Причуда

Причуда

В квартире тихо.

А подъезд живет своей жизнью – хлопают двери, по ступенькам цокают каблуки, около лифта пищит чей-то мобильный, кто-то нервно отвечает на звонок… Люди уходят, возвращаются, снова уходят. И снова возвращаются…

По квартире разгуливает толстый рыжий кот. Лениво и не торопясь он пробирается в гостиную и грациозно запрыгивает в свое законное кресло. Опоздал. Там уже обосновалась хозяйка. Кот недовольно мурлычет и с оскорбленным чувством покидает комнату – он любит спать один.

Хозяйка его не останавливает. Она сидит, укутанная пледом из верблюжьей шерсти, в теплой кофте и толстых шерстяных носках. В комнате темно, но ей кажется, что перед глазами прыгают разноцветные точки. Да и голова как-то нехорошо кружится. «Грипп, наверное…» – думает Анечка и, свернувшись калачиком, начинает дремать.

Мужа дома нет, но он скоро придет. Обычно Анечка встречает его во дворе, смотрит, как он паркует машину, и они вместе поднимаются на четвертый этаж пешком, без лифта. А сегодня она ждет его дома. Ей не хочется вставать с кресла, спускаться на улицу. И вообще, она засыпает. Когда муж вернется, он перенесет ее в спальню, уложит на широкую кровать, укроет теплым одеялом, а сам пойдет на кухню. После тяжелого дня ему надо расслабиться, снять с себя груз накопившихся проблем – что-нибудь выпить, покурить, просто посидеть в тишине. Он всегда так делает. Это словно ритуал какой-то. И даже восемь лет назад, когда Анечка появилась в его жизни, она не посмела нарушить это ежевечернее кухонное действо.

Хотя тогда она вообще ничего не смела требовать – робкая провинциалка, внезапно окунувшаяся в водоворот столичной жизни…

Она приехала из маленького шахтерского городка. Там Анечка жила в малюсенькой двухкомнатной квартире вместе с родителями. Каждое утро она просыпалась в семь часов, делала зарядку и принимала контрастный душ. Потом шла варить кофе и делать бутерброды. Кофе выпивала тут же, на кухне, попутно «рисуя себе глаза», а бутерброды брала с собой на работу.

Работала Анечка продавцом-консультантом в большом книжном магазине. Он так и назывался – «Центральный развал». Находился магазин очень далеко от Анечкиного дома, поэтому обедать приходилось там же, в соседней закусочной. Но Анечка к делу подходила продуманно – заказывала только чай или кофе, а бутерброды или пирожки приносила с собой. В закусочной на это не обращали внимания.

В магазин Анечка старалась одеваться нарядно. От одной только мысли, что туда можно запросто прийти в кружевной юбке или полупрозрачной кофте, ей становилось тепло и радостно. И нисколько не обидно было осознавать, что ты часть интерьера, как, например, прилавок или пальма.

До этого Анечка принимала стеклотару в забегаловке, именуемой магазином, на окраине города. Ей до сих пор иногда снились синие рожи местных бомжей, которые, улыбаясь беззубыми ртами, выставляли на прилавок аккуратно отмытые в соседних лужах пивные бутылки… Там Анечка работала в нитяных перчатках и толстой телогрейке. Голову она повязывала шерстяным платком, а на ноги надевала суконные бурки. Такие уже давно не продавались в магазинах, но уборщица тетя Галя откопала где-то одну пару и отдала их Анечке:

– Застудишь ноги, пиши – пропало. Так что – носи на здоровье.

Холод в магазине был просто неистребимым. Ни батареи, ни электрообогреватели уже не спасали. Сменщица Катя приносила в термосе горячий чай и несколько сворованных в кондитерском отделе шоколадных конфет. Анечка – бутерброды с сыром и стограммовый аптечный пузырек с настойкой боярышника. Они выпивали семидесятиградусную вонючую жидкость, не отходя от прилавка, и занюхивали хлебом.

– Теплеет, – морщилась Катя и шумно выдыхала.

– Теплеет, – соглашалась Анечка.

– Мы-то еще ничего, а вот девки в ларьках и вовсе вымерзают. Там же у них – ни туалетов, ни печки. А куда деваться? Работать-то больше негде…

– Негде, – опять соглашалась Анечка и, вздохнув, начинала скучать. Потому что скучное это дело – жить в маленьком городишке.

Но потом у Анечки появилась мечта. Нет, мечтала она и раньше, но всё как-то так, по мелочи – то колготки новые хотела, то в отпуск летом пойти. А тут вдруг поняла, чего ей хочется – ДРУГОГО. Всего ДРУГОГО – и работы, и города, и жизни, и даже себя другой, новой, легкой, без мыслей этих вечных, дурацких – о получке, неоплаченных квитанциях, наступающей зиме… И мечта не пропадала, она жила в ней, даже росла, крепла, набирала силу, пробивалась, как цветок из-под асфальта.

– Не мечта, а причуда какая-то, – говорила сама себе Анечка и грустно улыбалась. Потому что не знала, что с ней делать, с мечтой-то. Как поставить ее на стартовую прямую? Как реализовать ее?..

Под Новый год Анечка загадала желание. Загадала «по-честному», как и полагалось – записала желание на листочке, сожгла его, пепел проглотила и запила бокалом шампанского. Все это надо было сделать быстро, пока бьют куранты. Поэтому желание получилось одно – «чтобы жизнь изменилась». И подписалась – Анна Павл. Перевалова.

И стала ждать.

А в середине февраля, через полтора месяца после Нового года, к отцу Анечки Переваловой пришел в гости бывший одноклассник. Вернее, встретились они на рынке, где Анечкин отец торговал пирожками, которые стряпала Анечкина мама. Пирожки были с капустой, луком и иногда – с мясом. Лепились они из покупного теста, зато жарились на хорошем подсолнечном масле.

Бывший одноклассник купил у отца два пирожка, тут же их съел, потом решил купить еще и тогда-то узнал в испитом торговце своего бывшего дружка. Одноклассник дождался, пока отец закончит торговлю, усадил его вместе с пустыми уже контейнерами в свою машину и довез до дому. В машине они разговорились, порадовались неожиданной встрече и договорились, что завтра одноклассник придет в гости.

На следующий день Анечкин отец заставил Анечкину мать прибраться в квартире, приготовить праздничный салат «оливье» и купить пол-литру. Когда пришел одноклассник, квартира Переваловых сияла чистотой и новой скатертью. Гость был не с пустыми руками, а с громадной сумкой, набитой продуктами.

В самый разгар дружеской встречи с работы пришла Анечка. У нее болела спина, ноги отекли, а руки были красными и шершавыми от постоянного холода. Она отстояла двенадцать часов за прилавком и хотела нырнуть в горячую ванну. Но Анечке было всего девятнадцать, а в этом возрасте усталость еще не сказывается на внешности. Поэтому гость (которого звали Гарик Костельский) был приятно удивлен, что у его дружка Пашки Перевалова такая взрослая красивая дочь.

– Вы ее, наверное, в карты выиграли, – заржал Гарик и в упор уставился на Анечку.

Был он невысокий, сероглазый, на голове – «площадка». Так тогда стриглись – на макушке ровный ежик волос, словно голова под ним плоская, как блин. Одет в дорогой костюм, на безымянном пальце – крупная золотая «печатка», на ногах – черные лакированные ботинки; в прихожей валялось небрежно брошенное драповое пальто.

Через пару часов он уже знал о Переваловых все – где работают, на что пьют и как живут.

А еще через день явился на работу к Анечке, постучался в окошко, через которое она принимала бутылки, и сказал: «Собирайся». Вообще-то Анечка за словом в карман не полезет, но тут что-то стушевалась, даже растерялась и от неожиданности такой собрала вещички и, ничего не объясняя сменщице Кате, вышла к Гарику Костельскому.

В грязном дворике магазина стояли переливающийся на солнце «мерседес» и два пьяных грузчика с открытыми от удивления ртами. (Тогда Анечка еще не разбиралась в моделях – для нее все импортные машины были «мерседесами».)

– Садись, – Костельский распахнул дверцу и красивым жестом пригласил Анечку.

Она послушно села на переднее сиденье и аккуратно натянула на колени полы дубленки, чтобы не было видно старых, заштопанных гамаш. В салоне пахло дорогим одеколоном. И Анечка с тоской подумала, что такой одеколон стоит, наверное, три ее зарплаты…

– Больше в этом гадюшатнике работать не будешь, – Гарик уверенно вел машину, не обращая внимания на светофоры.

– Так ведь больше негде, – Анечка пожала плечиками. До нее вдруг дошло, что едет она в машине с практически незнакомым человеком, что без спроса ушла с работы, с которой наверняка попрут, и что едут они неизвестно куда и зачем. «Мама дорогая…» – вздохнула Анечка.

Гарик же привез ее домой, высадил у подъезда и на прощанье протянул визитку:

– Чтобы завтра в 9.00 была по этому адресу. Как штык. Усекла?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.