- -
- 100%
- +
Так странно. Там жарко, а здесь холод такой, что зубы стучат. Ноги в домашних тапках уже ледяные.
– Клюет, и бросает, и смотрит в окно,Как будто со мною задумал одно;Зовет меня взглядом и криком своимИ вымолвить хочет: «Давай улетим!Мы вольные птицы; пора, брат, пора!Туда, где за тучей белеет гора,Туда, где синеют морские края,Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»Я вспоминала стихи Пушкина, развлекая себя тем самым, чтобы скоротать время, но на ум приходили лишь грустные произведения. На гвардейцев, что ли, напасть? Ну, так, чтобы хоть как-то оправдать свое здесь заточение.
– Я ни в чем не виновата! Ну хоть вы-то мне верите? – Камила расхаживала из стороны в сторону, меряя шагами маленькую камеру.
– Я верю вам, Камила, но вряд ли мое мнение кто-то будет учитывать, – ответила ей, пытаясь ладонями отогреть ноги.
– Вы не представляете, как я хочу отсюда сбежать! Надоело! Все надоело настолько, что сил моих нет. – Девушка присела на лавку рядом со мной и, наклонившись, закрыла лицо ладонями.
Для человека, которого обвинили в убийстве, она выглядела чересчур спокойно. И да, я понимаю, что уже абсолютно во всем вижу заговоры, а в людях – злодеев, но что-то эдакое до сих пор мне не давало покоя. Не могла поймать то и дело ускользающую мысль.
– Меня радует лишь то, что через две недели я, наконец, уберусь отсюда, если, конечно, нас не разошлют по домам раньше, – продолжила жаловаться Камила.
– Для начала нам нужно выбраться отсюда, – проговорила устало.
– У меня есть стилет, – вдруг заговорщицки прошептала девушка и достала из-под юбок мое оружие.
– Где вы его нашли? – забрав стилет, быстро спрятала его в складки платья.
К слову, одевалась я под пристальным присмотром Лерга де Нието. Гвардейцы вышли из спальни, а вот мужчина остался, хоть и стоял спиной. Хотелось бросить в него что-нибудь поувесистей, но, словно услышав мои мысли, лерг обернулся и строго пригрозил мне пальцем. После такого представления я нисколько не сомневалась в том, что он очень сильный маг.
– Он лежал под диванчиком в гостевой комнате. Я взяла его, пока вами занимался врачеватель. Он ваш?
– Мой.
– Но…
– Это неважно, – не хотела обсуждать это с девушкой. Не настолько ей доверяла, чтобы погружать в мир своих проблем. – Вы говорили, что уедете через две недели. Куда? – поспешила перевести я тему.
– Хочу сбежать, – откровенно заявила Камила, а я поразилась ее открытости. О таких вещах обычно вслух не говорят.
– Домой? – задавала вопросы лишь для того, чтобы поддержать беседу. Мне была неинтересна ее жизнь.
– Нет-нет, что вы! Там меня совершенно точно не ждут. Брату я не нужна, а отец сильно расстроится, узнав, что я вернулась. Он так радовался, когда меня пригласили ко двору в дружественное королевство. Пророчил мне выгодный брак… Но после того, как я была фрейлиной Ее Величества, по возвращении меня навряд ли кто-то согласится взять замуж. Поэтому я сбегаю. Сбегаю с самым невероятным мужчиной. Никогда не встречала таких, как он.
– О, если в деле замешана любовь, то и говорить не о чем, – усмехнулась я, понимая, что разумом в размышлениях девушки и не пахнет. Нет, конечно, мысль правильная – о том, что домой возвращаться нет смысла, – но и сбегать с мужчиной не стоит. Нужно полагаться только на себя.
– Не думайте, что я такая дура. Мы правда любим друг друга. К полуночи у фонтана на центральной площади меня будет ждать дормез, который увезет меня в другое королевство, а еще через неделю приедет и он. И мы будем жить там счастливо. Как никогда не жили, – мечтательно рассказывала девушка. – Правда, до тех пор мы с ним больше не увидимся. Он не хочет вызывать подозрений, поэтому эти две недели мы проведем врозь.
Я молчала. Хотела бы порадоваться чужому счастью, но до него еще нужно дожить. Самочувствие энтузиазмом не радовало. В теле чувствовалась слабость, и клонило в сон. Уже скорее бы все решилось. Незнание – самое страшное, что бывает в жизни.
Камила говорила и еще что-то, но я, кажется, все-таки задремала. Услышав, как в замке проворачивается ключ, вынырнула из наваждения, но глаз не открыла. Лучше пусть думают, что сплю.
– Быстро на выход! Живее-живее, пошевеливайтесь! – подгонял нас гвардеец, а мне все-таки пришлось подняться.
Неужели нас отпускают?
Выйдя в коридор, тут же отмела мысли о счастливом освобождении. Нас ждал Лерг де Нието в сопровождении гвардейцев. Его ухмылка не обещала мне ничего хорошего. Меня будто уже осудили и приговорили к смерти, а сейчас ведут на эшафот, чтобы повесить или отрубить голову.
– Сегодня прекрасный день, не так ли? – ерничала я, следуя за конвоем.
– Я бы на вашем месте молчал, леди де Ламаш, – сухо ответил мужчина.
– Потому что каждое мое слово будет использовано против меня? – спросила, но ответить не дала. – Тогда записывайте. Я много чего рассказать могу. Например…
– Не разочаровывайте меня, Аврора. Вы казались мне умной женщиной.
Понимала, что нахожусь на грани истерики. Незнание о том, что в этот раз заготовила мне судьба, убивало. Держалась из последних сил, чтобы просто не накинуться на этого мерзавца с кулаками. Как один человек может принести столько зла? Как его земля носит?
Миновав коридор с камерами, поднимались вверх по лестнице. Молчала. Этот человек иногда действительно дает дельные советы. Самолично выкапывать погребальную яму не собиралась. Мне ее выкопают. Обязательно. Уже начали…
Лестницы сменялись коридорами, а потом снова лестницами. Попав в королевское крыло, уже накрутила себя, придумав всевозможные кары, но настоящих причин нашего появления здесь не знала.
Лерг открыл перед нами дверь, за которой я еще ни разу не была. Внутрь заходила последней. Створка за моей спиной захлопнулась с таким грохотом, что я непроизвольно вздрогнула. Гвардейцы остались в коридоре, но Драйян был тут как тут.
В просторном помещении, которое, похоже, являлось кабинетом, нас ждал Его Величество. Его серое угрюмое лицо проходилось по фрейлинам покойной королевы. Пять девушек уже стояли перед ним в ряд. Мы с Камилой встали последними.
– Теперь все в сборе. Что ж, начнем, – решительно проговорил король, забирая у лерга какой-то зеленый бутылек круглой формы. – Этот сосуд был найден в общей комнате фрейлин. Многоуважаемый врачеватель успешно идентифицировал жидкость в нем – рускинский яд, который убивает и отравляемого, и отравителя, если попадает внутрь или на кожу.
– И вы нашли убийцу Ее Величества? – всплеснула руками одна из фрейлин. – Неужели она среди нас?
«Еще как», – хотелось ответить мне, но я разумно промолчала.
– Пока нет, Жельена, но сейчас найдем, – продолжил король. – Так вот, чтобы обезопасить себя, отравитель должен был выпить противоядие, которое сохраняется в организме полные сутки, и сейчас мы выясним, кто из вас виновен в смерти королевы, – на последнем слове его голос охрип, настолько тяжело ему было говорить.
– Каким же образом, Ваше Величество? – вдруг спросила Камила, а я уже знала ответ.
Знала, потому что именно в моем организме сейчас находится, по словам Камилы, мощное противоядие от большинства отрав – зачарованный рубин.
– Каждая из вас выпьет несколько капель этого яда, – спокойно произнес король. – Драйян, дай мне ложку.
Глава 18. Весь мир театр, а люди в нем – актеры
Аврора
Я стояла последней, но от этого мне было не менее страшно. Девушки бледнели на глазах. Каждая из них понимала, что сейчас выпьет самый настоящий яд, после которого наступит смерть. Почему-то мне казалось, что никому из них потом не дадут противоядие. Их просто убьют. Всех. Только потому, что так захотел Драйян.
– Леди де Ламаш, а что вы здесь делаете? Врачеватель прописал вам покой, – вдруг обратился ко мне король, будто только что увидел меня.
Неужели настолько сломлен, что не видит ничего и никого? Немудрено. Имея таких друзей, и врагов не надо. С ужасом осознавала, что все это вокруг действительно театр, а все мы пляшем под дудку главного кукловода. Самого страшного человека в королевстве. Драйяна Дебуа.
– Позвольте внести ясность, Ваше Величество? – вмешался Лерг де Нието. – Леди де Ламаш по незнанию препятствовала аресту леди го Фише. Ей показалось, что мои действия неправомерны.
Показалось? Да я точно знаю, что происходящее незаконно, да только до моих законов никому нет дела. Они сами себе здесь и закон, и порядок.
– Понятно. Но тем не менее я рад, что вам уже лучше. Не хотелось бы беседовать с вами при таких обстоятельствах, однако Лерг де Нието поведал мне о вашем согласии. Примите мои искренние поздравления, хоть сейчас и не время для них, да и радоваться, увы, я не могу, но я спокоен за вас. Просьба Драйяна удовлетворена. Сегодня я подписал разрешение.
– Подождите, о чем вы, Ваше Величество? – Лерг де Нието с силой сжал мою руку чуть выше локтя, но я стерпела и это. – О каком согласии речь? О каком разрешении?
– Не лукавьте, леди. Драйян ничего не скрывает от своего короля. Вы согласились стать его супругой. Ваш старший брат, который сейчас является вашим опекуном, дал письменное согласие на этот брак. Со своей стороны, я подписал разрешение о том, что отпускаю вас с должности фрейлины, так как при дворе вы находитесь под моей опекой. Смею надеяться, что мы будем видеться часто.
– Конечно, Ваше Величество, – ответил за меня Драйян. – Мой дом – ваш дом.
А моя жена – ваша жена. Да, он не сказал этого вслух, но и не нужно было. Я прекрасно читаю между строк.
Мне поплохело. Кажется, подскочило давление, а может быть, и понизилось. В глазах заплясали темные мушки, во рту стало сухо, а в ушах будто вакуум. Больше ничего не слышала. Зажмурившись, попыталась схватиться хоть за что-нибудь, потому что ноги не держали. Да как же так?
– Кажется, леди де Ламаш еще рано покидать покои. Драйян, усадите леди в кресло, – приказал король, а меня подхватили на руки.
Оказавшись в кресле за письменным столом, я немного пришла в себя, но не скажу, что мне стало легче. Горячие ладони Лерга де Нието сжимали мои плечи, а сам мужчина облокотился на спинку высокого кресла.
– Смотри, Аврора, на твоих глазах сейчас вершится правосудие, – от шепота мужчины колкие мурашки вытанцовывали на шее, спине.
С невыносимым отчаянием наблюдала за тем, как король наполняет ложку ядом и приставляет ее к губам первой фрейлины. Белая как мел девушка закатывает глаза и падает в обморок, но мужчина поддерживает ее и насильно вливает отраву в приоткрытый рот.
Нервы фрейлин сдают. Двое визжат, будто их режут, с ужасом рассматривая свою подругу, которая не подает признаков жизни. Под тяжелым взглядом короля, плача, умоляя, ползая на коленях, яд выпивают и крикуньи. Четвертая фрейлина смахивает скупую слезу и тихо шепчет:
– За короля.
Но и она оседает на пол, а я не могу вымолвить ни слова. И сказать ничего не могу. И закричать. Сильные пальцы разминают шею, оставляют следы на плечах. Да убивай уже, чего там! Лучше умереть, чем видеть, как на твоих глазах беспощадно убивают невиновных.
– Есть в этом всем какая-то магия, не так ли? – продолжает говорить со мной Драйян. – Можно бесконечно смотреть на то, как исчезает, истончается чужая жизнь. Людей всегда манит неизвестность.
Пятая фрейлина падает замертво. Она пыталась держаться на ногах, но увы.
– Аврора, ты смотришь? Сейчас начнется самое интересное, – оповестил меня лерг.
Камила улыбалась королю. Она единственная присела в реверансе, прежде чем король с такой же доброй улыбкой влил яд в ее приоткрытый рот. Она стояла, но ничего не происходило. Не верила… Но король, похоже, сделал вывод, что убийца именно она.
Обернувшись к нам, мужчина хотел что-то сказать, когда Камила словно из воздуха достала кинжал и на наших глазах перерезала ему горло. Кровь брызнула на стены, на светлый ковер. Она лилась рекой, а я забыла, как дышать, изо всех сил вцепившись в руку лерга, которая лежала на моем плече. Колени короля подкосились, и он упал.
Камила широко улыбалась. Она смотрела на нас, будто ждала похвалы, а потом вдруг схватилась за свое горло.
– Вы обещали! – хрипела она. – Вы обещали, что яд на меня не подействует!
– Прости, дорогая, – прозвучало довольное за моей спиной. – Ты выполнила свою часть сделки. Я передам привет твоему возлюбленному.
Я сидела ни жива ни мертва, пока лерг обходил кресло. Его пальцы впились в мой подбородок, приподнимая его, а Камила упала на ковер прямо поверх короля. Я смотрела в глаза своему личному мучителю – самому настоящему чудовищу – и понимала, что меня никто не спасет. От него меня никто не спасет.
– А теперь, Аврора, ты должна кричать. – Подушечкой большого пальца он погладил мои губы, слегка надавливая. – Так громко, как сможешь, или… Ляжешь рядом.
Драйян улыбался. Мягко. С какой-то зловещей нежностью, словно я была для него любимой маленькой дочуркой, которой одновременно и очень гордишься, и очень хочешь придушить.
Бывает, что люди однажды остаются наедине с тяжелыми мыслями. Весь мир – все вокруг – будто застывает на неопределенное время, а ты сидишь и думаешь, что выхода нет. Что смерть иногда лучше, чем вот такая жизнь. Что сил больше нет и ты уже не поднимешься.
Наступает отчаяние. То самое отчаяние, которое нередко губит. Когда слезы не остановить. Когда ты кричишь, кричишь так громко, что закладывает уши, но этот крик о помощи никто не слышит. И ты остаешься наедине с собой, со своей тенью, со своим отражением в зеркале.
Я кричала. По-настоящему кричала, выплескивая все эмоции, вкладывая в этот пронзительный вой и гнев, и злость, и ненависть, и отчаяние, и ярость, и беспомощность, и печаль, и безысходность, и еще тысячу эмоций, которые разрывали меня изнутри. Я оплакивала всех, независимо от того, достойны ли они были моих слез.
Столько смертей. Лерг де Бельво, сопровождение, нянечка, папа, королева, пять фрейлин и Камила, король. Сколько их всего было и сколько еще будет? Боялась представить.
Видела, как лерг поднимает Камилу на ноги и кричит, откидывая ее от себя на ковер как раз в тот момент, когда вбегают гвардейцы. Все происходящее стало дурманом, будто сном, где не понимаешь, где право, где лево, где верх, а где низ.
Кто-то что-то говорил. Лерг командовал, кричал. Сидел на коленях рядом с телом короля и плакал. Он плакал, а мне казалось, что я вижу улыбку на его губах. Дьявольскую улыбку.
Выбравшись в коридор, кое-как спустилась по лестнице. Меня вело в стороны, а ноги не держали. Все бегали, носились, но не обращали на меня никакого внимания. Я, словно опьяненная, шаталась, однако упрямо брела в сторону конюшни. Лишь одна отчаянная мысль билась в голове: бежать! Бежать без оглядки! Бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Бежать, чтобы он никогда не нашел…
Реальность приходила вспышками, будто в тумане. Отбирала поводья у прислужника, взбиралась на коня. Скакала, не имея конечного пути, лишь бы затеряться в толпе. Вечерело. На меня смотрели как на ненормальную, но мне было плевать. Плевать на всех, потому что всем наплевать на меня.
Остановившись у знакомого дома, спешиваясь, чуть не свалилась с коня. Белокурый Демон фыркнул, словно насмехался над моей грацией, а я не могла поверить своим глазам. В душе образовалась пустота. Огромная дыра, по которой гуляет ветер. Эмоции кончились, а я умерла. В этот самый миг я умерла, но не физически, а морально. Меня больше не было.
На месте некогда прекрасного особняка чернели обугленные деревяшки. Даже и не поймешь, что когда-то это был дом. Все было свалено в огромную кучу – мусор, доски, части мебели, тряпки, но ничего целого. Словно пожар унес с собой все.
Вздрогнула, когда чужие руки сжали плечи, а спина коснулась чьей-то груди. Руки скользнули на талию, обвили, словно змеи, прижимая крепко.
– Ну что ты, Аврора? Не стоит убиваться. Они с легкостью оценили твою жизнь в сотни золотых и поплатились за это. Их настигло возмездие, – ласково обращался ко мне Драйян.
– Возмездие или вы? – спросила пустым голосом.
– В последнее время это одно и то же, – усмехнулся мужчина, воздействуя на меня своей магией.
Оборачивалась в кольце его рук, а перед глазами все плыло. Понимала, что вот-вот отключусь.
– Вы возомнили себя Всевышним, лерг?
– Нет, мой нежный цветок. Я всего лишь его слуга.
Глава 19. Самая ужасная роль – та, что не сыграна до конца
Аврора
Проснувшись, резко села на постели и застонала, потому что нет, не приснилось. Я сидела в незнакомой спальне, а кровать была отгорожена от внешнего мира волнами темно-синего балдахина. Там – по ту сторону – горело несколько свечей, вставленных в напольный канделябр. Сдвинув ткань, опустила стопы на ковер, желая осмотреться. За раскрытым настежь окном вовсю гуляла ночь. Ветер ворошил кроны деревьев, шелестел листьями, будто звал на свободу.
Лерга в комнате не было.
Казалось, что он создает для меня иллюзию свободы, тогда как цепь натянута до предела и я не могу сделать ни шага больше, чем он мне позволяет. Страшный человек, да и человек ли?
Осторожно ступала по ковру. Спальня и спальня. Ничего примечательного. Комод и зеркало, столик с креслами, диванчик и, собственно, кровать. Пустые полки для мелочей, какие-то шкатулки и ваза с цветами. Все чужое, его – мне не хочется прикасаться. Мерзко, будто испачкаюсь. Испачкаюсь в чужой крови.
Дверей было три. За первой скрывалась гардеробная, наполненная чужими нарядами. Нет, они были женскими, но точно не моими. Не узнавала ни детали. За второй обнаружился санузел. Нормальный такой санузел, какой могут позволить себе только немыслимо богатые люди. Чтобы вода из крана – горячая и холодная – и чтобы туалет – как кресло, сидишь себе, газетку читаешь, а не на горшке, согнувшись в три погибели.
Третья же дверь выходила в коридор. В темном помещении на стенах горели канделябры, а пустота закрывалась диванчиками и напольными горшками с ветвистыми растениями. Аккуратно ступала по ковру, стараясь не издавать ни звука. Прислушивалась к тишине, но ничего не слышала. Будто вымерли все или, что еще лучше, спали.
Не знала, в правильном ли направлении иду, но, плутая в коридорах и проклиная все на свете, я все-таки вышла к широкой лестнице. Всматривалась в тени, приподнимая сорочку, чтобы не запутаться и не упасть, пересчитав своей пятой точкой все ступени. Никого.
Не могла поверить своему счастью. Если с лергом мы встретились вечером, а сейчас ночь, то до столицы рукой подать. Только бы коня своего отыскать, а там поминай как звали. Не догонит, не найдет. Специально поеду в другую сторону. Лучше странствовать в нищете, чем жить в роскоши рядом с ним и каждый день думать о том, что он может быть последним.
В холле стояла гробовая тишина. Добежав до входной двери, осторожно повернула ручку, и она – о чудо! – открылась. Скрипнув, створка впустила порывистый ветер, который мигом потушил все свечи, а я из темноты вышла в такую же темноту, да только на небе играли звезды, а путь освещала луна.
Босиком шла по холодной земле, рассматривая деревья-великаны. Просторный двор, словно крепость, скрывался за высоким каменным забором, но я видела ворота. Конечно, попытаюсь открыть, но если не смогу, придется оставить Белокурого Демона здесь. Надеялась, что к животным лерг относится куда лучше, чем к людям.
Повернув вправо, скрывалась в тени деревьев, осматривая территорию. По дороге мне попались сад, пруд, какая-то статуя, но любоваться их красотой времени не было. Ощущала, что меня в любую минуту могут поймать. Ноги зябли, да и руки тоже. Я уже совсем отчаялась отыскать конюшни, когда услышала лошадиное ржание. Чуть ли не бегом понеслась к широкому одноэтажному строению, а попав внутрь, с облегчением выдохнула.
Мой Белокурый Демон стоял в самом конце у противоположного входа. Спешно подбежав к нему, вывела из стойла, чтобы уже через секунду обернуться на тихую фразу:
– Ты проведала своего друга и теперь знаешь, где его разместили. Что дальше? – совершенно спокойно произнес Драйян, снимая перчатки.
Ветер гулял по конюшне, беспрепятственно проникая через сквозные двери, а плащ лерга зловеще развевался. Прямо как в кошмарах. Тех самых кошмарах, когда вы точно знаете, что вас хотят убить.
– Отпустите меня. Я забуду обо всем и никогда не вспомню, – прошептала, делая шаг назад.
Мужчина медленно надвигался на меня, а я так же медленно отходила назад. Уже понимала, что Демон останется здесь. Я не успела закрепить седло, поводьев тоже нет.
Погладив бок моего коня, лерг улыбнулся:
– Аврора, не разочаровывай меня. Ты ведь не боишься, так зачем же бежать? Ты прекрасно понимаешь, мой нежный цветок, что я все равно найду тебя, где бы ты ни была. Так зачем нам тратить время на пустую беготню? У нас есть занятия куда интереснее.
– Я не позволю вам прикоснуться к себе! Я не ваша собственность! – отвечала яро.
– Пока нет, но завтра все изменится. Наш брак – это последняя воля покойного короля. Разве мы можем ей противиться? Да и братец твой уже наверняка истратил откупные, которые получил от меня. – Смотрел на меня с какой-то хитринкой. Мерзавец, подлец, преступник!
– Вы меня не получите.
Развернувшись, побежала к воротам. Стопы кололись о камни, а я поддерживала подол сорочки, чтобы не наступить на него. Я стерплю все. Любую боль, лишь бы выбраться отсюда.
– Ты все-таки хочешь поиграть, мой нежный цветок? – раздалось за моей спиной. – Все, что пожелаешь. Мне для тебя ничего не жалко.
В ночи раздался волчий вой. Обернувшись, с ужасом смотрела на то, как из тьмы появляются огромные псы. Их очертания были нечеткими, словно рваными, но в темных пятнах отлично различались кроваво-красные глаза. Драйян призвал их магией, но это не значит, что они не смогут меня разорвать. Смогут. Еще как смогут.
Бежала изо всех сил, не представляя, как буду перелазить через забор. Чем ближе он был, тем выше казался. Выше моего роста уж точно.
– Я даже ворота тебе открою, чтобы мы подольше поиграли. Ты ведь этого хочешь, Аврора? – насмехался. Запугивал, словно был уверен в своей победе, но я так просто не сдамся.
Миновав ворота, повернула налево и устремилась вверх по дороге. Высокие деревья скрывали горизонт, а я и не думала останавливаться. За мной гнались псы из самой преисподней, а вслед за ними чинно шествовал сам дьявол.
Каждый его широкий шаг равнялся двум моим, но я постепенно отрывалась. Постоянно оборачивалась, чтобы в случае чего сигануть в сторону, однако псы будто загоняли и отступали, загоняли и отступали.
Вырвавшись вперед, успела вовремя затормозить. Так вот почему мне казалось, что я слышала море. Оно здесь действительно было.
Я стояла на краю обрыва, а там, внизу, полоской расстилались острые скалы. Бушующее, неспокойное море билось о них, собирая белесую пену. Ни конца, ни края.
– Что же ты остановилась, Аврора? Ты ведь хотела убежать, так беги, – усмехался Драйян, а его цепные псы рычали, окружая меня.
Волки медленно подходили, а мне уже некуда было отступать. Вот-вот кинутся.
Всего один взмах руки лерга, и чернильные тени слились с ночью, ускользая в синее небо темными пятнами. Псы исчезли, но угроза не спала. Моим личным ужасом был тот, который сейчас спокойно ступал по траве в желании приблизиться ко мне.
– Не подходите, иначе я прыгну! – проговорила решительно.
Уже не чувствовала холод. Ноги задубели, а сердце билось часто-часто, разгоняя кровь по венам.
– Я преподам тебе первый урок, мой нежный цветок. Не угрожай понапрасну, если не сможешь выполнить то, о чем говоришь. Если можешь убить – убей, если хочешь умереть – умри, но твои слова – всего лишь воздух.
Драйян молниеносно оказался возле меня. Заточив в крепкие объятия, мужчина приподнял меня так, чтобы мои босые ступни встали на мыски его сапог. Ладони уперлись в чужую грудь.
– Я лучше умру, чем выйду за вас замуж, – просипела, загипнотизированная его черным взглядом.
– Так давай проверим, – совершенно серьезно ответил лерг, шагая с обрыва.
Я кричала. Я кричала так сильно, что сорвала горло. Вцепившись в его плечи, прижималась всем телом так крепко, как только могла, а Драйян хохотал. Не могла поверить в то, что этот человек так легко приговорил нас обоих к смерти. Перед глазами пронеслась вся жизнь. Я бы могла еще столько сделать…
Да черт с ним, с этим замужеством. Как-нибудь прожила бы, но зато у меня могли бы быть дети, которым бы я дарила всю свою любовь. Да мы могли бы и не видеться вовсе с лергом. Часто жен отсылают вместе с детьми в дальние поместья, чтобы они не мешали главе семейства жить. Вдруг Драйян поступил бы так же?
И моя месть… Я так и не отомстила за нянечку, хоть и клялась. Не выполнила самое важное, а значит, моя душа наверняка не найдет покоя. Не желала оставаться в этом мире бестелесным существом.