Тень Горгоны. Роман о заре мира

От сильной жары рябило в глазах, пот градом тёк по всему телу. Белоснежные каменные здания агоры плыли перед глазами. Ей неожиданно явилось высокое, голубое небо, по которому ветер гнал редкие, тонкие облака, проседью разлитые по небосклону. Слышались крики тысяч людей. Они радостно и громко пели хвалебные песни и громогласно выкрикивали имена воинов, вернувшихся домой из продолжительного похода. Гоплиты единым телом из сотен копий, нагрудных панцирей и чешуей в виде щитов проплывали с западной окраины города к центру, минуя десятки улиц. Главнокомандующий на белом коне махал толпе. Изнуренные битвой, они наконец вернулись в родные Афины, где их так ждали. Среди воинов Олимпия смогла разглядеть мужчину, внешне очень похожего на Артура. Он не видел её, Солнце слепило глаза. В сознании всплыло имя Зинон вместе с невыносимой болью и разочарованием, которые моментально наводнили сердце. Сама она стояла за спиной некоего седовласого старца. Отчего-то было известно, что жили они не бедно и что он ей отец, принял какое-то важное решение, толком не спросив её об этом. Стоило ему заметить воина, как он тихо и нараспев на греческом сказал ей,

– Скоро ты покинешь мой дом. А мне пора вспомнить об Орхомене.

Внезапно Оля почувствовала руки Артура, старательно сжимавшие её плечи и пытающиеся привести в чувство.

– Так ты сиди, я сейчас воды принесу.

Университетская реальность плавно возвращалась на место древнегреческой. Девушка наклонила голову к коленям, чтобы прошла головная боль. И без того бледная кожа стала белее снега. Ей сразу стало лучше от воды, которую принёс ей старый друг.

– Меня долго не было?

– Пять минут… Я уже начал волноваться. Но не так, как в тот раз. Тогда ты лежала без сознания пару дней.

Она закашлялась.

– Брось, может, тогда просто солнечный удар был. Мы много времени проводили на раскопе.

– Ну, не знаю. Когда человек получает солнечный удар, то не начинает бормотать на древнем диалекте и не видит мельчайшие детали прошлого. В прошлый раз ты рассказывала про какую-то катастрофу. А позже назвала имя… То ли Диана, то ли Тиана. А сейчас сказала про Орхомен, если я правильно понял.

– Дианта… До сих пор не знаю, кто это.

– Точно.

– Артур, рецидива не было уже полгода. Я думала, что всё прошло.

– Не к добру это.

– Я не верю во все это! В те легенды, которые рассказывают, что если найдёшь какую-то фигню, то, блин, избранным станешь и заработаешь кучу приключений на пятую точку! Я не верю в легенды!

Парень скептически на неё посмотрел.

– А тебе не надо верить. С тобой они уже происходят. Надо как следует изучить ту штуку, которую ты в Крыму откопала.

– Морозов, я уже сделала это. Я перевела все надписи на ней. Все отметки расшифровала. И ничего, понимаешь?! Ничего! Единой картины нет!

Артур нежно взял её за руку.

– Слушай, если я могу чем-то помочь, ты просто скажи.

Она прищурила глаза.

– Кстати, ты прав. Можешь. Мне нужно попасть в лабораторию. Сможешь добыть пропуск? А то меня к моей находке не пускают уже полгода. А скоро выставка и все дела.

– Я поговорю с отцом. Он позвонит кому нужно.

Воцарилось молчание. Олимпии становилось лучше. Пульс стабилизировался, дыхание выравнивалось. Тишину в рекреации прервала пара студентов, бегущих с чертежами в руках и явно проспавших первую лекцию. Паркет громко хрустел под их ногами.

– Вот слонопотамы…

– Ладно, пойдём, а то профессор нас хватится.

– До деканата десять минут пешком. У нас еще есть время, чтобы гипотетически вернуться. Так что приходи в себя и пойдём.

– Знаешь, больше всего я не хотела, чтобы сл во время учёбы.

– Когда чего-то очень не хочешь, именно это и случается.

– Я рада за вас с Алей. Вы отличная пара.

– Я с ней не встречался и не буду встречаться. И я это уже говорил. Она фальшивая.

Олли громко рассмеялась, поправив тугой пучок вьющихся волос.

– Морозов, в тот раз, когда ты мне помог, то оставил дома «Контакт» открытым. Я видела вашу переписку. Она в мельчайших деталях описывала, как вам было хорошо вдвоём. А потом у себя на стене опубликовала фото, где она лежит на тебе… Сверху. Голая.

Артур покраснел, встал и облокотился на колонну.

– Ну да, мы спим периодически. Но люблю-то я тебя.

– Какие чудеса мужской логики еще ты готов мне показать?

– Поддержку и заботу. К тому же ты ведь из-за меня ушла в академ?

Улыбка плавно сошла с бледного лица.

– Нет… Ты здесь вообще не при чём. У каждого свои демоны. И я не исключение. Мне нужно было отдохнуть, прийти в себя, переехать… Много чего было за этот год. С тобой я не хотела общаться, потому что ты поступил, как козёл… И к тому же напоминал о моём бывшем. Но разница между вами в том, что тебя я знаю с детства. Морозов, у тебя ужасный характер! Такова твоя суть.

– Пообещай, что сходишь к нему.

– К кому?

– К Леониду. Занятия у него опасны. К нему ходят такие своеобразные люди, как ты. Излечиваются.

Она тяжело вздохнула.

– Хорошо. Тем более выбора у меня особо нет, раз ведения снова начались.

Артур потупил глаза. Порой ей казалось, что он скрывал нечто большее, чем очередную влюблённость. Он никогда искренне не умел удивляться. Словно все давно испытал и познал. Какой-то потаённый надлом, боль и даже гнев был скрыт за каждой его улыбкой. От того мысли о нём никогда её не отпускали. И это пугало больше всего. Как в старые-добрые он протянул ей мизинчик, они расхохотались, помирились и пошли на лекцию. Там уже была настоящая баталия. Карл Юрьевич, очевидно, начал отвечать на вопросы по первому блоку презентации. Морозов и тут отличился, стоило зайти обратно в лекторий.

– Карл Юрьевич, мы тут! Вернулись! Расскажите, пожалуйста, про Орхомен. Я видел, у Вас был слайд в самом начале с Гераклом.

– Шоумен вернулся! Извольте-с. Мы знаем, что сначала его звали Алкидом. До того, как он стал Гераклом, он носил именно это имя…

Но Олли уже не слышала ни ответа профессора, ни помнила, как вернулась на своё место. Её руки сами взяли блокнот для записей, ручку и начали писать символы на древнем диалекте. Пропал университет, оставшись где-то внизу. Подул свежий ветер. Издалека слышались чьи-то слова. Каменная статуя Геракла на слайде тихо шептала рассказ о том, что произошло на самом деле. Его грозный баритон звал за собой. Девушка боялась, чтобы никто не заметил за ней ничего странного, лишь бы она смогла спокойно доучиться. В ответ её мыслям, воин продолжил,

– Этого никто не увидит. Ты была выбрана для того, чтобы освободиться от времени и узнать правду. Так следуй же за мной. Совсем скоро ты сможешь соединить крупицы историй в единую ткань прошлого.

Свыкшись с мыслями, что ему никогда не обрести счастья, понимания и свой истинный дом, где все будут рады принять такого, как он, Алкид на протяжении многих лет не мог найти ответы на вопросы, терзавшие его. Почему он не такой, как все? Почему так силен, почему видит мир совсем по-другому? Почему верит всем сердцем, ощущая всю мощь окружающего пространства? Почти во всех местах, где ему удалось побывать вместе с Амфитрионом, его отцом, мальчик выделялся своеобразным мышлением, сверхчеловеческой силой, поражая всех вокруг. К нему относились холодно и настороженно, человеческое недоверие и неоправданный страх лезвием резали сердце будущего героя. Люди ненароком внушили ему, что он – чудовище. И вот спустя годы случилось непредвиденное, после чего Алкид долго не мог прийти в себя. Неспокойный разум, потрясённый произошедшим, то и дело рисовал перед его глазами окровавленное тело человека преклонных лет, который обладал сложным характером. Высокий, гордый, седовласый, с крючковатым носом и проницательными почти чёрными глазами. Лин был его учителем, беспристрастным судьёй, каравшим неспособного ученика хлёстким ударом. Во время вспышек гнева он терял над собой контроль. Ни о какой учёбе ни шло и речи, а тем более об искренней любви к ней. Алкид знал о страхе всё благодаря тому, кто с детства идеально показывал ему все тонкости психологического насилия. Пятнадцатилетний юноша видел тело человека, который поведал ему тайны мироздания, научил всему, что знал, но внушил страх совершить ошибку. Совсем недавно его душа отправилась в Аид, где много лет спустя они встретятся.

Даже когда Алкид не выдержал и выбежал ночью из дома, это воспоминание не оставило его ни на секунду. Он долго шёл к реке, шум которой еле-еле доносился до дома его отца. Ночью в сиянии звёзд она походила на длинное облако, плавно струившееся куда-то вдаль. В ночной тиши пели цикады, а звезды причудливыми узорами красовались в вышине. Было такое ощущение, будто река и небо поменялись местами. Небеса окрасились в тёмно-сапфировый цвет, какой спрятан, как истинное сокровище Посейдона, на самом дне неспокойного океана. Вода засветилась серебром, закуталась ночными тайнами Луны. Словно небо загадочным образом решило окунуться в прохладную реку.

Алкид думал обо всём, о его судьбе, о матери и об отце. Их лица буквально стояли перед глазами. Особенно лицо матери, мудрейшей женщины. Слухи о ее красоте в свое время распространялись по всей Греции. Она обладала белоснежной кожей, чёрными глазами, похожими на турмалины, и пепельным цветом волос. Не смотря на всё это, Алкмена всегда говорила сыну, что внешняя привлекательность ничего не стоит, если вместо сердца у человека камень или кусок шерсти, который никогда и ни при каких условиях не наполнится добротой и состраданием. Перед сном мама рассказывала ему удивительные истории об одном человеке, который появился перед ней однажды и пропал на долгие годы. Несмотря на течение времени, она не забыла этого героя, так как в предыдущей жизни, как она говорила, тот совершил немало подвигов для людей. Алкмена не раскрывала Алкиду его имени, говоря, что когда-нибудь он непременно узнает о нём. Почему именно это воспоминание появилось в разуме мальчика сейчас, когда он не находил себе покоя? Дальше Алкид вспоминал, как родители отстаивали его в суде, когда произошёл несчастный случай с учителем Лином. Ясно было одно, что бы с ним ни произошло дальше, если понадобится, он пожертвует своей жизнью ради них. Любовь наполняла сердце при одном воспоминании о том, что они сделали ради него, как поддерживали в трудный час. Родители – единственные, кто понимали его. Как бы мальчик ни стремился, ему не удавалось завести верных друзей. По непонятной пока причине на нём уже долгие годы висело клеймо изгоя.

Он сел на траву. Взглянул на своё отражение в реке. Те же золотистые кудри, голубые глаза, смуглая кожа, но что-то было не так. Буквально всё в себе ему было отвратительно. Будто он действительно поверил, что он не человек, а тот, кем его считали. Изнутри сжигал стыд, пульс барабанил в висках. В сознании то и дело звучало слово «убийца». Даже окружавшая красота ночи не успокоила его разум.

Сзади раздались шаги. Алкид не обернулся, он знал, что к нему идёт его отец Амфитрион, которому Морфей тоже не подарил сегодня сна. Мальчик всегда хотел быть похожим на него, бравого воина, отличавшегося не только внешней, но и внутренней красотой. Высокого, искусного в сражении на мечах, того, кто без страха способен повергнуть врага, спасти людские жизни. В карих глазах отца он не увидел того, что испытывал сам к себе, не знал, как же избавиться от вины.

– Не можешь заснуть?

– Ну я же не молод, как ты… Да и спина что-то разболелась.

Мальчик не ответил.

– Всё вспоминаешь день суда?

– Нет, только его глаза, в которых погасла жизнь из-за меня.

Амфитрион, презрительно взглянув на юнца, решил наконец довести их давний разговор до конца, чтобы он понял, какая судьба ему предначертана.

– Тебя оправдал суд, Алкид. К тому же все знают о вздорном характере Лина. Он не имел никакого терпения. Бить ученика до крови от того, что он не понимает особенности музыкального искусства – ужасно. Ты защищал себя.

Юнец не выдержал этих слов, вскочив на ноги,

– Да я же убил его, отец! Убил! Я не дал себя ударить, а затем он упал! Текла кровь!

– Прекрати! Оставь искусство истерики женщинам! Ты же будущий муж, к тому же кому, как не тебе, наконец-то одуматься и понять, как в твоем юном теле помещается сила двенадцати мужчин!

Он впервые повысил на него голос. После этого, сняв плащ, бросив его на камень, он отошел в сторону, чтобы собраться с духом. Амфитрион давно должен был рассказать юноше правду, но долгие годы не решался сделать этого, чтобы не потерять сына. Алкид был нечто большим для него, чем родная кровь. Бывалый воин понимал, что на него возложена особая миссия – воспитание и забота о сыне когда-то сошедшего с небес бога. Сначала Амфитрион не мог простить своей жене измену, не желал признавать Алкида сыном. Но гордыня не смогла долго жить в его сердце. Когда он увидел беспомощного, крохотного голубоглазого младенца, которому требовалась его защита и помощь, то не стало былой обиды на богов и жену. Он растил Алкида как родного. И если бы нужно было отдать жизнь за него, Амфитрион не раздумывая пошёл бы на это. В каждом неловком движении, в каждой нелепости, совершенной мальчиком в период взросления, он узнавал себя. И каждый раз становился на его защиту, когда люди велели убрать с глаз долой это «чудовище». Если бы рядом с неокрепшим мальчиком не было этого человека, то он не выдержал бы всех нападок и просто бы сошёл с ума, не выполнив своего предназначения.

– Тебе дан великий дар, Алкид. Дар, который может иметь лишь бог.

Мальчик отшатнулся от отца, а тот, сократив расстояние между ними, подошёл к нему нерешительно продолжив свой рассказ. Сказанные им слова громом раздавались в сознании ребёнка.

– У богов на людей всегда свои планы, нерушимые и вечные. Не надо бояться. Все идет так, как должно идти. Ибо всё будет так, как должно быть. Так получилось, родной, что я не твой отец… На протяжении долгих лет я нёс бремя этой тайны, в надежде защитить тебя от нее, потому что я люблю тебя. Но твоя судьба войдёт в историю, так кто же я такой, чтобы препятствовать её свершению? Никто. Тебе предстоит сделать для людей очень многое. Когда ты родился, я был зол на богов за то, что они сыграли со мной эту злую шутку. Но увидев тебя, я наконец-то обрел свою судьбу, воспитать истинного героя, который бы стал достойным имени своего отца.

Мальчик, широко открыв глаза, слушал рассказ Амфитриона. Что-то ему всегда подсказывало, что его место не среди людей. Он всегда был белой вороной, его не понимали и боялись. Алкид с ужасом понимал, что всё сказанное ему сейчас – правда.

– А кто тогда мой настоящий отец?

– Зевс. Верховный владыка Олимпа. Алкид, пойми, мы с мамой тебя очень любим. Таким, какой ты есть. Мы узнали о твоей судьбе еще до твоего рождения, приняли её, поверили в твои силы… Только вера рождает истинное величие. Мы просто не хотели тебя потерять.

Амфитрион обнял сына, который закрыл глаза от страха. Мальчишке казалось, что сердце вот-вот разорвется от того, что он узнал. Мир для него никогда не станет прежним. Но рассказ всё же продолжался.

– Его звали Тиресий, многие говорили, что он великий предсказатель, каких мир не видывал, но я не верил в это. Так же, как и в то, что его ослепила сама Афина, потому что он увидел ее обнаженную красоту. Именно он рассказал нам перед всем городом о том, кого носит под сердцем Алкмена. Тиресий поведал, что ты будешь иметь два имени и двух отцов, о тебе станут слагать легенды.

Алкид прижался к отцу, прошептав,

– Это не может быть правдой. Что если я не такой, что если он ошибся?

– Он никогда не ошибался…

– Я не готов.

– Судьбе всё равно, готов ты или нет. Она даёт тебе испытание, и ты должен с ним справиться. Ты должен научиться себя контролировать и управлять дарованной тебе силой, так как можешь это сделать. Запомни, верь и делай – это главное правило воина. Пусть вся твоя боль, сила, страсть, мудрость перейдёт в клинок, и он убьёт страх, вонзившись в плоть врага. Только когда мы бесстрашны, мы способны на всё. Борись, Алкид! Слышишь меня? Будь стойким, ибо ты благословлён звездами и Зевсом. Ты способен на великие свершения, они уже ждут тебя! Ты мой сын, в которого я верю. Даже после своей смерти мой дух последует за тобой, ограждая от вражеских копий и кинжалов… Нас ничто не сможет разлучить.

У Алкида впервые в жизни по щекам горячим потоком струились слёзы, внутри его переполняло чувство освобождения, потому что он узнал себя и принял таким, какой он есть. Теперь он нашел ответы на все свои вопросы. Понял, кто к нему часто приходил в снах, рассказывая о тайнах мироздания и далёких вселенных. То был его настоящий отец – Зевс, обычно покровительственно смотрящий на него, растворявшийся в таинственном свете, когда мальчик просыпался.

– Не плачь… Иди ко мне.

Амфитрион погладил сына по голове. В небе на секунду появилась и исчезла падающая звезда. Амфитрион, у которого в сердце наливалась тоска, воспринял это как знак того, что с его сыном всё будет хорошо. Хвала богам – его молитвы услышаны. Скрепя сердце, он открыл Алкиду еще одну тайну,

– Завтра на рассвете ты уедешь.

– Куда?

– Я отправлю тебя на Киферон. Пока в нашей округе не улягутся слухи. Там ты сможешь сосредоточиться на познании собственной силы вдали от сплетен, забыть произошедшее здесь. Научишься пасти скот, поможешь местным крестьянам.

Алкид кивнул в знак согласия, прошептав,

– Вы с мамой никогда меня не потеряете, обещаю.

Неизвестно, сколько они стояли у реки, обнявшись в свете Луны. На душе Алкида наконец-то стало спокойно, ведь ему открыли правду, и он принял ее. Не было больше страха перед будущим. Появилось желание не скрывать, а познать дарованную ему силу. Амфитрион, когда Алкид был еще ребенком, рассказывал ему, что сердце является не просто частью тела, а связью с предками. Быть может, заглянув в него, он сможет увидеть своего отца Зевса? Ведь главный бог Олимпа вездесущ, он может быть рядом с любым человеком, ни о чём не подозревающим, а тем более с сыном… Но что он ему скажет? И как с ним разговаривать? Почему Зевс не появлялся перед ним все эти годы, почему не рассказал всё сразу? С этим мыслями Алкид заснул после вкуснейшего ужина, который приготовила Алкмена. Она была рада тому, что спустя столько лет бремя тайны больше не тяготило их с Амфитрионом. Единственное, о чём они жалели – мальчик поздно всё узнал. Время не вернёшь, теперь его полностью поглотит дальнейшая судьба, они больше не смогут быть вместе, как раньше. Но зато эти пятнадцать лет стали настоящим подарком, они дали этому ребёнку всё, что у них было. Благодаря этому он исполнит волю богов и войдёт в историю.

– Как думаешь, мы поступаем правильно?

Укрыв спящего сына, Алкмена взглянула на Амфитриона.

– Конечно правильно. Я договорился со старым приятелем. Он лучший охотник в тех краях, сможет позаботиться об Алкиде. К тому же он прекрасный учитель в искусстве метания копья и стрельбы из лука. Поговаривают, этот прыткий лесной бродяга подсмотрел и научился всем секретам Ориона в своё время.

– Аргий?

– Да, он.

– Он точно согласен?

– Как-то было дело, я спас ему жизнь. Думаю, пришло время ему оплатить свой долг.

Супруги покинули Алкида. Лишь сейчас, прогуливаясь при свете звезд, они осознали, что стоят на пороге чего-то неминуемого и величественного. Что, если им выпал шанс стать свидетелями грандиозного становления нового героя? Однако несмотря на то, что их сердца наполнялись гордостью при мысли о предназначении их сына, грусть от предстоящей разлуке постепенно набирала силу.

На рассвете Амфитрион с Алкидом покинули дом. Как только их силуэты скрылись в туманном горизонте, купавшемся в лучах Гелиоса, Алкмена начала молиться за них обоих Гекате, чтобы богиня сопутствовала им в дороге, оберегая от опасности. Услышав искреннюю мольбу за любимых, Геката благословила отца и сына на удачный путь.

Неподалёку от знакомого киферонского леса, где Амфитрион не был очень давно, они повстречали Аргия, который сдержал данное им обещание и пообещал позаботиться о юноше. Когда отец и сын попрощались, то Алкид увидел, что Аргий внешне не был похож на того легендарного человека, о котором ему рассказывал Амфитрион в дороге. Он был небольшого роста, с хитрыми глазами, обладал видом скорее вора, чем охотника. К тому же он прихрамывал на правую ногу, что не мешало ему быстро передвигаться. Алкид бежал за ним вприпрыжку.

– Ну что, юнец, для начала будем делать из тебя человека.

– Так я вроде уже…

– Твоей основной задачей будет пасти скот. Охранять его от всяких хищников, если таковые неожиданно придут отведать свежей крови.

Рыжеволосый охотник громко рассмеялся. Алкид стал мрачнее тучи.

– А у вас тут водятся хищники?

– Бывает-бывает… Кстати, для того, чтобы ты проявил всю тонкость умения владения клинком, после основной работы на закуску будешь тренироваться. Очень приятно, я твой новый учитель. Пожали лапки и побежали.

– С прошлым как-то не сложилось…

– Я в курсе. Если в меня полетит твоя арфа, уши надеру так, что на Олимпе у всех голова пойдёт кругом! И хватит мямлить! Ты же парень! Оставь искусство истерики женщинам!

Теперь было ясно, у кого Амфитрион позаимствовал эту фразу. Жизнь Алкида в корне изменилась с этого момента. Аргий так нагружал его работой и мелкими поручениями, что мальчик еле-еле успевал всё сделать до вечера, а потом бежал к нему на тренировку. Учитель был суров, но справедлив. Ему было известно о божественной силе Алкида, он научил его управлять даром небес. Занятия заканчивались за полночь, а на рассвете Алкид снова вступал в битву с суровыми буднями. Юноша не заметил, как в этой суете и беспрекословном подчинении Аргию, пролетело целых три года. Он даже позабыл, как ужасно уставал на первых порах. Жизнь была насыщенной. Алкид не вспоминал о том, как его ненавидели и боялись. Здесь он стал душой компании. Новообретённый рыжеволосый учитель познакомил его с остальными местными охотниками, которые завидовали юноше белой завистью от того, что именно Аргий стал обучать его. «Парнишке невероятно повезло», – говорили они. После сурового дня охотники вместе с юношей собирались у костра, рассказывая байки и истории. Это было самое безмятежное и упоительное время. Но оно не могло длиться вечно.

В один из таких вечеров, когда вспоминали Ориона и Артемиду, их легендарную охоту, всё изменилось. Пламя по-прежнему грело друзей, на огне жарился теленок, пахло парным молоком и аромат готовящегося блюда чувствовался за несколько десятков метров от бивуака. Все мирно отдыхали после очередного дня. Несмотря на позднее время суток, пронизывающего прохладного ветра почти не было, похоже, что к их ночным посиделкам присоединилась сама природа, не мешавшая друзьям.

Алкид вместе с Аргием пришли вместе, опоздав после очередной тренировки. Если бы Алкмена или Амфитрион увидели своего сына прямо сейчас, то не узнали бы. Как же он изменился за эти три года! Не стало того наивного, неуверенного светловолосого мальчика. На его место пришел смелый, крепкий, высокий и темноглазый юноша. Аргий по-прежнему командовал и обучал юнца, внешне не показывая, что он им гордится. Когда парнишка появился на Кифероне несколько лет назад, то, откровенно говоря, далеко не все верили в то, что из него выйдет что-то стоящее. Зато сейчас каждый охотник и пастух был знаком с ним лично, с радостью встречая его, когда он приходил к ним по вечерам.

– Ну наконец-то, братцы! Мы уж думали, что Вы Аид пошли искать!

Аргий в своём репертуаре! Смотри, если загоняешь парня – мы тебе все потом уши надерём!

Воцарилась радостная перепалка между знакомыми. Рыжебородый киферонец Деимос всегда любил кинуть в сторону наставника Алкида пару-тройку острот, после чего они обнимались, громко смеясь, и приступали к трапезе. Пастухи – добротный народ. Они всегда умели радушно встретить гостей, приготовить вкусную пищу. Конечно, им было далеко до изысканных яств царской кухни, но зато от них всегда все уходили сытыми и довольными. Так уж вышло, что на Кифероне – границе Аттики, Беотии и Мегариды, жило не так много людей. В основном это были искатели лесных приключений, охотники да пастухи. Практически все знали друг друга в лицо. И когда наступал вечер, мужчины любили спать под звездами у костра, а перед этим неминуемо начинался пересказ всеми любимых баек.

– Да я тебе говорю – он ее видел!

– Да не видел! Он же старый хрыч уже! Ага, так я тебе и поверил, что он со своим зрением нимфу увидел и поцеловал!

– Сам ты старый хрыч! Она сама его поцеловала, верно, Космас?

На этот вопрос приятель ничего не ответил, так как мирно спал, свернувшись калачиком.

– Да он уснул в лесу! Ему она приснилась. Эх, ты, старый развратник, любитель нимф!

Аргий и Алкид переглянулись. В подобных перепалках они участвовали редко, молча слушая забавные истории.