Бывшие. Ты должна мне сына

19

Мы заходим в магазин. Нас радостно приветствуют девушки-консультанты в строгих костюмах и с зализанными волосами. Они выглядят одинаково, словно сёстры-близнецы. Такая политика у большинства дорогих бутиков: всё внимание должно быть приковано к товару, а девушек подбирают так, чтобы они сливались с фоном. Это характеризует всю жизнь элиты. Важно только то, что стоит денег, а не живые люди.

Я мнусь позади Руслана. Меня трясёт от холода. На улице под двадцать градусов, а в магазине можно мясо хранить несколько суток.

Оглядываюсь по сторонам. Всё дорогое, блестит. Белоснежные мраморные полы начищены так, что я вижу в них своё отражение. Одежда ровно висит на вешалках. Кажется, даже расстояние между плечиками замеряли линейкой – настолько всё идеально. Настолько, что даже прикасаться не хочется.

Руслан делает шаг вперёд, и консультантки сразу следуют за ним, а меня словно и не существует. А я-то думала, как мне сбежать от мужа. Оказывается, нужно просто не двигаться – он и не заметит, что я исчезла.

Мне никогда не было места в его жизни. Меня всегда не замечали или не хотели замечать.

– Дорогая? – Руслан оборачивается и с улыбкой смотрит на меня. Я, стиснув зубы, подхожу к нему. – Моя жена облилась в машине. – Замечаю, как консультантка кидает взгляд на безымянный палец Руслана, а затем на мой. – Принесите новую коллекцию платьев. Ей нужно полностью обновить гардероб.

Одна девушка провожает нас в специальную комнату. В таких магазинах не принято, чтобы кто-то видел, как покупатели выбирают себе одежду. Для этого есть небольшие частные комнаты с подиумом-примерочной и диванчиком. Вторая девушка сразу же убегает – наверняка на склад.

Руслан располагается на диванчике, закидывает ногу на ногу, кладет руки на спинку, а затем смотрит на свою правую руку.

– Нужно будет купить кольца, – как бы между прочим произносит он.

– Может, лучше наручники?

– У тебя теперь такие предпочтения? – Руслан с усмешкой поднимает брови.

Кривлю лицо. Зубы стучат – даже ответить ничего не могу. В этот момент в комнату вкатывают стойку с большим количеством нарядов. Я поднимаюсь в примерочную, не обращая внимание на девушек.

– Зелёное платье, – произносит Руслан, кивая в сторону стойки.

Одна из девушек сразу же берёт платье и подносит его мне. Вторая начинает закрывать примерочную.

– Не нужно, – останавливает её Руслан. – Мы давно женаты, нам нечего стесняться. Можете идти, мы сами справимся.

Девушки переглядываются, а Руслан пристально смотрит на меня. Под его взглядом чувствую себя так, словно я уже голая. Прижимаю платье к груди. Покупателей не принято оставлять одних в частных комнатах – только в особых случаях. Видимо, девушки решили, что это один из них, и удалились.

Я буравлю Руслана взглядом, тяжело дышу. Как же я его ненавижу! Урод! Моральный извращенец! Делает это только ради того, чтобы унизить меня. Показывает, что он тут главный.

– Я долго буду ждать? – Он наклоняет голову и нахально улыбается мне.

Сжимаю челюсти. От переполнившей меня ненависти я аж согрелась. Отворачиваюсь от Руслана, с трудом нахожу силы и снимаю старое платье. Пытаюсь прикрываться, чтобы как можно меньше моего тела было видно, пока надеваю новое.

Руслан встаёт с дивана и направляется в мою сторону. Затем берёт другое платье и кидает мне.

– Следующее, – командует он и начинает мерить комнату шагами. Он почти не смотрит на меня, и я переодеваюсь как можно быстрее, но уже через секунду снова слышу:

– Следующее, – и в меня летит другое платье.

Вздыхаю и вновь переодеваюсь. Всё повторяется точь-в-точь, а затем снова. Я на грани – ещё один раз, и сорвусь! Это последняя шмотка, которую я надеваю! Не нравится – пусть сам мерит! Он даже не смотрит на платья, ему просто доставляет удовольствие отдавать мне приказы.

Очередное платье: бордовое, бархатное, с длинными рукавами и глубоким вырезом. Длина – чуть ниже колена. Скромное, но в то же время идеально подчёркивает все достоинства фигуры. Ткань – мягкая и приятная.

– С меня хватит! – Я гордо поднимаю голову, показывая ему всем своим видом, что больше не буду переодеваться. – Это платье!

Руслан останавливается и оценивающе осматривает меня с ног до головы. Он взбирается на первую ступеньку, а я отшатываюсь.

– Я сказала, что больше не хочу ничего мерить, – сквозь зубы цежу я. Внутри всё трясётся от страха. Я говорила, что согласна выполнять его условия, но марионеткой быть не собираюсь.

Руслан смотрит мне в глаза и всходит на вторую ступеньку. Мне же отступать больше некуда – позади зеркало. Он останавливается и жестом показывает, чтобы я развернулась.

Меня пробирает лёгкая дрожь. Я осторожно переступаю с ноги на ноги и разворачиваюсь, словно пингвин. Руслан подходит ближе. Я дышать перестаю. Чувствую его взгляд на своей спине, вижу в отражении, как Руслан приближается. Его руки прикасаются к обнажённой спине. Я вздрагиваю. Чувствую, как кожа спины начинает гореть. Меня бросает в жар. Продолжаю смотреть на отражение Руслана.

Он медленно застёгивает молнию на платье, неотрывно глядя на мою спину. Даже не замечаю, что он заканчивает. Всё смотрю на его отражение, как заворожённая. Он сейчас кажется таким заботливым, прямо как настоящий муж, о котором я всегда мечтала. Время словно замедляется.

Руслан кладёт руки мне на плечи, поглаживает, слегка сжимает и, наклонившись, целует меня в шею. Меня будто пронизывает сотней мелких электрических разрядов. Я загипнотизирована поведением Руслана – он делает всё так, как я когда-то мечтала. Он как будто появился из моих фантазий.

Закрываю глаза и поддаюсь лёгкому дурманящему ощущению. Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу поделать с собой.

Слышу деликатное покашливание позади. Руслан замирает, но я всё ещё в лёгком дурмане, глаза не открываются.

– Извините, – раздаётся тоненький смущённый голосок.

Я непонимающе смотрю на своё отражение. Щёки красные, зрачки расширены, глаза блестят. Что только что произошло? Как… Как я позволила ему сделать это? Ощущаю на коже поцелуи Руслана, осторожно прикасаюсь к шее. Я вся словно наэлектризована.

– Мы подготовили для вас ещё несколько образов. Возможно…

– Не нужно, – строго обрывает девушку Руслан и начинает спускаться. Он подходит к стойке, задумчиво смотрит на неё. – Это. – Он указывает на одно из платьев, а затем ещё на несколько. Консультантка быстро снимает все нужные наряды. – Тебя долго ждать?

Хоть Руслан даже не повернулся, я сразу понимаю, что он обращается ко мне.

– Сейчас, – выдыхаю я. Чувствую, что моя покорность на исходе. – Переоденусь.

– Нет, его мы тоже берём.

Консультантка смотрит на меня с завистью. Наверняка думает, что мне повезло с мужем. Красив, богат, щедр, да ещё так мило общается со мной на людях. Хотя, должна признать, что-то в нём действительно изменилось за эти годы. Он стал более сдержанным, рассудительным. В его глазах появилась какая-то грусть, которую он умело скрывает за наглостью и пафосом.

Возможно, Алексей прав. Мы с Русланом должны поговорить как взрослые люди. Может, он меня услышит. Я не могу находиться с ним рядом – подозреваю, что это не доведёт меня до добра. Мне казалось, что все мои чувства к этому мужчине далеко позади, но они словно затаились и ждали подходящего момента.

Знаю, что не нужна ему как жена или возлюбленная. Он опять причинит мне боль. Нельзя допускать, чтобы он вновь растоптал меня. Я с таким трудом собрала себя в прошлый раз. Теперь у меня есть сын, и я должна быть сильной ради него.

Руслан рассчитывается на кассе, и мы выходим из бутика. Садимся в машину. Мы вдвоём, нас никто не услышит. Идеальный момент попробовать узнать, что действительно хочет от меня мой муженёк.

– Руслан, – произношу я, пытаясь привлечь его внимание.

– Что? – Он продолжает смотреть в окно.

Сложно начинать разговор, когда не знаешь, куда он приведёт. Я быстро прокручиваю в голове несколько вариантов, но решаю действовать по ситуации.

– Ты понимаешь, у меня теперь другая жизнь.

Пробую начать издалека. Когда-то слышала, что нужно рассказать маньяку про себя, и он может проникнуться и отпустить тебя.

– У меня небольшой бизнес. – Руслан усмехается. – Да, по сравнению с твоим он микроскопический…

– Я бы сказал – ничтожный, – с усмешкой поправляет он.

– Да, но он мой!

Обидно, когда принижают твои достижения.

Знал бы он, как я начинала. Сутки не спала, шила костюмы, декорации своими руками делала, всё на себе таскала. Бралась за любую работу. А теперь у меня столько клиентов, что я выбираю заказы, а очередь – на несколько месяцев.

– А ещё у меня кредит на дом, который мне надо выплачивать…

– Ты так деньги клянчишь? – усмехается Руслан. – Быстро среагировала. Молодец.

– Не нужны мне твои деньги!

Разговора у нас явно не получится, но я не теряю надежду. Чувствую, как кровь закипает, но сдерживаю себя и продолжаю:

– Мне всего лишь нужна моя жизнь. Я оставила свой дом, который не хочу потерять. Свою работу, которая мне нравится, друзей, семью...

– Чего ты хочешь от меня? У тебя теперь прекрасный дом, работать больше не нужно.

– Но там моя жизнь, а здесь – твоя…

– Хочешь, я привезу твоего сыночка сюда?

– Нет! – вскрикиваю я испуганно, но тут же беру себя в руки. – Я ведь тебе не нужна. Ты делаешь больно Камилле, она ведь любит тебя…

– Она любит только деньги и комфорт, которые я ей даю. – Руслан выдыхает и поворачивается ко мне, смотрит равнодушно. – Хватит ходить вокруг да около. Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Ты ведь не хотел этого брака, ты не хотел ребёнка. – Замечаю, как взгляд мужа становится злым. – Зачем всё это? Давай разойдёмся. Мы только делаем друг другу больно.

Руслан как-то странно на меня смотрит, склонив голову набок.

– А вот мне интересно. Как ты перенесла смерть нашего сына? – Он смотрит мне в глаза. Словно прожигает меня насквозь. В горле встаёт ком, я перестаю дышать. – Тебе хоть немного было больно? Ты винила себя за это?

– Я не виновата.

Стискиваю зубы. Перед глазами вновь всплывает воспоминание о том, как Руслан привёл Камиллу в дом. Его взгляд, её взгляд. Ощущаю ту же самую боль в сердце, что испытывала тогда.

– Ты не хотел этого ребёнка, и твоё желание исполнилось. Ты избавился разом и от меня, и от сына.

– Сука! – вскрикивает он и молниеносно хватает меня за горло. Стискивает его, перекрывая мне кислород.

Не могу сделать даже небольшой вдох. Хриплю, бью его по руке, но пальцы сжимаются всё сильней. Руслан приближается к моему лицу и замирает всего в нескольких сантиметрах от него. Его глаза полны ярости, злости, ненависти.

– Ты хочешь сказать, что в смерти моего сына виноват я?!

Руслана трясёт от злости. У меня же начинается судорога от нехватки воздуха, с трудом удаётся пошевелить головой. Руслан отшвыривает меня к двери. Вжимаюсь в неё, вся дрожу. Начинаю кашлять. Шея вся горит.

Руслан отворачивается и смотрит в окно. Всё его тело напряжено. Перегородка, что отделяет нас от водителя, опускается.

– Едем домой, – холодно произносит Руслан.

Я смотрю на него и не могу понять: почему он так сильно злится из-за смерти сына? Ведь он действительно не хотел его. И, я уверена, в душе желал, чтобы я его потеряла.

20

Руслан вылетает из машины, как только мы оказываемся у дома. Конечно, сбежать у меня не получится: дом находится за высоким забором и окружён охраной.

Я медленно выбираюсь из машины. Даже смотреть больно на этот дом. Я словно оказываюсь в прошлом. Внутри всё сжимается. В этот момент перед глазами проносятся воспоминания – от свадьбы до моей гибели. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.

Медленно поднимаюсь по ступенькам, захожу в открытую дверь. Как же тяжело. Я так долго бежала, старалась забыть об этой жизни, и вот я снова здесь.

– Добрый день.

Ко мне подходит женщина лет пятидесяти в форме горничной. Чёрное платье и белый фартук. Я киваю в знак приветствия, но не могу перестать рассматривать дом. Он как будто замер во времени – в нём ничего не изменилось.

– Позвольте я провожу вас в вашу комнату.

Горничная очень скромная, она не поднимает головы. Выглядит странно. Когда был жив Сергей Степанович, прислуга воспринималась как часть семьи. Все улыбались, радостно приветствовали меня. А теперь какой-то мрак, даже прохладно.

Я следую за горничной, поднимаюсь на второй этаж. Мы проходим одну дверь за другой и приближаемся к нашей с Русланом спальне. У меня тут же тяжелеют ноги, я начинаю мысленно молиться, чтобы мы прошли мимо неё. Но горничная останавливается и открывает передо мной дверь.

– Прошу вас, – вежливо произносит она, делая пригласительный жест.

Качаю головой и отшатываюсь. Я не войду туда! Только не эта комната! Делаю ещё несколько шагов назад и упираюсь в дверь напротив. Раньше это была комната для гостей, насколько я помню.

– В доме же полно комнат. – Я поворачиваюсь и берусь за ручку двери. – Я лучше буду жить в этой.

Я нажимаю на ручку и открываю дверь.

– Стойте! – вскрикивает горничная и протискивается между мной и дверью.

– Что? Мне не нравится та комната! Я хочу жить в этой!

Я немного растеряна от такой прыткости этой женщины. Ещё несколько минут назад она разговаривала со мной, опустив голову, а теперь спорит, защищает проход грудью.

– Руслан Сергеевич не разрешает входить в эту комнату посторонним.

– Я не посторонняя. – Растерянно улыбаюсь. В ту комнату я не вернусь, пусть хоть что со мной делает. Да и к тому же теперь мне ужасно интересно, что там. – Я жена Руслана Сергеевича. Алиса Стрижева. Можете спросить Руслана. А ещё я хозяйка этого дома и могу ходить там, где пожелаю.

Горничная бледнеет лицом, глаза увеличиваются в размере. Она растеряна, и я пользуюсь моментом: открываю дверь и обхожу горничную.

Замираю: не сразу понимаю, куда попала. Светло-голубые стены, на них нарисованы облака, какие-то кораблики. Белая детская мебель. На стеллаже аккуратно расставлены игрушки, некоторые лежат на коврике – словно здесь только что был ребёнок и играл с ними. Книжки на столике возле кровати. Пустые фоторамки на столе и комоде.

– Что это? – Я ошарашенно прохожу внутрь.

У Руслана есть ребёнок? Что это за комната?

Мне почему-то так больно здесь находиться, на меня словно что-то давит. Это похоже на какой-то сон. Открываю один из ящиков и вижу детские вещи. И не просто какие-то вещи, а те, что я когда-то покупала для своего сына. Они аккуратно разложены по стопкам.

– Что здесь происходит?! – Сердце бешено стучит, к глазам подступают слёзы. – Что это за комната?

Я открываю шкаф, там висят детские вещи для мальчика лет трёх.

– Простите. – Горничная подходит и начинает выталкивать меня из комнаты. – Руслан Сергеевич будут зол. Идёмте. Прошу!

Я в каком-то полузабытье. Не знаю, на чём остановить взгляд. Осматриваю всё и ничего не понимаю. Голова идёт кругом. Горничная продолжает меня выпроваживать.

– Нам нужно уйти отсюда.

– Что всё это значит?! – Меня начинает трясти.

– Прошу вас, пожалуйста.

Горничной удаётся вытолкать меня из комнаты. Она закрывает дверь и вновь встаёт грудью на её защиту.

– Не надо, прошу. – Она жалобно смотрит мне в глаза. – Руслан Сергеевич уволит меня.

– Я… Я… – Мысли скачут, не могу сосредоточиться. Хватаю её за руку и затаскиваю в комнату, что приготовили для меня.

Теперь мне всё равно, в какой я комнате. Нужно узнать, что происходит в этом доме. Закрываю дверь и усаживаю горничную на кровать.

– Расскажите мне, что это за комната?

– Прошу вас… – вздыхает женщина и отводит глаза.

Она пытается встать, но я удерживаю её за руки. Видно, что она хочет рассказать, но боится.

– Как вас зовут?

– Мария.

У горничной дрожит голос. Я мягко держу её за руки и ободряюще смотрю ей в глаза. Нужно убедить её, что она может довериться мне.

– Мария, я жена Руслана Сергеевича – Алиса Алексеевна Стрижева…

Мария начинает судорожно качать головой.

– Нет, нет, – с недоверчивой и боязливой усмешкой произносит он. – Она умерла.

Я резко выдыхаю. Объяснить всё будет непросто.

– Это… Это недоразумение, – задумчиво произношу я и оглядываюсь по сторонам.

Где-то здесь были наши фотографии со свадьбы. Но теперь нет ни одной.

– Здесь раньше были фотографии… Такие, в белых рамках с кристаллами. Где они?

Мария растерянно открывает рот, закрывает его, вновь качает головой. А затем указывает на гардеробную.

– Отлично! – Я улыбаюсь и тут же направляюсь туда.

Осматриваюсь. Вроде как пусто. Но потом я замечаю пару коробок в глубине, хватаю их и начинаю распаковывать. Мне везёт: в первой же мне попадается одна из фотографий. Беру её и возвращаюсь к Марии, сую рамку ей в руки.

– Ну? Похожа? – Я убираю волосы и поворачиваю лицо, чтобы горничная могла рассмотреть меня получше.

Мария смотрит то на меня, то на фото. Её глаза становятся огромными, лицо бледнеет.

– Господи. – Она начинает креститься.

– Да, в это сложно поверить, но это я. – Я беру Марию за руки и вновь смотрю ей в глаза. – А теперь расскажите, что эта за комната?

– Но… – Мария качает головой и опять переводит взгляд на фото. Такое ощущение, что она боится даже фотографии Руслана.

– Прошу вас, – умоляюще произношу я. – Чья это комната?

– Это… – Мария словно собирается с силами. – Но как так вышло? Вы ведь умерли.

– Не важно. Долго рассказывать.

– А ваш малыш? – не унимается Мария.

Мне не хочется отвечать, что мой малыш умер, – ведь это не так. В отношении сына я очень суеверна и боюсь говорить про своего мальчика такие вещи.

– Руслан потерял его, – неопределённо бормочу я.

Мария растеряна – похоже, она запуталась. Уже не понимает, что правда, а что ложь.

– Я говорю правду. На фото я!

Горничная выдыхает, закусывает губу.

– Я здесь ещё не работала, когда Руслан Сергеевич приказал сделать эту комнату. Мне лишь рассказывали, что он обставил её сразу после смерти своей жены и её нерождённого ребёнка.

– Что? – Я в шоке хлопаю глазами. – Но зачем?

Мария начинает мотать головой, потом встаёт.

– Я ничего не знаю, – почти плача, произносит она. – Я только убираюсь в доме. Больше мне ничего неизвестно.

Она хочет уйти, но я успеваю остановить её. Она добавляет:

– Я правда больше ничего не знаю. Руслан Сергеевич запирается там по вечерам на несколько часов. Мне говорили, что так он переживает своё горе, что он винит себя за то, что произошло. Я не знаю. Прошу вас, мне нужно работать.

У меня в голове настоящий кавардак. Руслан винит себя? Сделал комнату для нерождённого ребёнка? Это что-то наподобие алтаря?

Мария успевает выскочить за дверь, пока я стою, как заворожённая, и пытаюсь осознать услышанное и увиденное.

Всё стало запутанней. Неужели Руслан и правда скорбил после моей «смерти»? Я читала разные статьи, видела в новостях, как выглядит Руслан, но думала, что это показное. Что он просто играет на публику.

Я подхожу к кровати и беру фотографию. Сажусь и смотрю на неё. Не могу поверить, что Руслан так сильно переживал после моей смерти.

На фото он в белой рубашке и чёрном смокинге с белой бутоньеркой. Лицо холодное, смотрит он прямо в камеру, злыми глазами. Я же, как влюблённая дурочка, пялюсь на него снизу вверх и улыбаюсь. А ведь фото было сделано после того, как ко мне подошла Камилла. Даже после этого я верила, что мы с Русланом сможем стать семьёй.

Неужели мне нужно было умереть, чтобы Руслан понял, что потерял? Но почему тогда здесь до сих пор Камилла? Нет, если бы он действительно осознал хоть что-то, то не притащил бы её с собой.

Я начинаю путаться в своих суждениях. Ничего не понимаю. Вспоминаю, какой Руслан был в магазине. Он вёл себя грубо, нагло, но затем стал мягким, смотрел на меня таким нежным взглядом, а потом этот случай в машине…

От мыслей начинает болеть голова. Вспоминаю, что говорил о Руслане Алексей. Голоса Алексея и Марии перемешиваются в моём сознании.

– Вспоминаешь былые деньки? – Голос Камиллы звучит насмешливо.

– Уйди, – произношу я, не поднимая на неё глаз. Вот сейчас мне точно не до неё.

Фотография резко вылетает у меня из рук. Из-за бардака в голове я даже не успеваю среагировать, не сразу понимаю, что произошло. Поднимаю взгляд на Камиллу. Она с отвращением смотрит на фотографию.

21

– Знаешь, может, ты и навела лоск и выглядишь теперь не как деревенщина, но осталась такой же дурой. – Камилла хватает фото и кидает его на кровать.

– Оставь меня. – Нет сил выслушивать её болтовню, а уж тем более оскорбления. – Уйди.

Камилла начинает нервно посмеиваться.

– Что, уже спишь и видишь, как прогоняешь меня из этого дома? Думаешь, Руслан станет твоим? Хочешь опять привязать его к себе животом?

– Не говори ерунды.

Такое ощущение, что в этом доме все с головой не дружат. Я встаю и подхожу к окну. Хочу показать Камилле, что не намерена сейчас продолжать с ней диалог.

– Руслан мой! Запомни это!

– Да никто и не претендует на твоего Руслана, – устало выдыхаю я. – Ты думаешь, я хочу быть здесь? Думаешь, я все семь лет готовила план своего фееричного возвращения? Ты совсем дура? Или правда ничего не замечаешь?

Не поворачиваюсь к ней, пока говорю: не хочу видеть её лицо. Да и вообще никого не хочу сейчас видеть.

– Не смей так со мной разговаривать!

Камилла дёргает меня за плечо и разворачивает к себе.

– Я здесь хозяйка! Поняла? Я! – верещит она. Её глаза краснеют от злости. – Ты должна относиться ко мне с уважением!

– Как прикажете, моя госпожа, – с ухмылкой произношу я.

Я готова сказать всё, что угодно, лишь бы она свалила из комнаты и оставила меня в покое.

– Ты издеваешься надо мной?

– Хватит, Камилла. Я тебе не враг – пойми уже это. – Хоть меня и злит поведение Камиллы, я говорю мягко. Не хочу сейчас вступать с ней в перепалку.

Вновь отворачиваюсь к окну и замечаю в саду Алексея. Он направляется в дом. Сердце радостно подпрыгивает. Скорее бы узнать, как там Максим.