Змеиная школа. Подруга бога

Молодой и веселый парень Ян был первым, кто обратил внимание на малыша. Именно он лучше всех понимал его проблемы и общался не только с Вритрой, но и с его хрупкой несчастной оболочкой. То ли потому, что сам прошел перевоплощение всего несколько сотен лет назад, а может, из-за того, что лучше всех понимал людей и у него самого некогда, очень давно, были свои дети.

Эта странная дружба, зародившаяся какие-то пятнадцать лет назад, была самым ценным для Влада. Ян приходился ему не просто другом, но и старшим товарищем, практически братом. Его предательство оказалось неожиданностью. Теперь в голову закрадывалась мысль: а доброта, сочувствие, дружба? Были ли они? Или это все лишь игра? Может быть, слабая аватара забавного человеческого детеныша являлась лишь игрушкой для скучающего бога?

Влад заметил, что в последнее время стал вообще чересчур чувствительным ко всему происходящему в этом мире. Аватара оказывала на него слишком сильное влияние, и он не мог от него избавиться. А может, просто не хотел. Заманчиво заново испытать настоящие, неподдельные чувства, недоступные прожившему слишком долго богу.

– Зачем явился? – бросил Влад, не меняя позы. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как за спиной неслышно появился Ян. Говорить с предателем не хотелось. Влад успешно избегал его всю неделю. Ян занимался чем-то своим и почти не появлялся в лицее, но сейчас, видимо, захотел поговорить.

– Я пришел извиниться.

– Тебе не свойственно извиняться.

– Мы все меняемся. Даже я.

– Твое извинение вернет Веронику? – безразлично поинтересовался Влад. – Или, быть может, даст мне шанс быть вместе с Алиной?

– Я думал, любимая королева нагов и возможность отомстить старым богам сделают тебя счастливым.

– Ты зря думал за меня. Я не просил об этом, – жестко бросил Влад и развернулся, гневно сверкая глазами.

– Теперь я это понял. – Ян сделал шаг вперед. – Тогда – нет. Я виноват. Может, попробуем исправить?

– Не имеет смысла. – Влад злился и не желал ничего слушать. – Все рухнуло, словно карточный домик. Пророчество… Вероника… Ян, из-за тебя одна моя девушка убила другую! Как такое можно исправить?

– У Алины не было выбора. Хочешь кого-то винить в случившемся – вини всецело меня.

– Я и виню тебя. Просто не нужно делать вид, будто можно что-то изменить. Уже нельзя. В моих силах лишь одно: держаться на расстоянии от Алины и сохранить этот мир в том виде, в котором он существует сейчас.

– Ты знаешь, это будет невероятно сложно. Шеша не позволит. В шаге от своей цели он ни за что не отступится. Да и из-за пророчества связь между вами с Алиной очень сильна.

– Так помоги. Ты мне обязан. Рано или поздно о новой королеве нагов и о пророчестве, которое заинтересовало Шешу, узнают другие. Как ты думаешь, кого попытаются убрать в первую очередь? Меня или ее? – в голосе Влада прозвучала неприкрытая ирония, он знал, насколько очевиден ответ.

– Попытаются убить более слабого. Это не так хлопотно, – согласился Ян.

– Так не спускай с нее глаз. Ты мне должен.

– Я тебе должен. – Ян не стал спорить. – Я буду защищать Алину.

– И от меня, если потребуется.

– Как скажешь. – Яма пожал плечами.

– А сейчас уходи.

– Еще не мир? – хитрая улыбка уголком губы и прищур черных глаз.

– Я тебе не доверяю, Ян.

– Но поручаешь защищать Алину? Это не кажется тебе странным?

– Нет. – Влад пожал плечами и уселся на перила. – Ты единственный, у кого может получиться сохранить ей жизнь, если кто-то объявит на нее охоту.

– Ты прав. – Ян воспринял реплику друга как должное. – Можно еще один вопрос?

– Если я скажу «нет», тебя это остановит?

– А как ты думаешь сам? – Ян не скрывал смеха.

– Спрашивай.

– Ты видел Веронику после случившегося?

– Нет. – Влад спрыгнул с перил на крышу и отвернулся, рассматривая кружащийся над парком снег. – Я хочу побыть один. Уходи.

– Как скажешь, – хмыкнул Ян и скрылся в дверном проеме, ведущем на чердак. Судя по всему, довольный разговором.

Влад не представлял, зачем соврал другу. В желании посмотреть на то, что стало с Вероникой после ритуала, не было ничего постыдного или запретного, но он все же умолчал о поездке, которая произошла всего неделю назад. Возможно, из-за того впечатления, которое она на него произвела. Или потому, что вряд ли получилось бы упомянуть вскользь, пришлось бы рассказывать подробнее, а Влад не был готов.

Он сам не знал, зачем отыскал в записях Елены Владленовны адрес Вероники, сел в машину и примчался к ее дому. Он ни разу сюда не приезжал, они с Вероникой никогда не говорили о семье и жизни вне лицея. У него ничего подобного просто не было, а почему молчала девушка – тайна. Раньше Влада это не волновало, а сейчас уже не узнаешь.

Находиться там было бессмысленно и больно. Влад стоял рядом с машиной и отстраненно изучал двор. Давно некрашенные лавочки возле подъездов. Видимо, по причине плохой погоды с пронизывающим ветром и начинающим накрапывать ледяным дождем на них никого не было. Детская площадка с горками, песочницей и уныло скрипящими качелями. Двор казался вымершим. Лишь черно-белый, с грязной манишкой, кот подозрительно щурился с невысокого заборчика, словно знал, зачем сюда пожаловал Влад.

Катурин чувствовал себя виноватым в том, что случилось с его бывшей девушкой, но ничего не мог изменить. По сути, Вероника стала частью Алины, а домой вернулась пустая оболочка – умирающее слабое тело. Но, несмотря на все это, Влад все же стоял здесь, возле подъезда с выкрашенной темно-синим железной дверью, и с подозрением изучал домофон, словно эта техника была ему совершенно не знакома.

Он не хотел заходить. Наверное, развернулся бы и уехал, если бы его не перехватила у подъезда немолодая, совершенно обычная женщина с понурым лицом и короткими волосами неопределенного цвета. Влад никогда не обратил бы на нее внимания, если бы она не подошла к нему сама.

– Ты ведь Влад? – взволнованно поинтересовалась она и схватила молодого человека за рукав пальто. Не сильно и не настойчиво. Этот жест не раздражал. – Вероника много говорила о тебе. Столько фотографий показывала! Я будто знаю тебя уже давно.

«А я вас нет», – чуть было не ляпнул Катурин, но заметил зеленые глаза женщины и все понял. Он и правда не мог ее знать. С Вероникой они не разговаривали о семье. Никогда.

– Я даже не представилась, – смутилась женщина, видимо, прочитав что-то на лице Влада. – Софья Леонидовна – мама Вероники. Что ты стоишь на улице? Пойдем. Она хоть и пишет, что не хочет никого видеть, тебе, думаю, обрадуется.

– Пишет? – насторожился Влад, пропустив остальную часть реплики женщины мимо ушей.

– Ты не знаешь? – В глазах Софьи Леонидовны мелькнула боль. – Вероника собиралась на выходные домой, несмотря запрет, существующий в лицее. Она часто так делала. Даже не знаю, как у нее это получалось, но… ты же знаешь, Вероника была хитрой и целеустремленной девочкой. Всегда добивалась того, чего хотела. – Женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Я должна была запретить ей приезжать одной, но ее брат, мой старший сын, недавно женился и переехал в Москву. Отец постоянно в командировках, а я не вожу машину, поэтому Веронике приходилось добираться одной. До остановки достаточно далеко. Сколько раз я ей говорила, чтобы попросила кого-нибудь подвезти! Но она не слушалась…

«Конечно, – подумал Влад. – Если бы я знал, что Веронике позволено ездить домой, сразу бы заподозрил неладное. Вот она и молчала».

– В этот раз на нее напали.

«Здесь начинается сказка, придуманная Еленой для родителей», – отметил про себя Влад и приготовился слушать внимательнее.

– Затолкали в машину. На счастье, мимо проезжал ваш директор и успел спасти мою девочку. Но, видимо, стресс оказался слишком сильным. Вероника очень изменилась, практически до неузнаваемости. И… замолчала. Врачи говорят, что поможет только время и привычная домашняя обстановка. А еще… – Женщина помолчала, собираясь с мыслями. – Ее глаза!

– Что с ее глазами? – вежливо поинтересовался Влад, прекрасно зная ответ.

– Они сменили цвет! Знаю, что такого не может быть, но у моей девочки никогда не было голубых глаз…

Влад молчал, не зная, что сказать. Мама Вероники, заметив его состояние, глубоко вздохнула и, смахнув блеснувшую на щеке слезу, заметила:

– Глаза – это мелочи, ее душевное состояние волнует меня значительно больше. Может быть, со временем ей станет лучше.

«Не станет», – грустно подытожил Влад, и на душе стало совсем паршиво. Он видел скорбное лицо и тоску во взгляде женщины и испытывал щемящую жалость. Но заставить себя зайти внутрь на мог: слишком пугало то, что он должен был увидеть.

– Я не собирался заходить. – Он прокашлялся и закусил губу, заметив, что лицо женщины осунулось еще больше.

– Я понимаю, – ответила она. – Мало кто хочет общаться с больной. Она совсем не та, что была раньше. Это тяжело.

– Дело не в этом. – Влад покачал головой и сунул руки в карманы. Он не привык и не умел общаться с обычными взрослыми людьми. Его окружали лишь хладнокровные наги, древние боги и небольшое количество неуравновешенных подростков.

– В чем же? – недоверчиво уточнила женщина и нахмурилась. – Пока не случилось несчастье, дочь только и говорила что о тебе! Фотографии твои всем показывала… А ты боишься ее навестить!

– Не боюсь. Просто мы сильно поругались, до того как… – Влад замялся, подбирая слова. – Думаю, я последний, кого она хотела бы видеть.

– Ты не прав. – Черты лица Софьи Леонидовны смягчились. – Даже если она и злилась раньше, сейчас это не имеет значения.

Наверх по бетонной лестнице Влад поднимался с опаской. Он не ожидал от себя такого волнения. Прихожая в квартире Вероники оказалась узкой и длинной. Шкаф, тумбочка под обувь, и все – разойтись вдвоем в коридоре невозможно.

Катурин нервно прижался к стенке, неловко разулся и под внимательным взглядом Софьи Леонидовны проскользнул в комнату Вероники.

Он не так представлял себе то место, в котором выросла девушка. Комната была рассчитана на двоих, а ведь Вероника даже не говорила о том, что у нее есть брат. Видимо, стеснялась семьи. В лицее девушку считали обеспеченной и гламурной, но, похоже, она просто умела очень хорошо пускать пыль в глаза. Двухъярусная не новая кровать у стены, напротив – массивный компьютерный стол, за которым можно комфортно разместиться вдвоем. Над ним – книжные полки. У окна старое кресло с развалившимся на нем огромным плюшевым медведем.

Поджав под себя ногу, Вероника сидела спиной к двери за компьютерным столом и что-то увлеченно рисовала. Когда вошел Влад, девушка даже не сразу среагировала. Он замер, не решаясь окликнуть или как-то иначе привлечь к себе внимание, лишь внимательно рассматривал худую спину, темные, волнистые, собранные в высокий хвост волосы и такой знакомый и одновременно чужой профиль.

– Вероник…

Услышав знакомый голос, девушка испуганно вздрогнула, выронила карандаш и развернулась. В голубых, принадлежащих Алине, глазах промелькнула целая гамма чувств: страх, злость, отчаяние и, наконец, радость.

– Ты как?

Влад сделал нерешительный шаг вперед, а Вероника, немного подумав, пожала плечами и отвернулась к окну – медленно и отрешенно.

Влад закрыл глаза и сжал от бессилия зубы – все, как всегда.

«А что ты хотел? – спросил он сам себя. – Неужели надеялся, что с ней будет иначе? Не так, как с другими? Глупые, наивные мечты».

Говорить не о чем, Вероники больше нет. Она перестала существовать, отдав всю свою силу и индивидуальность. А здесь, в этой комнате, доживала последние дни лишь пустая оболочка, какой бы трогательной и хрупкой она ни казалась.

Влад присел на краешек стола исключительно из вежливости, чтобы не выходить из комнаты вот так сразу и не расстраивать еще больше маму девушки. И тут его взгляд зацепился за картину, которую рисовала Вероника. Беспорядочные рваные линии, похожие на обычные черкотины, неожиданно начали складываться во вполне логичный рисунок: клубок змей с оскаленными пастями и капающим с клыков ядом. В центре стояла маленькая, похожая на мотылька, девочка с фонарем. Единственное светлое место на темном, тщательно заштрихованном фоне из извивающихся змей и переплетения линий потоньше.

– Это ты рисовала? – потрясенно пробормотал Катурин.

Вероника обернулась и нерешительно кивнула, протянув тонкую руку к листу бумаги, словно хотела его убрать. Но потом передумала и просто взяла карандаш. В ее глазах на миг промелькнула едва заметная усмешка, девушка словно спрашивала Влада: «Что, не ожидал от меня?»

Потом ее лицо снова стало безразличным, но и этого мгновения ему хватило, чтобы понять: пусть эта хрупкая, без грамма макияжа на миловидном лице, девушка совсем не походила на прежнюю Веронику – она была странной, замкнутой и чуть-чуть сумасшедшей, но она жила, а не существовала, как это делала бы пустая оболочка. Эта беззащитная, лишенная сверхъестественной харизмы Вероника не заслуживала смерти.

Решение пришло внезапно, и Влад, пробормотав что-то маловразумительное, ретировался в туалет. Тут было чисто, но очень тесно. Не лучшее место для того, что он собрался сделать, но зато никто гарантированно не увидит.

Руки проворно перебирали тонкую, хранящуюся на всякий случай в кармане проволочку. Пальцы искусно сворачивали причудливые завитушки, сминали теплый податливый металл, придавая ему выбранную творцом форму – маленькой и беззащитной девочки-мотылька. Между пальцами и металлом вспыхивали голубоватые искорки редко используемой магии. Влад думал, что давно забыл древнее искусство, но, оказывается, обретенный когда-то навык утратить не так-то просто.

Скоро в его ладонях лежал разборный амулет – девочка-мотылек, окруженная кольцом змей. Все это было нереальной глупостью, но Влад ничего не мог с собой поделать. Он и так слишком виноват перед Вероникой, чтобы спокойно допустить ее смерть.

Кольцо из змей Влад тут же прицепил себе на шею, а девочку-мотылька отнес в комнату и протянул Веронике:

– Надень!

«Зачем?» – читался немой вопрос в ее широко раскрытых голубых глазах.

– Ты ведь помнишь, что с тобой случилось? – осторожно начал Влад, но девушка безразлично посмотрела на него пустыми глазами.

Если бы чуть раньше он не чувствовал искорки жизни в этом теле, то подумал бы, что девушка мертва. Но нет, несмотря на то что Вероника молчит и производит впечатление куклы, она должна понимать, о чем идет речь.

– Ты прекрасно понимаешь, – мягко, но настойчиво продолжил Влад. – Эта беззащитная девочка на рисунке? Это ведь ты, правда? Давай ее защитим, а? Я хочу помочь.

Вероника настороженно молчала, закусив нижнюю губу, видимо, решала, принимать помощь или нет. Зажатый в ее руке карандаш в это время уверенно выводил новые изломанные линии. Влад никогда не видел, чтобы она рисовала раньше, и не знал, что это: последствие пережитого стресса или тщательно скрываемый ранее талант?

Вероника не могла не восхищать. Потенциальная королева нагов, она умудрилась оставить себе во время ритуала хоть какое-то подобие жизни и воли. Но кого это волнует? Она отработанный материал, который в свое время уничтожат.

– Надень, – еще раз попросил Влад. – Рано или поздно они за тобой придут. Оставь мне возможность узнать об этом и успеть помочь.

Вероника не отвечала, но потом сосредоточенно кивнула и зажала кулон в маленьком кулачке. Влад смотрел на эту совсем чужую девушку, даже внешне мало похожую на прежнюю Веронику, и не испытывал ни любви, ни страсти, только жалость и желание защитить. Ей и так слишком много пришлось из-за него пережить.

Молодой человек накрыл ладонью кулак Вероники с зажатым в нем кулоном и шепнул:

– Я приду, когда тебе будет угрожать опасность.

Он поцеловал девушку в макушку и вышел из комнаты.