- -
- 100%
- +
Глава
- Не уезжай Ларис, вместе на Джанни Маранди сходим, ты же хотела.
- Не могу, мама обижается, что редко приезжаю, а тут целая неделя. Поеду .- Лариса аккуратно свернула голубую кофточку, и положила в чемодан.
- Я и так уже целый день потеряла из-за этой майской демонстрации, уже бы была дома.
- Целую неделю одной, без тебя. - надула губки Инга.
- Почему одной ? Бери Юрку с параллельного, и езжайте на Джанни Маранди. Зря что-ль он
на демонстрации вокруг нас круги наматывал? - повертев в руках юбку, подумав, взять, не
взять, Лариса свернула её, и тоже уложила в чемодан.
- Фу, Юрка, пусть сначала брюки выгладит, а потом уже круги наматывает - фыркнула Инга.
- В мужчине главное не брюки, а что внутри.
- Под брюками что-ль?
- Дурочка, я имею ввиду - душа.
Лариса посмотрела на часы. Пятнадцать часов. Поезд на Калугу был в шестнадцать тридцать.
Нужно ещё до вокзала целый час добираться.
- Пойдём Инг, мало-ли что, вдруг трамвай ждать придётся, или ещё что-нибудь.
Инга рассматривала серебряную цепочку с кулончиком и такое же колечко.
- Драгоценности - то возьмёшь? Тёте Даше привет передай, как вспомню её пирожки, аж слюнки текут. И вообще везёт тебе, а я всё в Москве, хоть бы по распределению подальше
отправили куда-нибудь.
- Глупая, люди в Москву мечтают попасть, а ты! И потом ты не знаешь, что такое быть в дали
от дома, от родных. Я сильно скучала, особенно первое время, сейчас уже привыкла почти
за пять лет. Как там моя мамочка, отец, дедушка?
Подруги закрыли дверь в комнату, и пошли по коридору. Лариса жила в общежитии пятый
год, с того дня, как приехала в Москву поступать в экономический институт. Инга была мос-
квичкой, жила с родителями. Правда Лариса часто была в гостях у подруги, а когда они
поздно возвращались из библиотеки или из кино, то и ночевала у неё.
Выйдя из общежития, девушки почувствовали дыхание свежего майского воздуха, насто-
янного на распускавшейся зелени и почках, такого пьянящего и дурманящего. Они побежали
на остановку юные и красивые. Казалось, что солнце светит только для них, птицы поют
только для них, и прохожие улыбаются им навстречу, особенно молодые ребята. Потому, что
нет ничего прекрасней молодости, свежести и красоты. И жизнь казалась вся на ладони,
интересная и прекрасная, как этот майский день.
Проводив подругу на вокзал, и посадив в поезд, Инга поехала домой.
Открыв глаза, Лариса сразу же их зажмурила, потому, что яркий солнечный зайчик
прыгнул прямо ей в лицо. Медленно открывая глаза, из под длинных ресниц, Лариса стала рассматривать всё вокруг. Её родная комната, в её родном родительском доме. Комната, в которой она в детстве играла в куклы, делала уроки, секретничала с подружками. Небольшая и уютная, чистенькая девичья комната, с прозрачными кружевными занавесками на окнах.
Та же лампа на столе на ажурной салфетке,те же книжки на полках, аккуратно расставлены.
Большая любимая кукла и плюшевый заяц сидят на кресле в углу. Мягкий пушистый ковёр на полу. Всё так же, как и всегда, разве только появился туалетный столик с большим зеркалом, да разные баночки и флакончики на нём.
Утонув в перине и подушках Лариса сладко потянулась. « Какое блаженство, я дома, дома! »- подумала она .
Видимо услышав шорох, дверь приоткрылась и заглянула Дарья Михайловна. Увидев, что дочка проснулась она вошла в комнату и села на краешек постели.
- Проснулась, солнышко моё? - нагнулась и поцеловала несколько раз дочь в нос, глаза, как делала в детстве.
- Ну мам, - заворчала Лариса, отстраняясь- Я уже взрослая!
- Вставай, взрослая ты моя, блины остынут.
Накинув халатик и умывшись, Лариса подошла к столу.
Большая кухня с белёной русской печью, цветастые занавески на окнах и на печи. Герани на подоконниках цвели и алым, и розовым, и белым цветом. На столе царствовал пузатый самовар. Маленький пушистый котёнок играл на полу с солнечными бликами, падавшими из окна. А за окном о чём-то весело чирикали воробьи, перелетая с ветки на ветку. Трава мурава покрыла зелёным ковром весь двор, хоть ходи босиком.
У стола сидел дедушка Михаил Платонович, увидев внучку он довольно крякнул и улыбнулся.
- Доброе утро дедуль- чмокнула в щёку деда Лариса.
На столе стояли самовар, блины, смазанные топлёным сливочным маслом, клубничное и крыжовниковое варенье в вазочках на длинных ножках.
- Выспалась красавица? Ну, чего в столице нового?
- Много нового дедуль, всего и не расскажешь. Строится Москва! А вам привет от Инги.
- А что же она сама не приехала? Отдохнула бы на свежем - то воздухе.- сказала Дарья Михайловна.
- Не до поездок ей сейчас мам, госэкзамены на носу. А у вас что?
- Да что у нас, в поле вот вышли уже, сеют. Молодёжи много вернулось назад, что закончили учёбу. К тебе вчера Танюшка Захарова забегала, я уж не стала тревожить тебя с дороги, сказа- ла ей, чтоб сегодня зашла.
Напившись чаю, Лариса вышла на крыльцо. Стоя на высоком, с резными столбиками крыльце был виден весь двор. Как красиво! Черёмуха, что они с отцом посадили, когда Ларисе было лет десять, стояла стройная, как невеста,на раскинувшихся ветках распускались молодые светло - зелёные листочки. Уже были выкопаны грядки, уходившие ровными рядами к реке. Круглые кусты крыжовника, вишня, смородина, всё дышало свежестью в это весеннее майское утро. Всё было таким родным и любимым.
- Дома! Я дома!- рассмеялась Лариса, и побежала босиком по мураве.
- Инга, тебя к телефону - позвала Ингу мать.
- Алё, я слушаю - взяла трубку Инга - А, Юра … Ничего не делаю … Спасибо не хочется … В парк тоже не хочу … Какая такая? Не нравится, не звони! - Инга бросила трубку, и надула губки.
- Тоже мне жених нашёлся!
В комнату вошла Светлана Петровна, укоризненно посмотрела на дочь.
- И чем же плох жених?
- Фу … - фыркнула Инга.
- И в самом деле, шла бы погуляла, погода какая вон хорошая.
Инга подошла к зеркалу, взяла расчёску, стала причёсывать светлые густые волнистые волосы. Поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, Инга крутилась так и сяк перед зеркалом. Приблизив лицо, щёлкнула себя по носу.
- Ну что это за нос!? Курносый, фу! А глаза, не поймёшь то ли голубые, то ли светло- зелёные. Фу!- разговаривала со своим отражением Инга. Зацепив заколкой повыше волосы, мотнув хвостом, и бросив в зеркало последний взгляд, выбежала из комнаты.
- Мам, я ушла … - хлопнула дверь.
На самом же деле, Инга немного лукавила ,её не очень огорчило своё отражение в зеркале.
Она знала, что хорошенькая и даже очень, как говорили многие в институте.
К Ларисе пришла Танюшка, её бывшая одноклассница. Они сидели в комнате Ларисы, и рассматривали журналы мод.
- Вот этот фасончик ничего - сказала Танюшка - Как думаешь мне пойдёт?
- Пойдёт, ты стройная. - Ой, куда мне, вот у тебя фигура потрясная Ларис! За тобой наверно в Москве столько парней ухлёстывают? - воскликнула Танюшка.
- Не болтай глупости!- ответила Лариса.
Танюшка вытаращила на подругу глаза, похлопала ими, и в недоумении спросила
- Хочешь сказать, что нет?
Не услышав ответа подруги, продолжала:
- Но парень то у тебя есть?
- Был. - констатировала Лариса.
- А что, поругались что ли?
- Да так.
- Как так? Ну давай Ларис, рассказывай! - не унималась Таня.
- Да нечего рассказывать. Я считаю должно быть очень глубокое большое чувство, или вообще ничего не нужно.
- Ой Ларис, а если просто понравился?
- Нет, Танюш. Или любишь, или нет, только так! - задумчиво, опустив длинные ресницы ответила Лариса.
Танюшка, смешная, несуразная, вся в веснушках девушка, глядела на Ларису чуть ли не раскрыв рот. Как она завидовала ей! Такая красивая, высокая, с осиной талией и длинными ногами, копной каштановых волос и белозубой улыбкой, Лариса, всегда вызывала в ней восхищение. А глаза, такие большие, синие синие, почти всегда задумчивые, опушён- ные длинными ресницами. Как же она ей завидовала. В хорошем смысле конечно.
Ещё в школе все самые видные и симпатичные парни заглядывались только на Ларису.
- Знаешь Ларис, Сашка Савченко вчера с севера приехал, такой красивый стал, возмужавший. Сегодня вечер у него, всех приглашает одноклассников, друзей. Пойдём?
Слегка прикасаясь щекой к плюшевому зайцу Лариса молча улыбнулась.
- Говорят с ним друг какой-то приехал, мне Ленка рассказывала, она видела. Симпатичный!
Только только опустились сумерки, тихий томный вечер дурманил пьянящими ароматами. Посёлок потемнел, окаченный полымем заката. Со стороны речки защёлкал соловей, щёлканье сменилось трелью, затем посвистом.
Соловьиный голос унёс Ларису в раннюю юность, когда они с девчонками любили плескаться в перламутровой от лунного света реке, среди голубого тальника, где соловьи переговариваются с тихим плеском воды, на песчаной кромке берега.
Подходя к дому Саши, ещё издалека был слышен весёлый смех и звуки музыки. Во
дворе, около крыльца стояло несколько парней и девушек.
- Ой, Лариса, привет. - кинулись девчонки целоваться.- Когда приехала? Молодец, что пришла.
- А ну- ка дайте я на свою любовь посмотрю. - растолкал всех здоровый парень Петр Широков, уже немного навеселе. - Бог ты мой, ещё лучше стала. Ларис, можно я тебя поцелую?
- Можно Петь.- засмеялась Лариса и подставила щёку.
В доме было много молодёжи, кто сидел за накрытым столом, кто танцевал, играла пластинка. Несколько молодых людей о чём- то горячо спорили. Лариса прошла, прощёлкав каблучками, все оглянулись.
- Здравствуй Саша.
Приятный молодой человек отделился от друзей, шагнул вперёд.
- Лариса! Здравствуй! А мне сказали, что ты в Москве.
- Я приехала на майские праздники.
- Замечательно! Как давно мы не виделись? Ты так повзрослела. Познакомься, мой друг. - он обернулся к незнакомому парню - Кирилл, иди сюда.
Ларисе показалось, что земля ушла из под ног, закружилась голова, потемнело в глазах, а сердце забилось вдруг часто часто. К ним шёл высокий молодой человек, и в упор смотрел на неё своими ярко голубыми глазами.
- Кирилл - сказал он и протянул ей руку.
- Лариса - ответила она, и их глаза и руки встретились.
Инга весело провела праздничные дни, хотя и скучала по Ларисе. Она каталась с друзьями на пароходе по Москва реке. С родителями ездила в парк, каталась на чёртовом колесе. Объелась мороженного, и даже фотографировалась с мартышкой.
Неделя пролетела быстро. Вчера приехала Лариса, её Лариска, и какая- то немножко не её. Что-то изменилось в ней, но Инга никак не могла понять что. Подготовка к экзаменам, зачёты отнимали всё свободное время, и некогда было задумываться, что же произошло с подругой. Лариса часто была отрешённой и задумчивой, уходила в себя. Ингу пугало стран- ное свечение её глаз.
С головой уйдя в учебники и конспекты, Лариса старалась забыться. Готовиться к экзаменам не так то просто, особенно когда сдано шесть и осталось ещё три. Целых три...! Сколько исписано, перечитано и выучено. И вдруг мысль останавливается и не с места. И где-то глубоко в голове стучит один и тот же вопрос. Вот уже несколько дней, как она вернулась из дома, но странное чувство не покидало её. Странным было то, что продол- жалась всё та же повседневная жизнь со своими горестями и радостями, ежедневными делами. Но Ларисе казалось, что ничего уже не будет так, как раньше. Шумная, суетливая студенческая жизнь, с лекциями и зачётами, библиотеками и спортзалами, бесконечными лестницами и коридорами института и общежития, по которым она всегда так легко и весело парила, и Москва, красавица Москва, которую всей душой полюбила Лариса, не будет уже такой приветливой и ласковой к ней как всегда, по одной только причине, по одной. Всё осталось на своём месте, всё осталось таким же, как всегда, но здесь нет его, без которого всё меркнет, всё теряет смысл. Здесь нет его, Кирилла!!!
«Кирилл...» - закрыла глаза Лариса. «Зачем я ездила домой? Зачем встретила тебя? Зачем полюбила? Встретила, полюбила и потеряла.» - непрерывно думала Лариса, тревожно спрашивая себя, и безмолвно себе же отвечая.
Госэкзамены сданы, сданы на пятёрки. Получен диплом. Завтра распределение. Всей группой решили ехать в Сокольники, затем посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Ещё дома они с мамой сшили красивое платье, специально для этого случая. Предполагалось, что Лариса будет петь и кружиться от счастья. Но петь и кружиться не хотелось, потому,что счастья не было. Да, случилось то, о чём она так долго мечтала, институт окончен, и впереди открыты все дороги, выбирай любую. Какую выбрать, по которой из них пойти, и как, это уже личное дело каждого человека. Слёзы навернулись на глаза. « Какие дороги? Куда идти? Зачем? Без него?»
Подкрасив ресницы, Лариса посмотрела в зеркало. В своём пышном розовом платье,она была похожа на Золушку из сказки. Инга с девочками ждали Ларису внизу. В Сокольниках собирались постепенно, группами. Генка Завадский, как всегда отпускал свои дурацкие шуточки по поводу прибывших. Увидев Ларису, он присвистнул.
Сокольники! Как они прекрасны, особенно в мае! Глядя на своих счастливых однокурсников,которые смеялись и дурачились, Лариса подумала, что этот день навсегда останется в её памяти, как один из самых ярких и значительных в её жизни. Инга хохотала, как сумасшедшая. Её смешили постоянные приколы Генки. Хорошенькая, как куколка, с высокой причёской, в цветастом голубом платье, Инга кружилась, не переставая. Когда она улыбалась, на её розовых щёчках появлялись ямочки. Перетанцевав со всеми мальчиками, она стояла, обмахиваясь веточкой черёмухи.
- Потанцуем? - к Ларисе подошёл Костя, староста группы, очень серьёзный товарищ.
- Потанцуем. - и Лариса положила руки ему на плечи. Танцуя, Костя сверху вниз долго смотрел на Ларису, подняв голову, она улыбнулась.
- Завтра последний день, когда мы видимся. Наверно последний. Разлетимся кто куда, и кто знает, встретимся когда-нибудь ещё, или нет? - тихо сказал Костя. Лариса улыбнулась. - Встретимся, обязательно встретимся.
Его руки нежно, но чуть крепче сжали её талию.
- Ларис...
- Не надо Костя - прошептали губы Ларисы, а пере глазами стоял Кирилл.
И как бы она хотела сейчас, чтобы не Костины, а его руки обнимали её, и именно его трепет- ное дыхание обжигало ей волосы у виска, а глаза, смотревшие на неё с тоской и любовью, были глазами Кирилла.
Ларису направили работать в Оренбург, а Ингу, как она и мечтала ещё дальше, на самый север.
Щемящее сердце, тревожное чувство, не покидавшее Ларису, после поездки домой не проходило, это было не только тоской по Кириллу, Лариса была беременна.
Поезд мчался, и под планомерный стук его колёс хорошо думалось.
За окном мелькали леса и поля, изредка небольшие деревеньки виднелись вдали. Инга дрема- ла, уронив книжку. До самого августа девушки были свободны. Лариса ехала домой, а Инга к ней в гости, на недельки две. Ларисе вспомнилась предыдущая поездка. Вот так же она ехала на поезде, и мечтала увидеть родных. А теперь? Теперь многое изменилось,она считала себя виноватой перед ними. Как она посмотрит в глаза маме, отцу? А дедушке? Ведь они ждут её, не дождутся, молодого специалиста, с красным дипломом!
Она конечно ничего им не скажет про беременность, как не сказала и Инге. Просто побудет месяц дома, а потом уедет в Оренбург. Как-нибудь потом, а не сейчас она найдёт слова, чтобы сообщить маме. Но только потом, не сейчас!
Лариса вдруг подумала, что никогда раньше никому не лгала. И хотя она никого не обманывает, а просто ничего не говорит, это ведь всё равно ложь. Ложь! Передёрнув плечами, она подумала: « Какая гадость!»
А может быть, всё то, что было тогда в мае с Кириллом, тоже ложь? Его глаза, страстно смотревшие на неё, губы, целовавшие её и шептавшие слова любви, руки, так нежно её касавшиеся и обнимавшие её. Нет, не может быть! Она бы поняла, почувствовала!
Но судьба - злодейка распорядилась так, что попрощаться им с Кириллом не пришлось. Когда нужно было уезжать Ларисе, Кирилла с Сашей в посёлке не было, они уезжали в леспромхоз.
Так они и расстались, не простившись.
В доме Миансаровых был праздник. Шутка ли, дочь окончила институт, и направляется экономистом в Оренбург, на огромный металлургический комбинат. С одной стороны родители гордились дочерью, а с другой, переживали за то, что уедет так далеко от родного дома.
Виктор Николаевич, отец Ларисы, был бригадиром полеводческой бригады, и всю посевную и уборочную страду находился с бригадой в поле, на полеводческом стане. Засева- лись огромные площади, и в целях экономии времени и горючего механизаторы жили в вагончиках, приезжая только в баню. Но вот весенняя страда закончилась и Виктор Николаевич вернулся. По поводу окончания дочерью института пригласили соседей, товари- щей по работе, друзей Ларисы, посидеть, отметить событие. Дарья Михайловна с девочками всего наготовили и накрыли стол в горнице.
- Давайте выпьем за то, гости дорогие, чтобы дети наши достигли в жизни того, чего мы не смогли достичь, увидели то, чего нам не пришлось повидать, а жизнь прожили так, как мы мечтали прожить. Будут конечно в их жизни трудности, но чтоб преодолевали они их с открытой душой и чистой совестью. - подняв вверх рюмку, он выпил её до дна.
- Вот правильно. - присоединился сосед.
- Ну Ларисочка, добрый путь тебе. Выйдешь в люди, нас не забывай!
- Идти вам по жизни прямёхонько и легохонько, девочки. Ваше здоровье!- посыпалось со всех сторон . Один за другим провозглашались тосты, говорились напутственные речи. Между тем, со стола постепенно исчезали салаты, пироги, соленья, жареная утка и напитки.
- А Вы тоже экономический закончили? - поинтересовался Пётр, сидевший огромной, несуразной копной возле изящной хрупкой Инги.
- Тоже.
- А куда же Вы поедете? Наверно в Москве останетесь.
- Почему Вы так решили? - сделав удивлённые глаза и как всегда сложив свои пухлые губки бантиком, спросила Инга.
Пётр поёрзал на стуле.
- Ну... Ну вы такая... Такая...
- Какая такая? Если хотите знать, я уеду ещё дальше, почти на самый крайний север.
- Ой, а не боитесь замёрзнуть?
Инга рассмеялась, а Пётр не мог оторвать взгляд от ямочек на её щеках.
Женщины запели песню.
Вечер. Тихий летний вечер, вернее почти уже ночь. Гости постепенно разошлись. Появились звёзды, разные, то большие, яркие - яркие, то средние, тускло мерцавшие, и много маленьких - маленьких, совсем крохотных, рассыпанных по небу, словно звёздная пыль. Наслаждаясь прелестью летней звёздной ночи, Лариса с Ингой стояли во дворе, под черёмухой. А черёмуха дурманила. Ах черёмуха, черёмуха!
- Ларис, ты будешь часто мне писать? Ведь правда? Ты не забудешь меня? - Инга заглянула подруге в глаза.
- Ну что ты глупенькая! Как же я тебя забуду.
- Знаешь, почему-то, когда казалось бы всё хорошо, хочется плакать. - Чуть не всхлипнула Инга.
- Наверное потому, что это хорошее пройдёт, и мы не можем знать, повторится оно когда-нибудь или нет, - с широко распахнутыми глазами мечтательно проговорила Лариса, потом вдруг улыбнулась и щёлкнула Ингу по её курносому носику.
- Но я верю, что у нас всё будет хорошо, если ты конечно не замёрзнешь на своём крайнем севере. - Засмеялась она.
Жара ещё не спала, тугой знойный воздух парил над огородом, в котором зарывшись в картофельную ботву, дремала белая коза. От реки тянуло смородиной. Вошли в пору ранние огурцы, влажно-тёплые, колючие, душистые, одни круглобоко ютились под лапушистыми листьями, другие, уткнув рыльца, с не отсохшим ещё цветком в пронавоженную землю, висели на крепких хвостиках.
Лариса с Ингой не только купались и загорали, ходили за ягодами и просто гуляли по прохладным лесным опушкам, они помогали тёте Даше в совхозе выращивать овощи и ухаживать за ними.
Утром и вечером Инга выпивала по кружке парного молока. Она ждала, когда тётя Даша подоит корову, сама процеживала молоко через марлю, потом наливала себе большую кружку, и медленно, растягивая удовольствие выпивала. На её довольном личике оставались белые усы от молока. Лариса смеялась над подругой.
Сегодня суббота. Больше остальных дней в неделе, Инга любила субботу по двум причинам: во первых потому, что сегодня баня, во вторых - вечером в клубе кино. Баню она любила и не любила. Любила за то,что после бани её кожа аж светилась, была такой нежно розовой, почти прозрачной, а волосы - золотыми. Дарья Михайловна посоветовала ей полос- кать их ромашковым настоем. Сегодня она обязательно их распустит, когда пойдёт в кино. Но не любила Инга баню, конечно же из-за жары. Они с Ларисой и так ходили последними, на остаток пара, а дверь из-за Инги приоткрывали.
- Ой, ой, ой, не надо, не надо, я сейчас умру. - Молила Инга, когда Лариса парила её берёзо- вым веником. - Пожалуйста Ларисочка. Умираю ...
- Ничего, не умрёшь, будешь, как новенькая. - Смеялась Лариса. - Хотела баню, вот тебе баня.
Накинув халатики, и намотав на голову полотенца, девочки выскочили на свежий воздух.
- Уф! - Плюхнулась на скамейку Инга — Живая!- Вытянув розовые, как у молодого поросёночка ноги, прислонилась к черёмухе. Курносое личико её тоже было прозрачно розовым.
Подняв головы, они следили за плывущими облаками, небо вдали струйчато рябилось. Пел жаворонок. С крылечка тётя Даша позвала их пить чай.
- С лёгким паром!
Самовар кипел, пирожки манили апетитной румяной корочкой, Ларисины любимые с ягода- ми, Инге больше нравились с кисляткой.
Дарья Михайловна в цветастом халате, с густым узлом волос на затылке, разливала чай. У неё были такие же большие глаза, как у Ларисы, красивое и доброе лицо.
- Ну что, красавицы мои, напарились? - Спросила она. - Какую картину - то привезли?
- Танюшка сказала «Любовь земная».
- Смотри - ка земная, а бывает неземная что ли? - Удивился дедушка Михаил Платонович.- Вот бы Чапаева показали, а то любовь земная!
- Дедуля, да Чапаева уже не интересно.
- Смотри-ка им уже не интересно, а вот не было бы Чапаева, не было бы может и нас с вами, и жизни вот такой прекрасной, какой сейчас слава Богу живём - тоже! - Прихлёбывая из блюдца чай, ворчал Михаил Платонович.
- Говорят в этом фильме одна женатого полюбила. - Сказала Инга.
- Гляди- ка, что ей холостых мало? Бесстыжая!- Не унимался дедушка. В чистой малиновой
рубахе, тёмных шароварах, с расчёсанными на прямой пробор после бани реденькими седыми волосами восседал о за столом.
Инга удивлённо воскликнула.
- А если это самая настоящая, большая любовь? Тогда как?
- Испокон века говорится, что на чужом несчастье - счастья не построишь! Ведь если семья у него, то сколько горя и слёз может принести им эта настоящая любовь. Нет! Совесть и долг перед родными и близкими на первом месте должны быть! Я так считаю! - Констатировала Дарья Михайловна.
Напившись чаю и убрав со стола, подруги плюхнулись на перину, и решили немного поваляться.
- Что такое судьба Ларис? Зависимость человека от событий? - Мечтательно спросила Инга. - А если нет никаких событий? А просто идёт будничная обыкновенная жизнь, тогда что же судьбы нет?
- Не бывает времени без событий. И вообще человек сам кузнец своему счастью.