- -
- 100%
- +
Я зависаю на несколько секунд. Матвей смотрит на меня снизу вверх и дергает край пиджака.
— Мам?
Я быстро считаю в голове. Другой корпус — четыре квартала. Пробки. Это замет минимум минут сорок. А еще дорога до работы. Нет! Я так точно опоздаю! Опоздать — нельзя.
Перед глазами сразу всплывает спокойный, давящий взгляд Воронцова. Его «надо». Его «сегодня».
— Всё хорошо, — говорю я сыну и натягиваю улыбку. — Сейчас всё решим.
Я набираю Няню почти на автомате, в руках легкая дрожь
— Лерочка, — отвечает она сразу. — Ты чего так рано?
— В садике авария… — говорю я быстро. — Нин, мне нужно, чтобы ты приехала. Срочно. Вопрос жизни и смерти.
Пауза на секунду. Слышно, как она что-то прикидывает.
— Я помогу, конечно, — говорит она. — Но раньше чем через четыре часа никак. Я ты бы предупредила — я бы все перенесла… у меня сегодня запись была. Теперь уже никак.
Четыре часа. Я закрываю глаза. Пытаюсь решить как поступить. А в мыслях пустота.
— Ладно, — говорю я. — Спасибо. Тогда… будь на связи. Я напишу если что.
Выхода нет. Помогаю Матвею натянуть кроссовки, он хватает свой кораблик и мы выходим из дома.
Садимся в машину, и у меня в голове начинает собираться план — не идеальный, но рабочий… слабо рабочий.
— Матвей, — говорю я, заводя двигатель. — Хочешь поехать ко мне на работу?
Он сразу оживляется, глаза загораются.
— К тебе? А там что? А садик?
— Садик сегодня решил отдохнуть. А на работе у меня, полно взрослых, компьютеры и много скучных тёть и дядь. Почти как садик только для взрослых, — честно отвечаю я. — И одна важная игра.
— Какая?
— Тебе нужно будет прятаться, — говорю я. — Как шпион. Никто не должен знать, что ты там. Сможешь?
Он широко улыбается и кивает так серьёзно, будто его только что приняли в секретную миссию.
— Я буду самый незаметный.
Сердце дёргается. Но я заставляю себя не думать. Всего четыре часа. Ерунда!
В офисе всё идёт подозрительно гладко.
Сначала — ресепшен. Потом мой кабинет. Матвей садится на стул, чинно раскладывает кораблики. Незаметным ему конечно быть не удалось, но и хаоса он не принес в офис. Кто-то приносит печенье. Кто-то умиляется. У меня получается работать спокойно.
Матвей тихий. Послушный. Слишком взрослый для своего возраста.
Я каждые десять минут смотрю на часы.
Час.
Второй.
Третий.
Нина пишет: «Я выехала. Буду минут через сорок».
Я почти выдыхаю.
Почти.
И именно в этот момент всё летит к чертям.
Звонок. Срочно. В переговорку. Один из блоков отчёта «горит», нужно объяснить здесь и сейчас.
— Матвей, — я наклоняюсь к нему. — Я выйду на пару минут. Сиди здесь. Никуда не ходи. Договорились?
Он кивает. Увлечённо. Уверенно.
— Я шпион.
Я выхожу. Думаю — на пять минут. Максимум на десять. Но чуть задерживаюсь и когда возвращаюсь, первое, что чувствую — тишину.
Ладно, игра в шпиона…
— Матвей? — зову я негромко, всё ещё спокойно.
Стул пустой. Игрушки лежат на полу. Я делаю шаг внутрь кабинета, осматриваюсь
— Матвей? — уже громче. — Ты молодец. Ты выиграл.
Ничего. Сначала включается рациональность.
Туалет. Кухня. Ресепшен.
— Мальчика не видели? Маленький, в серой кофте?
Коллеги пожимают плечами. Кто-то предлагает посмотреть в комнате отдыха.
Проходит пять минут.
Потом ещё пять.
Воздух становится плотным, тяжёлым. В ладонях холодеет.
— Он был здесь, — говорю я самой себе. — Он никуда не мог деться.
Но внутри поднимается другое чувство. Паника. Руки начинают дрожать.
— Давайте искать, — говорю я уже вслух. — Всем этажом.
Кто-то бежит к охране. Кто-то обходит кабинеты. Кто-то зовёт по имени. Офис начинает двигаться, как единый организм.
— Проверили переговорные!
— На лестнице нет!
— Камеры посмотрели, он не выходил!
Я хожу вместе со всеми и почти не чувствую ног. В голове только один вопрос: где?
Проходит десять минут.
И вот тогда становится по-настоящему страшно.
Потому что вариантов больше не остаётся. А Матвея всё нет.
10
Воронцов
В офисе шумно — как всегда в это время: кто-то смеётся у кофейной зоны, кто-то ускоряется с телефоном у уха, кто-то обсуждает цифры, которые уже должны быть готовы.
Я поворачиваю к своему крылу и автоматически отмечаю: движение в коридоре чуть хаотичнее, чем обычно. Люди ходят туда-сюда без папок, без ноутбуков, как будто ищут что-то глазами.
Открываю дверь кабинета. И сразу понимаю: здесь кто-то есть.
Не потому что шумно — наоборот. Слишком тихо. И воздух будто другой.
Я не делаю резких движений. Закрываю дверь за собой без хлопка, ровно, как всегда. Два шага внутрь — и тогда вижу. Мальчик.
Он сидит на ковре у стены, там, где у меня стоит низкий стеллаж. Сидит так спокойно, будто это его место. Рядом лежит моя модель «Мустанга» — та, которую мне подарили на сорок. Он держит её в руках и рассматривает снизу, внимательно, как маленький инженер, которому важно понять, почему это работает.
Я отмечаю всё мгновенно: возраст — примерно пять, может шесть. Одежда аккуратная. Руки чистые. Взгляд спокойный. Никакой паники. Никакого плача.
Катастрофа — это не ребёнок. Катастрофа — это испуганный ребёнок.
Я делаю вдох. Медленно.
— Привет, — говорю ровно.
Мальчик поднимает голову. Смотрит прямо. Не дёргается, не прячется. Просто изучает меня.
— Здравствуйте, — отвечает он.
Голос чистый, без страха. Даже без смущения.
Я присаживаюсь на расстоянии. На уровень его глаз. Так проще: он не чувствует угрозы, а я контролирую пространство.
— Ты как сюда попал?
Он пожимает плечами, будто вопрос не самый важный.
— Я… ходил. Тут интересно.
Логика ребёнка безупречна. Я коротко киваю.
— Интересно — это хорошо. Но тут люди работают и нельзя просто так входить в чужие кабинеты.
Он смотрит на меня чуть внимательнее, потом снова переводит взгляд на машинку в руках. Он хорошо ощущает себя в моём кабинете, я даже чувствую себя здесь гостем.
— Она настоящая? Такие правда бывают?
Я не сразу отвечаю. Мне нужно понять, что именно он сейчас делает: отвлекается или действительно его интересует машинка. Судя по спокойствию — второе.
— Это модель, — говорю я. — Копия. Но да, такие машины существуют в реальности. Они, конечно, гораздо больше.
— А почему колёса… — он поворачивает машинку и тычет пальцем, — …не такие?
Я смотрю. Он показывает на диски. Пытается сравнить то, что видел, с тем, что держит.
Я не люблю пустых разговоров. Но я люблю точные вопросы. А это вопрос точный.
— Потому что это коллекционная серия, — отвечаю. — Здесь воспроизводят форму, а не функционал. Если бы колёса были «такие», как у настоящей, она бы не стояла ровно. И ломалась бы чаще.
Он молча кивает. Серьёзно. Запоминает.
Я отмечаю: умный. Не истеричный. Не «размазня». Внутри у меня всё равно стоит сигнал тревоги. Ребёнок в моём кабинете — это не мило. Это нарушение и кто-то должен понести за это ответственность. Но для начала надо понять как он сюда вообще попал. Учитывая то, что мальчик не напуган и чувствует себя уверенно, родители должны быть где-то рядом.
— Ты один? — спрашиваю я.
— Ага, — отвечает он и тут же добавляет, будто это очевидно: — Но я шпион.
Я смотрю на него секунду. Он не шутит.
— Шпион… — повторяю я.
— Да. Мне сказали спрятаться, — он понижает голос, как будто это действительно секрет. — И чтобы меня никто не видел.
Формулировка кривоватая, но смысл понятен. Значит, его сюда привели в офис. Скорее всего его родители работают здесь. Осталось выяснить кто эти родители и тогда…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.