Вселенная Резонанс. Пробуждение. Книга 1

Глава 9. Потеря эталона

Они шли долго и молча. Лес вокруг сгущался, превращаясь в лабиринт из вековых сосен и цепких корней, которые, казалось, специально вылезали из-под мха, чтобы подставить «ногу».

Усталость била по коленям мелкой, предательской дрожью. Ступни горели так, словно по ним прошлись наждачной бумагой и острыми гвоздями, а жажда пересушила горло до болезненного першения. Будь её воля, на ногах давно бы оказались старые, потрёпанные кроссовки, а не эти абсолютно бесполезные в лесу элегантные сапоги на каблуке. В первый день на новой работе так хотелось показать себя с лучшей стороны, выглядеть профессионалом! А тут вырядилась: узкая юбка-карандаш, сковывающая каждый шаг, блузка с дурацким бантом, который давно развязался, и короткая куртка, совершенно не спасающая от сырой лесной прохлады. Капроновые колготки на правом бедре безнадёжно зацепились и порвались, а грязная обувь с каждым шагом обрастала тяжёлой, липкой глиной.

Макото внезапно сбавил шаг и замер. Светлане представилось, что он не просто замер, а врос в землю, превратившись в ещё один неподвижный ствол. Голова мужчины чуть наклонилась, прислушиваясь к чему-то, недоступному её слуху.

— Что случилось, наставник? — Девушка остановилась, с трудом удерживая равновесие на скользком корне, и поправила съехавшую юбку. — Мы потерялись?

— Тише, — прошептал мужчина, прикладывая палец к губам.

Светка инстинктивно прикрыла рот ладонями и закрутила головой, всматриваясь в полумрак между деревьями.

«Вероятно, Избранные самим Древом должны быть посообразительнее,— с горькой иронией мелькнула мысль в её светлой голове. — Видимо, выбор оказался неудачным. Интересно, кто пожалеет об этом первым?»

Ответ напрашивался сам собой, и от этой мысли по спине пробежал холодок.

Тучи, висевшие над верхушками сосен, потяжелели и набухли, наливаясь свинцовой тяжестью дождя. Воздух стал спертым, с резким привкусом озона, всегда предвещавшим грозу. И тут браслет на руке нагрелся. Не просто потеплел, а зачастил мелкой, вибрирующей дрожью, от которой волосы на теле встали дыбом.

Над кромкой леса, быстро и бесшумно снижаясь, появилась маленькая точка.

— Имперский дрон, — прошептал Макото. Резким движением ухватил Светлану и увёл в сторону, за широкий ствол векового дуба, в темноту.

Дрон завис над поляной. Ни винтов, ни сопел — идеальная геометрическая фигура, похожая на сплюснутую каплю ртути. Агрегат просто висел в воздухе, игнорируя гравитацию, и медленно, методично сканировал пространство.

Из-под основания лился не свет, а нечто иное. Ровная, бесстрастная частота прощупывала поляну, лес и их. Светлана почувствовала это физически: по коже пробежала волна покалывания, от которой перехватило дыхание. Дрон не атаковал. Он не стрелял. Он делал что-то гораздо более жуткое.

— Не двигайтесь, — одними губами, без малейшего выдоха, произнёс Макото, стоя к стажёрке спиной и заслоняя собой. — Не меняйте ритм дыхания. Не ускоряйте сердцебиение. Ему нужна реакция. Эмоциональный всплеск, диссонанс. То, что можно зафиксировать и передать в отчёт как аномалию.

Светка замерла и перестала дышать, боясь, что даже шум выдоха покажется машине подозрительным. Сердце колотилось где-то в горле, как пойманная птица, но девушка изо всех сил пыталась заставить его биться медленнее.

«Я просто дерево. Я просто камень. Меня здесь нет», — твердила она про себя, пытаясь обмануть собственные биоритмы.

Светка продержалась так секунд тридцать, показавшихся ей вечностью. Ледяное покалывание на коже усилилось, прошло по лицу, задержалось на груди, там, где под тканью блузки бешено колотилось сердце. Затем, так же внезапно, как и появилось, ощущение исчезло. Дрон дрогнул.

Светлана тяжело, судорожно выдохнула, выпуская накопившееся напряжение.

— А… а что он делает? — голос предательски дрогнул.

— Слушает, — так же тихо ответил Макото, не оборачиваясь. — Просто слушает. Ищет трещину в тишине.

Медленно, с плавностью, которая контрастировала с напряжением момента, Макото полез под полы своего серого плаща,вытащил длинный, тёмный стержень с глубокой винтовой насечкой по всей длине. Это был не просто кусок трубы. Это был инструмент.

Мужчина вытянул его перед собой, крепко сжал обеими руками и закрыл глаза.

Стержень низко загудел. Вибрация, издаваемая им, ударила прямо в кости челюсти, заставив зубы ныть тупой, ноющей болью. Воздух перед Макото на миг странно поплыл, исказился, как раскалённый асфальт над летней трассой. Пространство вокруг стало сворачиваться в невидимую воронку.

Дрон резко дёрнулся. Исходящий из его основания луч, заметался, перестал фокусироваться на одном месте. Агрегат начал хаотично сканировать пустоту, замигал тревожным красным и погас. Машина больше не смотрела на них, а двигалась в сторону, в поисках цели, внезапно и необъяснимо исчезнувшей из её сенсорного поля.

Макото резко крутанул стержень вокруг своей оси. Низкий гул сорвался в короткий, противный, скрежещущий визг, от которого у Светланы внутри всё сжалось.

Дрон пискнул высоко, растерянно, как сломанная игрушка. Его идеальная геометрия нарушилась. Он камнем рухнул вниз, в густую чащу леса. Послышался тяжёлый, звучный удар о землю, треск ломающихся сучьев, шуршание листвы — и затем, абсолютная тишина.

Светлана выдохнула, только сейчас поняв, что почти не дышала около минуты. «Молодец», — похвалила себя девушка и прищурилась, стараясь разглядеть в полумраке леса место падения дрона. Мысль, весь день прятавшаяся где-то на задворках сознания и упорно не желавшая складываться в слова, вдруг обрела чёткие, пугающие очертания: «Это не игра. Это не квест и не корпоративный тренинг. Они будут возвращаться. И с каждым разом будет страшнее».

Ей до боли захотелось зажмуриться — как в детстве, когда она пряталась от монстра под одеялом. Надеялась: если сама его не видит, значит, и он её не видит. Вдруг всё это просто исчезнет. Но Макото уже спокойно убирал стержень под плащ, и Светлана с ужасом поняла: стоит сейчас зажмуриться, а потом открыть глаза — и станет только труднее. Реальность никуда не денется.

В ушах звенело, как после взрыва петарды. Перед глазами плавали мутные, серые круги. Девушка пошатнулась, и мир накренился. Макото мгновенно оказался рядом, его сильная рука схватила её за локоть, не давая упасть в грязь.

— Выглядите не очень, — констатировал мужчина без тени улыбки или сочувствия. Просто факт. — Ваш браслет попытался сгенерировать локальный щит, чтобы вас защитить, и поймал часть помех от сканера. Это пройдёт.

— У меня сейчас похмелье от частот? — пробормотала стажёрка, с трудом ворочая пересохшим языком. Во рту стоял отвратительный, стойкий привкус окислившейся меди и жжёной проволоки. — Всё для меня.

Девушка наклонилась, сорвала первую попавшуюся травинку и принялась её жевать, отчаянно пытаясь перебить металлический привкус. Не помогало.

— Часто такое будет? — спросила Светка, не глядя на него и вытирая грязь с разорванных колготок.

— Посмотрим, как получится, — уклончиво ответил Макото и отпустил её локоть.

Светлана потёрла виски, поморгала, пытаясь вернуть чёткость зрения. Потом посмотрела на лес, туда, где в кустах лежал кусок имперской технологии.

— Тот, что упал, вызовет подмогу?

— Уже нет. Его системы стёрты. Скоро пришлют следующий. Более чувствительный. Расслабляться рано.

Макото развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь, словно ничего не произошло. Светлана поплелась за ним, стараясь не споткнуться о корни. Сапоги хотелось снять, бросить и потерять прямо здесь. Останавливало одно: босиком в этом лесу она не пройдёт и ста метров. Девушка была в чужом мире, и этот мир уже начал охоту.

Глава 10. Это долгая история

А потом они бежали.

Бежали целую вечность, лёгкие горели, а в висках стучала тяжёлая, пульсирующая боль.

Спустя час, перед ними возникла белая каменная стена, густо увитая старым мхом.

Светлана была готова рухнуть на землю. Макото не дал девушке упасть, подставив плечо. Прижал ладонь к шершавой поверхности камня, и на мгновение воздух вокруг его руки дрогнул, исказился. Каменная глыба, преграждавшая путь, бесшумно поднялась, открывая узкий тёмный проход, пахнущий сырой землёй и вековой пылью.

Светлана замерла на пороге, хватая ртом холодный воздух. Рассмотрев внизу крутую спиральную лестницу, высеченную прямо в камне и теряющую свои ступени в темноте, девушка невольно вздрогнула.

— Ого, ничего себе.

— Добро пожаловать в Архив, — в голосе Макото прозвучала гордость. — Думаю, после всего, через что мы прошли за последние сутки, можно перейти на «ты»?

Галантным жестом мужчина пропустил стажёрку вперёд.

— Можно попробовать, — слабо усмехнулась Светлана, пытаясь выровнять дыхание, и шагнула в темноту.

Спуск тянулся бесконечно. Боль впивалась в пятки, сводила судорогой пальцы на ногах. Девушка рыдала, охала, уже не пытаясь сдерживать слёзы. И вдруг — нижний уровень. Светка ахнула: все эти муки будто стёрлись из памяти в одну секунду.

Перед ней открылся Собор знаний. Огромный, уходящий ввысь на десятки метров зал. Стены от пола до самого свода были укрыты стеллажами, забитыми не цифровыми носителями, а настоящими, осязаемыми артефактами: книги в потрескавшихся кожаных переплётах, свитки, запечатанные сургучом, мерцающие кристаллические пластины. В самом центре зала, над массивным дубовым столом, в полной тишине медленно вращалась голограмма Древа Миров, отбрасывая на стены призрачные золотые тени.

— Ух ты, — вырвалось у Светланы. Она крутила головой по сторонам, пытаясь охватить взглядом всё это величие и рассмотреть свод, теряющийся в полумраке.

Макото ловко, по-хозяйски, начал наводить порядок на огромном столе, сдвигая в сторону свитки и что-то разыскивая.

Светлана, не спрашивая разрешения, рухнула в ближайшее кресло с высокой спинкой и мягкой, потёртой бархатной обивкой. С наслаждением, очень медленно стянула сапоги. Ступни пылали, на пятках вздулись кровавые мозоли, а пальцы онемели от холода и тесноты. Погладила воспалённую кожу и вытянула ноги, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло.

— Наконец-то. Господи, как же хорошо, — прошептала Светка, закрывая глаза на секунду. Но тут же открыла их, и вся усталость сменилась острой, жгучей потребностью в ответах. Даже не заметила, как перешла на крик:

— Ну и что это было? Я хочу понять, во что я, чёрт возьми, влипла!

Макото нашёл старую аптечку и подошёл к девушке, выкладывая её содержимое на низкий столик.

— Покажи ноги. — Мужчина наклонился, внимательно осмотрел мозоли и щедро плеснул антисептик прямо поверх драных колготок. — Жить будешь. Тут у меня старая травяная мазь — отлично успокаивает. Намажь как следует, толстым слоем.

— Спасибо! — Светка вытерла проступившую кровь и принялась смазывать воспалённые ступни, неуклюже обматывая их бинтами, оставленными на столике.

Макото медленно опустился на холодный каменный пол, покрытый старым ковром, прямо напротив неё, скрестив ноги. Взгляд устремился в пустоту зала.

— Ты спрашиваешь про дрон или про тех, кто стоит за ним? — тихо уточнил он.

— Про всё! Про всё и сразу! Про дрон, про Тени, про этот браслет. Мне нужна правда, пока я совсем не потеряла последние остатки здравого смысла.

Мужчина кивнул, помолчал, затем полез во внутренний карман и достал маленькую, потрёпанную временем деревянную лошадку.

Он поставил игрушку на пол между ними и заговорил монотонно, словно повторял эти слова бессчётное количество раз:

— Дааа. Это долгая история. Давным-давно, когда Древо Миров ещё хранило свою первозданную целостность, а небо над Землёй не было исполосовано холодными следами имперских зондов, жили те, кого ныне зовут Первородными, твои предки.

— Подожди, — выдохнула девушка, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты сказал «твои предки», и у меня возник важный вопрос… Если не секрет, они только мои? Или это касается всех землян?

— Всех, — Макото поднял глаза на Светлану. Чуть откашлявшись, продолжил: — Первородные слышали песнь Вселенной, что текла сквозь Древо. Помнишь: «Вначале было Слово»?

На мгновение рассказчик замолчал, собираясь с мыслями.

— И однажды первородные постигли великую истину: способность слышать эту песнь не должна оставаться привилегией избранных. Потому даровали людям браслеты — связавшие тех с Древом и сетью Мирозданья на частоте 432 Гц. С того момента каждый осознал: мир — это хор, в котором важен любой голос.

Светлана кивнула, но усидеть на месте не смогла. Осторожно, прихрамывая, подошла к ближайшему стеллажу. Каждый шаг отдавался тянущей болью в ступнях, а бинты, наложенные наспех, начали сползать с пятки. Девушка остановилась и пальцы скользнули по корешкам книг, наткнувшись на холодную, идеально гладкую поверхность. Едва Светлана коснулась её, браслет на запястье отозвался нарастающей вибрацией, и в зале раздался звук колокольчиков.

— Осторожнее, — голос за спиной прозвучал резко. — Каждая пластина — сгусток чужой памяти, застывший в резонансе. Твой браслет пытается её считать.

Светлана отдёрнула руку. Звук стих.

Вернувшись к столу, уселась напротив Макото, продолжавшего неторопливое повествование:

— Но у вас есть ещё «родственники». Младшие. Ты их знаешь уже как Империю. Эти работают на более высоких, жёстких частотах, отлично корректирующих сознание.

— Ага. Не больно, да действенно, — тихо, с горечью согласилась Светка.

— Верно. В итоге получают стабильное, ровное, предсказуемое человеческое общество. Идеальный мир.

— Значит, Империя — главный злодей? — Светлана инстинктивно прикрыла ладонью браслет на запястье.

— Думаю, нет. Не злодеи, — Макото покачал головой. — Они просто фанатично стабильны и верят, что спасают миры от хаоса.

Мужчина встал, прочистил горло, прошёлся по каменному полу. Затем вернулся обратно и уселся на ковёр.

— А мы кто для наших родственников? — стажёрка почувствовала, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

— Носители инфекции, — Макото хмыкнул, и в этом звуке не было веселья.

— Поясни, — Светлана округлила глаза. — Между прочим, на Земле с инфекциями бороться научились и даже давно делают прививки, а в такой продвинутой Империи о прививках не знают? Не поверю!

— Инфекция для Имперцев — не грипп, а свобода выбора. И на своей территории у них давно все привиты. Наступила наша очередь лечиться.

В огромном зале воцарилось молчание, лишь тихое гудение голограммы нарушало его. Светка смотрела на деревянную лошадку, и вдруг её пронзило догадкой.

— Твоя? — спросила она.

Макото ответил не сразу. Снова поднялся, направился в дальний угол Архива, где оставил свой плащ, достал из кармана маленький термос. Подошел к старинному серванту, открыл дверцу, глухо стукнув толстым фарфором. Через пару минут вернулся, неся две кружки с горячим чаем. Одну поставил перед Светланой, вторую — рядом с собой. Рука потянулась к игрушке, замерла на полпути. Пальцы сжались в кулак, разжались. Затем бережно, почти с благоговением, он взял лошадку и поставил рядом с кружкой, как охранника.

— Моя, — ответил мужчина нехотя.

— Видимо, она много для тебя значит, — пробормотала девушка, понимая, что задала не тот вопрос.

Макото не ответил. Поджал сильнее ноги и сделал глоток чая.

— Прости, я не хотела бередить, — Светлана вздохнула.

— Твоей вины в этом нет. — Это игрушка моей дочери, Сони.

Он моргнул. Влажный блеск на секунду поймал золотистый отблеск голограммы, и Макото поспешно отвёл взгляд, утратив привычную холодную сосредоточенность. Глубоко вздохнул и продолжил.

— Когда Соня появилась на свет, я захотел провести для неё обряд Приобщения. Как делали Первородные. Но дети Младших не были рождены для подобного. Веками странствуя, вступая в союзы с другими мирами, наша кровь впитывала чужие частоты. Она стала другой. Слишком высокой, чтобы Древо могло принять её без разрушения.

Светлана нахмурилась:

— А браслеты? Они же дают связь с Древом. Разве этого недостаточно?

— Браслеты — упрощённая связь, — спокойно пояснил Макото. — Через них слышишь Древо, чувствуешь его ритм — как радио, которое передаёт далёкую мелодию. Но Приобщение — это прямой контакт. Для Первородных он был нормой, а для наших детей стал приговором.

— А ты об этом не знал, — тихо предположила Светлана.

— Знал. Но любовь сильнее логики. Я лично привёл дочь к Древу. Тонкие ветви обвили её запястья поверх браслета. Она вздрогнула от первого импульса… а потом вспыхнула. Её кровь не выдержала переполнения частотой. Я держал её на руках, чувствовал, и ничего не мог сделать. Абсолютно ничего…

Голос дрогнул, но мужчина взял себя в руки.

— Тогда я пришёл к тем, кто тоже терял своих детей. И дал им решение — жёсткую, ровную частоту, подавляющую хаос. Так родилась Империя. Моей жене это не помогло. Она ушла, не простив меня.

Девушка задумалась, обхватив горячую кружку обеими руками. В голове крутились слова её отца, простые и понятные.

— Знаешь, — сказала она наконец, — меня отец учил: «Сломал — чини, а не сожалей. Не можешь чинить — не ломай, чтобы не сожалеть».

Макото замер с кружкой у губ, долго рассматривая Светлану, затем медленно, с каким-то новым, странным уважением кивнул и сделал глоток чая.

— Твой отец мудрый человек. И он прав. Только я не могу починить это в одиночку. Мне нужна твоя помощь.

Убрал лошадку обратно в карман, пряча свою слабость. Светка отставила кружку и поджала колени к подбородку, чувствуя, как холодный пол проникает сквозь тонкие колготки.

— Ладно. Допустим, я тебе действительно нужна. Хотя зачем — непонятно. — Девушка сделала скептическое лицо и развела руками. — Я не по этим делам, мне проще геройствовать за компьютером.

Светлана аккуратно перемотала повязку на правой ступне, подтянула бинт на левой.

— Но и это можно пережить.

— Можно, — подтвердил её собеседник.

— Расскажи про Тени. Если я правильно поняла, это обычные призраки, которые пугают впечатлительных людей, как в фильмах ужасов?

— Тени не пугают. Они прилипают, — Макото подался вперёд. — Как частотные паразиты. Ловят твой самый глубокий страх, считывают его и проецируют обратно в виде идеальной иллюзии. Если веришь своим глазам — а человеческий мозг всегда верит тому, что видит, — они крепнут, питаются твоей энергией, и проблем становится больше. Тени могут довести до безумия или заставить сделать то, что разрушит любого изнутри. Единственный способ победить — найти в себе силы не поддаться иллюзии. Но это чертовски непросто.

— Н-да, ясно, — Светка потёрла виски. — Видимо, тот тип в пальто, что стоял у меня под окном в Москве, — тоже Тень?

— Хуже. Это Наблюдатели, биологические ретрансляторы. Местная фауна, перекроенная имперскими алгоритмами. Они даже не знают, что служат Империи. Они просто «видят и передают координаты зондам.

Макото засмеялся, потирая подбородок, на котором уже пробивалась щетина.

Светка закрыла глаза и какое-то время просто сидела так, пытаясь уложить в голове масштаб катастрофы.

— Значит, они нас всё равно найдут, — произнесла стажёрка себе под нос, скорее, как приговор.

— Найдут, — спокойно подтвердил Макото. — Но мы успеем подготовиться.

— Как? Заказать на маркетплейсе миллион пушек и расставить по периметру Земли? — Светка посмотрела на мужчину с плохо скрытым сарказмом, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией с помощью абсурдного юмора.

— О-о-о, пушки тут не помогут, — Макото покачал головой, и в его глазах мелькнула тень той самой усталой иронии. — Империя — это огромное государство в масштабе нескольких галактик. Расширившее свои владения без единого выстрела. Миры входят в её состав с радостью и добровольно. Недовольные — редкость. Повстанцы, остатки сопротивления в Срединных мирах… Для нас, землян, назвать их «сопротивлением» — смешно. Мы привыкли к войне, к стёртым городам, к боли. Здесь такого нет.

Подмигнул девушке, которая сидела, открыв рот, глядя на него огромными, испуганными глазами.

— Ты это серьёзно? — Светлана обняла колени крепче, натягивая на них короткую куртку. В огромном зале вдруг стало зябко и ещё страшнее, хотя, казалось, страшнее уже некуда.

— Так как ты предлагаешь подготовиться? — голос дрогнул. — Если всё настолько плохо, у тебя есть рабочие варианты? Или мы просто ждём конца?

Макото размял плечи, и по тому, как поморщился, было видно, что разговор вытянул из него последние физические силы.

— Раскрываю основной секрет, — мужчина перешёл на шёпот, хотя в зале не было ни души. — Первородные. Те, кто когда-то спустился на Землю, добровольно отказавшись от своей божественной силы…

— Даже так? Ещё и Первородные боги? — Светлана закрыла лицо руками и нервно захихикала.

— Да. Не перебивай. — Макото провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость. — Первородные добровольно отказались от своей силы — и ушли, чтобы стать людьми: смертными. Перед уходом создали Экран. Частотную мембрану, скрывающую планету от взора Империи. Эдакий фильтр, пропускающий только те частоты, что не несут в себе зла или контроля. Ну, и на прощание оставили ещё семена Древа.

Мужчина замолчал, давая информации усвоиться.

— Но сейчас Экран истончился. Слишком много носителей, таких как ты, проснулись одновременно. Их резонанс создаёт трещины. Завтра покажу работу с локальным контуром, объясню, как латать дыры. А сегодня — спать. Вопросы закончились. Ты еле держишься на ногах, и твои частоты скачут. И да, — он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Всё не так уж плохо. Правда.

Макото поднялся, направился к выходу, на секунду замер в дверном проёме и вернулся.

— Я — не гостеприимный хозяин. Светлана, ты, наверное, проголодалась? Ужин через десять минут.

И вышел, не оборачиваясь, растворившись в темноте коридора.

Светка осталась одна в пустом, огромном зале. Долго сидела, глядя на голограмму Древа, которое медленно, величественно вращалось над столом, отбрасывая золотистый свет на её лицо. Браслет на запястье всё ещё пульсировал. Но теперь этот пульс не пугал. Он был ровным, тёплым. Напоминанием о том, что, несмотря на всё, они пока живы. И у них есть шанс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».