Академия «Кристалл». Семейные тайны
- -
- 100%
- +
Она не заметила, как родители перекинулись взглядами.
– Ничего, нас уже о чём только не спрашивали, дорогая! – ласково улыбнулась госпожа Воярр, – Это просто слова, мы с твоим папой вполне способны быть выше всяких глупостей. Ты наша дочь! Необычная, сильная, умная и настоящая красавица, и мы гордимся тобой, родная, и не важно, кто какие домыслы строит.
Дая обошла стол и приобняла дочку, даря тепло и поддержку. Нэл прижалась головой к её плечу. На душе стало легче, словно мама взяли на себя часть её тяжести и поделилась силой и спокойствием.
– И я люблю вас, мам, пап! – на глаза навернулись слёзы, Нэл подумала, что скоро снова уедет, и полгода они будут видеться крайне редко. Когда она отправлялась в академию, это было единственным, что неизменно приносило печаль.
– Не расстраивайся и не переживай, всё это глупости! – госпожа Воярр чмокнула дочь в макушку и вернулась на своё место.
– А, вот ещё что, – вспомнила Нэл, – пока мы ругались с этим недоумком, цветок на подоконнике взял и завял, вообще погибло растение, ни с того, ни с сего! Так этот гениальный дознаватель меня тут же в этом и обвинил, заявив, что я вампир! Каково, а? Пап, ты поищи ещё, ладно? Пусть хоть с внешностью от нас отвяжутся! А то этот Дайни меня уже в заговорщики записал, я, видите ли, слишком подозрительная!
Ливар хмыкнул, но кивнул.
– Не знаю, что из этого выйдет, но попытаюсь. Теоретически, возможно просматривать родню и предков сколь угодно далеко. Попробуем… Значит, моя дочь злостная заговорщица, да ещё и вампир? Надо же… Да ты полна сюрпризов, девочка! – господин Воярр мрачно усмехнулся, пожелал им приятного вечера и ушёл в библиотеку, а Дая начала тараторить что-то о новом рецепте и о том, как волнуется насчёт конкурса.
В камине потрескивал огонь, по вечерам было уже прохладно, Нэл неторопливо мыла посуду и слушала мягкий голос мамы, поддерживая и поддакивая. Она была даже рада переключиться на другую тему и немного успокоиться. Как же хорошо быть дома, где тебя любят, принимают и оберегают!
Часть 6
В родительской спальне в тот вечер атмосфера была нерадостной. Господин Воярр лежал в кровати, закинув руки за голову, и угрюмо рассматривал потолок. В его взгляде сквозило нечто кровожадное, как всегда, когда кто-то обижал его девочек!
– Что будем делать? – спросила Дая, забравшись к нему под бочок и укладываясь головой на грудь мужа. – Думаешь, сможешь найти хоть кого-то? Это было бы замечательно! А то я сегодня не знала, куда глаза деть, после её слов.
– Не уверен, но искать буду! Понадобится новый артефакт, прежний был настроен на три ближайших поколения предков, но сейчас я все наши роды перетрясу. Нужно хотя бы малейшее сходство, этого будет довольно, чтобы положить конец нездоровому любопытству! – решительно ответил Ливар, обнимая любимую супругу.
– Я так надеялась, что всё закончилось, и нас оставили в покое! Почему люди такие? Откуда столько злобы? Нэлис же никому дурного не делает, такая хорошая, добрая, но её всю жизнь попрекают этими особенностями! Да кому какое дело, вообще?! – всё сильнее кипятилась женщина, сочувствуя дочери.
– Да, неожиданный поворот. Но она так и не сказала, почему вообще её вызвали, должна быть причина, чтобы ею заинтересовался сыск, – отец семейства удручённо покачал головой.
– Ой, правда! – Дая спохватилась и занервничала. – А если там что-то совсем ужасное? Может, она специально наше внимание отвлекла, чтобы не говорить?
– Не думаю, ты же знаешь, она всегда болезненно воспринимала расспросы о своих странностях. Да и что там может быть ужасного? Это же наша дочь, она осторожна, честна, рассудительна, не могла она никуда влипнуть. Всё, что её волнует, это работа!
– Теперь да, – грустно вздохнула жена, – мне жаль, что они с Эрсой расстались, такая красивая пара была! Интересно, что между ними случилось?
– А мне не интересно! – сурово отчеканил Ливар. – Я и раньше не особо одобрял её выбор, а раз у этого идиота не хватило ума сохранить отношения, то это и к лучшему. Ей нужен кто-то поумнее, мужчина, а не этот бесхребетный, слащавый слизняк, мнящий себя гением косметологии! В нём же нет стержня! Из таких ничего путного не получается.
– Может, ты и прав… Ох, только где же она найдёт такой идеал, как её отец? – госпожа Воярр притворно тяжело вздохнула, усмехнулась и потёрлась щекой о мужнину грудь, крепче обнимая прячущего улыбку супруга. Напряжение немного спало, в конце концов, пока ничего плохого не случилось, всё как-нибудь образуется, как и много раз до этого. Постепенно чета заснула.
Была глубокая ночь, а их дочь всё сидела за туалетным столиком в своей комнатке и прокручивала в памяти события минувшего дня. Она честно попыталась уснуть, но спустя пару часов мучений, скомкав простыню и измолотив несчастную подушку, махнула рукой на это пустое занятие. Закутавшись в огромную шаль, подаренную мамой на её прошлый день рождения, она уселась перед зеркалом и зажгла свечи.
Вообще, любование собой было ей не свойственно, но тут она рассматривала своё лицо со всех сторон, изучала так, словно впервые видела. Нэл не просто разглядывала себя, она искала черты своих родных, ныне живущих, и тех предков, кого когда-то ей показывал отец. Только что-то никак эти самые черты не хотели находиться. Ни внешнего сходства, ни похожей мимики, ни малейшего намёка вообще! Глаза у неё тоже тёмные, как у отца, только без зеленоватого оттенка, и волосы, вроде тёмные, но отец до появления седины был шатеном, а она прямо-таки самая настоящая брюнетка! Ну, вот откуда? Мама блондинка, у папы типаж тоже не особо тёмный и яркий, кожа у обоих светлая, в кого же она такая?
Взгляд Нэл упал на вазочку из горного хрусталя, в ней, под воздействием папиной магии, навеки застыла, как живая, веточка ландыша. Тонкий, нежный аромат приятно ласкал ноздри. Нэл вспомнился далёкий день, когда ей исполнилось двенадцать лет. Родители устроили небольшой праздник, в саду стояли столы с угощением, с ветвей деревьев свисали разноцветные ленты, сотни волшебных мыльных пузырей парили в воздухе. Это было так красиво! К тому моменту пересуды о необычной дочери Воярров улеглись, и соседи перестали их чураться.
Девочка-соседка, ровесница Нэл, подарила ей книгу сказок и букетик чудесных ландышей. Эти цветочки Нэл не выпускала из рук, поставила в вазочку и носила с собой весь день. К вечеру, устав от гостей, она, привыкшая к одиночеству, спряталась в своей комнате, углубилась в чтение новой книги, а ландыши поставила рядом.
Спустя некоторое время цветочки увяли. Она даже проверила, налила ли воды второпях! Вода была, цветы умирали… Нэлис побежала к маме, та любила садоводство, но помочь ничем не смогла, сказала только, что всему в этом мире отведено лишь некоторое время. Видно, цветочки просто отжили своё.
Нел расплакалась, и когда рядом оказался папа, показала ему причину своего горя. Отец выудил один, пока ещё свежий цветочек и куда-то ушёл. А утром у неё на тумбочке стоял малюсенький хрустальный флакончик со всё ещё живой и ароматной веточкой, и рядом лежала записка: “Для тебя, моя девочка. Цветок, который никогда не увянет и будет благоухать всю твою жизнь. Цветы, это повод для радости, а не для слёз! Люблю тебя. Папа.”
В их доме было несколько роскошных, пышущих здоровьем комнатных растений, маме ведь всегда было маловато цветочков! Нэл же с растениеводством не особо дружила, и видеть, как цветы болеют и чахнут, не хотела, так что у неё зелёных питомцев не водилось. Однако с тех пор, благодаря отцу, и в её комнате стояла тонкая веточка. Цветок, который никогда не увянет.
Пальцы невесомо коснулись нежных лепестков, даже на ощупь цветочки были живыми! Нэлис улыбнулась воспоминаниям. Она не переставала удивляться, как легко значимые события забываются и становятся неважны, тогда как такие вот мелочи врезаются в память и согревают душу даже спустя много лет…
Посидев ещё немного, Нэл решила, что ничего страшного не случилось. Всё, что говорил следователь, она слышала сотни раз за свою жизнь, а его дурацкие выводы, вообще, только его проблема. Да и вряд ли он говорил о подозрениях серьёзно. Несмотря на стойкое отторжение и неприязнь, которую вызывал в ней королевский сыщик, и независимо от того, как она его обзывала, сложно было не признать, что он, скорее всего, неглуп, а кроме того, отлично умеет манипулировать эмоциями и поведением людей. Она чувствовала, что он пытался её запугать, а когда не вышло, стал злить, надеясь, что она взорвётся и проболтается. Правда, скрывать ей было нечего, так что тут он ошибся уже изначально.
Ей почему-то вспомнились его глаза, настороженные, сверкающие заледенелым металлом… Женщина тряхнула головой, отгоняя непрошеный образ. Незачем думать об этом невыносимом человеке, если повезёт, они никогда больше не встретятся. Нэлис поплелась обратно в кровать, надеясь, что теперь, когда немного успокоилась, сможет уснуть.
Глава 2
Часть 1
В первый день нового учебного года Нэлис с удовольствием надела форму преподавателя – чёрную юбку в пол и белую блузу с длинными рукавами, подхваченными высокими, узкими манжетами. Верх воротника-стойки и низ манжет был оторочен деликатной оборкой. Сверху полагалось накинуть мантию, приглушённого вишнёвого оттенка, который повторял цвет магического Кристалла, или как его ласково называли «сердца академии». Уложив волосы в крупный узел на затылке и прихватив сумку-портфель, Нэл уже готова была выйти из дома, когда вспомнила, что забыла прикрепить к мантии ленточку, по цвету которой можно было определить принадлежность к факультету.
Как у декана, у неё не было особых знаков отличия, но все факультеты имели свой символический цвет, и преподаватели были обязаны носить опознавательные ленточки, чтобы студенты, если им понадобится помощь, легко могли найти своих наставников. Факультету бытовой магии соответствовал древесно-коричневый цвет.
Ещё раз окинув себя взглядом и поправив коричневый бантик на мантии, декан Воярр вышла под хмурое небо, плотно забитое тяжёлыми серыми тучами. Собирался дождь, но, к счастью, общее собрание факультетов уже давно проводилось в бальном павильоне академии, а значит, никому не придётся выслушивать пространные напутственные речи, стоя под потоками воды.
Семейные члены преподавательского состава жили в небольшом городке рядом с академией. А жилые дома одиноких преподавателей представляли собой двухэтажные строения, с несколькими отдельными апартаментами на каждом этаже, имевшими собственные входы с улицы. Любому преподавателю отводилось жильё, состоящее из прихожей, спальни, гостиной и ванной комнаты с туалетом. Эти жилые постройки располагались близко к воротам академии, что было удобно, если нужно отправиться в соседний городок, но чтобы добраться до центрального здания самой академии, приходилось преодолеть ощутимое расстояние мимо общежитий факультетов и дополнительных учебных зданий. В этих дополнительных корпусах велись углублённые занятия по основным профильным предметам факультета, тогда как в центральном здании проходило общее для всех обучение, как обязательное, так и факультативное.
Нэл вышла пораньше, она любила академию и сейчас хотела неспешно прогуляться по её территории и насладиться красотами окружающего парка. Гравий умиротворяюще шуршал под ногами, а мимо проплывали многовековые деревья самых разнообразных видов. Говорили, что основательница академии хоть и принадлежала к королевскому роду, но была прекрасным садоводом и обожала растения. Многие экземпляры в парке посажены ещё её руками! Стволы наиболее крупных и раскидистых деревьев окружали деревянные скамейки, что давало возможность укрыться от жары и яркого солнечного света или от моросящего дождика. А вокруг расстилались пушистые, идеально подстриженные ковры газонов, кое-где разбавленные небольшими клумбами.
Нэлис шла мимо типовых строений в три этажа. Чем ближе к главному зданию академии находилось общежитие, тем престижнее был факультет, его занимающий. Ближе других располагались жилища целителей и артефакторов, а совсем рядом – общежитие факультета боевой и защитной магии. Самого почитаемого не только в академии, но и во всей Риваре. Даже занятия у них проходили в главном здании, а в дополнительном корпусе шла только практическая подготовка. Учёба на факультете боевиков была билетом в самое светлое будущее, гарантировала карьеру и высокие посты в госслужбах, а значит, богатство и власть. Правда, если студент был из небогатой семьи, то гарантированно мог получить только работу, зачастую весьма опасную и трудную, и отнюдь не в столице!
Декан подумала о своём факультете и загрустила. Его корпуса находились далеко позади не только главного здания академии, но и вообще, за различными хозяйственными постройками. Даже большая часть общих обязательных занятий у студентов-бытовиков проходила в дополнительном учебном корпусе, рядом с общежитием. Это было бы удобно и замечательно, если бы не одно «но»! Руководство академии уже многие десятилетия стремилось убрать бытовиков с глаз долой, запихнув подальше, за сады, огороды и теплицы. Было сделано всё возможное, чтобы учащиеся этого факультета не считали себя такими же студентами магической академии, как все остальные! Постоянно ходили слухи, что факультет закроют, а единственным образовательным учреждением для носителей бытовой магии станет школа где-то в глуши, подальше от столицы. И чем меньше рождалось бытовиков, тем упорнее звучали эти идеи.
В таких невесёлых размышлениях декан Воярр вышла, наконец, на центральную подъездную аллею, ведущую к главному корпусу. Слева находилось огромное здание библиотеки, справа – столовая. Ни у кого, кроме бытовиков, своей кухни на факультете или в общежитии не было. Так что и студенты, и преподаватели завтракали, обедали и ужинали тут. В столовой всегда было оживлённо и шумно, и Нэлис, любившая спокойствие и тишину, радовалась, что им не приходится сюда ходить.
Следом за столовой находилось небольшое здание, разделённое пополам. С одного торца располагались секретариат, казначейская, охранная и прочие хозяйственные службы, а с другого – медпункт и небольшая лечебница. А сразу за библиотекой стоял бальный павильон. Пройдя их, Нэл вышла на открытое пространство.
В центре большой круглой площади находился неглубокий восьмиугольный бассейн, облицованный кирпичом, а посреди него бил в небо мощный многоструйный фонтан. Бассейн был окружён цветочным бордюром из ароматных невысоких растений. Его восемь граней символизировали восемь факультетов академии.
Сразу за площадью возвышалось величественное здание – Королевская магическая академия “Кристалл”. Каждый раз Нэлис любовалась его элегантностью и пропорциями. Трёхэтажное, с четырёхскатной чёрной крышей, построенное, как и все здания на территории студенческого городка, из красного кирпича, оно радовало глаз белоснежными оконными рамами с частым переплётом. Окна прямоугольные на первых двух этажах, на третьем сменялись арочными. Фасад первого этажа делили на три равные части две группы стройных белых колонн, по три с каждой стороны. В каждой части имелся свой вход. Боковые двери были одностворчатые, а центральные с двумя створками, массивные, из тёмного дуба, покрытые затейливым орнаментом резьбы. Здание стояло на высоком фундаменте и к входам вели несколько широких ступеней, облицованных, как и фундамент, сероватыми каменными плитами.
Академия выглядела основательно и респектабельно. Поступить сюда было непросто, учиться трудно, а получить диплом очень почётно! Её выпускники неизменно вызывали уважение и, в большинстве своём, легко находили работу, иногда даже весьма доходную.
Пока что студентов не было видно, ещё рано, сначала будет совещание преподавательского состава, и только потом общее собрание учащихся и преподавателей, после чего состоится распределение первокурсников по факультетам при помощи магического Кристалла. Нэл была рада вернуться в академию, но сейчас она впервые предстанет перед коллегами в роли декана, и это вызывало волнение. Как-то оно всё сложится?
Часть 2
Когда она вошла в зал совещаний, несколько преподавателей уже сидели по обе стороны длинного стола и тихо переговаривались между собой. Нэлис поздоровалась, ответив на улыбки коллег, и повернулась туда, где было место ректора. Обычно он приходил на совещания последним, как бы показывая, что он никого не ждёт, но все ждут его! Однако в этот раз ректор Вийен был уже на месте. Сидя на краешке стола и сложив руки на груди, Адинур Вийен излучал уверенность, всем своим видом показывая, кто тут хозяин, и назидательно что-то вещал преподавателю, которого Нэл никогда прежде не видела.
Ректор, зрелый мужчина среднего роста, худощавый, с зачёсанными назад довольно длинными седыми волосами, выглядел моложаво и презентабельно. Господин Вийен всегда одевался с иголочки, а мантию носил так, словно он особа королевских кровей! Это впечатление усиливалось подчёркнутой ледяной вежливостью, а плотно сжатые, тонкие губы с опущенными уголками, впалые щёки и недоверчивые маленькие глазки под кустистыми бровями добавляли образу аристократичной строгости.
Его собеседник слушал внимательно, держался уважительно, но без страха или заискиваний. Форма преподавателя, белая рубашка с высоким воротником, чёрные галстук-бант, брюки и длинный камзол без рукавов, идеально подчёркивали узкие бёдра и широкие плечи. Мантия незнакомца была небрежно накинута на спинку стула, выставляя на обозрение дымчато-серую ленточку. Нэлис поняла, что он с факультета иллюзий и манипуляций разумом и сознанием. А она и не знала, что там была вакансия! Впрочем, конец прошлого учебного года выдался для неё непростым, отставка старичка-декана, у которого ещё она сама училась, новость о выдвижении её на это место, предательство жениха… Так что наверняка это не единственное событие в академии, прошедшее мимо неё тогда!
Мужчина, словно почувствовал её взгляд, повернулся и посмотрел на женщину чуть более заинтересованно, чем принято смотреть на коллегу. Нэл подумала, что он довольно высок, а лицо с классическими чертами вполне можно назвать симпатичным. Густые светло-русые волосы с обильной проседью коротко подстрижены, гладковыбритый волевой подбородок разделён надвое ямочкой… Вот только всё приятное впечатление портят слишком яркий рот с пухлыми губами и хитрый, липкий взгляд светлых глаз, выдающие в нём сластолюбца и бабника. Да и кисти рук тонкие, не мужские. Нэл окрестила его «серебристым принцацулей» за какую-то общую серость и изнеженность, и решила для себя, что с этим новичком стоит быть осторожнее. От такого можно ждать только проблем! А ей и без пересудов за спиной будет несладко в новой должности.
Ректор заметил, что собеседник отвлёкся от разговора, и тут же полюбопытствовал, что же может быть важнее его слов. Увидав Нэл, сложил бледную ниточку губ в дежурную улыбку и жестом позвал присоединиться к беседе. Выбора у неё не было, пришлось приветливо улыбнуться и идти, хотя она планировала занять место подальше от руководителя и не привлекать к себе внимание, хотя бы на первом совещании!
– Декан Воярр, рад вас видеть! Надеюсь, уже освоились с мыслью о новой должности? Вот, познакомьтесь, наш новый коллега Айнир Лодс, преподаватель искусства манипуляции разумом и сознанием. Но, конечно, вы уже поняли это по его ленте! – ректор повернулся к мужчине и представил Нэл: – А это госпожа Нэлис Воярр, с нынешнего года она будет занимать пост декана факультета бытовой магии. Наш самый молодой декан за всю историю Королевской академии! Мы все знаем госпожу Воярр, как прекрасного преподавателя, надеюсь, и в новом качестве она блестяще справится со всеми задачами и трудностями! Хотелось бы верить, что при ней факультет переживёт своё второе рождение, и времена упадка минут безвозвратно.
Нэлис и маг-манипулятор церемонно раскланялись. “Как красиво и пафосно звучит… – уныло думала женщина, отлично знавшая, как ректор относится к её факультету, и сколько палок в колёса вставлял любым идеям и начинаниям её предшественника. – Можно подумать, ты дашь мне что-то изменить!” Но вслух вежливо сказала:
– Благодарю вас, господин ректор, за добрые слова и за оказанное доверие, я постараюсь его оправдать. Со своей стороны прошу о некотором снисхождении к моим ошибкам, и надеюсь, что вы, с высоты вашего опыта, не откажете мне в мудром совете, если возникнет такая необходимость.
Ректор милостиво и одобрительно кивнул. Новичок, тем временем, сиял в сторону Нэл весьма очаровательной улыбкой, претендующей на звание открытой и искренней.
– Очень приятно познакомиться, госпожа Воярр! – промурлыкал Лодс, и его глаза быстро пробежались по фигуре молодого декана. – Уверен, вы необыкновенная личность, раз сумели осилить такой карьерный взлёт! Смею надеяться, что обрету в вашем лице не просто коллегу, но умную и очаровательную собеседницу, – он снова сверкнул белозубой улыбкой, включив обаяние на максимум.
Нэлис лишь сдержанно улыбнулась в ответ, а про себя подумала: “Незачем поощрять его интерес, этот самовлюблённый тип явно мнит себя подарком судьбы для любой женщины! Ишь, смеет он надеяться… Ну-ну!” Она вежливо кивнула ректору и ушла к свободному месту на дальнем конце стола, не привлекать внимание не вышло, но и глаза мозолить не стоит!
К счастью, Лодс довольно долго общался с ректором, и все места рядом с Нэлис и напротив неё были заняты, ему пришлось сесть поближе к руководству. Впрочем, похоже, затеряться в толпе в его планы и не входило.
Совещание было скучным, слова высокопарными и заезженными, и единственной новостью стало то, что за время каникул один из преподавателей факультета иллюзий и манипуляций решил уйти в отставку. Вот его место и занял “серебристый принцацуля”, светившийся, подобно солнцу, пока ректор его представлял. Новоиспечённый коллега явно решил обаять всех вокруг, щедро расточая улыбки и позитив. Глаза его то и дело останавливались на Нэл, но она упорно делала вид, что ничего не замечает. Это было нетрудно, похоже, после выходки бывшего жениха у неё выработалась устойчивая аллергия на красивых обаяшек мужского пола.
Поскольку Нэл очень удачно села поближе к выходу, то и зал совещаний покинула раньше всех, и это было прекрасно. Во-первых, ей не терпелось скорее оказаться на свежем воздухе, а во-вторых, не хотелось, чтобы новый коллега навязал своё сверхпозитивное общество.
– Лодс! – манипулятор как раз искал глазами фигуристую деканшу, когда его окликнул ректор. Господин Вийен без обиняков перешёл к сути вопроса: – Как мужчина, я не мог не заметить ваш интерес к госпоже Воярр. Конечно, отношения между свободными от семейных уз преподавателями не возбраняются, и меня, в общем-то, это всё не касается, лишь бы вы хорошо выполняли свою работу… Но дело в том, что в конце прошлого учебного года декан Воярр расторгла помолвку с женихом, как я слышал, он её очень обидел. Вы же знаете, что женщина в растрёпанных чувствах способна на любую глупую месть, которая потом ей же самой выходит боком. Самая лёгкая добыча, это одинокая дама с разбитым сердцем. Я прошу вас не делать ничего, что причинит ей новую боль. Не хочу потерять ещё одного декана. Надеюсь, мы поняли друг друга?
– Безусловно, господин ректор! – Лодс расплылся в понимающей улыбке, – я не сделаю ничего, что могло бы навредить госпоже Воярр. Более того, с удовольствием стану защитником её интересов и доброго имени!
Ректор удовлетворённо кивнул и вышел. Маг-манипулятор снял с лица улыбку и задумчиво уставился за окно. “Жаль, – раздосадовано думал он, – такая красавица, умная, неприступная, к тому же декан факультета, но, демоны подери, бытовичка! А могла бы стать достойной партией, только было собрался о семье подумать… Увы! Годится только в любовницы… Что же, посмотрим, как долго продержится эта крепость. Скажи спасибо заботливому ректору, гордая моя, теперь я знаю твоё больное место. Влюбишься, как миленькая!” С этими приятными мыслями, довольный собой и жизнью, Айнир Лодс направился на общее собрание академии.
Часть 3
Бальный павильон представлял собой внушительных размеров сооружение, высотой с двухэтажное здание, хотя фактически второго этажа там не было. Вместо него по периметру помещения шли галереи, на которые вели четыре винтовые лестницы по углам здания. С галерей открывался отличный обзор на весь зал, а через круглые окна, также расположенные по всему периметру на уровне второго этажа, просматривался окружающий парк. В нижней части павильона окон не было, их заменяли высокие двухстворчатые двери, застеклённые снизу доверху. Таких дверей было три на переднем фасаде здания, и ещё по одной с каждого торца.
У задней, глухой стены павильона стоял помост с креслами для преподавателей, и небольшая трибуна, с которой каждый год ректор обращался к студентам. Нэлис заняла место поближе к ступеням, ведущим с помоста. Ей бы хотелось пропустить эту часть и оказаться, наконец, в тишине своего кабинета, но, увы, она была обязана присутствовать!