синий цвет – цвет полипов, из которых она делалась. Почему же Ганно говорил, что она была черной?
– Мы не ожидали атаки с моря, – продолжил Зазан. – Все наши сенсоры были направлены на сушу. Один из матросов заметил манту, когда до нее оставалось лишь несколько сотен ярдов. Она выстрелила в нас из импульсной пушки. Наши орудия заклинило от огромных перегрузок, но мы выпустили в ответ торпеду. Даже не знаю, попала ли она в цель. Затем черная манта начала интенсивный обстрел и едва не пробила наши изощиты. Эти дьявольские отродья предложили нам сдаться.
Трое офицеров беспрерывно перебивали друг друга, и мне пришлось складывать их историю из отдельных кусков. В результате получалась следующая картина. Во «Льва» попали четыре раза, и его броня была серьезно повреждена. Атакующая манта выпустила в гиперианцев несколько торпед, после чего по непонятной причине развернулась и направилась обратно в океан, исчезнув во тьме, как зловещий призрак.
– Я никогда не слышал о кораблях с черной броней, – сказал Хилаир. – В наших водах плавают лишь манты Сферы и фарасского флота. Зачем им атаковать гиперианское судно? Океания и Кэмбресс находятся в мире, и такое ничем не спровоцированное нападение было бы самоубийством для Фарассы. Возможно, манта принадлежала Имперскому флоту, но лично я сомневаюсь в этом. Апелаги недолюбливают Кэмбресс, однако они не стали бы беспричинно обстреливать корабль в нейтральных водах. Что касается Сферы, то жрецы не пользуются черным цветом.
Цветами Рантаса были красный и оранжевый. Сфера верила в Свет и Огонь, а тьму считала обителью зла.
– На каком языке они говорили? – спросил Сархаддон. – Я имею в виду тот момент, когда они предложили вам сдаться.
– На обычном апелагос. Мы все общаемся на нем. Я заметил странный акцент, но он не дал мне никакой информации о противнике.
– Могу добавить, что я больше не поплыву в те места без хорошей компании, – сказал Ганно.
– Надеюсь, что Кэмбресс направит эскадру для расследования, – заметил я.
– Кэмбресс направил бы эскадру, если бы Большой совет и Адмиралтейство прекратили затянувшиеся споры, – мрачно ответил Зазан. – В настоящее время им требуется несколько часов, чтобы прийти к согласию даже в вопросе о том, какой сейчас день недели.
– Они хуже хэйлеттитов, – согласился Мизерак.
Хэйлеттитская империя завоевала почти всю Экваторию. Только этот континент был полностью населен цивилизованными людьми. После Раскола хэйлеттиты образовали небольшую колонию. Она быстро развилась, и, захватив огромную территорию, хэйлеттиты объявили о своей претензии на имперскую власть. Началась междоусобная война. Недавно они двинулись к морю по рекам-близнецам – Арданс и Бэлтранс. Это сильно озаботило Танет. К счастью для остального мира, захватчики не имели глубоководных портов и гаваней для мант – их флот был небольшим. Танетяне на больших боевых мантах контролировали устья рек и сдерживали экспансию хэйлеттитов. Фетийская империя помогала Танету деньгами, тем самым защищая свой статус-кво. Я мало знал о событиях, происходивших в Экватории, но мне становилось не по себе при мысли о том, что клан Хэйлетты когда-нибудь прорвется к океану.
Хуже всего было то, что их поддерживала Сфера. Как сказал мне позже Сархаддон, сакри часто сражались бок о бок с хэйлеттитами. Они захватывали города в удаленных местах Экватории, обвиняли население в ереси и уничтожали целые кланы.
– Это правда, что хэйлеттиты начали новый поход? – спросил Хилаир.
– Нет, но до нас дошла другая плохая новость. Реглат Ишар вернулся из изгнания.
Улыбка на лице Хилаира исчезла, и он сделал большой глоток вина из украшенного самоцветами кубка.
– Принц Реглат? Брат короля королей?
– Он самый. Ишар объявился в каком-то рыбацком поселении на юго-востоке Экватории. Узнав об этом, король даровал ему прощение и принял его назад с распростертыми объятиями. Говорят, что Реглат изменился. Он потерял последние остатки человечности из тех, что когда-то имел.
– Это были очень незначительные остатки, – уточнил Ганно.
– Кто такой Реглат Ишар? – спросил я, переведя взгляд от Хилаира к Зазану.
Мне не хотелось демонстрировать свое невежество, но меня разбирало любопытство.
– Вы не слышали о нем?
Зазан откинулся на спинку кресла и оправил фалды рыжевато-коричневого капитанского плаща.
– Насколько я понимаю, интересы Лепидора никогда не пересекались с Хэйлеттой, и их дела вас не тревожили. Но теперь, если вы начнете торговлю с Танетом, эта ситуация изменится.
Капитан рассказал мне, что Реглат Ишар был кровным братом нынешнего хэйлеттитского короля королей. Никто точно не знал, откуда он явился. О нем услышали только шесть лет назад, когда он зарекомендовал себя как одаренный полководец. В свое время Ишар выиграл несколько решающих битв, и после завоевания почти неприступного оплота гэлдаенцев его слава затмила популярность Алхриба – наследника трона. Год назад Алхриб убил отца и овладел короной. Он послал наемных убийц по следу Реглата, который вел в ту пору очередной военный поход. Ишар узнал об этом и исчез. Алхриб объявил о его изгнании. С тех пор и до недавнего времени никто не слышал о Реглате.
– Почему же Алхриб принял его обратно? – спросил Хилаир. – Разве Ишар не представляет для него угрозы?
– Видимо, Алхриб считает, что он может удержать Реглата под контролем или как-то договориться с ним. Для нас это плохо тем, что Ишар действительно великий полководец. Отныне Танет будет находиться в еще большей опасности.
– Как и кланы Мэлита и Юкхи?
– Если хэйлеттиты двинутся в поход, Мэлит и Юкха не выдержат длительной осады. Падение Мэлита откроет прямую дорогу к Большому заливу. Это будет серьезной неприятностью для Танета. Сам город находится на острове, и хэйлеттиты ему не страшны. Но при таком исходе дела танетяне не смогут торговать в верховьях рек.
– Я не думаю, что хэйлеттиты будут нападать на Танет, – сказал Мизерак. – Король королей показал себя умным правителем. Он и его союзники в Сфере должны понимать, насколько важна для них торговля с танетянами. Скорее всего Алхриб потребует большую дань, и если торговцы заплатят ее, все останется на своих местах.
Дань была обычной заменой войн и оккупации. Ее использовали на всей планете. Иногда она обходилась слишком дорого. Несколько десятилетий назад Фарасса наложила дань на Лепидор и едва не погубила наш город. Тем не менее я считал, что это лучше, чем война. Во время битв и оккупации наживались только поставщики оружия. Все остальные терпели убытки. А поскольку Аквасильвой правили торговцы, кланам приходилось платить дань. Кем бы ни были завоеватели – хэйлеттитами или фетийской империей, – бизнес развивался по своим законам. Обе стороны оставались с прибылью: торговцы – от продажи товаров, победители – от поступавших денег. Те небольшие города Экватории, которые отказывались платить унизительную дань, часто подвергались полному разрушению. Я удивлялся их слепой наивности. Неужели они не понимали, что сила все равно возьмет свое? Любой рациональный житель Аквасильвы ставил выгоду выше гордости. Хотя имелись и исключения из правил: например, хэйлеттиты и апелаги.
– Тогда Хэйлетта впервые продемонстрирует разум, – произнес Зазан. – Обычно ее лидеры не видят дальше кончиков своих мечей.
– Танет отличается от городов на континенте. Хэйлеттитам придется пойти на уступки. Их десант не справится с кавалерией слонов, а Танет получит поддержку всего остального мира.
– Разве остальному миру есть до этого дело? – с усмешкой спросил Сархаддон.
Похоже, он немного перебрал вина. Я почти не притрагивался к своему кубку и сделал лишь несколько глотков для приличия. Хилаир угощал нас «винами для гостей» – самыми лучшими из запасов отца, которые приберегались для встреч с чужестранцами и важными персонами. То, что эсграф угощал ими простого капитана манты, показывало, каким авторитетом пользовался Кэмбресс.
– Нам было бы дело, если бы наши адмиралы не спорили друг с другом по пустякам, – ответил Зазан.
Мизерак нахмурил брови, но я понял, что это был лишь молчаливый призыв к благоразумию.
– Они спорят о том, кому принадлежит Монс Ферранис? – спросил Хилаир. – Или им хватает внутренних раздоров?
– В настоящее время это для нас больной вопрос, – ответил Ганно. – Я думаю, он не скоро решится. Но если Танету будет угрожать опасность, наши адмиралы перестанут спорить друг с другом и окажут реальную помощь.
– Мы зря тревожимся об этом, – добавил Зазан. – Даже если хэйлеттиты атакуют Мэлит и откажутся брать дань, пройдет десяток лет, прежде чем Танет на самом деле окажется в серьезной опасности. А за десять лет многое может случиться.
– И что, по-твоему, произойдет? – мрачно спросил Мизерак.
– Ничего особенного, – уклончиво ответил капитан.
– Я предлагаю тост, – сказал Хилаир. – За мир и процветание! И за неудачи хэйлеттитов!
– Вот за это я выпью, – проворчал Мизерак и одним глотком опустошил свой кубок.
Беседа перешла на менее важные темы – в основном на обсуждение торговых контрактов. Когда за окнами начало темнеть, слуги зажгли масляные лампы и закрепили их на мраморных колоннах. Шум города затих, и из гавани больше не доносилось ни звука.