Неженка. Беглянка с другой планеты

Совсем не нужна.

Каждый раз, когда в этом доме появлялись гости, меня представляли дочкой служанки. Я никогда не присутствовала на общих завтраках, обедах или ужинах. Меня никогда не приглашали на праздники. Мне даже из дома выходить было запрещено до определенного возраста, но раньше я тоже сбегала через окно. Сначала во двор – немного посидеть в саду, пока никто не видит, – а потом и в город к друзьям, которыми несмотря ни на что сумела обзавестись.

Однако в связи со сменой власти в Верграйзе военных в столице стало значительно больше. Все последние акции протеста полиционеры успешно разгоняли, а мы с друзьями так или иначе попадали под их всевидящее око. Но продолжали свое дело, поддерживая тех людей, которые не хотели, чтобы Землей правили веркомандиры.

Я тоже не хотела, потому что все пять веркомандиров являлись имситами. Фактически мы поменяли шило на мыло. Вместо одного верглавнокомандующего правителей стало пять, и к ним прибавился совет из людей, который не смог продавить ни единой поправки, ни единого закона.

Стащив с тумбочки сумку, чтобы взять мамин кулон, я обратила внимание на упавшую на пол брошюру. Эти брошюры попадались мне на глаза все чаще. Если бы не мачеха, отец даже никогда не узнал бы о том, что на Малли существует колледж для трудной молодежи. Это мачеха рассказала ему, притащив в особняк целую стопку листовок.

В брошюре обещали поистине райское место и полное перевоспитание для того, кто попадет в колледж. Изображение красивого дома, цветущего сада и лопаты абсолютно не вдохновляло. Я понимала, что это та же самая тюрьма – для меня ничего не изменится, но, кроме того, меня еще и попытаются сломать.

Да как вообще можно перевоспитать взрослого человека? А я себя в свои двадцать считала взрослой.

Неимоверно злилась на отца, на всю ситуацию, в которой оказалась, но не знала, что могла придумать. У меня никогда не было своих денег. Мне не разрешали работать, но при этом и наличными не баловали. Даже мот, хоть и был подарен мне на двадцатый день рождения, зарегистрирован все равно был на младшего брата. Потому что это был его старый мот и, когда ему подарили новый, эта роскошь досталась мне.

Ни своей крыши над головой, ни какого-либо образования, ни работы. Для отца я всегда являлась всего лишь собственностью, своевременным вложением, которым он собирался удачно распорядиться. И то его желание вершить мою судьбу возникло лишь в последние пять лет, когда он понял, что и я могу ему пригодиться.

Влияние имситов на Земле несколько лет назад упало в связи с тем, что поменялось управление. Федерация выкупила все большие предприятия, оставив имситам жалкие пятнадцать процентов вместо шестидесяти-семидесяти в прошлом, что, естественно, сказалось на доходах высших семей.

Пятнадцать процентов здесь, еще пятнадцать на Касио, второй планете Тримиды – объединения трех планет. Потеряв власть, имситы искали любые способы эту власть вернуть, стать сильнее. Самый простой вариант – объединиться с другими высшими семьями, но правда в том, что десятилетиями на свет у имситов появлялись только мальчики, которым и передавался ген второго поколения, а значит, об объединении речи не шло.

Моему отцу повезло: у него родилась я, но мое появление на свет он скрывал. Потому что человек в семье – это слабость. И эту самую слабость сейчас он желал превратить в силу. У него нашлось преимущество над всеми другими семьями, но было несколько проблем, с которыми ему еще предстояло разобраться.

Первая и самая серьезная – мой характер. Если он думал, что я вдруг стану повиноваться ему, то очень сильно прогадал. Даже тот факт, что он признал меня своим ребенком юридически, лично для меня ничего не менял. Но у него была надежда на колледж для трудных подростков.

Вторая проблема – я была человеком. Всего лишь слабым человеком, который не мог сравниться с имситами ни в уме, ни в силе, ни в скорости, ни по другим параметрам. Исправить это недоразумение могла сыворотка – разработка частной лаборатории. Эта сыворотка на определенное время наделяла простого человека всеми преимуществами имситов, изменяя ДНК, но имелось одно веское но.

Да, я была человеком, но человеком, рожденным от имсита. Несколько лет назад научно было доказано, что ген второго поколения, который передавался только по мужской линии, точно так же имелся и у девочек, рождения которых сверхлюди не допускали.

Выяснили этот факт совершенно случайно, когда сразу двум девушкам, рожденным от модифицированных, вкололи сыворотку. Ген второго поколения, что являлся спящим, не только активировался, но и смешался с геном третьего поколения, явив миру новых модифицированных – улучшенных, с активной репродуктивной функцией, с эмоциями, которые не угасали под влиянием измененной ДНК. Только эффект для них не был временным.

Я не желала становиться модифицированной. Ни за что и никогда я не хотела бы превратиться в монстра, но кто бы меня спрашивал?

Третья проблема отца заключалась во времени. До моего второго совершеннолетия оставалось всего два месяца, и за этот срок отец должен был успеть не только изменить мою ДНК, но и выдать меня замуж, потому что в день моего рождения его власть надо мной закончится. Юридически я стану полностью взрослым человеком, который волен распоряжаться своей жизнью так, как захочет.

Выдав же вовремя меня замуж, он объединится с какой-нибудь семьей, а значит, увеличит свои активы, увеличит влияние семьи. Да, у него было целых три проблемы на пути к его целям, и ровно столько же проблем было у меня.

Я не хотела в закрытый колледж, где из меня попытаются воспитать податливую и на все согласную дочь. Я не хотела становиться модифицированной, монстром в человеческом обличье. И я ни за что не хотела замуж за модифицированного, потому что это не свобода. Это еще одна тюрьма под надзором нового имсита, где у меня не будет ни прав, ни голоса.

Я не хотела всего этого, и вариант был только один – бежать.

– Да вставай ты, лентяйка! Вставай, кому говорю! – больно дернули меня за плечо, вырывая из подобия сна.

Бесцельно провалявшись на кровати несколько часов, я все-таки задремала, а теперь имела неудовольствие выслушивать гадости от мачехи. Худая как палка женщина с каштановыми волосами стояла над моей кроватью, уперев костлявые руки в не менее костлявые бока.

– Живо поднимайся! До ужина мало времени.

– Я не хочу есть, – ответила, все еще не отойдя от полусонного состояния.

– Ну и не ешь, но на ужине присутствовать обязана. У нас сегодня важные гости. И только попробуй что-нибудь выкинуть, ты меня поняла?

– Что за повод пустить меня за общий стол? Жених свататься придет? – усмехнулась я, усаживаясь и спуская ноги на пол.

По тишине, что стала мне ответом, я с ужасом поняла, что невольно попала в точку. Расширившимися от злости глазами прицельно испепеляла мачеху, но та не поддалась. Знала, что стоит пожаловаться отцу, как она получит от меня все, что хочет, – так или иначе.

– Вы не посмеете выдать меня замуж. Я опротестую все в суде!

– Да кто тебя пустит в тот суд? – Эстера скривила тонкие губы в подобии усмешки. – Живо в ванну. От тебя невесть чем воняет.

Лично я не хотела ни мыться, ни переодеваться в дурацкое платье, которое из своих старых запасов принесла мне женщина, ни спускаться к первому в своей жизни семейному ужину, но этот метеор было не остановить. Если бы я заупрямилась, попало бы в первую очередь служанкам, а девчонкам и так не сахарно жилось. Взять хотя бы то, что им приходилось мыть взрослого человека, в то время как работы по дому у них и без того было хоть отбавляй.

Платье и вправду было дурацким. Длинное, вечернего кроя, из тонкой синей ткани с V-образным вырезом на груди и глубоким на спине. Оно мне совершенно не шло, как и любые другие платья, но, кроме того, еще и возраста прибавляло. Я разом будто лет на десять постарела. А может быть, этому поспособствовал толстый слой макияжа и миллион кудрей из моих бедных волос.

– Пошевеливайся! – грозно окликнула меня Эстера. – Мы должны встретить гостей все вместе. Ох, мальчики! Какие вы сегодня красавцы.

– Не надо, мама.

Последние два восклицания адресовались моим младшим братьям, оказавшимся в коридоре в самое подходящее время. И если я полностью и безоговорочно походила на свою мать, то эти двое целиком пошли в нашего отца. Те же черты лица, те же темные волосы, отливающие серебром глаза и полное отсутствие эмоций. Они держались так, будто им было не семнадцать и тринадцать, а все сорок лет. Они даже поведение отца копировали, ни во что не ставя собственную мать.

– Веролика! – отрывалась мачеха, подгоняя меня все интенсивнее.

В тот самый миг, когда я спускалась на пыточных колодках по ступенькам лестницы, на подъездной дорожке, что просматривалась через большие широкие окна, появилось черное летное авто. Под светом фонарей из машины вышли два имсита, упакованные в дорогие деловые костюмы. Этот предмет гардероба был нежно любим всеми модифицированными. Иногда мне казалось, что в своих костюмах они даже спят.

Я не знала, куда себя деть. Под придавливающим к полу взглядом отца стояла посреди гостиной вместе с мачехой и братьями и не понимала, что нужно делать. Раньше меня никто не приглашал на семейные ужины, да еще и в присутствии гостей. Я всегда ела у себя и о хороших манерах давно забыла.

Отпустив слуг, господин Мерль сам открыл дверь вечерним визитерам.

– Как добрались? Надеюсь, полет прошел без эксцессов? – поинтересовался отец, пожимая мужчинам руки.

Один из них был примерно одного возраста с ним, а другой едва ли старше меня. Посмотрев на всех нас как на пустое место, оба гостя вновь вернули все свое внимание хозяину дома.

– Все отлично. Мы пользовались личным космолетом, – скупо ответил, видимо, отец моего будущего жениха.

– Я рад. Позвольте представить вам моих сыновей: Эркстар и младший ШарлиАт.

Мальчишки одновременно сделали шаг вперед. Представление вышло коротким, но им хотя бы выразили должное уважение, назвав имена и имя рода. Конечно! Ведь в отличие от нас с мачехой они являлись имситами.

– А это моя супруга Эстера и дочь Веролика. Они проводят вас к столу.

Собственно, мы и толики внимания не были удостоены. Об элементарной вежливости по отношению к людям модифицированные совершенно точно не слышали.

И об уважении тоже.

Весь вечер представители семьи Фарль смотрели на меня как на зверюшку в зоопарке – оценивающе и с огромным превосходством во взгляде. Холодные, надменные, высокомерные. Мои младшие братья вели себя за столом точно так же, копируя поведение отца и гостей. Не понимала, что я в принципе здесь забыла, если мы с мачехой все равно что пустое место. Обо мне разговаривали так, будто меня здесь вообще не было.

– Я думал, вы передадите нам все предприятия, – с неудовольствием заметил господин Фарль-старший.

– Все, но только на Земле. Сами понимаете, я не могу оставить сыновей без наследства. Однако я хотел бы внести в договор еще один пункт. Объединив наши предприятия, мы увеличим нашу прибыль, и эта прибыль тоже будет оставаться в моей семье.

– Господин Мерль, так дела не делаются. Что в таком случае получим мы?

– Поддержку нашей семьи в любых вопросах, увеличенную прибыль, часть предприятий на Земле и мою дочь, чьи дети со стопроцентной гарантией будут модифицированными вне зависимости от пола. Мне кажется, это немало в сложившихся обстоятельствах. Если вы не согласны, мы найдем другого кандидата.

– Не думаю, что вам стоит торопиться. Условия не так хороши, как мы рассчитывали, но лучше, чем могли бы быть. Внесите измененные пункты в брачный договор и пришлите для ознакомления моему юристу. Подписание не займет много времени. Однако нам уже сейчас стоит начать готовиться к свадьбе. Когда вашей дочери введут сыворотку?

– Наша очередь подойдет через два месяца.

– Я не… – хотела было возмутиться я, сказав, что никогда не позволю вколоть себе сыворотку, но мачеха пнула меня под столом.

А я взяла и мстительно пнула ее в ответ!

Даже не взглянув на нашу возню, господин Фарль-старший продолжил:

– Значит, на подготовку к свадьбе у нас два месяца. Надеюсь, вы согласны, что торжество не должно быть ни тайным, ни скромным?

– Излишняя скромность нам ни к чему. Утром я вышлю брачный договор.

Я с трудом дождалась окончания ужина. Под их неспешные безэмоциональные беседы, будто они обсуждали кильку в консервной банке, я разгоралась все сильнее. В тот миг, когда гости наконец-то покинули особняк, мое терпение лопнуло.

– Я не стану модифицированной! – воскликнула я, обращаясь к отцу.

Мальчишки поднялись наверх переодеваться и спать, Эстера пошла гонять служанок, чтобы убрали со стола, а я отправилась вслед за имситом в гостиную. Не знаю, чего я ждала. Понимала: спорить с ним бесполезно, но обида и негодование не давали мне промолчать. Меня использовали, использовали как вещь – в открытую, намереваясь улучшить свое положение за мой счет. Но почему я?

Да меня всю мою жизнь приравнивали в этом доме к зверушке, что должна сидеть на цепи!

– Еще как станешь! – произнес отец абсолютно спокойно, но его глаза сверкнули в полутьме. Сократив расстояние между нами, он вдруг позволил себе схватить меня за шею и поднять над полом. В его руки я вцепилась как в последний раз. – И замуж выйдешь, и сыворотку получишь. Ты сделаешь все, что я прикажу, поняла? А иначе я выброшу тебя на улицу.

– Так выброси! – прохрипела я и почувствовала, как пальцы на шее сжимаются сильнее.

Воздуха не хватало, пульс стучал в ушах, в глазах потемнело. Я открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Никогда я не боялась отца, не испытывала священного ужаса перед ним, какой испытывали перед модифицированными другие люди. А теперь, похоже, и во мне взыграл этот страх. Сознание медленно покидало меня, а лучше бы я и вовсе умерла.

Но нет.

Проснулась я рано утром от стакана ледяной воды, вылитого мне на голову.

– Собирайся. Через три часа космолет, – счастливо проскрипела мачеха, бросая посреди моей комнаты чемодан и ворох своих платьев.

Она была рада наконец-то избавиться от меня. А я после вчерашнего была рада избавиться от них всех.

Оставалась всего одна загадка: как мне сбежать с космолета?