Потерянный свет

Оглушительный трель телефона ворвался, как нож в тишину. Жанна оттолкнулась от него, будто обожжённая. В кармане вибрировал экран — «Евгений».

— Женя! — Жанна прижала телефон к уху, не скрывая радости. — Привет, дорогой! Ты не представляешь, что тут творится! — Она стремительно поднялась по лестнице, зажимая в ладони смятую ленту. Дверь в спальню захлопнулась за ней с глухим стуком.

Десять минут спустя, закончив рассказ, она замолчала, переводя дыхание. За окном метель выла, засыпая снегом следы у особняка.

— И это всё? — спросил Евгений. Голос его звучал приглушённо, будто из другого мира.— Да… — Жанна упала на кровать, уставившись в потолок с трещиной в форме молнии. — Что думаешь?— Думаю, эта гадина где-то рядом. И не одна.— Мы тоже так считаем, — она провела пальцем по шершавой поверхности ленты.— А капитан твой… — пауза зазвенела, как тонкий лёд. — Руки не распускает?

— Женя! — фальшивый смешок сорвался с губ. — Нет, конечно!— Как-то ты неуверенно…

— Хватит ревновать! — она вскочила, с силой сжимая подушку. — Но знай: я скучаю. После этого дела — только дом, ёлка и ты. Никаких расследований на Новый год!Жанна замерла. Всплыло воспоминание: его дыхание, смешавшееся с её, снег, тающий на ресницах…— Держу за слово, — он рассмеялся, и этот звук согрел её сильнее камина. — Ладно, красавица, бегу. Целую.— Целую… — шепотом ответила она, глядя, как экран гаснет.

Тишину нарушил стук ветки в окно. Жанна прикрыла глаза, всё ещё чувствуя на ладони тепло телефона. Лента, брошенная на комод, трепетала от сквозняка, будто пыталась что-то сказать.

Что это было… там, в саду? Невинный флирт или просто стечение обстоятельств? А может, и то и другое? Но Жанна не флиртовала с Шустровым, нет! Случайность — и всё! Надо спуститься вниз: наверняка Шустров и Адольфия уже ждут её с этим жалким клочком ленты, чтобы тщательно изучить его. Хотя что тут исследовать? Обычная лента…

С этими мыслями Жанна спустилась в гостиную. Адольфии не было. В кресле у камина сидел один Игорь, его профиль резко вырисовывался в свете огня.

— Игорь, добрый вечер, — почему-то смутившись, проговорила Жанна, протягивая ленту. — Вот… Ничего необычного.

— Да, согласен, — холодно ответил он, даже не взглянув на неё. Ему категорически не нравилось, что эмоции берут верх. Ситуация выходила из-под контроля.

— Ещё не звали к ужину?

— Нет. Но Адольфия велела не уходить далеко. Скоро подадут.

— Хорошо, — Жанна задумчиво опустилась в соседнее кресло. — Дело какое-то… запутанное. Что делать с этой таинственной личностью, которая следит за домом Адольфии? Теперь он будет осторожнее. До Нового года осталось две недели, а в Москве ещё столько дел…

— Так может, тебе полететь в Москву? — задумчиво спросил Шустров. — Я и один справлюсь.

— Надо подумать, — Жанна уже была согласна: ей здесь не место. Она ничем не помогает следствию, а после неоднозначных столкновений с Игорем и вовсе запуталась. Не может видеть его рядом. Но больше всего бесил муж — именно из-за него она поддалась этим чувствам! Это он позволил ей уехать с чужим мужчиной! Он должен был поехать с ней!

— Жанна, ты куда? Скоро ужин! — окликнул капитан, когда она резко встала.

— Я не голодна. Плохо себя чувствую, — бросила она, исчезая в тёмном проёме гостиной.

В комнате она рухнула на кровать и закрыла глаза. Внезапно раздался звонок — Роза.

«И как она всегда чувствует, когда мне нужна поддержка?» — пронеслось в голове.

— Привет, дорогая! Ну как там ваше расследование? Как Шустров? — голос Розы звучал бодро, но с ноткой тревоги.

— Привет, Роза. Расследование зашло в тупик. Стало только хуже, и я… мешаю, — Жанна вздохнула, комкая одеяло.

— Почему? Давай рассказывай всё!

— Расскажу, когда приеду в Москву, — она отвернулась к стене, где трещал камин.

— Нет, Жанна! Зачем в Москву? Что произошло? Шустров? Он приставал?

— И да, и нет…

— Это как? — не поняла подруга.

— Ну, в общем, обстоятельства складываются так, что мы с ним постоянно сталкиваемся. Словно кто-то нарочно сталкивает нас… — Жанна провела пальцем по шву на подушке.

— Столк… Жанна, ты что… — начала Роза, но та перебила:

— Нет! Роза, ничего не было и не будет!

— Жанна, может, это не просто так? — в голосе подруги проскользнула игривая нотка.

— Всё очень просто! Мне нужно либо разводиться с Женей, либо жить одной. Новые отношения не нужны, а лёгкие интрижки — тем более! — она резко нажала «отбой», оставив Розу в недоумении.

Тишина вернулась, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Жанна уставилась в тёмный угол, где тень от шкафа напоминала силуэт Шустрова.

Если бы Жанна знала, что в эту секунду Шустров замер у её двери, вжав ладони в шершавые стены коридора. Нет, Игорь не собирался подслушивать — он пришёл пригласить её к ужину, но услышал обрывки фраз, вырвавшихся за пределы комнаты. Её голос, дрожащий от ярости, эхом бился о лепнину потолка: «Разводиться… Лёгкие интрижки…»

Он отступил на шаг, будто обжёгшись. Постучать? Объяснить, что просто пришел позвать ее на ужин и хочет обсудить дело? Но пальцы сжались в кулаки. Нет. Он не станет тем, кто разрушит чужой брак. Лучше закончить это дело в одиночку, а после — холодно отчитаться о результате. Пусть Жанна уедет. Чем скорее, тем лучше.

Спина упёрлась в стену. Шустров закрыл глаза, и в памяти всплыло лицо её — той, что когда-то доверяла ему спину в перестрелках, а потом ушла из его жизни, громко хлопнув дверью. С тех пор он работал только соло. Без напарников. Без привязанностей. Без риска, что чья-то ошибка снова оставит шрам.

— Всё правильно, — прошептал он, отталкиваясь от стены. — Соло и точка.

Тень от люстры дрогнула, когда он шагнул в темноту коридора.

Глава 7

Утро затянуло небо свинцовым полотном, сбрасывая хлопья снега на подоконник. Тишина была звенящей, будто город замер, затаив дыхание. Жанна сидела, укутавшись в плед, и смотрела, как мороз рисует паутину на стекле. Ночь прошла в метании: телефон мигал десятком сообщений галереи — срочные контракты, претензии клиентов, паника менеджеров. Каждое уведомление жалило, как укор. «Зачем я здесь?» — ножом вертелось в голове. Она — куратор выставок, а не Шерлок Холмс. Её место среди холстов и вернисажей, а не в этом проклятом особняке с призраками прошлого.

Звонок мужа разорвал тишину, заставив вздрогнуть.— Милая, как ты? — голос Евгения, тёплый и бархатистый, растопил лёд в груди.— Женечка! — она бессознательно улыбнулась, проводя пальцем по трещине на чашке. — У меня сюрприз…— У меня тоже, но сначала твой, — он замер в ожидании, и Жанна представила, как он поправляет очки, как всегда перед важными новостями.— Возвращаюсь в Москву. Завтрашним рейсом.— Что так? — в его тоне мелькнуло напряжение.— Я здесь лишняя. Галерея горит, а я… — она замолчала, глядя на отражение в зеркале: тени под глазами, растрёпанные волосы. — Я мешаю.— Понял, — пауза затянулась, будто он взвешивал каждое слово. — А мой сюрприз… Меняю билеты. Прилечу послезавтра.

Жанна вскочила, расплескав холодный чай.— Правда?! — её смех прозвучал неестественно громко в пустой комнате. — Это же на неделю раньше!— Для меня вдвойне счастье, — он рассмеялся, и вдруг добавил тише: — А Шустров? Не обидится, что сбежала?

Сердце ёкнуло. Всплыло в памяти: его руки, резко подхватившие её у лестницы.— Переживёт, — бросила она слишком быстро. — На Рождество только Сочи, ты и я. Никаких Шустровых!— Как скажешь, — Евгений засмеялся, но смех оборвался раньше, чем обычно. — До завтра, любимая.

Она опустила телефон, наблюдая, как снег за окном хоронит следы на дорожках. Внизу, в саду, мелькнула тень — возможно, Шустров проверял периметр. Или это ей показалось. Завтра этот кошмар останется позади. Осталось пережить ещё один день.

После разговора с мужем Жанна ощутила что ей стало намного лучше. С Евгением рядом любая бездна казалась преодолимой. Теперь, когда он возвращался на неделю раньше, мир снова обрёл чёткие границы.

Спустившись к завтраку, она застала за столом Шустрова, Адольфию и её семью. Эльвира, обычно болтливая, молча ковыряла вилкой омлет. На вопрос бабушки о настроении буркнула: « Плохо себя чувствую».

— Всем доброе утро! — Жанна взяла чашку, стараясь не смотреть в сторону капитана. — У меня новость.

— Доброе, милая. И какая же? — Адольфия приподняла бровь, словно оценивая картину с дефектом.

— Завтра я улетаю. В галерее кризис — без меня не справляются.

Фарфоровая ложка звякнула о блюдце.

— Новость… неожиданная, — Адольфия отодвинула тарелку. — Особенно сейчас, когда воры, возможно, рыщут по дому.

— Маловероятно, — Жанна резко вдохнула, поймав взгляд Шустрова. Он молчал, перебирая бумаги в папке. — Я не детектив! Моя зона ответственности — художники, контракты, паника из-за каждой царапины на холсте! А капитан… — она махнула рукой в его сторону, — профессионал. У него команда, ресурсы…

— А тайны? — Адольфия ударила кулаком по столу, заставив вздрогнуть внучку. — Разве можно уехать от тайн!?

— Тайны существуют, чтобы их хранить, — Жанна встала, опираясь на спинку стула. — Но если вспомните пароль от сейфа Всеволода — позвоните. Я вскрою его в Москве, найдём наследника…

— Пароль… — старуха закатила глаза, будто взывая к небесам. — Я же говорила — не помню!

— Адольфия! — Жанна наклонилась, вцепившись в край скатерти. — Вы ясновидящая! Проведите медитацию, изучите амулет, вызовите духов — чёрт возьми, сделайте хоть что-то! На кону ваша жизнь!

Тишину нарушил скрип стула. Шустров поднялся, отложив папку.

— Она права, — его голос прозвучал как удар хлыста. — В Москве нужен человек, который разберётся с наследством. А здесь… — он бросил взгляд на Эльвиру, прячущую лицо в ладонях, — здесь я справлюсь.

-Наконец то меня услышали!-облегченно выдохнула Жанна.

Весь день Жанна провела с четой Братиславских. Болтала с Ириной о галерее и картинах. Та даже помогла разобраться в одном деле, и Жанна сразу же всю ситуацию разрулила с московскими коллегами по телефону. Эльвира была озадачена экзаменами — у девушки был последний курс медицинского колледжа, и были определённые сложности.

Потом, ближе к вечеру, они собрались пройтись по магазинам и докупить подарки на Новый год, как ей пришло СМС на телефон. Писал Шустров: «Можно пригласить тебя на прощальный ужин?» «Ок, в 19:00 в «Мадам Буше», не опаздывай, я не люблю есть поздно».

В магазине ей было неспокойно. Зачем она согласилась на ужин с этим Шустровым? Улетела бы завтра себе спокойно. Ей не о чем с ним говорить, расследование не клеится, дело разваливается как мыльный пузырь, зацепок нет никаких. Преследователи — мелкие пакостники, но тот, кто преследует Адольфию, это не убийцы. Убийца в Москве, сидит себе спокойненько и выжидает, когда Адольфия вспомнит пароль от сейфа. И куку, всё, что там есть, в миг вскроется и опустошится.

С этими мыслями она медленно брела от торгового центра к ресторану, до которого было идти всего 20 минут. Наслаждалась видом с Медового моста, смотрела на влюблённые парочки, которые оставляли тут свои замочки, вспомнила свадьбу с Евгением и заулыбалась. Так, со своими мыслями она дошла до ресторана.

Шустров уже её ждал за столиком и заметно нервничал. Жанна решила всё ему высказать, что ходить вокруг да около. Лучше горькая правда, чем это хождение вокруг да около. Но сначала она поест и согреется, уж больно промозглая на улице погода, а Жанна замечталась на мосту.

Взгромоздив все свои многочисленные пакеты на диванчик рядом с их столиком, Жанна плюхнулась на стул.

— Боже, наконец-то я сижу! — выдохнула она.

— Жанна, что ты будешь? Что тебе заказать?

— У них есть кисель?

— Нет, я узнавал, — грустно сказал Игорь, — только глинтвейн.

— Тогда я буду французский луковый суп, греческий салат, глинтвейн и шарлотку! — сказала Жанна.

— Мне то же самое, — сказал Игорь официанту.

— Точно решила ехать? — спросил её Игорь.

— Да, — ответила Жанна, — ну сам посуди.

— Но в Москве тоже небезопасно. Я приставлю к тебе наблюдение.

— Только не круглосуточное, — попросила Жанна, — послезавтра домой возвращается Женя.

— Да? — как-то по-дурацки Шустров сделал вид, что удивился, и съязвил: — Как-то рано он в этот раз? Вроде на три недели собирался уехать, до праздников.

— У них такое бывает, — согласилась Жанна, поедая луковый суп и смачно прихлёбывая и при этом жуя гриссини.

— С одной стороны, это хорошо, — согласился Игорь, — но не знаю, как он тебя может защитить.

— Как любящий муж, — только и сказала Жанна. — Игорь, я буду на связи всегда, если у тебя появятся какие-то мысли или соображения по этому делу, ты сразу мне пиши или звони, и я тоже сразу вам сигнализирую, если в Москве что-то всплывёт, но сейчас дело зашло в тупик. Убийца, похоже, сам выбрал выжидательную позицию. Сейчас всё зависит от Адольфии.

— А тебе не кажется, Жанна, что она водит нас за нос? — предположил Игорь.

— Почему?

— Ну, к примеру, что если она уже всё вспомнила, просто не хочет говорить, чтобы не подвергать никого опасности?

— Ну это было бы глупо… И потом, убийца так не думает… Если бы он знал наверняка, что Адольфия всё вспомнила, то он бы её похитил и пытал… — опровергла его Жанна.

— Тоже вариант… — Шустров задумался.

Жанна смотрела на него и думала, сказать всё в лицо или промолчать, не мучать его, чтобы он даже не надеялся, и у них нет будущего, как поступить, она не знала, её моральные принципы не хотели портить Шустрову настроение, но и этот его собачий взгляд ей порядком надоел.

Вкусно поужинав, они вызвали такси, чтобы ехать в поместье, и, загрузив многочисленные пакеты Жанны на заднее сиденье, Шустров очень надеялся сесть вместе с ней, чтобы поговорить, но места хватило только для Жанны, а в багажник сумки она категорически отказалась класть. Конечно, сделано это было специально, чтобы Шустров не ехал с ней рядом никак. Жанна для себя всё решила.

В доме уже все спали —они явились за полночь. Жанна и Игорь вволокли все пакеты в гостиную и уселись у камина, где огонь, словно живой, облизывал поленья, отбрасывая на стены причудливые тени. Калининградские такси, даже бизнес-класса, были маленькие, холодные и неуютные.

— И вообще! Кто в таких машинах только ездит! — возмущалась Жанна, её голос звучал как скрип несмазанных петель.— Наверно, люди с такими же маленькими ножками, как преступник у Адольфии, — засмеялся Шустров, его смех треснул, как полено в огне.— Тихо! — зашипела на него Жанна, прижав палец к губам, — уже все спят.

— Тебя проводить до комнаты с твоими пакетами? — спросил её Шустров, его голос стал бархатным, как шёпот ночи.— Нет, я справлюсь сама. Доброй ночи, капитан. — И Жанна ушла, волоча свои пакеты к себе в комнату, где каждый шорох казался ударом колокола.Он кивнул, его тень на стене вытянулась, как хищная птица.

В комнате, перед сном, она сидела на кровати, её мысли кружились, как снежинки в вихре. Расчёсывая свои чёрные волосы при тусклой лампе, Жанна не услышала странный шорох под окнами дома — будто ветер играл с листьями, создавая мелодию тревоги. И уже собиралась лечь спать, как услышала тихий стук в дверь, похожий на стук сердца. Накинув халат, она пошла посмотреть, кто там. За дверью стоял Шустров, его силуэт казался тёмным пятном на фоне луны.

— Нужно поговорить, — сказал он.

Жанна распахнула дверь, впуская Игоря в комнату, где воздух был густ от аромата сандаловых свечей. Сама отступила вглубь, утонув в кресле, и поджала ноги, обвившись шелковым халатом, будто коконом.

— Что тебе надо, Игорь? — спросила она, и её голос прозвучал как струна, готовая лопнуть.

Он сел напротив, опустив взгляд. Свет лампы выхватывал из полумрака его сжатые кулаки. Жанна уловила сладковатый шлейф рома — горький, как невысказанное признание.

— Игорь, ты что пил? — её брови дрогнули.— Да, — прошептал он, — иначе не решился бы…

«Чёрт! — мелькнуло в голове Жанны. — Надо было притвориться спящей…»

— И?.. — она подняла глаза, и её взгляд стал острым, как лезвие.

— Чёрт, не надо было… — он рванулся к двери, словно спасаясь от собственных мыслей.

— Игорь! — Жанна вскочила, цепляясь за его рукав. — Что ты хотел сказать?

Он резко развернулся, прижав её к стене. Тусклый свет скользил по его скулам, а дыхание, пропитанное ромом, обжигало кожу.

— Завтра не пожалей о содеянном, капитан, — её шёпот был холоднее январского ветра. — Запах выветрится, а твой поступок — никогда.

Она упиралась ладонями в его грудь, обнажённую под расстёгнутой рубашкой. Мускулы напряглись под её пальцами, как стальные пружины.

— Жанна, что ты делаешь со мной… — его губы коснулись ворота халата, а руки, дрожащие от желания, впились в её бёдра. — Ты… как опиум.

— Абсолютно ничего, — она зажмурилась, чувствуя, как его пальцы скользят по позвоночнику, оставляя след из мурашек.

— Я испытываю к тебе чувства! — голос Игоря сорвался, словно рвущаяся струна. — Это сильнее меня!

Он притянул её так, что шёлк халата зашелестел, как осенняя листва. Жанна не сопротивлялась.

— Игорь, это лишь твоё воображение… — её слова потерялись в поцелуе, который он вложил в изгиб её шеи.

Он поднял её, словно перо, и они рухнули на кровать. Халат соскользнул на пол, обнажив бретельку сорочки. Его губы жгли плечо, а мысли Жанны путались, как нити в клубке. Она сильнее зажмурила глаза и пыталась отстраниться.

«Как я здесь оказалась?.. Он же… обольститель…»

— Стоп! — она вырвалась, перевернув его с силой, и оказалась сверху, пригвождённая его взглядом. — Нет!

Схватив халат, она обернулась щитом из шёлка. Дверь распахнулась с тихим скрипом.

— Уходи! — её шёпот звенел, как холодное разбитое стекло. — И больше не появляйся!

Игорь замер, будто его окатили ледяной водой. Стыд? Нет. Но в её глазах он прочёл то, что искал — искру. Ту самую, что теплилась до этого мига.

Он вышел, не оглядываясь. А Жанна, прижав ладонь к груди, слушала, как сердце выбивает ритм, похожий на бегство.

В своей комнате он осушил остаток рома, осознавая что на утро будет очень плохо. Сейчас было не легче, но Игорь ликовал. Да, он понимал что в его жизни, возможно, он не увидит никогда эту женщину, но ему было приятно что он хотя бы на миг мог прижать ее к себе ,ощутить ее около себя, представить на мгновенье что ощущает ее муж. Ох как он завидовал Евгению какая жена ему досталась! И почему все достается этим примитивным программистам!? Почему у них и работа высокооплачиваемая и женщины лучше?! Как жизнь не справедлива к полицейским и особенно зарплатой. Да, такие как Жанна привыкли жить на широкую ногу, он бы даже не смог купить ей платье на свою зарплату…. Нет Игорь, хватит! В тебе говорит алкоголь, все что есть у Жанны и жени они всего добились сами……плюс тетушкино наследство, да, тут они им мудро распорядились, не каждый бы смог. Конечно, жалкий програмистишка все просчитал и вложил все в дивиденды, купив тем самым Жаннино спокойствие и доверие. Игорь, ты дурак! Забудь ее! Эти отношения сразу были обречены на провал, она чужая и другая, вы из разных миров. Отпусти. Ты мент. Мент который должен быть всю жизнь один.

Жанна не находила себе места от ярости. Как он мог так её обмануть? Она же доверяла ему! Зачем он это сделал? Зачем начал к ней приставать, тем самым всё испортив! Неужели он думал, что она позволит себе изменить своему Евгению?! Неужели он мог подумать, что она снизойдёт до такого?!.. Нет, Жанна твёрдо всё для себя решила. Закрыла и запечатала навсегда. Этому не бывать. Расскажет ли она о вопиющей выходке Жене? Конечно, расскажет! И даже уже представила, как тот бьёт морду Шустрову, а потом Шустров сажает Женю на 15 суток в тюрьму и опять домогается её. Фу, какая мерзость! Этому не бывать… Не расскажет… А вот Розе расскажет… Она должна кому-то выговориться, кто её поймёт и простит. Но мужу она изменять не собирается. Лететь! Лететь на всех порах из этого чёртового города в Москву, домой, к собаке и кошкам в свой посёлок, и как можно скорее!!! Жанна не стала дожидаться утра и стала собирать вещи, позвонив в авиакомпанию:— Алло, девушка, я хочу поменять билеты на самый ранний рейс до Москвы.

Утро выдалось морозное и снежное, всё было слишком долгим. Долго ехало такси, долго писала Жанна письмо Адольфии, что ей пришлось срочно уехать. Она наврала, что ей пришлось менять билеты до Москвы, потому что её срочно ждали утром в галерее. Поспешно она подкинула записку Адольфии под дверь, наспех переодеваясь, она в тёплый спортивный костюм. Сделала она это сразу, как вбежала к себе в комнату и, напрочь закрывая на замок дверь, в спешке собиралась, а потом не сомкнула глаз, нервно бродя по комнате. Пришла в себя она только в зале аэропорта, когда прошла досмотр на посадку своего рейса.

Было раннее утро, и народу было не так много, вкусно пахло кофе, народ сновал туда-сюда, и это успокоило Жанну.

«Господи, — думала она, — что я наделала? Зачем поддалась этой страсти? Ещё чуть-чуть, и я бы изменила мужу с этим… А может быть, я уже изменила… Это тоже считается изменой? Или нет… Но я его не целовала, но я позволила ему целовать меня… Что я за жена такая, что позволила мужчине чужому трогать меня!!! А что это за муж такой, который смог отпустить меня с чужим мужчиной!!! Получай, Евгений!!! Я всё ему расскажу, не буду скрывать правды, и будь что будет!!! Это всё его командировки кинули меня в объятья чужого мужчины!!! Нет, чужой мужчина схватил меня в свои объятья, я тут не причём!!!»

И довольная своими рассуждениями Жанна проследовала на борт авиалайнера.

На борту ей совсем полегчало. В полёте раздавали ранний завтрак и алкоголь. Жанна так проголодалась, что заказала сразу два бутерброда с ветчиной и бокал красного вина. После выпитого и съеденного она уже совсем расслабилась и уснула до самой Москвы.

Ей снился странный сон. Она бежала по разрушенным домам, вокруг взрывались снаряды, оставляя за собой облака дыма и пыли. В руке Жанна сжимала амулет Всеволода, куда-то его несла, словно это было единственное, что могло спасти её в этом хаосе. Следом гнались вооружённые немцы, оравшие что-то на своём языке, их крики сливались с грохотом взрывов. От страха во рту пересохло, а ветер бил ледяными волнами по лицу, пробираясь под одежду. Уворачиваясь от разрывов, она вдруг увидела впереди Женю — муж махал руками, кричал несвязные слова, его голос тонул в рёве войны. Жанна рванула к нему, чувствуя, как подкашиваются ноги, как сердце готово выскочить из груди… И тут чья-то рука впилась в её плечо.

— В окопы! К чёрту мужа! — Шустров тащил её за собой, лицо искажено яростью, глаза горят безумным огнём.

Жанна ударила его кулаком по плечу, но он лишь сильнее сжал пальцы:— Ты пойдёшь со мной!

Она проснулась, когда стюардесса осторожно трясла её за рукав:— Мы приземлились. Всё в порядке?

— Извините… — Жанна провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, чувствуя, как пот холодит кожу. — Плохо спала ночью.

— Понимаю. Удачного дня! — девушка улыбнулась, словно в насмешку, её голос звучал слишком ярко после мрака сновидений.

В такси Жанна грызла ноготь, мысленно возвращаясь к Калининграду. «Как всё дошло до этого? Как я позволила событиям унести меня в эту бездну?» Телефон дрогнул — Шустров. Сообщение с одним словом: «Прости». Она удалила его, будто обжигало экран. За что прощать? За сон? За то, что чуть не предала Женю?

Выгрузив свои вещи и открыв своим ключом дверь, Жанна была вся излизана и излюблена своим лохматым семейством. Ох, как они были счастливы! Тофик гавкал и вилял хвостом не переставая, кошки бегали, урчали и кричали. Жанна побежала на кухню и стала кормить всю эту ораву попрошаек и была несказанно рада. Рада, что она дома, она вдыхала аромат счастья приезда и вдыхала аромат своего дома, их дома с Женей.

Позже, когда все угомонились, она позвонила Элле, сказала, чтобы та не приходила, и что она приехала и чуть позже сама её навестит.