Другое прошлое

Уже час мы сидели в уютном кафе на одной из старых улиц Эдинбурга. Я нетерпеливо постукивала каблуком туфли о древнюю брусчатку и все с большим раздражением посматривала на своего жениха. А Джон был, как всегда, немногословен, но убедителен.

- Эбби, 3 года, - голос мужчины крепчал, казалось, еще чуть-чуть и он сорвется на крик. Но я знала, что этого не будет. Он никогда не кричал.

- Что 3 года? - я отпила из своей третьей чашки капучино и с тоской посмотрела в сторону мелькающей официантки. Судя по направлению нашего разговора, стоит мне готовиться к 4, а может и 5 чашке когда-то любимого напитка.

- Вот уже три года ты чересчур сильно погружена в учебу. Думаешь о своем дипломе, когда ешь, спишь и даже разговариваешь со мной. Точнее нет, диплом здесь ни при чем - он презрительно покосился на бумаги, лежащие на столике, - о нем ты думаешь, о своем давно умершем и сгнившем бароне.

Я поморщилась.

- Желчь тебе не к лицу. И кстати, он герцог.

Как меня раздражала эта убогая, глупая ревность к моей работе! Мы знакомы более двух лет, сначала Джон был моим наставником, потом другом и неожиданно стал моим парнем. Полгода назад он просто подошел ко мне в коридоре, обнял и поцеловал в макушку головы. У Эльзы и Кристины, моих сокурсниц, чуть челюсти не отпали. Да и я была не в меньшем шоке. "Увидимся вечером в клубе" - просто сказал он и ушел.

Весь этот вечер меня преследовало страшное возбуждение. Он один из лучших аспирантов нашего университета, высокий, симпатичный, с милой ямочкой на щеках и с большим будущем в науке. Джон Эдвардс был мечтой почти всех женщин нашего студенческого городка, одиноких и не очень. Но ни одну он не выделял из толпы, не был замечен в сексуальных скандалах, которые периодически возникали в небольшом городке.

И вдруг такое внимание к моей скромной особе! Конечно, я была на взводе. Девичьи мечты рисовали мужественного героя, который возьмет меня на руки, бросит на кровать, разорвет на мне блузку и...

Реальность оказалась куда прозаичнее. Джон встретил меня возле исторического клуба, взял за руку и молча повел внутрь. И так повторялось почти месяц. Я была вроде и рада, но растеряна. Мы встречались с ним по вечерам, после занятий. Он провожал меня на собрание исторического сообщества, на берег реки или в одно из немногочисленных кафе Стерлинга.

Я не сразу поняла его характер, Джон всегда был спокоен, выдержан, если он и испытывал ко мне сильные эмоции, то никогда их не показывал. За внешностью красивого, рыцареподобного мужчины скрывался страшный педант со своим строгим сводом моральных правил. Каждый поступок был у него под контролем, на каждый этап жизни был составлен подробный план с десятками пунктов.

Целоваться мы начали после 2 недель общения, но как-то тихо, без страсти. Я скрывала разочарование и продолжала с ним встречаться. Почему? Он был каким-то правильным, важным, казалось, только он знал истину жизни и вел меня, непутевую, по этой дороге. Я даже не представляла, как можно отказать Джону. А со стороны мы казались идеальной, гармоничной парой.

Месяц назад Джон сделал мне предложение. Нет, не было элитного ресторана с шампанским, воздушных шариков или вставания на колени. Мой жених вообще не был приверженцем широких жестов. Он просто сказал, что мы уже достаточно друг друга знаем и готовы к семейной жизни.

Ой, что-то я ушла в воспоминания. Оказывается, пока я думала, мой жених о чем-то говорил. Не надо быть профессором, чтобы понять, о чем.

- Ты меня слушаешь? Эбби, - Джон вздохнул, - Я очень стараюсь тебя понять. Но ты все дальше и дальше от меня. Почему?

- Джон, извини, просто я сейчас так занята дипломом. Я не понимаю, почему так психуешь? Просто собираю информацию. - сделала глоток, но в рот попали только остатки кофе, осевшая на дне. Пришлось выплюнуть жижу обратно в стакан. - В конце концов, мне остался последний год учебы.

- Эбби, посмотри на меня, Эбби! - Джон протянул руку к моему подбородку и заставил поднять голову, - зачем тебе ехать в дом Сент-Моров? Ты прочитала все книги об этой семье и об этой эпохе, ты знаешь все об Эдварде Сомерсете. Что еще тебе нужно?

Я посмотрела на лицо своего жениха. Между нами не было любви в привычном понимании, со страстью, ревностью и тоской по друг другу. Мы даже не были любовниками! Как-то Джон признался, что во мне увидел идеальную жену, нежную и наивную. И что мой самый главный плюс - это непорочность. Да, это звучит романтично в 18 лет, а вот в 23 как-то грустно.

Я дернулась и откинулась на стуле, рука Джона упала на стол. Что я могла ему сказать? Что хочу побыть одна? Хочу сбежать от всего этого спокойствия в шумный и местами безбашенный Лондон. Не могла же я сказать своему жениху, что планирую не только посетить заброшенный особняк Сент-Моров, но и по возможности окунуться в ночной мир столицы Англии.

- Я все равно поеду, мне надо, правда, попробуй понять меня. Я уеду завтра, пробуду там максимум 2-3 дня. - я тепло улыбнулась. Джон хмурился, но, вроде, наконец, понял, что переубедить меня не получиться.

- Подожди хотя бы до конца июля. Я буду в отпуске и смог тебя сопровождать. - Я вдруг не на шутку испугалась. Ходить по историческим местам с Джоном и слушать его правильные лекции я не смогу.

- Ты не забыла про свадьбу? До октября еще много всего сделать. И мои родители ждут нас к себе в августе в Австралии.

- Нет, нет, мне нужно сейчас, тем более мне дали разрешение на осмотр только на 4 и 5 июля, - я взяла жениха за руку, - Обещаю, когда приеду, мы все обговорим.

В конце концов, я же сама согласилась на брак, поощряю Джона, а сейчас все равно вела себя, как настоящая стерва.

Мы расстались здесь в кафе. Джон поцеловал меня в губы, нежно, с каким-то надрывом. Может стал понимать, что я не идеальный робот?

Глава 2

В Лондон я приехала очень рано, часы вокзала Кинг-Кросс показывали всего 6 утра. Привычная туманная мгла окутала перрон и сонных людей, все шли молча, изредка раздавались звонки мобильных телефонов, еще громко кричали вороны и какие-то другие птицы.

Всю дорогу я думала о наших с Джоном отношениях. Тогда, в первый месяц близкого общения я каждый день упорно ждала от мужчины каких-то сильных эмоций, проявления страсти, объяснений в любви, да вообще каких-то объяснений! Но он просто брал меня за руку, провожал до общежития, в клуб или на кафедру. При встрече целовал в щеку или губы, иногда обнимал за плечи, талию.

Где-то через месяц объятия стали сильнее, руки начинали бродить по спине, плечам и рукам. На третий месяц Джон осмелел, изредка, обычно в субботу, после ужина в его съемной квартире, мы сидели на диване и целовались по часу и даже больше. Его ладони сминали то одну, то другую грудь, пальцы терли соски через лифчик, один раз дело дошло до частичного оголения. Но внезапно Джон оттолкнул меня и одернул свитер.

Честно говоря, я выдохнула с облегчением. Уже тогда я поняла, что не очень хочу своего парня. Но зачем тогда я допустила, чтобы он стал моим женихом? Если бы я знала ответ на этот вопрос!

Метро вернуло меня к действительности. Здесь, в толпе, терялся весь лоск и пафос центральной части Лондона. Все, пока забуду о личных сложностях! Ведь меня ждала такая долгожданная встреча с прошлым. Сегодня я увижу его, особняк герцога Сомерсета.

Моя увлеченность Эдвардом Сент-Мором, герцогом Сомерсетом, лордом Сеймуром, началась почти 3 года назад. На втором курсе исторического факультета нам предложили выбрать направление будущих исследований. Мне было особенно тяжело. Изначально я не хотела быть историком, моей несбывшейся мечтой всегда был и остается дизайн интерьеров.

Но бюджетные места оставались только там, привлекла и хорошая стипендия. Пособие буквально спасло меня. Когда умер отчим, и мама осталась одна с моими маленькими братьями, мне удалось остаться независимой и не тянуть из мамы деньги.

Как-то сразу поняла, что древности в тысячу лет меня не интересуют, потому решила сосредоточиться на романтичном и геройском 19 веке. В который раз перелистывая хрестоматийное изложение истории Англии я натолкнулась на портрет мужчины. Рисунок по стилю исполнения сильно отличался от художественных норм, принятых в то время. Лицо человека было изображено очень реалистично. Темные волосы, черные глаза и аристократический нос делали мужчину почти красивым. Он был одет в синюю военную форму, рука покоилась не на шпаге, как обычно, а свободно висела вдоль тела.

Ему было около 50 или чуть больше, но я сразу поняла, что этот человек очень сильный, с твердой волей. Вот тогда я впервые и познакомилась с биографией Эдварда Сент-Мора. Нельзя сказать, что я влюбилась в человека, жившего более 100 лет назад, нет, но его личность меня привлекала и не перестала интересовать даже сейчас, спустя несколько лет.

Писать диплом об одном лишь человеке было нельзя, поэтому моя работа охватывала деятельность сразу нескольких исторических деятелей, но в центре интересов все равно оставался Сент-Мор.

И сейчас я еду в родовой особняк Сомерсетов. Насколько мне удалось узнать, дом был законсервирован в конце 1898 года. А вся мебель, посуда и другое имущество были перевезены законным наследникам по второстепенной линии, родных детей у Сент-Мора не было.

Вот уже 120 лет особняк стоял сам по себе, без ремонта и какого-нибудь обслуживания. Наследники не хотели брать на себя ответственность и восстанавливать уже древние руины, а историческому обществу не хватало денег и энтузиазма, чтобы начать реставрацию.

Мне долго не хотели давать разрешение на посещение. Свой отказ объясняли "что вам там делать", "там ничего нет" и вплоть до "там небезопасно". Руководитель архитектурного управления сдался только после того, как я выслала ему часть своего диплома и кучу собранных данных о Сент-Море и его семье.

Особняк

Дом стоял в углу когда-то престижного района. Сегодня здесь много новых зданий, магазинов, недалеко разбит сквер. Старый особняк кажется здесь каким-то пришельцем. Я уже минут 15 стою на противоположной стороне и смотрю на место, где родился и жил герой моей работы.

Мысленно пытаюсь представить его ребенком, бегающем по лужайке. Сегодня ухоженный сад превратился в лес из бесформенных деревьев и кустов. Я почти вижу, как он выходит из этих огромных ворот, садится в поданную карету и уезжает на очередной бал или в театр. Глаза заволокло то ли слезами, то ли испариной. На самом деле я не просто так рвалась в мир истории, меня манил и восхищал ушедший век, многое там казалось волшебным и прекрасным.

Все, не буду же я вечно стоять здесь и пялиться в пространство. Вот и прохожие смотрят на меня с интересом и непониманием. Я улыбнулась. Наряд у меня и, правда, был немного странным. Длинное платье в пол, болеро с рукавами и длинный тонкий платок. Так я оделась не случайно. Мне казалось кощунством заходить в дом с трехсотлетней историей в мини-юбке или джинсах.

Машин здесь почти не было, так что я уверенно шагнула на проезжую часть. Чем ближе я подходила, тем выше и мрачнее казалась мне дом. Насколько я помню в нем было 16 спален, огромная зала и гостиная, а в подвале, по слухам, предки Эдварда прятали своих крепостных, привезенных из колонии рабов и даже политических врагов.

Я внимательно оглядела фасад. Удивительно, но стены выдержали напор времени, только в некоторых местах виднелись выпавшие кирпичи и дыры в фундаменте.

От ворот осталась только одна створка, да и та была наполовину согнута и практически касалась земли. Когда я попыталась отвести её в сторону, петли протяжно скрипнули и, казалось, завыли. Не знаю, зачем я это сделала, но почему-то очень хотелось прикоснуться к столетней истории.

Сохранилось даже крыльцо, низкое, в три ступеньки, наверно сделанное из железа. Но все равно я сначала потрогала ступени ногой и только потом решилась встать на всю ступню. Рука потянулась к двери. Ах, да, замок. Я открыла сумку и нащупала большой, немного ржавый ключ. А оказывается, я нервничаю!

Замок поддался не сразу, раздался скрежет, еще один, вот вроде щелчок. Я толкнула тяжелые створки и оказалась внутри.

О боже, зал был просто огромен! Даже облезлые стены и разваливающиеся колонны не могли скрыть монументальности этого места. Меня буквально трясло от осознания величия этого, другого мира. Я провела рукой по шершавой, почти сгнившей штукатурке, отломила кусочек и растерла подушечками пальцев. Прах столетий медленно падал к моим ногам.

Что-то заставило резко повернуться. Какое-то предчувствие. Идти мешали обломки, но я уверенно переступала через мусор и шла. Куда? Понятия не имею.

Взгляд упал вглубь зала. Не может быть! Захотелось закричать в голос. На северной стене, в когда-то позолоченной раме висел огромный портрет мужчины в полный рост. Я подошла ближе. Да, нет сомнений, это он! Эдвард Сент-Мора, герцог Сомерсет, лорд Сеймур, предмет моего изучения и... моих ночных грез.

На почти ватных ногах я подошла ближе. Портрет висел в метре от пола, и я могла совсем близко видеть фигуру и лицо моего героя. Странно, я не помню ни одного упоминания об этом портрете. В истории сохранились три его точных изображения, несколько зарисовок и одна гравюра. Их я знаю наизусть, как так получилось, что столь потрясающее произведение осталось без внимания?!

Написан портрет, бесспорно, талантливо, с чувством, практически нет теней и черного цвета. Художник явно благоволил к своему натурщику.

Мой взгляд жадно сглатывал каждый штрих, каждый элемент портрета. Пока я не увидела глаза. Громко выдохнула и зажмурилась. Да, я знала, как выглядит герцог Сомерсет, но то, что увидела здесь заставило вздрогнуть. На меня смотрели черные, блестящие глаза, ну как живые. Я еще раз моргнула, но ощущение не исчезло.

Все, схожу с ума, Джон был прав, совсем помешалась на этом аристократе! Ну и пусть, я должна его потрогать, должна!

Я подняла руку и провела пальцами по холсту, оставив едва заметные бороздки пыли. Нет, я хочу дотронуться до его лица. Оглянулась в поиске какой-то подставки. Ага, вот. Подняла деревянный и предмет без определенной формы, наверно, в прошлом он служил частью шкафа или кровати.

Подвинула эту груду мусора к стене и постучала ногой. Должен выдержать. Встаю на импровизированный постамент и тянусь к лицу на портрете.

Коснуться удалось только кончиками пальцев. Провела по подбородку, кусочку открытой шеи, выступающей из черного сюртука. Глаза затянуло странной пеленой, а по всему телу пробежал ток. Я охнула, отпрянула и с размахом шлепнулась на пол. Хорошо высота была небольшая, иначе только ушибами пятой точки не отделаться.

Что это было вообще??? Мой мозг играет странную игру. Нет, нужно уходить, я и, правда, свихнулась от своей одержимости Сент-Мором. Поднялась, отряхнулась, еще раз взглянула на портрет и уверенно повернулась к двери. Все, пора начинать новую жизнь, реальную, без этих исторических заморочек. Достаточно и этих впечатлений.

Я подошла к двери и широко ее распахнула. В лицо мне хлынул ледяной воздух и снежный вихрь.

Застыла и зажмурилась от обилия белого цвета вокруг. Это бред какой-то, это, это, что за черт побери здесь происходит!!! Мой взгляд охватил улицу, всю покрытую снегом, белые редкие деревья и укутанные в снег соседние дома.

И можно бы было долго любоваться зимним пейзажем, если бы не одно "но". 30 минут назад был жаркий июль!

Глава 3

Наверно, я схожу с ума. Я с силой зажмурилась и сжала кулаки. Так просто не может быть! Не может и все! Сейчас открою глаза и все вернется назад.

Прошла секунда, вторая, третья. Вот сейчас, сейчас. Сначала руки, потом тело и лицо обжег ледяной воздух, одновременно обрушился звук цоканья копыт, заржала лошадь. Я открыла глаза. Фыркая и мотая головой, мимо крыльца медленной рысью шла бело-коричневая кобыла. За собой она тащила старенькую, потрепанную карету с плохо различимым гербом на дверце. Возничий на передней подножке в черном тулупе приподнялся и удивленно проводил взглядом мою жалкую фигуру.

Я громко выдохнула, вместо воздуха изо рта шел пар. Мне стало холодно и так страшно, как никогда в жизни. Что там советуют делать, когда не знаешь сон это явь? Ущипнуть себя? Так уже минуту щипаю, вот и кожа покраснела. Никакого эффекта.

Где я? Где я черт побери! В голове поочередно вспыхивали мысли о внезапном похолодании или коме, но подсознание подталкивало всего одну, фантастическую пока идею. Я обхватила себя руками и обвела взглядом соседние дома. Вот нет и сквера, и домов из бетона. Взгляд жадно хватал окружение, длинную улицу без тупика. Я обернулась, особняк больше не казался потертым и обшарпанным, гладкие стены были покрашены в ровный серо-коричневый цвет. Я стояла возле массивной деревянной двери и тупо смотрела на тонкий, ветвистый узор по краям створок.

Да, я попала в прошлое.

Так, Эбби, не паникуй. Не знаю как и зачем, но каким-то образом я из 21 века перепрыгнула на 100 или 200 лет назад. Я сильнее обхватила себя за плечи, в голове одновременно летали и сталкивались сотни мыслей, предположений. Что делать-то? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ???

Тело само подсказало ответ. Мороз уже пробирал до костей. Пока не попаду в тепло и не почувствую вновь свое тело, решать проблемы не смогу. Так, провалилась я во времени в этом доме, а, значит, нельзя уходить от него далеко. Удивительно, но даже в экстремальной ситуации человек думает сначала о комфорте, а только потом о своем страхе.

Рука сама потянулась к веревочке со звонком. Дернула раз, два, внутри дома раздался приятный перезвон колокольчика.

Дверь открылась почти бесшумно. На пороге стоял довольно молодой мужчина в длинном черном сюртуке с белым, высоким воротником. Он с удивлением и неподдельным интересом осмотрел мою жалкую фигуру.

- Мисс?

В его тоне не было презрения, казалось, он просто впервые столкнулся с чем-то, что нельзя объяснить рационально и не знал, как со мной поступить.

Мои мысли метались по остывающему мозгу в поисках варианта ответа. Ведь мне нужно не просто попасть в дом, но и остаться здесь на некоторое время. Только здесь я смогу понять, что со мной произошло. Решение пришло практически сразу.

Здравствуйте, - оказывается, я ужасно замерзла. Слова с трудом пролетали через отбивающие чечетку зубы, - Я по объявлению. Хочу устроиться к вам на работу горничной.

Все, закинула, теперь оставалось только ждать. Правда, долго ждать я физически не смогу. Холод проникал под кожу, казалось, он захватил все мои клетки. Господи! Еще чуть-чуть и я упаду на колени перед этим мужчиной из прошлого и буду умолять пустить меня внутрь.

Наверно, дворецкий угадал мои мысли. Он широко распахнул дверь и отошел на два шага внутрь.

- Войдите внутрь.

О, меня не нужно просить дважды. Я мышью проскользнула в холл и нерешительно встала возле стены. Уф, кажется ко мне возвращается чувствительность. Похлопала себя по бокам, ремешок сумки, перекинутый через плечо, больно впился в плечо, а на морозе я и не заметила. Я поморщилась и поправила сумку, одернула платье и завязала сваливающийся платок.

Подняла глаза и встретилась с вопросительным взглядом дворецкого. Только сейчас заметила его чуть раскосые глаза, черные, как крыло ворона, волосы и высокие скулы. Наверняка, прошлые поколения его семьи имели отношение к востоку.

- Итак, - он который раз уставился на мои балетки, выглядывающие из-под подола платья, - вы ищите работу? Как вы узнали об этом доме?

Так, Эбби, сейчас важно не облажаться. Если он почует фальшь, выгонит тебя на мороз и ты навсегда потеряешь путь домой. Хорошо, что мозг начинал оттаивать, и варианты рождались один быстрее другого. Наконец, мои знания истории пригодятся в жизни.

- Сэр, я понимаю, что выгляжу странно, - тот кивнул и я продолжала уже чуть увереннее, - три дня назад я приехала из Девоншира. В поезде я познакомилась с очень милой женщиной, та предложила переночевать у нее.

Я сделала паузу и закрыла лицо руками. Сквозь пальцы я видела глаза дворецкого, сложно понять верит он мне или нет, но слушает и ладно. Руки безвольно упали вдоль моего тела.

- Моя новая знакомая оказалась воровкой и мошенницей. Пока я спала, все мои вещи были украдены, - я вздохнула, как можно тяжелее, - утром в комнату зашел ее муж, стал кричать на меня, обвинять в краже. А потом просто схватил в домашнем платье и выволок на улицу.

Дворецкий молчал. Или он мне верил, или просто ждал, чем я закончу свой не вполне, связный рассказ.

- Добрая старушка по соседству сжалилась надо мной, приютила ненадолго. Я прожила у нее два дня, но дольше оставаться у нее я не могла. Сегодня утром Дороти, та старушка, сказала, что в особняке герцога Сомерсета требуются горничные. Прошу вас, сэр! Возьмите меня, я не боюсь никакой работы!

Вот, ну все, я выдохнула и с надеждой уставилась в лицо мужчины. Он чуть наклонил голову и внимательно осматривал мой ярко-желтый платок из синтетики и сумку с черной кошечкой на передней стороне.

Чувствуется, что он сомневается в моей истории, но виду не подавал.

- Мы и правда искали слуг для уборки дома. Но штат набран.

Как замерло моё сердце! Мужчина, наверно, увидел выражение безысходности на моем лице, вздохнул и заговорил:

- Ну хорошо, могу нанять вас на полгода. Будете убирать комнаты, иногда помогать нашему повару, Франческе на кухне. Справитесь?

- Да, да, конечно! - Я так сильно закивала головой и заулыбалась, что дворецкий по-доброму усмехнулся.

- Хорошо, давайте свои рекомендации.

Я уставилась на протянутую руку. Как я могла забыть о рекомендациях! В 19 веке без них устроится было практически невозможно. Опять я в тупике.

- Я, у меня нет рекомендаций. Они были в основной сумке, той, что осталась в доме моей попутчицы.

Мы молчали и несколько секунд смотрели друг на друга.

- Что-то в вашей истории нечисто. Но вижу, что деваться тебе некуда. Хорошо, можешь остаться.

Сердце подпрыгнуло два раза в моей груди. Я и не ожидала такого исхода! Дворецкий продолжал.

- Меня зовут Чарльз. Сейчас я здесь вместо управляющего. Работы много, так что лишними еще один руки не будут, - он замолчал и еще раз осмотрел меня всю, - оставайся, но я буду следить за тобой! Один неверный шаг и выкину на улицу. Поняла?

- Да, конечно! Спасибо вам Чарльз. Я, правда, попала в сложную ситуацию. Вы делаете очень доброе дело.

Тот тепло улыбнулся.

- Следуй за мной. Сейчас мы пройдем здесь, но на будущее запомни, слуги ходят только через черный вход. Здесь ты можешь появляться только для уборки или обслуживания.

Я почти не слушала. На меня неожиданно нахлынула такая очевидная мысль. Ведь если я здесь, где-то в 19 веке, я мог встретиться с ним, Эдвардом Сент-Мором! Вот теперь меня охватила паника. Я шла вдоль стены огромного холла, обходила персидские ковры, стулья с изогнутыми спинками и табуреты-лестницы с цветами, которым больше ста лет. Но сейчас это все меня практически не волновало. Я увижу его, героя моей работы последних трех лет.

Интересно, в каком возрасте я его встречу. Эдвард родился в 1799 году, умер в 1875, так что я могу застать его как молодого человека, так и как старика, разбитого ревматизмом.

Ой, как опасно об этом думать. Нет, надо отвлечься. Кажется, Чарльз говорит о моих обязанностях.

- Подъем в 6 утра. Быстрый завтрак на кухне, дальше следуешь моим распоряжениям. Скоро из поместья приедет Агата, экономка. Потом она будет распоряжаться слугами.

Он резко остановился. От неожиданности я врезалась ему в спину.

- Эбби, вы меня слушаете. - он хмуро смотрел на меня из-за своей спины. Кажется, он уже начинает во мне разочаровываться.

Я хлопала глазами, так увлеклась своими мыслями о хозяине этого дома, что совсем забыла, на каких я здесь правах нахожусь.

- Да, простите, я просто очень устала.

- Хорошо, все остальное расскажут другие горничные.

Мы как раз вошли в длинный коридор. Здесь было практически темно, свет шел от двух ламп с почти прогоревшими свечами. Нужное помещение находилась близко к выходу. Чарльз толкнул большую массивную дверь и отступил назад.

- Это комната на двоих. Здесь уже живет Элис, она будет твоей соседкой. Чистоту поддерживаете здесь самостоятельно, обычно по очереди. Ко мне есть вопросы?

Есть ли у меня вопросы? Да миллион, но вряд ли я кому смогу их здесь задать. Я помотала головой.

- Хорошо, располагайся. - он с вызовом покосился на моё одеяние, - Я попрошу Лидию принести тебе новое платье. Верхнюю одежду куплю в воскресенье, но стоимость вычту из жалованья. Согласна?

- Конечно, спасибо больше! - я и правда испытывала огромную благодарность к этому человеку, без этой доброты я точно сошла бы с ума. - Я готова приступить к работе сегодня же.