Марианна. Попаданка в нелюбимую жену

Глава 5. Хвостатый подарочек

Вернувшись в Машкины «покои», я уложила увесистый кулек с провизией на стул и старательно заперла за собой дверь спальни. Но этого мне показалось мало. Глянув на комод, что стоял у стены слева, я по-хозяйски обошла его, собралась с силами и через доброе русское матерное передвинула узкий шкафик с места, поначалу толкая руками, а затем уже и плечом.

Дерево скрипело, будто возмущаясь моим самоуправством, но я не обращала внимания на его протесты. Главное – результат. А результатом стала надежная баррикада, преграждающая путь любому незваному гостю.

– Теперь точно не пролезет, – пробормотала я, вытирая пот со лба.

Запиралась от греха подальше, чтобы муж совершенно точно не смог попасть в святая святых и предъявить мне за неисполнение супружеского долга. И пусть он от меня шарахался как от чумы, должной я быть не любила, а потому действовать следовало на опережение.

Оглядев дело рук своих, я осталась довольна. В полумраке комнаты устроенный мною бардак едва ли просматривался, так что пожинать плоды своих дизайнерских решений я собиралась только утром.

Попытки открыть найденный мною дневник боярыни тоже отодвигались на завтра. Я элементарно не знала, как включить здесь свет, а у Агланьи спросить не догадалась. Как любила говорить тетя Дина: «Хорошая мысля приходит опосля».

Перетащив узелок с провизией на прикроватную тумбу, я от всей души плюхнулась на постель. Прошедший день казался бесконечным несмотря на то, что в этом мире я провела только его малую часть. Но мне и этих впечатлений хватило с головой. Чего только стоили упоминание Арсением демона и слова кухарки о магах и артефактах.

Кажется, я и правда неосознанно отобрала у Машки ее мечту. Если бы она только узнала, что я попала в мир магии и волшебства, ее счастливый визг был бы слышан во всех ближайших городах. Она бы первая упаковала наши вещи и побежала в обнимку с попугаем.

И да, ей бы здесь, наверное, понравилось. Интересно, выдержал бы муженек ее напор? Иногда этого электровеника даже я опасалась.

– Вот бы уснуть и проснуться на съемной квартире, – прошептала я в потолок, распластавшись в позе дохлой морской звезды.

Как ни странно, но потолок мне не ответил. А жаль. Я бы, может, тогда в сдвиг по фазе поверила или в какой-нибудь Меркурий в единороге.

Но пока приходилось верить только в луну, которая всей своей серебристой дорожкой освещала спальню через окно и гостиную через балконные двери. Ни тебе штор блэкаут, ни маски для сна с охлаждающим гелевым вкладышем, ни уж тем более пижамы.

Нет, последняя, может, и имелась в наличии, но в кромешной темноте искать ее по многочисленным ящикам в гардеробной я не видела смысла.

– Ладно, – вздохнула я, – хоть постель мягкая.

Вот как встану завтра прямо с рассветом, как наворочу дел! И пусть в моем плане пока имелось только два пункта: дневник и библиотека, – с чего-то же следовало начинать. Слухи от кухарки – это, конечно, хорошо, но хотелось бы обзавестись конкретной информацией.

На что имею право или чего никак нельзя делать. Как тут разводятся и чем занимаются после развода. Как приумножить капиталы и вернуться обратно в свой мир. В общем, я собиралась читать все подряд в надежде, что найду хоть что-то полезное.

До тех пор, пока я не смогу покинуть этот мир, мне предстояло научиться приспосабливаться к новым обстоятельствам.

Решив продолжить утомительные размышления уже утром – на сытый желудок и отдохнувшую голову, – я скинула мягкие туфли на пол, не с первой попытки стянула с себя платье и улеглась под одеяло в одном «срамном» белье.

Нежная кожа мгновенно отозвалась мурашками на холод постельных принадлежностей. От подушек пахло травами – на этот раз лавандой, а не полынью, а с тумбочки вкусно тянуло колбасой. Помеченная в лучших традициях – следами от зубов, – она так и торчала призывно из кулька, намекая на то, что завтрак у меня утром будет королевским.

И мне для этого даже из спальни выходить не придется, чтобы не нервировать всяких с тонкой душевной организацией.

Подумав о Машкином муже, я мгновенно вспомнила о давней традиции и с предвкушением распахнула глаза. Губы против воли растянулись в улыбке.

– Сплю на новом месте – приснись жених невесте, – прошептала я в тишину комнаты и наконец смежила веки.

Либо я проснусь завтра дома, либо нам с Арсарваном придется очень непросто. Причем я искренне сочувствовала не себе. Мой тяжелый характер не каждый вытянуть мог. Потому что я знала себе цену и на скидку в пятьдесят процентов никогда не соглашалась.

От навалившейся усталости я отключилась почти мгновенно. Даже почувствовала, как уплыла в темноту. Видимо, организм решил использовать прощание с сознанием в качестве защитного механизма, но в небытии я провела не дольше нескольких минут.

Жалобное «Мяу» впилось в мой сон, как кувалда в картонную стену.

– Мя-я-яу-у-у, – попискивало где-то там, вне моего сна, самое страшное чудовище на свете.

Обычно оно имело четыре лапы, хвост, большие глаза, треугольные уши и усы. А еще любило устраивать ночные тыгыдыки, воровало колбасу и конфеты и, конечно, метило тапки! Но это в общем. Я же до сегодняшнего дня знала только одно чудовище, и оно метило исключительно мою обувь, а конфетам предпочитало помидоры.

– Мя-я-яу-у-у, – пропищали едва-едва, старательно, с хрипотцой.

Я открыла глаза. Игнорировать этот призыв о помощи не получалось, но я очень старалась. Даже голову подушкой накрыла.

– Мя-а-ау-у-у-у! Мя-а-ау-у-у-у! – заорали так, словно прямо сейчас изгоняли демона из одного конкретного блохастого.

От неожиданности с кровати я едва не свалилась. Оконная створка была распахнута, а потому слышимость поражала воображение. Этот мартовский котяра будто горланил у меня прямо под ухом, распрощавшись с совестью примерно при рождении.

С трудом выпутавшись из одеяла, я босыми ногами прошлепала к подоконнику. И никого снаружи не нашла. Тусклый свет уличных фонарей освещал парк там, где проходили дорожки. Под окном же расстилалась тягучая темнота.

Настойчивое мяуканье повторилось вновь. Безошибочно повернув голову в сторону звука, я отыскала взглядом свой ночной кошмар. Прямо под моим окном красовалась круглая клумба с низкой металлической оградой, и именно на ней, вероятно застряв, повисла лохматая белая жопка с пушистым хвостом. Кончик хвоста, нервно подергивался в такт отчаянным попыткам выкарабкаться.

– Мя-я-яу-у-у! – жалобный вопль повторился, но на этот раз словно из последних сил.

Я обреченно прикрыла веки. Это Машка у нас была спасительницей живности. Я же эту живность просто терпела у нас в квартире и особой любви к пушистым хвостика не испытывала.

Глянув на дверь, которую самолично баррикадировала, я представила, как буду избавляться от комода. А учитывая, что покидать спальню мне запретили строго-настрого, делать это придется тихо.

– Но где я и где тихо? – пробормотала я и вновь посмотрела на свою мелкую проблему.

Жалобный мяв теперь различался едва-едва. Домочадцы на призыв о помощи не реагировали.

Еще раз оценив взглядом габариты комода, я поняла, что просто не смогу сдвинуть его обратно. Мой порыв забаррикадироваться был необдуманным, и теперь я расплачивалась за излишнюю эмоциональность.

Впрочем, волновало меня и еще кое-что. Я совершенно не ориентировалась в этом доме, не говоря уже о прилегающих к нему территориях. За окном стояла глухая ночь, а фонарика у меня не имелось, так что поиски пищащего комка могли завершиться и поражением.

Придирчиво глянув на кровать, я по достоинству оценила ее массивные ножки. Мебель из ДСП была настолько же далека от нее, как и я от разумных поступков. Эту махину мы бы и с Машкой вдвоем с места не сдвинули, хотя опыт в перемещении мебели у нас уже имелся.

Тетя Дина регулярно обновляла ремонт, и мы всем большим семейством выступали в качестве неквалифицированной строительной бригады. Причем работали исключительно за еду – за домашние пельмешки.

– Блин… – произнесла я с чувством, оценив масштаб предстоящей спасательной операции.

Но деваться было некуда. Действовать следовало быстро, пока мне еще было кого спасать.

Стянув с кровати одеяло и покрывало, я соединила их в подобие веревки и накрепко привязала ее к ножке кровати. В качестве ночнушки выступала простыня, замотанная по принципу тоги, а в качестве подкупа блохастому – остатки колбасы.

Я не понаслышке знала, как коты умеют царапаться. Причем одинаково они царапались в любом возрасте.

Усевшись на подоконник, я перевернулась ногами наружу и высунулась в окно. Темнота встретила меня теплым ветерком и тишиной, изредка нарушаемой только тоненьким «мяу».

– Ладно, пушистый, держись! – прошептала я, перехватила одеяло покрепче и начала спускаться вниз прыжками, как альпинисты-оптимисты.

По крайней мере, в фильмах показывали именно так. И я очень надеялась, что их сценарий составляли исходя из реального опыта.

Сделав пробный прыжок, я едва богу душу не отдала. Мой план был прост: спуститься вниз, спасти котенка и так же тихо вернуться обратно.

Собственно, план был идиотским.

Во-первых, я переоценила прочность тканей. Во-вторых, я переоценила свои физические возможности. А в-третьих, кому-то точно следовало меньше есть. Мало того, что я бултыхалась вместе с тряпьем, как рыба в проруби, так на середине пути ткань зловеще хрустнула.

– О нет… – только и успела я прошептать.

Не выдержав накала страстей, одеяло скончалось в муках прямо в районе подоконника. Уже через миг с глухим «бух!» я молча приземлилась в остриженные кусты.

Лежала. Дышала. Смотрела на звездное небо. Обнимала покрывало и молилась, чтобы ничего не сломала. Тело отзывалось одной сплошной болью везде. Кажется, я растрясла мозги, потому что звезды на небе подозрительно двоились.

Лишь бы позвоночник оказался цел!

Вспомнив занятие по йоге, я осторожно пошевелила сначала пальцами ног, а затем и рук. По всему выходило, что от серьезных травм меня пронесло, но спине такой полет точно не пришелся по вкусу. Тупая боль оцепила голову.

– Мяу? – раздалось совсем рядом словно с укором.

– Да иду я, иду… – застонала я, осторожно поднимаясь.

Но не успела повернуться на бок, как в окне напротив мелькнул тусклый свет. Я замерла и даже перестала дышать. Огонек двигался – кто-то явно ходил по комнате с лампой или свечой в руках.

Тихо выругавшись, я пулей поднялась и прижалась к стене, насовсем позабыв о возможных травмах. Картина Репина «Приплыли» была продемонстрирована мне во всей своей красе. Если меня сейчас здесь найдут, да в одной простыне на эротишное белье, да с куском одеяла, торчащим из окна…

Я сглотнула слюну, что стала вязкой. Сердце колотилось у самого горла. И ведь не поверит же муженек, что не собиралась сбегать! А это точно был граф. Свет задержался у окна, одна из створок приоткрылась, и я увидела Арсарвана.

Его белая рубашка была полностью расстегнута, а часть лица закрывали темные волосы, не убранные сейчас в хвост.

Словно почуяв меня, хозяин поместья выглянул наружу. Всего на миг, за который я поседела бы однозначно, если бы уже не имела такой цвет волос, а затем так же тихо удалился. От того, чтобы быть застигнутой, меня отделял всего один поворот его головы. И вот что странно: даже в такой момент во мне зашевелилось желание!

Однако необоснованный порыв быстро прошел.

Выдержав минуту иди две без движения, я наконец с облегчением выдохнула. Но от стены все равно отлипала с опаской. Лишь убедившись в том, что муженька нет в комнате, по расстановке мебели похожей на кабинет, я обратила свой взор на грустно повисшего блохастого.

Лапки уже не пытались выкарабкаться из западни.

– И чего ты ему ничего не промяукал, а? – поинтересовалась я у комочка, осторожно подцепив его за шкирку.

Такому произволу зеленоглазый котяра был не рад. Грязный, взъерошенный и явно не породистый. Он даже попытался цапнуть меня за палец, но, подняв с травы свое единственное оружие – недоеденную колбасу, – я вручила его точно в белые мохнатые лапки. Презент был оценен по достоинству. Мелкие зубки вцепились в копченый бок, и обо мне благополучно забыли.

– Ну ты и страшила, – констатировала я, оглядев пушистый комок со всех сторон.

Словно осознав, что именно я сказала, малыш тут же вцепился в меня и заурчал, как маленький трактор. Есть при этом не забывал. Мясной трофей исчезал в ускоренном темпе, пока большеглазый чавкал с видом бедолаги, которого не кормили как минимум неделю.

– Ладно, пошли наверх, – сжалившись, сказала я и огляделась по сторонам.

Оставлять мелкого кошака здесь все равно не видела смысла. Он был настолько маленьким, что я все сильнее погружалась в сомнения по поводу колбасы как источника пищи. Как бы не скончался от гастрономического изыска этой же ночью. Несварение у животных – штука страшная.

– И откуда ты взялся на мою голову?! – ворчала я.

Подметив бултыхающийся в воздухе кусок одеяла, я забрала с травы главную улику собственного несостоявшегося побега, сверху на нее водрузила котейку и поставила эту конструкцию на подоконник. Подтянувшись на руках, пролезла прямиком в открытое окно, но едва не свалилась носом вниз, когда ноги запутались в импровизированном одеянии.

Такой великой жертвы я ради мужчины, а котик явно был мальчиком, еще не совершала.

Крепко встав на ноги, на всякий случай я разместила котейку под тогой. Наглый комок шерсти уже икал от переедания, уютно устроившись на моей груди, но оставлять колбасу в покое никак не желал. Он доедал ее, пока мы выбирались из темного кабинета в коридор, в котором также не имелось ни единого источника света.

– Ты только не вздумай на меня нагадить, – предупредила я котейку, передвигаясь практически на ощупь.

Вместо ответа меня ощутимо куснули за палец. Так я и поняла, что стратегический мясной запас подошел к концу. И хорошо, что не ойкнула от неожиданности. Выбравшись из коридора первого этажа в уже знакомый холл, я как раз в момент беспардонного кусания радостно мчалась к лестнице.

В левой части холла мелькнул огонек.

– Кто здесь? – раздался глухой голос графа.

Я замерла на одной из ступеней. В холле темнота уже не была кромешной. Из больших окон лился лунный свет, наверняка давая рассмотреть и меня, и мой эпический наряд во всей его красе.

– Это я, – бодро ответила я и крепче прижала кота, как ни в чем не бывало продолжив подъем.

– Татия? Что у тебя с одеждой? – догнал меня голос Арсарвана. – Это… простыня?

Я решительно промолчала. Ответ на этот вопрос обязательно породил бы кучу новых, а говорить с этим человеком на равных я пока была не готова – мешали ночь, эротишное белье, игриво выглядывающее из-под ткани, и пушистый котенок.

– Татия! – окликнули меня возмущенно.

– Поговорим об этом завтра за завтраком, мой дорогой супруг! Спокойной ночи! – выкрикнула я и все-таки скрылась раньше, чем меня догнали.

Однако его «Что у тебя там шевелится?» я еще успела расслышать.

В гостиную мы с котейкой влетели как в лучших боевиках. Я тяжело дышала, загнанная невидимой погоней, а он просто был брутальным и наглым, как и все главные герои, которым предстояло спасти мир.

Дверь захлопнулась у меня за спиной. Я прижалась к ней, вслушиваясь, не идет ли за мной Арсарван. Но шагов в коридоре слышно не было.

Зато хвостатый кошмарище закопошился, вынудив спустить его на пол. За тем, как он отряхивается, принюхивается и разгуливает в полумраке комнаты, я наблюдала с любопытством человека, который вспомнил о еще одной собственноручно устроенной проблеме.

А все дело было в том, что дверь в спальню кто-то предприимчивый запер. С другой стороны. Кто-то, кто крайне опасался ночевать в чужом мире, в чужом доме и даже в чужом теле, но ни за что в этом не признался бы.

Отыскав в гостиной диван, котейка не с первого раза на него запрыгнул. Зацепившись когтями, он упорно карабкался наверх, пока я, сжалившись, не поддала ему газу.

Он по-домашнему устроился на декоративной подушке, с наслаждением выпустив в нее когти. Я же устало плюхнулась рядом.

– Ну вот, докатилась, – поведала я ему в тишине, почесав за грязным ухом. – Однокурсники всегда говорили, что я закончу свою жизнь под вопли сорока кошек. Похоже, ты первый экземпляр в коллекции, блохастый.

Блохастый в ответ мурлыкнул и сонно смежил веки. Откинувшись на жесткую спинку дивана, я тоже закрыла глаза.

– А знаешь, приключения попаданок я себе представляла совсем иначе, – призналась я, не сдержав усмешки.

Но, блин блинский, за время самостоятельной жизни мне впервые было не скучно. Взрослая жизнь словно высасывала из меня жизненные силы. По наказу тети Дины я как старшая всегда должна была присматривать за Машкой, быть серьезной, ответственной, вдумчивой – этот груз появился на моих плечах с самого детства.

А теперь этот камень пропал. Нет, переживания за Машку никуда не ушли, но пока мне следовало переживать исключительно за себя. Потому что это я притащила в чужой дом кота.

Но вот, что удивительно: думать исключительно о себе оказалось приятно.

Глава 6. А коты здесь с крыльями

Утро настигло меня в самый неподходящий момент. Оно всегда так приходило. Без предупреждения, без объявления войны врывалось противным будильником в мой прекрасный сон и заставляло срочно собираться на учебу или работу.

Причем завтракала я чаще всего уже в пути, потому что времени на все не хватало. Привычка откладывать сигнал на самый последний момент являлась дурной, но это было так приятно – доспать еще три минуты. Ничтожные три минуты, за которые я все равно не успевала выспаться, но как же они были желанны!

Впрочем, в этом мире будильники в тех формах, в каких их знала я, по всей видимости не существовали. Зато были другие. Вполне симпатичные, с ножками и отвратным характером. Чтобы разбудить меня с рассветом, Имка, вероятно, не спала всю ночь и теперь отыгрывалась на моих нервах, изо всех сил тарабаня в дверь спальни.

Правда, именно тарабанить, применяя, кажется, даже ноги, она стала в последние несколько минут. До этого момента она говорила очень даже тихо и вежливо, стучала тактично и мягко, но никакого ответа от меня не получала.

Потому что я положила подушку на голову и продолжила сладко спать.

Теперь же сладко спать не получалось. По мою душу будто явились коллекторы с четким намерением выбить если не долги, то дверь уж точно.

– Вставайте, Ваше Сиятельство! – голос Имки звучал так, словно в мой чай она уже накапала яду.

Исключительно с целью спасти от меня весь бренный мир.

Но я на откровенные провокации не поддавалась. Не потому, что не хотела. А потому, что не могла. Каждый миллиметр моего тела отзывался тянущей болью, словно вчера я лично разгрузила три вагона с кирпичами.

Попытка открыть глаза привела лишь к стону отчаяния. Веки слиплись, будто их склеили суперклеем.

– Если сейчас же не откроете, я Его Сиятельство позову! – прогремело за дверью с явной угрозой.

Впечатлившись перспективой встретиться с супругом раньше времени, я резко села на кровати и тут же об этом пожалела. Позвоночник прострелило до самого копчика, словно я не в двух метрах от земли сорвалась, а как минимум совершила прыжок с парашютом, после чего неудачно приземлилась на дорогу.

Глаза совсем не желали открываться, пока я медленно и осторожно передвигалась от кровати к узкому комоду. Обойдя его с другой стороны, собрала в себе все имеющиеся силы и даже немножко взяла взаймы. Одними руками эту махину точно было не сдвинуть, а потому я уперлась в него плечом, зарычала, как злой и опасный зверь, и как следует оттолкнулась ногами от стены.

Поставить на место, естественно, не получилось, но я смогла сдвинуть шкафчик так, что теперь дверь хотя бы открывалась. Ровно настолько, чтобы я могла пролезть через нее исключительно с помощью русского матерного и упрямства.

– Спасибо, я проснулась, свободна! – рявкнула я от души, дождалась, пока девушка сбежит и захлопнула створку.

Ноющее тело, прикрытое лишь простыней и не самым скромным бельишком, просило зарядки. Потянувшись к потолку всей собой, я застонала от восхитительного ощущения. У меня даже хрустнуло что-то, после чего дышать стало заметно легче. Вчерашний полет в кусты для одной супервумен совершенно точно не прошел даром. Кажется, я отбила себе все, что только могла, спасая одного мелкого и грязного блоха…

Пораженно замерев в процессе потягушек, я только сейчас поняла, что меня удивило. Крохотная мысль все это время сидела на подкорке и тоненько жужжала о несоответствии. И нет, с тем, что я крупно попала черт знает куда, я даже немного смирилась. А вот с тем, что проснулась в спальне, а не в гостиной, – не очень.

Я совершенно точно уснула вместе с котом на диване. Но даже если я вдруг снова начала лунатить, как в детстве, снаружи открыть дверь было просто невозможно. Ее же до этого самого момента комод подпирал!

– Хозяу-у-уйка… – вдруг раздался в комнате низкий хрипловатый бас.

Я так и замерла у комода. Разумом абсолютно точно понимала, что в спальне сейчас находилась не одна, но надежда на светлое будущее, вера в хороших людей и любовь к ближнему соглашаться с таким раскладом не хотели.

Они хотели выйти за дверь. Срочно. И запрыгнуть на руки служанке с целью спасения от неведомого чудовища.