Слепые отражения

Глава 6. Зачем бьют зеркала

Несложно было догадаться, что произойдет дальше – для Вадима несложно. И он не ошибся: естественно сначала Арадный достал из кармана куртки, которая висела на вешалке у входной двери, удостоверение и предъявил его в развороте всем присутствующим. А потом уточнил:

– С отцом твоим еще со школы знакомы. С пятого класса за одной партой сидели. После вместе учились в университете. Вместе служили. Андрей Андреевич зеркала коллекционировал. И хранил… осколки.

Металлический рожок для обуви глухо брякнулся на ковровую дорожку, выпав из рук Алисы, и отскочил к ногам Антона. Однако тот словно этого не заметил – по-прежнему оставался неприступен и безэмоционален. Сумка с ноутбуком лениво поползла с плеча Артем, а тот лишь непонимающе таращился на Вадима во все нарастающем недоумении. И только когда эта самая сумка хлопнулась о порог, Артем словно от гипноза очнулся и бросился на выручку к своему переносному компьютеру.

– Ну и что же представляют из себя эти загадочные осколки? – неожиданно нарочито спокойно спросил Вадим, изогнув левую бровь, а у самого тревожный холодок по спине пробежал.

– Сейчас, конечно, не лучшее время разглашать подробную информацию об осколках, – замялся Антон, небрежно привалившись плечом к стене, прикрыв собой Алису и раздражающе вертя в руках удостоверение. – Скажу только, что последним делом твоего отца стало расследование, где фигурировали как раз эти самые осколки. Еще Фрею кое-что важное о них известно. Для начала спроси именно у него.

– Я спрошу, – медленно кивнул Вадим, не сводя с собеседника взгляда. – Не сомневайтесь. И за Кириллом еще вернусь.

– Возвращайся хоть завтра, – согласился Антон. И резко поменяв настроение разговора, добавил: – И еще важное предостережение для тебя лично, Вадим Андреевич: Кириллу больше ничего не угрожает, это точно, потому что – я совершенно в этом уверен, – он только приманка, чтобы проверить конкретно тебя на общение с отражениями.

– Да ладно, – отмахнулся Вадим. – Как много вы знаете про меня и отражения? Исключительно то, что я сам рассказывал в полиции, когда помогал в поисках пропавших – базовая информация, скажем так. А значит, все, что вы сейчас говорите – это только ваши домыслы, Антон Александрович, не больше.

– Возможно, – не стал спорить Антон, ловко отправив важный документ в карман свободных спортивных штанов. – Но, Вадим Андреевич, согласись, странно и словно грамотно продумано все произошедшее накануне: Кирилла оставили в самом центре города, где много, очень много отражающих поверхностей. Похитители знали, что далеко ему не уйти. Скорее всего ни говоря ни слова шли рядом с ним, незаметно помогали и направляли его, чтобы перемещался в нужном направлении, и чтоб лишних вопросов прохожие не задавали – ну накуролесил чего-там парнишка, с кем не бывает, но не один же домой идет, а значит и вмешиваться не стоит. Вымотали мальчишку, проморозили – это да, но не убили. И не собирались. Время знали, когда я с работы возвращаюсь, чтоб нашел его именно я – и я нашел. И ты нашел. Кирилл – приманка, не иначе.

– А что, если приманка здесь как раз я? – недоверчиво протянул Вадим, куда напряженнее, чем секунду назад, вглядываясь в широкоскулое лицо Антона. Особенно его озадачили два приметных шрама – у внешнего края правого глаза и с правой стороны под губой. У его отца тоже подобный имелся – только у виска. – А вы в счет моей жизни пытаетесь поймать некоего опасного преступника. Я ведь прав, так? Уверен, что прав. А мое мнение как же? Не хотите меня спросить: хочу я подставляться или не хочу?

– Работаем на опережение, Вадим Андреевич, – успокоил его Арадный настолько невозмутимым тоном, что Вадима начало колотить изнутри от захлестнувшего напряжения. – Используем стратегию «Хитрый ход». Не подставишься.

– Хитрый здесь вы, Антон Александрович, – насторожился Вадим, из последних сил держа себя в руках.

Вадим не верил в такие совпадения: про «Хитрый ход» он уже однажды слышал. Тогда не успел проверить, правду ли говорил отец, а сегодня – не торопился. Он на улицу в ноябрь хотел, а его до того открыто втягивали в операцию спецслужб, что крепиться и не бунтовать с каждой секундой становилось все сложнее. На отражения сильно походило, когда и сам не осознаешь, что ты уже внутри них. Наседают на тебя видения, давят, требуют плату собой и не отпускают. Вот только из отражений, Вадим уверен, друзья помогут выйти, если сам не справится, – проверено вот только час назад, – а из «Хитрого хода» кто?..

– Говорю же, сыщик, как отец, – холодно хохотнул Антон и, оттолкнувшись от стены, в два шага оказался в соседнем коридоре. – Не зря тебя для службы готовят, Вадим Андреевич. Я все сделаю, чтоб после окончания обучения, ты пришел ко мне в отдел. Уверен, сработаемся.

– Я будущий юрист, – возразил Вадим, как и раньше, не поддаваясь чужим убеждениям. – Служить не собираюсь, Антон Александрович.

– Увидим после, Вадим Андреевич, – не огорчился Арадный, вернувшись к гостям с сотовым в руках. Потом весомо добавил: – Ну а на сегодня, Вадим Андреевич, тебе предстоит закончить дело о поисках пропавшего старшеклассника там же, где ты это самое дело начал.

– Что? – стараясь держаться таким же бесстрастным, как и собеседник, спросил Вадим.

– Где начал, – терпеливо повторил Антон. А потом удивил: плавным движением руки изобразил в воздухе пологую дугу – не иначе городской пешеходный мост. – От дьяволят ноги растут.

– Или от козлов, – невесело хмыкнул в ответ Вадим.

Это была опасная ставка с его стороны – вот так запросто повестись на уговоры совершенно незнакомого человека и ввязаться в некое расследование. Однако других вариантов узнать подробности и про осколки, и про «Хитрый ход» одновременно, он пока не видел.

Он, разумеется, понял важного собеседника – набережная. Антон, похоже, о ней тоже что-то знал. Вот только доверием к капитану полиции Арадному Вадим пока не проникся.

– Там мы прикроем, если что, – уверил Антон, быстро настрочив в мессенджере сообщение и с довольной ухмылкой отправив его. – И отобьем, если потребуется: и от тех, и от других. Все будет гладко.

– Я-то закончу, конечно, – согласился Вадим. Однако тут же придирчиво напомнил: – Но так ли все гладко пройдет, как вы говорите? Что, если вас опередят? И что будет со мной, если кто-то окажется хитрее вас?

– Говорю же, сыщик, – ушел от ответа Арадный, успев при этом галантно подать руку Алисе и помочь ей подняться. – И сыщика этого вместе с его друзьями встретят по ту сторону набережной, где битые зеркала – возражения не принимаются. Только… не спускайтесь к реке, держитесь там, где светло. Вас подвезут.

Понятно, что вся эта история с сыщиком – умелая манипуляция, попытка заманить Вадима в опасную игру, где правила устанавливает только важный человек, но спорить он не стал, промолчал и кивнул. Вот прямо сейчас он и развеет сомнения о приманке: либо Антон правду говорит, либо нет.

Ничего не понимающему Артему Вадим указал взглядом на дверь, и сам, застегнув молнию на куртке, первым направился к выходу – друзья следом за ним.

Ну а когда дверь квартиры Арадных захлопнулась за спиной, Вадим первым делом развеял личные сомнения: собрался, отодвинул липкую тревогу на неизменное «после» и так внезапно остановился у самой верхней ступеньки лестницы, что Алиса, не ожидавшая этого, конечно, налетела на него и озадачилась. Перемешались эмоции на ее светлом лице – глаза большие, взволнованные. Чего он хотел от нее, и сам, кажется, не знал… Да все он знал! Шагнул ближе, заправил растрепавшуюся светлую прядь волос ей за ухо и уверенно произнес:

– Алис, я не хотел и не должен был тебя обижать. Но получилось иначе. Вернуть я ничего уже не могу, не могу и исправить. И все же: я был не прав, и признаю это. Простишь меня?

Алиса недоверчиво прищурилась и, скрестив руки на груди, нахмурилась, а минуту спустя пожала плечами, залившись румянцем, и ответила:

– Прощу, только больше никогда со мной так не разговаривай. Ты на психа похож, когда выходишь из себя. А ты, Вадим, не такой. Я точно знаю.

– А какой я? – хмыкнул Вадим, пытаясь выдавить из себя хоть подобие улыбки. Получалось пока не очень.

– Настоящий, – она бережно провела пальцами по его плечу и скользнула по руке к ладони.

– Только не молчи больше, – мягко попросил он. – Ладно?

– Не буду, – в тон ему согласилась Алиса, скромно улыбнувшись.

Выждав пару секунд, он сжал ее руку в своей и двинулся вперед. Алиса не отставала, снова заражала его наивностью, возрождая тонкую связь, чуть напуганную нетерпением Вадима. А он и не возражал – заражался.

– Ну ты даешь, Верес! – хмыкнул Артем, который шел позади «парочки», нарочито утомленно закатив глаза. – Я помогаю Алисе. Все такое. И только.

– Тема, – предостерегающе протянула Алиса и, оглянувшись на брата, послала ему весьма красноречивый взгляд.

– Замолчи уже, Темыч, – поддержал ее Вадим.

– Это понятно, – кивнул Артем, не удержавшись от смешка. – Другого ответа от тебя, Верес, не ожидал.

***

Снова этажи, подъезд, дверь. Прошли сквозь тоскливый двор и дальше по улицам города через изморось и пронизывающий ветер на набережную – на то же место, откуда начали.

Дождь усиливался. Быстро стемнело и похолодало.

Вот уже и знакомый пешеходный мост остался позади. И если на самом мосту было достаточно светло, – желтый свет фонарей успешно отвоевал у позднего ноябрьского вечера свое пространство над рекой, – то по ту сторону набережной торжествовал сумрак. Черные стволы деревьев казались безобразными изваяниями неумелых творцов. Остатки листвы на голых ветках тягостно шуршали в тишине надвигающейся ночи и вселяли в путников только тревогу. Да и сама река была неспокойна: не дремалось ей. Она словно захлебывалась собственными волнами. Набегала на набережную, всхлипывала, жамкала в зарослях пожухшей травы и даже заливалась на бетонный выступ, словно пыталась зацепиться за него и задержаться ненадолго, но не выходило – она срывалась и вновь сползала в необъятное русло. Хитрых людей и река, похоже, опасалась, потому быстро затихала.

Ребятам же оставалось только дождаться машину, что вот-вот подъедет и увезет их в школу. И ведь все это могло пройти спокойно. Но не прошло…

Внезапно у воды раздалось звяканье, а потом что-то хлюпнуло в бурьяне, где сегодня Вадим и сам наступил в грязь. Это «что-то» ему совсем не понравилось, и он вгляделся во мрак, где чавкнуло, и прислушался. И тут тишину прорезал лязг, а у бетонной стены, где в темноте притаились недожаренные не то дьяволята, не то козлы, мелькнул блик света.

Вадим остановился, но Артем, шедший вслед за ним, этого не заметил. Он случайно толкнул друга в спину, потом неуклюже замахал руками, в попытке не свалиться плашмя, и спихнул Вадима с лестницы. А Вадим не удержался и, ссутулившись, проехал далеко вниз, с шумом обрушив часть ветхих ступеней.

Ну а потом справа снова юркнул блик, и Вадим уже точно знал, что это – зеркало! Ведь там, чуть дальше, есть куча ненужности из старых оставленных в забвении именно зеркал.

– На мост, быстро! – крикнул Вадим Артему. – Алиску уводи!

И Артем не растерялся, ухватил сестру, шедшую последней, за руку и рванул что было сил вверх по ступеням.

Что ж, зеркала так зеркала, Вадим тоже умел с ними весьма искусно обращаться. С собой, конечно, не прихватил, но и здешние, – с набережной, – если потребуется, сможет использовать. Правда, чтобы добраться до них, требовалось рискнуть. И он рискнул – секунда, он собрался и спрыгнул, но приземлился не слишком удачно – оступился, и его потянуло к земле. Тем не менее и тут он не уступил – уперевшись ладонями в шершавый бетон, он оттолкнулся, подскочил и рванул-таки вперед, не оборачиваясь.

– «Хитрый ход», говорите, – пропыхтел на бегу Вадим. – Отобьем, если что. Только вот здесь и сейчас, кто хитрый? На кого ход сделали? И где те, кто отобьют?..

Пронырнув сквозь пучки бурьяна в собственный рост, он перескочил через грязь, в которой увяз днем, и различил, наконец, очертания кучи ненужности впереди – добраться до нее представлялось проще простого. Однако вышло иначе: внезапно перед его лицом из полумрака скользнуло острие осколка, и Вадим уклонился, подавшись назад, но не устоял и ухнулся на спину. Плиты мостовой неласково приняли его, как и пришедшая при падении боль – она мгновенно пронзила его поясницу и впилась в шею. И хотя он тут же прогнулся чуть вверх и уперся руками в пол, готовясь рывком подняться, ничего не вышло – чужая нога в тяжелом резиновом сапоге придавила ему грудь, а другая – шею.

И тут Вадим понял, что допустил ошибку. Нужно было сразу же собраться, взбунтоваться и вырваться, а он в первые секунды растерялся. Потом он опомнился и дернулся к стекляшкам, что валялись в полуметре от него, но момент был упущен. Да, он жестче скреб землю, пытаясь дотянуться до колкой кучки, старался вывернуться и освободить горло, но ему не позволяли.

– Ну же! Ну! – зло прохрипел он, не оставляя попыток добраться до осколков. – Дорого же плачу вам, помогите! Давай, давай, давай же!

Наконец нащупав холодное лезвие и сграбастав его в ладонь, Вадим сжал его, замахнулся, вонзил острием в лодыжку обидчику и тут же выдернул. Нападавший вскрикнул, давить на глотку жертве перестал и отшатнулся в сторону. Вадим же обхватил шею руками и закашлялся. Потом сгруппировался, чтобы вскочить на ноги, но… удар по голове сорвал последний из его планов – сорвал все. Ведь после настолько сильного удара мрачность ненастного вечера мгновенно рассыпалась в прах, и Вадим лишился чувств.

Когда же он пришел в себя, время для него потеряло смысл, точность и постоянство. Оно изменилось до неузнаваемости и необратимо переродилось в боль над глазом. Ему бы дотронуться до разбитого виска, но его руки выше запястий притоптали к мокрой земле кроссовками. Ему бы воды глоток, но в ответ на его безмолвную мольбу, в лицо ему посыпала изморось. Он силился поймать непослушными губами хотя бы ее, а самого холод насквозь пробирал.

Ну а потом его разбитую голову за волосы грубо дернули назад, и над собой он увидел четверых крепышей в темной одежде, в кожаных перчатках, в вязанных шапках-масках. Лиц нападавших он не рассмотрел, только зияющие чернотой прорези для глаз и рта. А еще у одного из нападавших в руках блестел осколок зеркала.