- -
- 100%
- +
***
Лес с западной стороны близко подступал к постоялому двору. После завтрака, на котором настоял Йегош, Вардан нетерпеливо потянул Кьяру на поиски могилы.
Поесть нормально она не смогла.
Купец, которому вернули жену, порывался лично расправиться с хозяевами двора, но делал это как-то вяло и очень быстро сдался на уговоры своих людей.
Один из арнов, просивший звать его Берг, по секрету рассказал Кьяре, как этот купец совсем недавно сам спасался от разгневанной хозяйки, когда осмелился обвинить ее в том, что его жена пропала.
И, казалось, даже связанная женщина наводила на купца страх.
Суета, шум и полные ненависти взгляды проклятого, сидевшего в тени дома, безвозвратно испортили завтрак. Поэтому Кьяра не возражала, когда Вардан поднялся и поманил ее за собой в лес.
Закапывали тело девушки два сына хозяйки. Они же и объяснили, как найти могилу. И кайсэр уверенно вел Кьяру вперед, по едва заметной тропинке.
– Вы сказали, что проход в Котел откроется… – напомнила она, когда постоялый двор оказался далеко позади и их окутали безмятежные звуки леса.
– Это возможно, если верховная жрица не появится. – Подтвердил Вардан. – Но тебе не о чем переживать. Мы едем в храм, чтобы такого не случилось. И я, и главный жрец, и куча храмовников будем следить за вашей безопасностью. Вы дождетесь ритуала в целости и сохранности, одна из вас станет верховной жрицей и обновит защиту… А я получу свою мудрую.
– Мудрую? – повторила Кьяра.
Вардан покосился на нее.
– Служительницу в обители Хаарта, одаренную силой Ишту… Ты знаешь, как Ишту уснула?
– После того, как скверну загнали в разлом, Ишту его запечатала, Хаарт решил и вовсе его уничтожить, но не рассчитал свои силы и едва не лишился жизни. Обессиленная после противостояния со скверной, Ишту отдала ему свои последние силы, чтобы он не погиб. А сама уснула. Хаарт, чувствуя перед ней свою вину, где-то спрятал Ишту и теперь охраняет ее покой в ожидании, когда она проснется… – бодро пересказала Кьяра известную ей легенду и осеклась, поймав шокированный взгляд кайсэра. Спросила с опаской: – Что? Я что-то не то сказала?
– Кто тебе это рассказал?
– Наставница… Да что не так? Я в чем-то ошиблась?
Вардан отрицательно покачал головой.
– Этой трактовки придерживаются арны и некоторые люди. Храм отказывается ее признавать. У них есть свой вариант. Не сомневаюсь, о нем ты непременно узнаешь во время обучения. Жрецы ненавидят Хаарта.
– Почему?
– Он покровительствует арнам. – Вардан тихо хмыкнул. – Но его существование они хотя бы признают…
– Потому что храму нужен тот, кого можно было бы обвинить в исчезновении Ишту. – закончила за него Кьяра. Эти слова ей когда-то сказала наставница.
Случилось это поздней весной, когда ей было четырнадцать. В деревню забрел странник, назвавший себя жрецом. Остановился он у старосты, а по вечерам рассказывал истории, сидя под раскидистой яблоней, росшей в самом центре деревни. Вокруг яблони сама собой образовалась площадь для собраний.
Жрец прославлял Ишту и уверял, что Горного Силя или Тулу – повелителя вод, не существует, что их выдумали невежественные люди. Кьяра уже тогда достаточно много знала об истории, чтобы понимать: существование этих богов отрицается по одной, до смешного простой причине – они отнимали у Ишту последователей. Люди, оставлявшие подношение на маленьких жертвенниках Силя, высеченных прямо в скалах, или в гротах, обустроенных как святилища Тулу, не ходили в храмы Ишту.
Отказываясь принимать существование этих богов, про Хаарта жрец говорил много и с охотой. Он признавал его существование, но ничего хорошего о боге, тяготевшем к битвам и холодному оружию, сказать не мог.
Кьяру это очень удивляло.
И как-то, после очередной странной истории, она вернулась в дом наставницы и спросила:
– Если Хаарт ему так не нравится, почему бы просто не сделать вид, что его тоже не существует?
На что наставница сухо заметила:
– Тогда людям некого будет ненавидеть…
Кьяре понадобилось немного времени, чтобы понять смысл фразы, но даже после этого она еще долго не могла взять в толк, зачем обязательно нужно кого-то ненавидеть…
Вардан хмыкнул, приятно удивленный ее рассуждениями. Он отвел в сторону ветку, нависшую над тропинкой, и придержал для Кьяры.
– Хотел бы я познакомиться с твоей наставницей.
– Да, я бы тоже хотела вас познакомить. Вы бы точно нашли общий язык, но она умерла в прошлом году.
– Мы встретились на ее могиле?
Кьяра кивнула.
Они еще некоторое время пробирались сквозь высокую траву и цепляющие за платье кусты, пока Кьяра не почувствовала, как щеки коснулось что-то холодное и злое.
Утро оставалось все таким же солнечным и ясным. Беззаботно пели птицы в кронах деревьев. Где-то совсем рядом дробно стучал дятел. Поскрипывали высокие стволы…
Ни намека на опасность, но Кьяра ощутила леденящее чувство застарелой угрозы.
– Вардан. – Она указала в сторону, откуда пришло это ощущение. – Там что-то есть.
Он не стал ничего спрашивать, сразу же свернув в указанном направлении.
Через несколько минут они вышли к высохшему, скрученному в агонии, мертвому дереву. Трава рядом с ним не росла, и даже земля приобрела пепельный цвет.
– Как-то это подозрительно. – пробормотала Кьяра, обойдя мертвую землю по краю.
– Вот мы и нашли могилу. – Вардан бесстрашно опустился на корточки и прижал ладонь к серой земле. Поморщился. Отнял руку и несколько раз встряхнул ее, возвращая чувствительность онемевшим пальцам. – Даже безжизненное оскверненное тело ядовито. Поэтому их и принято сжигать.
– И что мы будем с этим делать? – спросила Кьяра. Ей было холодно и неспокойно. И озабоченный вид Вардана делал только хуже. – Мы в беде? У вас такое лицо, как будто у нас большие проблемы.
– Боюсь, так и есть. Прошло несколько лет, и мы не знаем, что за это время успела сделать скверна. Могу предположить, что ее выбросило где-то неподалеку…
– Но разве Котел находится поблизости?
– Котел – это лишь самые большие ворота, через которые скверна могла провести свою армию. Но также открывались небольшие и непостоянные, стихийные проходы, через которые не могло пройти больше нескольких особей. Полагаю, поблизости защита истончилась сильнее всего, и что-то успело проникнуть в наш мир. Невеста и ее сопровождение стали его первыми жертвами, но не похоже, что после этого она еще нападала. У нее было несколько лет, чтобы полностью уничтожить все деревни поблизости и начать продвижение вглубь Нарема*.
___________________
Нарем – государство людей.
___________________
– Может, она так и поступила, а мы просто не знаем? – предположила Кьяра.
– Я бы знал. – уверенно сказал Вардан. – Мне бы сообщили, будь уверена.
– Тогда, если скверна не стала убивать людей и дальше, что это значит? Она обессилела и тихо умерла?
Вардан рассмеялся.
– А я и не подозревал, что ты такая забавная. Скверна и тихо умерла? Скорее, она затаилась и набиралась сил. Что очень и очень плохо. Если она сумела сдержать свою жажду разрушений, значит, эта тварь умна. Возможно, кто-то из высших чинов. – Он нахмурился. Вся веселость мгновенно испарилась. – Остается надеяться, что это был не кто-то из теневых генералов.
– Почему? – спросила Кьяра, не уверенная, что хочет знать ответ на этот вопрос.
– Генералы способны проникать в человеческие тела и использовать их. Из-за одной такой твари был вырезан целый город всего за ночь… – Вардан замолчал, заметив, как его слова подействовали на жрицу. – Прости. Не думай об этом. В любом случае, когда верховная жрица будет определена, защиту быстро укрепят, и угроза исчезнет. А одна тварь, даже будь она теневым генералом, не сможет уничтожить мир. Возвращаемся.
***
Тхагра жадно рвал клыками жесткую плоть поверженного противника, стараясь как можно скорее утолить голод. Тело, что он занял, было мелким, но сильным, а главное – крепким. Закаменевшие наросты и шипы позволяли ему не бояться большинства сущностей, населявших равнину. Хотя охотиться в этой туше было нелегко…
Опустив пластины на носу, чтобы защитить нежные ноздри от едкой жидкости, заполнявшей брюхо, он зарылся мордой глубже в мягкие, еще теплые потроха.
Почувствовал, как дрогнуло пространство. Замер. И медленно поднял узкую, лобастую морду, принюхиваясь.
Запах от растерзанной туши мешался с серными выбросами из ближайшей лужи, но ничто из этого не могло заглушить свежий, невероятно сладкий аромат жизни.
Забыв о голоде, Тхагра двинулся на запах и за первой же каменистой насыпью заметил подрагивающую, открытую рану в самом пространстве. Он знал, что это такое.
Ему не полагалось, но он знал… И рванул к прорехе в завесе, боясь, что она закроется или переместится раньше, чем он выберется из этого места.
Разрыв легко принял его поджарое тело, попытался перемолоть, но не смог справиться с крепкой шкурой и выплюнул по другую сторону. В лес.
Тхагра долго лежал на траве, привыкая к ласковому теплу местного светила, новым запахам и ощущению абсолютной свободы. Здесь, в этом месте, не было его естественных врагов, не было никакой угрозы.
Звуки беззаботной жизни нарушило поскрипывание и шум беседы. Тхагра не знал языка. Он по голосам сумел определить, что врагов четверо. Хотя запахи говорили, что их пятеро.
Тхагра поднялся, тенью скользнув за шумом, и в скором времени увидел старую телегу с впряженной в нее усталой кобылой.
Некоторое время он крался следом, пытаясь решить, стоит ли ему нападать или лучше проявить осторожность. Сомнения терзали его недолго. Добыча казалась слабой и вкусной.
И он напал. Две сущности попытались дать отпор, но не смогли пробить его шкуру. Их кровь была горячей и сладкой. Тхагра растерзал их быстро.
Еще одна сущность обмякла в повозке, будто умерла.
Оставшаяся, совсем маленькая, испугалась и попыталась убежать. Он настиг ее быстро, повалил на землю. Этой добычи он совсем не боялся, она выглядела жалкой и слабой. Тхагра наступил на нее, чувствуя, как поддаются под когтистой лапой ребра, медленно продавливаясь внутрь, как расходится нежная плоть, выпуская на свободу кровь. Он хотел поиграть и не ожидал, что добыча будет отгрызаться. Слишком сильно разило от нее страхом.
Тем неожиданнее оказалась острая боль. Брюхо было слабым местом Тхагра. На нем не было наростов и шипов, только мягкие иголочки, не способные защитить от острых когтей.
У добычи почему-то был коготь. Она рыдала, дрожала и кричала, вспарывая брюхо Тхагра, словно разделывали ее.
Завизжала, когда на нее вывалились его внутренности, разъедая ткань нарядного, праздничного платья и кожу.
Не замолкая, добыча скинула с себя Тхагра и бросилась бежать, истекая кровью, но не чувствуя боли. Он еще был жив, цеплялся за остывающее тело, когда другая добыча, лежавшая в повозке, шевельнулась. Завизжала.
Тхагра знал, что ему делать. Это тело в скором времени должно было остыть. И его шанс выжить сейчас визжал, готовый вот-вот вновь лишиться чувств.
Отделившись от бесполезной туши, Тхагра тенью скользнул по земле, забрался на повозку.
Добыча не могла перестать кричать. Оцепеневшая, обезумевшая от ужаса, она видела, как клубящийся, невыносимо отвратительный туман, стелясь по сверткам с приданным, ползет к ней, и не могла ничего сделать, только мысленно взывать к богине.
Туман опутал руки, прополз по ногам и груди, забиваясь в рот, нос и уши, шаря влажными, невесомыми щупальцами по глазным яблокам, добыча вновь лишилась чувств.
А когда пришла в себя, то уже не была младшей сестрой, провожавшей невесту в дом жениха. Она стала Тхагра… который был не в восторге от нового тела. Обрывки воспоминаний, что он успел впитать из затухающего сознания прошлой хозяйки тела, недвусмысленно дали ему понять, насколько ничтожным он теперь стал.
С трудом оттащив свое старое тело в кусты и прикрыв его ветками – к плоти, в которой охотился, надлежало проявить уважение и хотя бы спрятать ее от падальщиков, – Тхагра вернулся, чтобы подкрепиться. И не смог.
Слабая челюсть и мелкие зубы были не в состоянии справиться с сырым мясом.
Кобыла косила на него круглым, напуганным взглядом, прижимала уши и всем видом демонстрировала страх. Но Тхагра даже не думал к ней приближаться. В своем нынешнем состоянии он не мог ее съесть. Даже более мягкое мясо ему не подходило.
Воспоминания добычи всплывали на поверхность. Мешали.
Тхагра впервые завладел телом, в котором было настолько сильное сознание, и не знал, как с ним справиться.
Бросив повозку, он побрел вглубь леса в поисках убежища. Ему нужно было безопасное место, в котором он мог бы взять под контроль тело и, если повезет, из воспоминаний добычи узнать немного больше о месте, в которое попал.
Он не знал, что случайно проклял сбежавшую добычу, смешав ее кровь со своей. Не знал, что, немного придя в себя, та вспомнила о сестре и, преодолев страх, вернулась к повозке. Не знал, что ее нашли рядом с телами ее семьи полубезумную и не способную ничего объяснить.
Тхагра не знал, что произошло, пока он долгие несколько дней спал в корнях покосившегося дерева. Но если бы и знал, ему было бы наплевать.
____________________
Занимательный факт: да, в лесу было два омертвевших участка, ставших могилами для скверны, и если бы Кьяра прошла еще немного дальше, то непременно почувствовала бы останки Тхагра.
ГЛАВА ПЯТАЯ. Бывают моменты, когда зашел не в ту дверь…
– Подъезжаем к Асэ́не. – отметил Йегош, когда солнце на треть скрылось за лесом.
Кьяра рассеянно кивнула. Весь день она думала о том, что Вардан сказал про скверну утром, после того, как они нашли могилу девушки.
Вернувшись на постоялый двор, кайсэр лично снес голову проклятому и велел его сжечь под яростные проклятия хозяйки.
Когда угроза была устранена, арны тронулись в путь, а Кьяра, вновь оказавшись в карете напротив Вардана и его помощника, старалась примириться с новыми знаниями. Всю ее жизнь скверна была не более чем страшной сказкой из сказок, в которых воспевались милосердие и сила Ишту. Она и подумать не могла, что монстры, о которых она читала в книгах, существовали на самом деле.
А ведь всего день назад культ Раздора казался Кьяре самой страшной проблемой.
– Здесь мы пробудем сутки. – сообщил Вардан, которому не нравилось задумчивое выражение ее лица. – И я искренне надеюсь на твое благоразумие. Одной тебе не выжить.
– Чего? Это вы сейчас так намекнули, что подозреваете меня в том, что я собираюсь сбежать?
– Ты задаешь мало вопросов и ведешь себя крайне спокойно. Словно все происходящее не имеет к тебе никакого отношения. Так что да, у меня есть на твой счет некоторые сомнения. Прошу меня за это простить.
Кьяра понимала, что, должно быть, выглядела странно, но ничего не могла с этим поделать. Все произошедшее, несомненно, должно было стать ужасным потрясением для любого человека, чья привычная жизнь разрушилась в мгновение ока. Но Кьяре нечего было терять и не о чем сожалеть. Ее наставница умерла, а место, которое она считала домом, сожгли деревенские жители. У нее не осталось ничего и не о чем было скорбеть.
– Я видела этих ваших культистов и теперь знаю, что скверна реальна, поэтому никуда не сбегу. Мне, знаете ли, очень уж хочется жить. А если вам станет от этого легче, то могу поплакать.
– Пожалуй, это будет излишне. Я поверю тебе на слово.
Деревья расступились, открывая вид на покосившиеся и старые постройки по правую руку от дороги и приземистые, блеклые склады с другой стороны. От этой картины веяло застарелой безысходностью, бедностью и тоской.
Кьяра почувствовала смутное разочарование. Она, как и многие жители ее деревни, представляла город чем-то невероятным, удивительным и ярким. Действительность… огорчала.
Когда карета въехала в черту города, миновав промышленные территории и первые ветхие здания, в окно Кьяра смотрела без всякого интереса. Но чем дальше они продвигались, тем сильнее менялся город.
– Завтра мы подберем тебе приличную одежду, – сказал Вардан, заметив яркую вывеску магазинчика готовых нарядов, – и встретимся с сопровождением, а утром следующего дня отправимся в столицу…
Он покосился на Кьяру, впечатленную тем, что она видела. Карета не успела доехать до центрального района, но она уже не могла сдержать переполнявший ее восторг.
– На поезде.
– Что? – Кьяра удивленно посмотрела на Вардана, не до конца уверенная, что услышала все правильно. – А как же карета?
– Она вернется в Медем. Как и большая часть моего сопровождения. С некоторыми условиями жрецов мне пришлось смириться…
– И сколько людей вы можете взять с собой?
– Арнов, – мягко поправил Вардан. – Не больше троих. Здесь к нам должны присоединиться храмовые рыцари. Поэтому необходимость в моих воинах исчезнет.
Город утратил значительную часть своего очарования. Кьяра уже начинала привыкать к арнам и не хотела, чтобы их заменили какие-то новые, незнакомые ей люди. К тому же, служащие храму.
Ее наставница ненавидела все, что касалось жрецов, и эта ненависть зародила в Кьяре недоверие к служителям Ишту.
К гостинице карета подъехала в сумерках. Притихшая, уставшая от впечатлений и переживаний, Кьяра вяло выбралась из кареты, проигнорировав протянутую руку Вардана. Она отказывалась принимать его помощь, но он упорно продолжал ее предлагать.
Газовые уличные фонари постепенно зажигались один за другим. Сначала за стеклом вспыхивала магическая искра, а после разгоралось настоящее, живое пламя. Оно разгоняло полумрак и подсвечивало улицы теплым светом.
Перед Кьярой на фоне темного звездного неба возвышалось четырехэтажное белое здание, отяжелевшее от обилия архитектурных украшений. К белой с позолотой двери вела широкая мраморная лестница.
Кьяра неуверенно кралась за Варданом. Никогда еще она не чувствовала себя настолько не к месту, и снисходительные взгляды постояльцев и работников гостиницы делали ситуацию только невыносимее. Кьяра начинала злиться, но заметила, как взгляды людей менялись, стоило им переместиться с нее на Вардана. На смену презрению приходил страх.
Долгие годы храмовые жрецы создавали в умах людей образ безжалостных и жестоких арнов, стараясь взрастить к ним ненависть, но перестарались и вместе с ненавистью посеяли в людских душах безотчетный, неконтролируемый страх.
За несколько секунд большое светлое фойе гостиницы, украшенное изящными статуями и барельефами, несущими на себе явный отпечаток времени, погрузилось в напряженную тишину. Легкая музыка, которую без устали наигрывал старенький граммофон, в это мгновение казалась неуместной.
Пока Йегош разговаривал с портье, посеревшим от страха при виде отряда арнов, Кьяра оглядывалась по сторонам, рассматривая людей. В просторном фойе поздним вечером оставалось не так-то много людей. Два господина в строгих костюмах и с газетами в руках сидели на потертом диване недалеко от приемной стойки. И то, с какой старательностью они не смотрели на арнов, казалось даже забавным.
Кьяра до этого газеты видела лишь в качестве старой подшивки в библиотеке наставницы и отчаянно не понимала, что именно людям так нравилось в скучных статьях или непонятных деловых сводках.
Пожилая пара стояла неподалеку, как и арны, готовясь к въезду. Но, увидев Вардана, они, казалось, всерьез засомневались, а стоит ли им останавливаться в этом месте. От немедленного побега их останавливало лишь понимание, что на весь город другой приличной гостиницы, хоть сколько-то соответствующей их высоким запросам, попросту не было.
Еще была группа молодых людей, среди которых затесалось две девушки в цветочных платьях. Они стояли у окна, в ожидании припозднившегося приятеля, и тихо перешептывались. Кьяра видела, с каким интересом одна из девушек поглядывала на Берга. Страх не мешал ей оценить привлекательность арнийского воина.
Сильнее всего внимание Кьяры привлекала девушка в форменном платье работницы гостиницы. Темно-серое строгое платье сидело на ней как влитое. Темная толстая коса, перекинутая через плечо, была украшена синей лентой под цвет глаз. Совершенно обычных человеческих глаз…
Если бы не ее взгляд, Кьяра не обратила бы на нее никакого внимания. Но на арнов девушка смотрела без страха, интереса или тревоги.
Когда вопрос с комнатами был решен, Кьяра придержала Вардана за рукав и указала глазами на незнакомку.
– Она мне не нравится.
Посмотрев на девушку, Вардан неожиданно улыбнулся.
– А по-моему, миленькая.
Кьяра поджала губы, когда он кивнул незнакомке и та ожила. На ее лице отразилось легкое беспокойство, она тенью скользнула вдоль стены к лестнице.
***
Комната Кьяре досталась на втором этаже. На третьем прямо над ней поселился Йегош. Несколько дешевых комнат на первом этаже разделили воины Вардана. Сам кайсэр выбрал себе спальню слева от Кьяры. Из-за чего постояльцам, въехавшим в номер на несколько дней раньше, пришлось переехать на другой этаж. Недовольные этой ситуацией, они попытались возмутиться, но долго не продержались.
Кьяра не чувствовала ничего странного, но и в этом раз и в случае с хозяйкой постоялого двора, Вардан каким-то образом давил на собеседника, заставляя его подчиниться. Когда у него не было настроения действовать мягко, кайсэр выбирал легкий путь и просто подавлял чужую волю.
Справа от Кьяры поселился Берг.
Она не успела даже осмотреться, когда дверь распахнулась и вошел Вардан.
– Мой номер убирают, я подожду у тебя. Заодно проясним некоторые вопросы. – Он сделал жест кому-то в коридоре и в комнату вслед за ним вошла та самая подозрительная работница гостиницы. – Познакомься, дорогая, это твоя компаньонка Хема.
– Компаньонка? Зачем мне компаньонка? Я не нуждаюсь…
– Если откажешься сейчас, в храме к тебе приставят девушку из своих воспитанниц. Это правило. Но компаньонка, выбранная жрецами, не сможет тебя защитить. Храм отрицает саму возможность допускать в рыцарский орден девушек и обучать их сражаться. Хема же будет полезна. Она сообразительная девочка и способная.
– Но она человек.
– И тебя это смущает?
– Как вы смогли договориться с человеком?
– Кто знает? – произнес Вардан со странной улыбкой. – Подозреваю, куда занимательнее окажется твоя история. Что именно заставило тебя обратить на нее внимание? А главное – начать ее подозревать?
– Что?! – Хема встрепенулась. – Я не сделала ничего…
– Помолчи.
Он смотрел на Кьяру в ожидании ответа.
– Не знаю, – неуверенно отозвалась она. – Просто показалось неправильным, что из всех людей там, внизу, только она осталась спокойной после того, как вы все появились. Столько арнов в одном месте, а ей было все равно.
Вардан согласился с Кьярой, глядя на Хему с осуждением.
– Что? Мне теперь нужно думать еще и о том, в какой момент стоит удивляться? Как бы мне это делать?
– Следить за настроением толпы. – хмуро заметил Вардан. – Неужели наставник тебя даже этому не научил. Удивительно, как тебя до сих пор не раскрыли.
Хема поникла.
На вид ей было лет шестнадцать. Слегка растрёпанная коса, сосредоточенное, даже угрюмое выражение на круглом, нежном личике, цепкий взгляд и упрямо поджатые пухлые губы…
Ее внешность отчаянно не соответствовала характеру, и это порождало дисгармонию.
– Иди собирайся. С этого момента ты постоянно должна находиться рядом с жрицей. – велел Вардан. – И не забудь уволиться… Как ты вообще стала работницей гостиницы?
Хема равнодушно пожала плечами.
– Как вы и приказали, я прибыла в город заранее, чтобы разведать обстановку, и планировала просто заселиться, но меня с кем-то перепутали и сразу же приняли на работу. Даже радовались, что я приехала на несколько дней раньше.
– Какая беспечность. – проворчал Вардан и жестом отослал ее. Когда дверь за Хемой закрылась, он пожаловался: – И ее назвали лучшей кандидатурой на роль компаньонки, можешь себе представить? Я стал слишком снисходителен, и они потеряли всякий страх.
***
Сара привыкла получать все, что желала.
Она была хороша собой, вполне богата и достаточно избалованна, чтобы брать все, что захочет.
Только хотела она далеко не вещи. Что, впрочем, до этого дня не было проблемой.
Лишь однажды ее маленькие шалости едва не обернулись бедой. Парень, который заинтересовал Сару, оказался до отвращения скучным и наделал много шума, найдя в своей кровати полуголую девушку. Но проблем удалось избежать. Парень не стал подавать официальную жалобу, а после и вовсе перевелся, не выдержав насмешек. Каждый студент считал своим долгом пошутить на тему его невозможной глупости и незнания, что нужно делать с девушкой в постели. И не всегда эти шутки были безобидными.
Для Сары случившееся стало лишь незначительной неприятностью, о которой она почти сразу забыла, не видя причин отказываться от своих увлечений из-за такой мелочи.