- -
- 100%
- +
Подобно кошке, Фрейя хотя и была так близко связана с любовью и красотой, никогда не считалась только милой и ласковой. При необходимости она надевала латы и умело сражалась. Она нередко вела валькирий на поле брани, и когда она возглавляла их ряды, то звалась Вальфрейей и у нее было право выбирать половину тех, кто должен умереть, вторую же половину она предоставляла выбирать Одину.
Фрейю иногда отождествляли с Нертус, ее матерью, символизировавшей вседержительницу Землю. Управляя ее священной колесницей, она обожала наряжать планету в зелень и цветы, призывая семена набухать, прорастать и давать урожай. К тем смертным, кто с разумной добротой ставил плошку с молоком на зерновом поле для ее кошек, она была особенно благосклонна и защищала их урожай от непогоды и других бедствий.
В Южной Германии ее называли Холь или Хольда, и зимой она представала доброй и красивой, покрывая землю сверкающим ледяным панцирем, чтобы защитить ее от всех возможных невзгод в месяцы испытаний. В этом смысле она была не только богиней жизни, но и смерти. Но смерть представала перед ее почитателями не призрачным, скалящим зубы скелетом, а любящей матерью, зовущей своих уставших детей уснуть у нее на груди.
Скандинавская Эдда содержит несколько непоследовательных ссылок на эту великую богиню, и из них мы можем узнать, как Один дал ей власть над девятью мирами или, по другой версии, над девятым миром[15]. Будучи богиней и жизни, и смерти, она изображалась наполовину мертвой и бесцветной, наполовину живой, в цвете, совсем как брахманская богиня природы Кали, мать. Первоначально даже в ее более темном облике она не несла в себе никакой разрушительной силы, а была просто правительницей своей обители в нижнем мире, где принимала души умерших, когда они, совершив долгое и утомительное путешествие, прибывали в Хальяр. Мы также можем сравнить ее с Матерью-Землей из итальянской мифологии, убаюкивавшей уставшего умершего на своей нежной груди. Но и в эти теории проник материализм. В немецких легендах Хель стала матерью Холле, богиней домашнего ремесла, прядения, ткачества и домашнего хозяйства. Когда выпадал снег, говорили, что это она взбивает свою перину и на землю летят перья-снежинки, когда шел дождь, это означало, что она стирает, а густые облака свидетельствовали о том, что она села за ткацкий станок.
Христианство довершило вырождение Хель. Новая вера не признавала богини смерти, но отождествляла Хель с собственным пониманием ужасного места наказания, превратив богиню в место пребывания грешников. Сама Фрейя, как и большинство древних божеств, была названа демоном или ведьмой и была изгнана на вершины гор, когда-то посвященные ей. Она фигурирует в средневековых историях в виде морщинистой старухи, ненасытной и жестокой. Ее жрицы разделили ее судьбу. Они больше не были прекрасными дочерьми Матери-Жизни; теперь они стали уродливыми, тощими и злыми, недостойными отпрысками ада. Но даже и сейчас они остались узнаваемыми, благодаря кошкам, когда-то возившим колесницу Фрейи, а теперь ставшим скакунами, на которых ведьмы ездят по воздуху, или их компаньонами в повседневной жизни. Христиане стали считать их пособниками дьявола.
Несмотря на такое кардинальное изменение в религиозных взглядах, ведьмы продолжали готовить любовные зелья и творить заговоры, как и приличествовало слугам богини любви, и нередко при этом использовали кошачью шерсть. Еженедельные шабаши проводились в священный день Фрейи, и это стало дополнительной причиной осуждения со стороны христиан, связывавших этот день единственно с трагедией Христа и соблюдавших в пятницу строгий пост. Нет нужды вспоминать здесь о том, как священники новой религии мучили и убивали последних приверженцев старой веры. Они так усердно выполняли свою работу по искоренению этих старых убеждений, что сегодня сохранились весьма смутные и сомнительные сведения о них. Но сохранившиеся предрассудки все еще направляют свой вялый указующий перст в сторону едва различимого в тумане пути, и то тут, то там во мгле проглядывает изогнутая едва различимая тень. Одна из них была замечена преподобным Р. Уолшем, путешествовавшим по воде. Он нашел, что его спутники «твердо убеждены в том, что существует четыре зловещих предзнаменования несчастья на судне», «несчастье неизбежно при следующих обстоятельствах», по их мнению: «если выйти из порта в пятницу, если иметь на борту черную кошку, если среди пассажиров окажется беременная женщина или священник». Мистера Уолша заинтересовало, почему эти совершенно безопасные и непредосудительные вещи вызывают такую антипатию, и ему объяснили, что, по всеобщему мнению, они приносят несчастье; но никто не смог дать ни одного вразумительного разъяснения, кроме того, что «Сатана, бывший князем воздушных сил, мог, естественно, управлять ветрами, а так как священник был его величайшим врагом, то он всегда являлся экипажу, пригласившему его на борт, и в наказание обращал против него всех своих низших слуг – штиль, встречный ветер и бури».
Прозвучавшее объяснение – довольно правдоподобно, так как антагонизм между Сатаной и священником вполне понятен; но мы вправе ожидать, что «Старый джентльмен» (то есть дьявол) был бы доволен наличием на борту черной кошки, которая часто используется в магических ритуалах и воплощает близкие ему идеалы! Ясно, что причина лежит гораздо глубже. Те, кто пускался вплавь по мистическим водам Матери-жизни в священный день главной богини (а Фрейя едина с Венерой), брали на борт женщину, имевшую в себе доказательство торжества жизни, олицетворявшейся этой богиней, или животное, посвященное Творению и Репродукции, или жрицу, призванную служить Божественной матери (и не важно, каким именем ее будут называть: Мария, Венера или Исида), тем самым сознательно или бессознательно взывали к Тайне. Благоразумие явно запрещало столь соблазнительное использование Неизвестной Силы, и моряки предпочитали не связываться со священными символами Великой матери, чьей грудью они были вскормлены.
Глава 8
Христос и кошка
Замечателен тот факт, что кошка никогда не упоминается в канонических книгах, составляющих Библию, но мы можем предположить, что это упущение частично объясняется той нетерпимой ненавистью, которую евреи питали ко всему, что их египетские правители и надсмотрщики почитали священным. Мы можем отнести это также к тому, что этот избранный народ так долго вел кочевую жизнь, что это помешало ему узнать кошек в качестве домашних друзей. Но вероятнее всего, что все дело в их национальном характере, так как в Библии вообще нет ни одного упоминания о том, что у евреев есть какие-то домашние любимцы или спутники из мира животных, хотя у всех окружавших их народов они были.
Во фрагментарном учении Иисуса, которое можно найти в четырех Евангелиях, признанных христианскими церквями, мы находим свидетельства того, что Господь говорил, что во всех существах есть частица Священной Жизни. Хотя человек может почти не осознавать того уважения, которое следует из этого хода божественной мысли, и продает пяток воробьев за пару грошей, ни одна, даже малейшая жертва не проходит незамеченной Богом и не падает на землю без Его ведома. Маловероятно, что это один-единственный случай, когда Иисус подчеркивал всеобъемлющую любовь Создателя, и его изолированность станет понятной, если мы вспомним то огромное количество Евангелий, которые христианская церковь отвергла как еретические. Да и оставшиеся, по словам Вилдерфорса, были «значительно фальсифицированы», и «корректоры», назначенные духовными комиссиями, занимались «исправлением текстов Священного Писания» в интересах того, что они считали единственно верным.
Упущение канонических Евангелий восполнено в замечательной книге под названием «Евангелие двенадцати апостолов». Она была выпущена преподобным Г.Дж. Оусли и, как было заявлено, представляет собой перевод раннехристианского документа, «сохранившегося в одном из буддистских монастырей Тибета, где его скрывала секта ессеев, дабы его не коснулись руки извратителей».
А поскольку так много писаний провозглашается истинными, представляется, что этот документ не менее авторитетен, чем все прочие.
Рассказывая об истории рождения Иисуса Христа в пещере, «Евангелие двенадцати апостолов» гласит:
«И там в той же самой пещере были и бык, и лошадь, и осел, и овца, а под яслями лежала кошка с малыми котятами, а наверху были еще и голуби, и у каждого была своя пара из его рода, мужеский пол с женским. Так что Он был рожден среди животных, которых Он, через избавление человека от невежества и эгоизма, освободил от их страданий, провозгласив сынами и дочерьми Бога».
Любовь Господа к животным, разделившим место Его рождения, превосходно изображено в следующей легенде:
«Иисус, проходя через какое-то селение, увидел толпу бездельников, они мучили попавшуюся им на глаза кошку, позорно обращаясь с ней. И Иисус повелел им прекратить и принялся увещевать их, но они не внимали Его словам и принялись поносить Его. Тогда Он сделал плеть из крученой веревки и разогнал их, говоря: «Эту землю, которую мой Отец-Творец создал для радости и веселья, вы превратили в низкий ад своими деяниями, полными насилия и жестокости». И они убежали от лица Его. Но один, самый мерзкий, вернулся и бросил Ему вызов. И Иисус простер вперед руку, и рука нападавшего на Него усохла, а на него самого напал великий страх; и сказали тогда, что Он чародей. А на следующий день мать юноши пришла к Иисусу, умоляя Его вылечить засохшую руку. И Иисус поведал им закон любви и единства всего живого в единой семье Бога. И сказал Он также: «Все то, что вы совершите по отношению к вашим братьям меньшим, то воздастся вам в будущей жизни». И юноша поверил и покаялся, и Иисус простер вперед свою руку, и иссохшая рука его стала такой же, как и другая. И люди восславили Бога, который даровал человеку такую силу».
Читая далее, мы снова находим, как Христос защищает несчастную кошку, облегчая одиночество ее и с любовью обеспечивая будущее ее.
«Иисус, войдя в какое-то селение, увидел молодую кошку, о которой некому было заботиться, она была голодна и запищала, увидев Его; и Он поднял ее и подсадил себе за пазуху, и она лежала у Него на груди. А когда Он пришел в селение, Он поставил перед ней еду и питье, и она ела и пила и всем своим видом показывала Ему благодарность. И Он отдал ее одной из Его последовательниц, вдове по имени Лоренца, и она стала заботиться о ней.
А некоторые из людей сказали: «Этот человек заботится обо всех существах… разве они Его братья и сестры, что Он должен любить их?» И Он сказал им: «Истинно, они ваши братья меньшие из великого Царства Божия; да, это ваши братья и сестры, имеющие в себе тот же дух жизни в Вечности. И тот, кто заботится о самой малой из них, дает им есть и пить, делает это во имя Мое; и тот, кто намеренно оставляет страдать тех из них, кто нуждается в заботе, заставляет страдать и Меня; потому что все, что вы делаете в этой жизни, будет происходить с вами в будущей».
Во второй раз в связи с кошкой торжественное предупреждение произносится Господом, говорящим, что все существа так близко привязаны к Нему, что каждое наше действие по отношению к ним рассматривается и действием по отношению к Нему.
Легенды недаром насыщены чудесами, но в описываемые события мы верим без большого труда, и в их простом повествовании чувствуем дух правды. Христос, проведший часть своего детства в Египте, как можно предположить, имел особую симпатию к священным символам своего прототипа Осириса-Гора и был потрясен видом жестокого обращения сельчан с животным, по отношению к которому привык видеть только величайшее уважение.
Глава 9
Дева Мария и кошка
Можно с довольно большой вероятностью предположить, что наше английское слово puss (кошка, киска) – заимствованное имя богини Пушт, одного из воплощений египетской Исиды, и что мы, следовательно, произносим священное имя, называя нашу домашнюю кошку этим титулом. Как мы уже видели на страницах этой книги, богиню Пушт называли многими именами. Греки взывали к ней как к Артемиде, римляне молились Диане, буддисты поклонялись Майе, саксонцы называли ее Фриггой, а христиане воздавали ей почести как Деве Марии. Но под каким бы именем она ни была известна, ее атрибуты остаются неизменными, везде и всегда она Божественная Мать, женская сущность божества и дева-богиня, которая к тому же является матерью и символом плодородия и которая дарует плодородие, несмотря на защиту и почитание целомудрия.
Итальянский художник Бароччо, вероятно, имел в виду именно это парадоксальное иносказание, когда вознамерился написать свою Мадонну, названную «Наша госпожа кошек», и тем самым направить указующий перст, помогающий студентам увидеть важное единство прошлой и настоящей веры, как бы ни было велико различие их по форме. И его указания помогут нам узнать, почему древний символ лунарной девы-матери и ее сонарного сына, которого она убаюкивает в своих скрещенных руках или кладет отдохнуть в ночном небе, был так свободно воспринят и принят христианской церковью, что сегодня главной эмблемой Девы Марии стали солнце, луна и звезды. На картине «Успение» луна на ущербе расположена под ее ногами, в то время как в изображениях распятия заслоненная солнцем луна появляется на одной стороне креста, а солнце – на другой. По замечанию Маури, «Дева забирает себе все священные атрибуты Цереры и Венеры». И следовательно, ее явно символизирует кошка, представляющая собой атрибут ее предшественниц.
Интересный пример связи этого двойного символа кошки и полумесяца с девой-богиней был открыт, когда Баркер проводил раскопки на месте древнего Тарса в 1845 году. Он собрал коллекцию из более чем тысячи терракотовых фигурок, найденных им в середине древней насыпи или среди горы пустой породы; среди этого количества было много сигиларий (символических изображений), одно из которых он описал как «небольшую кошку, с веревкой, обернутой вокруг шеи, на конце которой был привязан месяц, демонстрирующий, что это животное было посвящено луне».
Представляется возможным, что эта кошка была символическим изображением девы-богини Афины Паллады, которой поклонялись в Тарсе до того, как принятие христианства вызвало разрушение прежней веры в этот священный образ и его отправили в мусорное ведро. В таком случае перевернутый месяц, свисающий с шеи кошки, относится к Афине, как и к другим богиням-девам, которые, как говорилось, осуществляли контроль над водными элементами: понятие, обеспечивающее ей преклонение всех, кто выходил в море на судах.
Как богиня луны афинян, Паллада иногда изображалась верхом на льве, главе кошачьего рода, и держала на руках своего новорожденного сына, а во время празднеств в ее честь ее называли «Единой матерью бога». Мы можем сравнить этот титул с тем титулом, которым наделена Мария в христианской церкви, и с той идентификацией, которая дана Христу, – «Лев иудейский» и «Солнце праведности».
Это позволяет предположить, что всемирная игра, известная как «убаюкивание кошки», была взята из христианских мистерий, что ее название – это искаженное «кормление кошки», означавшее «ясли, кормушка» или «люлька из камня», относящие нас к яслям, в которых лежало священное дитя. Но можно точно утверждать, что эта игра намного старше христианства и, по всей видимости, имеет своим истоком древний ритуал поклонения солнцу. Повсюду подоплекой является управление солнцем божественной кошкой при помощи симпатической магии. В жарком климате люлька из нитей приглашала солнце отдохнуть от его деятельности, тогда как в северных районах сеть была ловушкой, опутывающей его лапы и мешавшей ему совершить свой ужасный уход. Профессор Стар собрал более шестидесяти разных по форме кошачьих колыбелей, среди которых есть и колыбели народов, населяющих Конго, а профессор Фрейзер описал, как эскимосы-иннуиты играют в эту игру, не давая солнцу полностью исчезнуть, когда оно клонится к югу осенью и все ниже и ниже сияет на арктическом небе. Миссионеры в некоторых областях находили упоминания о значимости этой игры, поскольку местные жители не только являются экспертами в этой игре, но и считают ее тестом на интеллект.
Барельеф на гробнице галло-норманнского периода.
Иносказательное название девы через упоминание кошки можно также узнать в старинной народной сказке о Золушке, называемой в некоторых вариантах «Очаг кошки».
Героиня представляет собой модификацию римской Дианы, известной как Веста, богиня, охранявшая дом и очаг, а также жрица, олицетворявшая ее. Мы находим ее закутанной в мантию из кошачьих шкурок, совсем как ведьмы более позднего времени, наряжавшиеся для своих мистических ритуалов и, следовательно, могущие пойти на бал, то есть на шабаш.[16]
В истории о горькой судьбе Золушки говорится, что начало ее жизни прошло в дыме и копоти, что, вероятно, указывает на то свойство девы, которое еще не получило соответствующего вознаграждения. Строка из гимна – «Я черна, но спокойна» – считается некоторыми из благочестивых авторов описанием Девы Марии, которая является маткой природы, черной, как ночное небо, дающее жизнь луне и звездам. С помощью воображения мы сможем понять, почему кошка, сопровождающая дочерей Дианы (или Золушку), именно такого оттенка, а следующий отрывок из книги Дженнигса еще больше проясняет дело:
«Черный – цвет Сатурна, а также египетской Исиды. По поводу странного воплощения божества в темном обличье можно привести следующие замечательные факты: в соборе в Молинсе Дева Мария и Христос изображены черными, так же как в знаменитой часовне Богоматери в Лоретто и в церкви Благовещения в Риме и в церквях Святого Лазаря и Святого Стефана в Генуе, Святого Франциска в Пизе, в церкви Триксен в Тироле, в церкви (и соборе) Аугсбурга, где черные фигуры изображены в натуральную величину, и в часовне Боргезе в Риме, в церкви Санта-Мария Маджиоре в Пантеоне и в небольшой часовне в соборе Святого Петра с правой стороны у самого входа».
Смуглость девы, черная кошка, символизирующая ее, – это не темнота зла, а темнота Несотворенного, Великой Глубины, Непознаваемого Бога. Это Беспредельность и Невыразимость, что является полной противоположностью Свету Истины.
Глава 10
Майский котенок
Казался он бледнее молочного зерна,
Колючим, полным грусти,
Как лживый майский кот.
БарклайВышеупомянутые строки выражают глубоко укоренившееся недоверие, с которым наши праотцы относились к котятам, рожденным в мае. И действительно, в кельтских районах все еще верят в то, что нельзя оставлять в живых майских котят, потому что они приводят змей в дом, хотя существует и еще более широко распространенная идея, что майские котята приносят беду и имеют дурной характер.
Майский котБеду несетИ дает дурной приплодтак говорится в старинной хантингдонской пословице, которая даже сегодня имеет большое влияние, по крайней мере в сельской местности, и повинна в убийстве многих невинных крошек.
Чтобы проследить происхождение этого странного поверья, мы должны вернуться к кельтской мифологии: из нее мы узнаем, что первое мая было днем, называемым Белтайн, посвященным богу смерти. Обрисовывая мифологию Британии, Сквайр пишет:
«Если происходило что-то невероятное, то это обязательно случалось на первое мая. Именно в ночь на первое мая Рианнон теряет, а Тьернион Твриф Влиант находит дитя Придери. В каждый канун мая дрались и выли два дракона о времени правления «короля» Ллудда (Лера). И всегда «каждый первомайский день» до дня гибели Гвин, сын Надда, сражается с Гвиртуром, сыном Грейдавла, за светловолосую дочь Ллудда, Крейдилад. Это случилось, когда она праздновала наступление весны в лесах и полях около Вестминстера, как и Гвин или Мелвас под романтическим именем сэра Мелиагранса, похитившего жену короля Артура Джиневру».
Май, таким образом, казался кельтам зловещим месяцем, поэтому легко понять, почему они с суеверным страхом относились к рождению такого существа, вступающего в близкий контакт с невидимым миром, каким считалась кошка, особенно когда оно происходило в предвещающем несчастье сезоне.
Но они забывали, что май, как и сама кошка, символизировал ВСЕ. Это был не только месяц бога Смерти. Первое Мая был праздничным днем у друидов, которые разжигали майские костры и приносили в горах жертвы в честь возрождения земли от мертвого оцепенения, возвращения тепла и нового рождения растений. Друиды исчезли, но их празднование майского дня унаследовали ведьмы. Во многих европейских странах и в Финляндии задолго до принятия христианства крестьяне верили, что демоны и колдуны собирались на верхушках холмов в Рудмас или Вальпургиеву ночь – как по-разному называли канун Первого Мая, – чтобы приветствовать встающее солнце в то утро, когда к нему возвращалась его сила.
Едва ли нужно напоминать читателю, что демоны и колдуны принявших христианство финнов были богами и жрецами более древней религии, которая была так жестоко искажена и преследовалась христианской нетерпимостью.
Ведьмы, говорят, поднимались на вершины гор с помощью магии, прилетая на кошках или метлах, как мы говорили в главе о кошках и шабаше. Так что мы можем догадаться, что кошка была с ними, когда они приветствовали восход бога солнца.
И страшно подумать, как часто кошку приносили в жертву и сжигали заживо в костре, посвященном солнцу, и праздновали смерть смерти. Пережитки этого кровавого ритуала сохранялись во Франции до того времени, пока его не отменили специальным законом во времена правления короля Людовика XIV. Так, в Иванов день живых кошек, волков и лис, посаженных в корзины, сжигали на верхушке холма в присутствии шерифов и мэров городов. Иванов день, или день летнего солнцестояния, был вторым из четырех великих дней в году, отмечавших воскресение, мощь и угасание солнца, но друидский ритуал требовал жертвоприношений на каждом из этих празднеств, и, естественно, они не забывали и о Первом Мая, самом важном из всех этих праздников.
Мы не можем вспоминать Майский день и не упомянуть о Майском дереве, сохранившемся с древних времен фаллическом символе, в котором столб и колесо символизировали двойственный созидательный принцип природы. Простое ли это совпадение, что кошка, бывшая сама фаллическим символом, стала считаться приметой, приносящей несчастье, если она рождается в мае, и что май «плохой месяц для свадеб», как замечает Храгрейв Дженнингс, «хотя это «женский» месяц или месяц, когда празднуют Майский день и всюду устанавливают Майские деревья»?
Суеверия, или «то, что осталось» (буквальное значение слова «суеверие»), древности умирают с большим трудом. «Апрель, месяц свадеб. Поспешите к алтарю до наступления мая», – писали в «Дейли ньюс» 3 апреля 1929 года, добавляя, что «традиционное суеверие, что май – несчастливый месяц для свадеб, сохранилось до 1929 года, что привело к совершенно беспрецедентному количеству поспешивших пойти к алтарю в апреле».
Мы заметили, что кошка – это не только фаллический символ, но и пример явного парадокса, так как она также олицетворяет непорочное зачатие. «Май» (may) и «девушка» (maiden) в английском языке являются однокоренными словами. Вероятно, запрет на майские свадьбы можно объяснить желанием продемонстрировать уважение деве-богине.
Радость нашего сердца, о, позволь нам отплатить тебе твоим собственным сладчайшим месяцем маем, поется в очень популярном в католических странах детском гимне, адресованном Деве Марии. Мария унаследовала все атрибуты божественных Дев-Матерей, и Скотт сообщает нам, что в древности существовало убеждение, что в мае выходили замуж только дурные женщины: «Malae nubent Maia»[17]. Может показаться, что кошка, рожденная в мае, – это признанный символ священного непорочного зачатия, но та же кошка, рожденная в другое время, – это фаллический символ, как Майское дерево.
Идея табу глубоко связана с идеей наказания, следующего за любым его нарушением. С течением времени причина табу могла быть забыта, но понятие несчастья, связываемого с его нарушением, не только оставалось в памяти, но и стало символичным в представлениях народа. Следовательно, это может быть еще одной причиной сохранения до наших дней отвращения и нелюбви к майским котятам.
Глава 11
Зерновая кошка
До самого недавнего времени в европейских легендах сохранялось множество духов или малых божеств, каждый из которых отвечал за какой-то злак; он подкармливал и охранял растущее зерно до его созревания. Когда приходило время сбора урожая и зерно было срезано и убрано, этот защитный гений удалялся в специально сделанный для него сноп и оставался там до возвращения весны и начала пахоты, когда семена вывозят на поля и приходит время снова заботиться о них.