Енисейск. Древняя столица Сибири

Глава 2

До сих пор, обсуждая тему освоения Сибири мы упоминаем фамилии и имена только воевод, сынов боярских, сотников да атаманов, организовавших, основавших, захвативших и присоединивших и таким образом сыгравших огромную роль в присоединении ее к России. Эти люди бесспорно вошли в историю освоения и Сибири и Дальнего Востока, и не только благодаря занимаемым ими должностям или знатности происхождения и громким титулом. Это были настоящие первопроходцы, смелые, мужественные люди, грамотные и талантливые военачальники, преданные царю и отечеству. Но кем же управляли эти воеводы и атаманы, кто строил остроги, тащил «бичевой» против течения бурных рек струги и баржи, сражался и погибал в боях с туземцами, умирал от цинги, холода и голода? Это казаки. Вся история освоения Сибири неразрывно связана с Российским казачеством. Первоначально для прохождения службы в Сибирь командировались казаки из числа донских и яицких – уральских – казаков.

Происхождение казаков как сословия весьма туманно и неоднозначно и до сих пор ученые спорят о их происхождении. Первые казачьи дружины и как следствие – поселения появились в Сибири во времена Ермака. Разбив армию хана Кучума и захватив столицу ханства город Кашлык, они так и остались в Сибири, уже как пограничная армия, охраняющая присоединенные земли от набегов иноземцев, а также осуществляя полицейские функции в отношении коренного населения внутри страны. Официально Сибирское казачье войско было учреждено 16 декабря 1582 года. В награду за разгром войск хана Кучума и взятие столицы Сибирского ханства Кашлык царь Иван Грозный даже дал название сибирскому казачьему войску – Царская служилая рать. Тем самым положено было военно-служилое сословие в Русской Сибири. Кроме воинской службы, на сибирских казаков возлагалась почтовая и ямская служба, а также фискальные и охранные функции. Если раньше пополнение казачьего сословия, как мы уже говорили, происходило за счет выходцев с Дона, с Поморья и Урала, то теперь «верстали» в Сибирские казачьи гарнизоны непосредственно на местах. Теперь казаками могли стать и промышленные люди, охотники и вообще «вольные гулящие люди» и даже отдельные представители коренного населения. Наравне с казаками в Сибири ратную службу несли еще и стрельцы, но они уже почти ничем не отличались от пеших казаков, ни происхождением, ни привилегиями. И обязанности по службе были одинаковые, да и жалование было такое же. А что касается дисциплины и несения службы в походах, то разделение между двумя официально разными воинскими структурами вообще исчезает. Поэтому во многих исторических материалах условно принято называть казаками всех сибирских служилых людей. Денежное и продовольственное содержание служилых людей зависело от чина, рода службы и места расквартировки части. Кроме того, полагалась небольшая «хлебная» прибавка на жену, если таковая имелась. Годовое денежное содержание с учетом перечисленных выше условий в Енисейском остроге составляло от 5 до 8 рублей. Продовольственное (хлебное) было от 30 до 50 пудов хлеба и от 1,5 до 2 пудов соли. Для сравнения – годовая норма хлеба на человека в России составляла 25 пудов. Кроме того, выдавался овес конным казакам в объеме 25 пудов на лошадь. Размер же окладов сынов боярских носил характер индивидуальный и зависел от воеводы и выполняемого поручения. Фактически сыны боярские были такими же служилыми людьми, а назывались так не потому, что были отпрысками бояр, нет, это официальное название, низшая прослойка господствующего на то время феодального сословия и к боярам никакого отношения не имеющая. За Уралом же это был высший чин, из которого потом и формировалось Сибирское дворянство, кроме того, это был источник комплектования командных кадров в Сибири. Должности сотника и атамана хотя и считались в армии того времени равнозначными, чин атамана считался сугубо казачьим, в то время как сотник мог быть как казачьим командиром, так и стрелецким, к тому же в отличие от сотника, атаман мог иметь в подчинении всего лишь несколько десятков бойцов, а сотник мог командовать формированием до пятисот человек, занимая должность «головы». Ввиду постоянной некомплектности «офицерского» состава, воевода мог переподчинить подразделение казаков стрелецкому сотнику, и наоборот, стрелецкое подразделение подчинить казачьему атаману, особенно это практиковалось в военных походах или в бою. Иногда в условиях острой нехватки начсостава, особенно в бою, функции командиров даже могли возлагаться и на рядовых бойцов: казаков или стрельцов. Вооружение служилых людей в Сибири – казаков, стрельцов и пушкарей – ничем кардинально не отличалось от вооружения и амуниции таких же категорий военных в центральной части России. Единственное различие было у стрельцов в форме одежды. Поскольку цвет и некоторые особенности фасона у каждого стрелецкого полка были разными, а Сибирские гарнизоны формировались по принципу командировок из разных регионов страны, то можно было встретить где-нибудь в Сургуте или в Тобольске стрельца как в зеленом, так и в красном кафтане. А к тому времени, о котором мы сейчас говорим, стрельцы в России уже существовали на контрактной основе, аж с 1550 года. Прибывшая к берегам Енисея толпа «первопроходцев» мало походила на регулярную воинскую часть. Мало того что амуниция у них была разных цветов, так еще за время путешествия она обветшала и приобрела совсем уж непрезентабельный вид. У кого еще оставались кители, были в них, благо погода была теплая – начало июня, у кого кителя поизносились, были в черкесках или в гимнастерках, только по верхам папах или околышам фуражек можно было определить, к какому войску казак принадлежит и откуда прибыл для прохождения службы. Еще хуже и комичней обстояло дело у стрельцов: у всех у них, изначально бархатные шапки с меховыми околышами, от дождя и снега за год путешествия превратились в «невесть что», кафтаны у некоторых были совсем без пуговиц, если раньше принадлежность по полкам можно было определить еще и по цвету кушаков или цвету сапог, то сейчас этого сделать было невозможно, у кого еще оставался кушак, то по его виду невозможно было определить его цвет, то же самое можно было сказать и о сапогах. Конечно, как и положено всем служилым, они имели при себе сменную форму, но надевать ее не торопились пока окончательно не обоснуются и не приведут себя в порядок. Что касается «табельного» оружия, то и здесь дело обстояло не совсем гладко: сабли у казаков давно не точены, кое у кого – поржавели, пики тоже кое у кого пришли в негодность и требовали срочного ремонта. Как не берегли стрельцы свои «пищали», но и их коснулась ржавчина, да и, что говорить, целыми днями в походе на дожде, на реке – в сырости, вечером уже у костра быстро поесть да спать, некогда было чисткой оружия заниматься: пищали смазывать, сабли, да бердыши точить, в походе всегда так, ведь служилые и груз тащили, и немалый, одна только пищаль весила 8-9 килограммов, а боеприпас, а сабля или бердыш, пика да много было всякой амуниции, и это не считая общего груза, что несли с собой на место строительства острога, и инструменты, и провиант из расчета – на год, струги строили и их же тянули вверх против течения рек, а ведь вечером их ждал не сытный ужин и теплая постель, все нужно было самим сделать, да и несение службы никто не отменял, так же в карауле ночью стояли, в разведку ходили, а иногда и в бой вступали с ватагой «диких» тунгусов. Выйдя на стругах к Енисею, все с облегчением вздохнули – путешествие завершилось, теперь предстоял новый этап – строительство самого острога и подготовка к зиме. Лето было хоть и теплое, но как всегда короткое, а надо было многое успеть, прежде всего это жилье и склады, а также обязательно нужно было все это огородить мощным «тыном»: угроза нападения со стороны тунгусов сейчас увеличилась – их отделял только Енисей, и переправу с того берега сейчас еще можно было контролировать, но вот когда придет зима и Енисей встанет, угроза нападения будет реальной, а потому следовало поторопиться.

Глава 3

Для управления вновь построенным острогом, а мы с вами его сразу же будем называть Енисейским острогом, хотя по первости его именовали Тунгусским, из Тобольска ежегодно присылали новых людей – «годовальщиков». Так уже в 1619 году прибыл на смену Петру Абычеву и Черкасу Рукину новый командир – Максим Трубчанинов, ну, естественно, он прибыл с большим караваном: это рожь и овес в первую очередь, порох и военное обмундирование, за этим в армии строго следили, и конечно же, были привезены мастеровые люди – стройка-то фактически только начиналась, а на подходе были уже следующие караваны. Так удачно построенный на Кети Маковский острог аккумулировал грузы, отправляемые из Тобольска, на своих складах, что давало возможность зимой по санному пути продолжать их доставку в Енисейский острог. Это лишь подтвердило своевременность строительства Маковского острога и его необходимость как перевалочной базы. Дя нормального и ритмичного функционирования маршрута по доставке грузов и людей от Маковского острога до Енисея была организована переброска спустившихся по течению струг и лодок к Енисею – доставлять их обратно к началу пути, таким образом отпадала необходимость в изготовлении новых плавсредств в начале сплава после волока, когда люди после длительного и изнурительного путешествия по тайге вынуждены были их строить, к тому же, чтобы строить лодки и струги, необходимо было еще и обладать определенными навыками, а значит нужны были специалисты. Через год такая правильно продуманная схема дала уже результат, вместо одного-двух караванов за навигацию, теперь бесперебойно в обе стороны передвигались до десяти караванов, а зимой обозов, доставляя грузы не только для нужд строящегося острога, но и создавая транзитные запасы для дальнейшего их переброса на заимки, расположенные по Верхней Тунгуске и ее притокам. Особенно большая нужда была в поставках хлеба, доставляя его особенно в осенний период, необходимо было соблюдать предельную осторожность, так как намокшую рожь или овес сушить было негде, и купцы раздавали ее людям в «кредит», лишь бы не допустить порчи хлеба, а так как все острожные люди друг друга знали, то все это строилось на доверии, да и население-то в остроге на 1625 год составляло без малого 450 человек, только казаков была сотня, да столько же стрелецких, ну а остальные – промышленные, охотники да так праздно шатающийся, иногда беглый народ – работающие по найму, а так как рабочие руки были нужны, им особого «допроса не чинили». Тем боле что служилые люди уже практически прекратили строительные работы, а занялись именно тем, благодаря чему вся эта Енисейская эпопея и возникла, сбор «ясака» – вот главная и основная задача и воеводы острога, и всего его воинства, а это значит локальные походы в стойбища националов, по несколько суток на каждый поход, группами по 10-12 человек во главе с «десятским», захват заложников – «аманатов» и доставка их в острог, что иногда было сопряженно не только с применением насилия, но и со стрельбой и даже гибелью людей с обеих сторон. В общем, схема «рэкета» была отлажена еще тогда, и всегда давала положительные результаты. Рейды продолжались, склады ломились от пушнины, так что таможенники не успевали маркировать шкурки, в избе «аманатской» заложники ожидали выкупа, а в Тобольске и в Москве ждали «ясак». Все шло своим чередом. На смену Турчанинову приехал Михаил Ушаков, затем Михаил Байкашин, оба были сыны боярские, оба отслужили ровно по году, а вот Павел Хмелевский – сын боярский всего полгода, в 1623 году его сменил приехавший из самой Москвы, дворянин Яков Игнатьевич Хрипунов. Он уже прибыл в качестве Воеводы Енисейского острога, таким образом, в 1623 году Москве Енисейский острог уже был официально признан таковым, и согласно сложившимся традициям, управлять им должен воевода. В Тобольске на тот момент воеводой был бывший стольник царя Бориса Годунова, боярин нынешнего царя Михаила Федоровича – князь Юрий Яншеевич Сулешов. В 1623 году вместе с Хрипуновым из Москвы посылают Андрея Дубенского с конкретной задачей – насколько возможно подняться вверх по Енисею и заложить там новый острог. Так впоследствии возникнет город Красноярск, а будет это только в 1628 году. Яков Хрипунов к тому времени уже не был воеводой Енисейского острога, его место в 1624 году занял московский дворянин Андрей Леонтьевич Ошанин. Андрей Ошанин провоеводствовал до 1627 года и может быть служил бы и еще, но в мае 1626 года был бунт в Енисейском остроге – служилые люди атамана Алексеева самочинно собрали «круг», на котором решили приказания воеводы Ошанина не выполнять и от похода на усмирение тунгусского князя Тасея отказаться, более того, они попытались устроить самосуд над воеводой, а это значит – неповиновение командиру, угроза жизни или здоровью – бунт. Вот как об этом писали очевидцы: «они круг завели и запись меж себя одиначную написали и руки к записи приложили и крест меж собой целовали что им ево Ондрея (воеводу Андрея Ошанина) ни в чем ни слушать и под суд не даватца» и «в съезжую избу приходили с шумом и ево лаяли и за бороду драли и хотели убить… и торговых и промышленных людей били не одно время и по дорогам ставили заставы чтоб им не пропустить отписок в Тобольск». Кроме того, примерно 9 мая казаки захватили острог и взяли в осаду двор воеводы. Ошанин вместе с торговыми и промышленными людьми отбивался, защищая и свою честь дворянскую, и жизнь. В общем дерзость вопиющая, тем более в среде военного сословия, подлежащая суровому и немедленному наказанию. Сыск проводил прибывший из Тобольска сын боярский Борис Аршавин, а с ним и отряд служилых людей. Претензии у сторон были обоюдные, но следствие установило, что «возмущение казаков выходило за рамки своеволия», и были признаны не обоснованными и более того, угрожающими принципам власти. А чтобы не обострять отношения и дальше, обе стороны помирили, но десять человек «заводил» все-таки арестовали и сопроводили в Тобольскую тюрьму. Однако по результатам следствия в Москве были сделаны соответствующие выводы, и вскоре под благовидным предлогом воевода Андрей Ошанин был отозван из Енисейска в Москву. Однако на Кетском волоке какая-то «банда» напала на караван, в котором ехал бывший воевода Ошанин из Енисейского острога в Тобольск, и ограбила его, а вез Ошанин, как оказалось, очередную партию «ясака», да и свои соболя поди имелись, не повезло воеводе, что и говорить. То, что нападения на караваны, следовавшие из Тобольска в Енисейск и обратно, становились обычным делом, уже знали и в Тобольске и даже в Москве. Что ж, маршрут делался все оживленней, грузооборот увеличивался, вот поэтому-то он и становится «Большой дорогой», и путешествия по нему стало даже опасней, чем было при «тунгусах» и «остяках» – пришла цивилизация со всеми своими издержками. На смену бывшему воеводе Ошанину уже ехал новый московский назначенец – Василий Алексеевич Аргамаков. Новый воевода был очень знатного рода, происходящего от одной из ветвей тарусских князей, прослужил в Енисейске он недолго, неполный год, правда, в дальнейшем он еще не раз посещал Енисейский острог и умер где-то на реке Верхняя Тунгуска при очень загадочных обстоятельствах. Сменил Аргамакова на воеводском посту князь Семен Иванович Шахавской, который пробыл воеводой Енисейским аж до 1631 года, и был последним воеводой, который захватил службу под началом Тобольского разряда, и первым, кто встал уже под начало Томского. В 1629 году в Москве стало понятно, что управлять всей Сибирью из одного только Тобольска невозможно. Слишком большие территории, к тому же постоянно прирастающие дальневосточными землями, да и население увеличивалось за счет вновь прибывающих из России с невероятной быстротой. Поэтому в Москве было принято решение разделить Сибирь на два разряда: Тобольский и Томский. Как написано в Указе царя Михаила Федоровича: «…и велено Томску сидеть своим столом». В Томский разряд вошли следующие уезды: Кетский, Красноярский, Кузнецкий, Нарымский, Сургутский, Мангазейский-Туруханский, Томский и Енисейский. Все уезды, равно как и сам Томск, управлялись воеводами, назначаемыми из Москвы самим царем. В свою очередь уезды делились на волости. В Енисейском уезде были десять волостей, но об этом мы поговорим позже.

Еще в 1623 году воевода Тобольский Юрий Яншеевич Сулешов отправил казачьего атамана Андрея Ануфриевича Дубенского с задачей отыскать подходящее место для строительства еще одного острога на реке Енисее. На следующий год Дубенской вместе с Хрипуновым отправляют челобитную на высочайшее имя, вместе с которой также и чертеж будущего острога с точным указанием его на карте. И только в 1625 году царь дает добро на строительство этого острога и ответственным назначает атамана Дубенского, а контроль за выполнением работ царь возлагает на Тобольского воеводу Дмитрия Тимофеевича Трубецкого. Тот однако оказывать помощь Дубенскому не спешит, оправдывая свою волокиту отсутствием средств и служилых людей. Тогда Дубенской пишет «докладную записку» лично самому царю, нарушая тем самым всякую субординацию. И царь Михаил Федорович дал личное указание воеводе Трубецкому собрать четыреста казаков и немедленно приступить к выполнению поставленной задачи. И вот весной 1628 года вверх по Енисею, из Енисейского острога, вышел многочисленный отряд казаков под командованием атаманов: Ивана Кольцова, Ивана Астраханцева и Ермолая Остафьева на 15 судах. Руководил походом лично Андрей Дубенской. Весь путь был проделан примерно за полтора месяца. Ну во-первых, движение было вверх по течению, да еще с таким запасом всевозможного груза, ведь там-то их никто не ждал, на месте все нужно было делать с нуля – нужны были и инструменты и материалы, да и четыреста человек чем-то надо было кормить, и не только в пути – необходим был запас. Кроме того, отряд вынужден был везти большой запас оружия и боеприпасов, ведь не на прогулку вышли, реальная опасность подстерегала колонистов на каждом шагу. Показное радушие местных аборигенов порой оказывалось хитростью и обманом, а «детская» непосредственность и наивность – злобной ненавистью. Русские вторглись в их среду обитания, нарушили их обычаи, устои и религию – их здесь не ждали, их боялись, а значит, их ненавидели.

В первое же лето был построен временный острожек для проживания, а уж потом занялись заготовкой леса для строительства настоящего, капитального острога с частоколом, башнями и воротами, и к осени успели – возвели. И 18 августа 1628 года, уже был возведен малый острог. Именно этот день считается днем основания города Красноярска. А уже в 1635 году Красноярскому острогу будет пожалована печать с единорогом, на ней было написано: «Печать государева земли Сибирской Красноярского острогу». Появление Красноярского острога енисейцам было не совсем выгодно, с одной стороны Красноярск, стоящий значительно выше по реке, был как бы форпостом на пути продвижения недружественных инородцев, которые очень часто пользовались этим путем, угрожая Енисейскому острогу. А с другой – строительство независимого от Енисейска нового острога на территории, ранее принадлежащей ему, с передачей новому всех многолюдных ясачных волостей, крайне раздражало администрацию Енисейского воеводы. И вот на почве взаимных претензий и недовольства возникали не только мелкие стычки в среде служилых людей обоих острогов, но и серьезные противостояния, переходившие порой в кровопролития. А некоторые даже становились темой для разбирательств не только в администрации разряда, но и в самой столице. Но когда дело дошло до открытой военной угрозы, в Москве было принято решение о полной ликвидации Красноярского острога и передаче его гарнизона вместе с вооружением и прочим имуществом Енисейскому острогу Однако в связи с тем, что стало известно о готовящемся походе киргизских кочевников с целью захвата Енисейского острога, и было совершено разбойное нападение «аринцев» на Верхне Подгороднею деревню (ныне село Верхнепашино), расположенную в каких-то 7-8 верстах от острога, заставило засомневаться не только воеводу Енисейского острога, но уже и Томского в правильности принятого Москвой решения. И в январе 1632 года по просьбе Томского разрядного воеводы, а на тот момент им был князь Петр Пронский, решение было отменено, а уже новому Тобольскому воеводе, князю Никите Ивановичу Егупову-Черкасскому было велено привести все в первоначальное состояние. Но переведенные годом ранее в Енисейск казаки обратно переводиться не желали, многие из них уже успели обзавестись на новом месте недвижимостью, а продавать эту недвижимость в Енисейске в то время просто было некому. Благодаря такой кадровой манипуляции Енисейский острог стал более многолюдным, а что касается Красноярска – туда были направлены новые люди из России, благо желающих переселяться на новые Сибирские земли было полно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.