- -
- 100%
- +
Один из исполнителей, получив беззвучный приказ командира, плотно прижал ладонь Берка к дереву. Санс не стал вставать. Он лишь слегка шевельнул фалангами левой руки в серой шерстяной митенке, и из-под дощатого пола подсобки с сухим, леденящим треском вырвался узкий, плотный костяной монолит. Магия подчинилась законам физики мгновенно и безжалостно. Направленный удар физического объекта пришелся точно по суставам мизинца и безымянного пальца ресторатора. Раздался отчетливый, сухой хруст ломаемых костей, похожий на звук переламываемых сухих веток зимней туи.
Берк судорожно выгнулся всем телом, его глаза выкатились из глазниц, а лицо приобрело багрово-синюшный оттенок. Из его горла готов был вырваться дикий, оглушительный крик, способный поднять на ноги всю рабочую окраину, но второй громила Семьи мгновенно и жестко впечатал толстый кусок грязной мешковины прямо в открытый рот мужчины, заглушая все звуки. Вой должника превратился в задушенное, утробное мычание, которое не могло пробиться даже сквозь плотные дубовые двери каморки.
Санс спокойно стряхнул сигаретный пепел на пол. Костяной монолит с тихим шорохом ушел обратно в грунт, оставив после себя лишь две узкие трещины в старых досках. Скелет выждал ровно полминуты, пока дыхание избитого Берка не стало более ровным, после чего поднялся с ящика, поправляя винный шарф на шее. Юридические формальности по закрытию ведомости номер сорок два были выполнены без единой помарки. Насилие сработало как точный инструмент контроля, не оставив на стенах ни единой капли лишней грязи.
Он повернул латунный засов, открывая дверь обратно в опустевший, темный зал кабаре, где у самого выхода, застегивая пуговицы своего плотного зимнего пальто, спиной к нему стояла каштановолосая певица. В её глубоком кармане шерстяного платья лежали честно заработанные восемьдесят пяти долларов, и Санс, ухмыльнувшись, зафиксировал, как плавно и уверенно эта кроткая пташка держит спину перед выходом в ледяной горный туман.
Санс медленно вышел из подсобного помещения, аккуратно прикрыв за собой дубовую створку. В зале кабаре «Хмельной крот» царил полумрак — электрический свет был выключен, и лишь тусклые отсветы уличных неоновых вывесок пробивались сквозь заиндевевшие полуподвальные окна, ложась цветными пятнами на пустые столы и оловянные ведерки для льда. Мисс Грейс и слепой тапер Марти уже покинули заведение через служебный выход, оставив помещение на баланс безмолвных громил Семьи. У самого порога, спиной к нему, стояла женщина. Она не торопилась, плавными движениями застегивая латунные пуговицы своего тяжелого зимнего пальто.
Каштановое каре-боб ровно обрамляло её бледное лицо, когда она обернулась на сухой стук костей Санса. В её карих глазах, слегка прикрытых веками от усталости, не было паники, которая обычно охватывала людей при встрече с полевыми командирами Семьи. Она обладала умом простого, выживающего человека, и житейская логика подсказывала ей, что этот монстр в винном шарфе уже завершил свою официальную работу на сегодня.
— Вы проявили завидную наблюдательность, мисс Мэттисон, — негромко произнес Санс, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Его голос, хрипловатый и низкий, звучал спокойно, лишенный той деловой сухости, с которой он разговаривал с Берком. Вечная мягкая улыбка оставалась на его черепе, а тусклые красные зрачки внимательно изучали её закрытую фигуру. — Не каждый сотрудник в этом секторе рискнет портить отношения с нанимателем ради точности чужих ведомостей.
Фриск повернулась к нему полностью, удерживая руки в глубоких карманах пальто. Плотные банкноты расчета приятно тяжелили шерстяную ткань с одной стороны, уравновешивая вес тридцать восьмого калибра с другой. Она ответила ему всё тем же вежливым, почти кротким тоном, который скрывал её внутреннюю автономность лучше любых револьверов:
— Я лишь указала на факт, мистер Гастер. Гражданская мораль и здравый смысл требуют, чтобы за чужие накладные листы платил тот, кто их подписывал. Было бы крайне несправедливо оставлять мисс Грейс и Марти без зимнего пособия из-за чужой невнимательности.
Санс коротко ухмыльнулся, и золотой зуб на мгновение блеснул в полумраке зала. Его пальцы в серых шерстяных митенках привычно нащупали в жилете серебряные доллары, но крутить их он не стал, просто фиксируя для себя эту спокойную, сдержанную манеру речи. Ему нравилось, как эта пташка держит дистанцию.
— Справедливость — дорогая штука для рабочих окраин округа Серфейс, — заметил скелет, делая шаг ближе к выходу. — Но Семья ценит людей, умеющих вовремя закрывать чужую ложь. Жаль, что эта лавочка закрывается. У вас был хороший репертуар.
— Это была просто работа, — так же мягко и кротко отозвалась Фриск, разворачиваясь к выходу. — Доброй ночи, мистер Гастер.
Она потянула на себя массивную входную дверь. В лицо ей мгновенно ударил ледяной горный ветер Сьерра-Невады, принесший густые хлопья заснеженной измороси и плотный, удушливый смог мануфактур. Дощатый настил порога за время её выступления успел покрыться тонкой, коварной коркой оледенелой сырости. Сделав первый шаг навстречу туманной ночи, Фриск не рассчитала угол наклона подошвы своего практичного ботинка. Нога скользнула по гладкому льду, и её тело на мгновение потеряло равновесие, готовое повалиться вперед, прямо на заснеженную брусчатку тупика трамвайных путей.
Она не успела испугаться. Длинные, жесткие фаланги пальцев в серой митенке мгновенно и надежно перехватили её за плечо, удерживая на месте с железной, неоспоримой силой, которая легко подчинила себе законы физики. Санс среагировал без единого лишнего звука, просто зафиксировав её корпус в пространстве и не дав упасть. Холод его костей отчетливо передался Фриск даже через плотное сукно её зимнего пальто.
Она восстановила опору, почувствовав под ногами твердый грунт, и обернулась, чтобы поблагодарить его. Санс медленно убрал руку, возвращая её в карман, и его тусклые красные зрачки оказались совсем близко. В его взгляде не было угрозы или предупреждения — лишь ленивый, почти дружеский житейский совет человека, который слишком хорошо знал изнанку этих заснеженных горных улиц.
— Будь осторожнее, пташка, — тихо, с мягкой хрипотцой произнес он, и вечная улыбка на его бледном черепе показалась почти теплой в этом морозном тумане. — Зима в этом году обещает быть скользкой.
Фриск кротко кивнула, поправляя воротник пальто, и сделала следующий, уже более выверенный шаг наружу. Тяжелая дубовая дверь за её спиной закрылась с плотным стуком латунного замка. Она пошла по оледенелым дощатым настилам в сторону своей квартиры №12, унося в кармане восемьдесят пять долларов и полное отсутствие работы на ближайшие месяцы. В её груди, вопреки привычному покою, медленно зарождалось странное, фоновое беспокойство, природа которого была ей пока неясна. А на пороге ликвидированного кабаре, среди густого калифорнийского тумана 1926 года, Санс неторопливо зажигал новую сигарету Lucky Strike, провожая взглядом её удаляющийся фиолетовый силуэт и окончательно занося этот образ в свои личные ведомости.
Глава 2. Объявления в утреннем выпуске
Раннее утро в квартире №12 начиналось не с мягкого солнечного света, а с глухого, настойчивого скрежета железных лопат, которыми дворники-монстры счищали ночной намерзший наст с грунтовой дороги у тупика трамвайной линии. Фриск открыла глаза и тут же увидела свое дыхание — в маленькой комнате, зажатой между сырыми стенами многоквартирного деревянного дома, было по-зимнему прохладно. Морозные узоры на оконном стекле напоминали переплетения сухих, безжизненных веток туи, сквозь которые едва пробивался серый, забитый фабричной копотью калифорнийский рассвет. Накинув на плечи тяжелую домашнюю шаль из грубой шерсти, женщина спустила ноги с кровати и сразу почувствовала, как холод подвального этажа пробирается сквозь тонкие половицы. Медлить было нельзя — житейская логика требовала физического движения, чтобы согреть затекшие за ночь суставы и вернуть телу привычную рабочую собранность.
Она подошла к небольшому камину, у которого накануне вечером оставила последнюю небольшую горсть прелого угля, бережно завернутую в обрывок старой газеты. Латунный кран над раковиной в углу комнаты покрылся густой испариной; вода шла тонкой, ледяной струей, от которой ломило пальцы. Фриск привычными, выверенными движениями растопила очаг, дождавшись, пока по комнате распространится сухой, слегка кисловатый запах горящей угольной крошки. Одиночество в этом скромном пространстве давно перестало тяготить её, превратившись в безопасный, комфортный ритуал, где каждый предмет знал свое строгое место. Здесь никто не мог посягнуть на её автономию, и это ощущение независимости стоило каждой мерзлой зимней ночи.
Когда керосинка на столе слабо загудела, Фриск водрузила на нее видавший виды жестяной кофейник с порцией недорогого черного кофе марки Folgers. Пока напиток медленно прогревался, наполняя каморку плотным, горьким ароматом, женщина села за деревянный стол и аккуратно выложила из кармана своего фиолетового платья банкноты, полученные накануне вечером от коллектора Семьи. Плотные бумажные доллары легли на чистую скатерть тремя ровными стопками. Восемьдесят пять долларов. Трезвый математический ум выживающего человека мгновенно распределил эту сумму на насущные нужды: двадцать пять — за аренду двенадцатой квартиры, еще пятнадцать — на уголь и дрова до конца января, двадцать — на базовые продукты вроде муки, бекона и яиц. Остаток составлял неплохую заначку, позволявшую не умереть с голоду в ближайшие недели. Но Фриск прекрасно понимала, что без постоянного места работы эти зеленые банкноты растают так же быстро, как колотый лед в оловянных ведерках «Хмельного крота».
Она налила обжигающе горячий кофе в толстостенную фарфоровую кружку, сделала один медленный глоток, позволяя горькой жидкости согреть горло, и поднялась, чтобы переодеться. Её выбор снова пал на практичное, закрытое платье из плотной синей шерстяной ткани с длинными до запястий рукавами и свободным круглым вырезом, который полностью скрывал ключицы от морозного сквозняка. Тонкие губы были плотно сжаты в ровную линию — бледность от усталости на лице никуда не делась, но в карих глазах, слегка прикрытых веками, читалась спокойная решимость. Тщательно застегнув все латунные пуговицы на пальто и проверив, надежно ли лежит в глубоком внутреннем кармане юбки тяжелый револьвер тридцать восьмого калибра с роговыми накладками, она потянула на себя дверную ручку и вышла на лестничную клетку, готовая встретиться с заснеженным городом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.