Лошадь в мифах и легендах

Глава 2

Лошади-ангелы

В первую очередь мы приведем примеры существования этой категории духовного мира, ставшие известными благодаря величайшей сокровищнице оккультных знаний – Библии. Хотя следует отметить, что свидетельства существования лошадей-ангелов присутствуют не только в Священном писании, но и подтверждаются многочисленными доказательствами из относительно недавней европейской истории, а также современными историками. Если человеческое свидетельство заслуживает доверия, мы должны признать, что лошади-ангелы действительно существуют, хотя в ряде случаев письменные источники и кажутся откровенными фальшивками.

Один из примеров мы находим в Четвертой книге Царств (7: 6—7), где сказано, что избавление израильтян от сирийских отрядов произошло благодаря почудившимся им шуму войска и ржанию коней. «Господь сделал то, что стану сирийскому послышался стук колесниц и ржание коней, шум войска большого. И сказали они друг другу: верно, нанял против нас царь израильский царей хеттейских и египетских, чтобы пойти на нас.

И встали, и побежали в сумерки, и оставили шатры свои, и коней своих, и ослов своих, весь свой стан, как он был, и побежали, спасая себя». В этом примере лошади, ржание которых услышал охваченный паникой противник, были невидимыми. Можно предположить, что звук явился следствием гипноза или внушения, иначе говоря, не существовал, или признать, что он существовал в действительности и издавался лошадьми, принадлежавшими к миру привидений, при жизни бывшими верными слугами израильтян, которых они продолжали любить и в загробном мире. Признаем, что приведенный случай не является однозначным, и перейдем к менее спорным примерам.

Еврейские писания и легенды содержат так много историй о небесных лошадях и их всадниках-ангелах, вмешивающихся в сражения и помогающих их выиграть в совершенно безнадежных случаях, что мы не удивляемся, читая предупреждение Исайи израильтянам: «И египтяне – люди, а не Бог; и кони их – плоть, а не дух». Было вполне естественно, что евреи, жившие в век чудес, должны были посчитать непобедимых египетских коней божественными созданиями, неуязвимыми для человеческого оружия.

Теперь давайте рассмотрим несколько примеров, в которых лошадей небесного происхождения видели на земле и, как утверждают, они даже принимали участие в делах людей.

Обычно эти лошади-ангелы белые, в золотой упряжи и наделены огненным темпераментом. Они служат ангелам таким же образом, как их земные собратья людям, то есть возят колесницы и несут на своих спинах всадников.

Если мы снова откроем Четвертую книгу Царств, на этот раз главу вторую, мы найдем упоминание о «конях огненных», которые спустились на землю, чтобы увезти пророка Илию на небо по окончании его земной жизни. История очень драматична и рассказана с простотой абсолютной правды.

«Когда они (Илия и Елисей) шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более» (2: 11—12).

Я не согласен с теми толкователями, которые утверждают, что восклицание Елисея относилось к самому Илии, потому что оно настолько полно соответствовало видению перед его глазами, что никакого другого объяснения не требуется. Но тем, кто приемлет эту точку зрения, можно сказать, что, поскольку нет никаких упоминаний (кроме слов Елисея) о всадниках или вознице, было бы логично предположить, что лошади-ангелы в этом случае действовали как осведомленные посланницы Иеговы. Кстати, эта мысль почти примиряет автора с их точкой зрения. Далее следует отметить, что это же восклицание дословно повторил Иоас, царь Израиля, когда Елисей умер. По крайней мере, мы можем понять, насколько высоко иудеи в те времена ценили лошадей. В действительности к лошадям благодаря скорости и надежности относились почти как к сверхъестественным существам, и первые пророки жаловались, что евреи думали больше о них, чем о Иегове. (См. главы о солнечных лошадях и священных лошадях.)

Захария упоминает о двух видениях лошадей, которые, судя по всему, были ангелами-хранителями земли. Эти видения очень похожи друг на друга. В обоих наша земля предстает пересекаемой множеством невидимых духов в облике лошадей, причем в одном случае их направлял ангел в человеческом обличье, который доложил Богу о состоянии спящей земли, в другом случае они действовали по собственной инициативе.

«…Было слово Господне к Захарии… видел я ночью: вот, муж на рыжем коне стоит между миртами, которые в углублении, а позади его кони рыжие, пегие и белые. И сказал я: кто они, господин мой?…И отвечал муж, который стоял между миртами, и сказал: это те, которых Господь послал обойти землю. И они отвечали Ангелу Господню, стоявшему между миртами, и сказали: обошли мы землю, и вот, вся земля населена и спокойна» (Зах., 1: 7—11).

Второе видение было следующим:

«И опять поднял я глаза мои и вижу: вот, четыре колесницы выходят из ущелья между двумя горами; и горы те были горы медные. В первой колеснице кони рыжие, а во второй колеснице кони вороные, в третьей колеснице кони белые, а в четвертой колеснице кони пегие, сильные. И, начав речь, я сказал Ангелу, говорившему со мною: что это, господин мой? И отвечал Ангел и сказал мне: это выходят четыре духа небесных, которые предстоят пред Господом всей земли. Вороные кони там выходят к стране северной, а белые идут за ними, а пегие идут к стране полуденной. И сильные вышли и стремились идти, чтобы пройти землю, и он сказал: идите, пройдите землю, – и они прошли землю. Тогда позвал он меня и сказал мне так: смотри, вышедшие в землю северную успокоили дух Мой на земле северной» (Зах., 6: 1—8).

Здесь автор переходит к другому вопросу, оставляя нас в недоумении, какую миссию выполняли на этот раз лошади-посланники, почему пегим лошадям так важно было пойти собственной дорогой. В общем, довольно много осталось недоговоренным.

Обращаясь к Второй (апокрифической) книге Маккавеевой, мы находим три упоминания о лошадях-ангелах, которых видели на земле.

Примерно в 176 году до Рождества Христова «Симон, поставленный попечителем храма, вошел в спор с первосвященником Ония». Возможно, предмет спора заключался в том, кто будет распоряжаться сокровищницей. «И так как он не мог превозмочь Онии, то пошел к Аполлонию, сыну Фрасея, который в то время был военачальником Келе-Сирии и Финикии, и объявил ему, что Иерусалимская сокровищница наполнена несметными богатствами…Аполлоний, увидевшись с царем, объявил ему об означенных богатствах, а он, назначив Илидора, поставленного над государственными делами, послал его и дал приказ вывезти упомянутые сокровища». К тому времени царская казна была уже изрядно опустошена. Прибыв в Иерусалим, Илидор сообщил об имеющемся у него приказе и назначил день, когда будет производить осмотр сокровищ, чем произвел немалое волнение в городе. «Священники… взывали на небо, чтобы Тот, Который дал закон о вверенном святилищу имуществе, в целости сохранил его вверившим». «Когда же он (Илидор) с вооруженными людьми вошел уже в сокровищницу, Господь отцов и Владыка всякой власти явил великое знамение: все, дерзнувшие войти с ним, быв поражены страхом силы Божьей, пришли в изнеможение и ужас, ибо явился им конь со страшным всадником, покрытый прекрасным покровом: быстро несясь, он поразил Илидора передними копытами, а сидевший на нем, казалось, имел золотое всеоружие. Явились ему еще и другие два юноши, цветущие силой, прекрасные видом, благолепно одетые, которые, став с той и другой стороны, непрерывно бичевали его, налагая ему многие раны. Когда он внезапно упал на землю и объят был великою тьмою, тогда подняли его и положили на носилки. Того, который с большою свитой и телохранителями только что вошел в означенную сокровищницу, вынесли как беспомощного, ясно познав всемогущество Божие. Божественною силою он повергнут был безгласным и лишенным всякой надежды и спасения. Они же благословляли Господа, прославившего свое жилище, и храм, который незадолго перед тем наполнен был страхом и смущением, явлением Господа Вседержителя наполнился радостью и весельем» (3 Макк., 3: 24—30).

Мы можем только добавить, что охотник за сокровищами вернулся к жизни после того, как первосвященник согласился попросить для него Божьей милости и принес умилостивительную жертву. Происшествие привело евреев в восторг, а сирийцев – в ужас, а Симон стал клеветать на Онию, и даже обвинил в мошенничестве.

Совершенно очевидно, что писатель, столь ярко и выразительно поведавший нам о чудесном явлении, верил, что «ужасный всадник» есть не кто иной, как Иегова. Илидор также придерживался этой точки зрения. «Когда же царь спросил Илидора, кто был бы способен, чтобы еще раз послать в Иерусалим, он отвечал: если ты имеешь какого-нибудь врага и противника твоему правлению, то пошли его туда, и встретишь его наказанным, если только останется он в живых, ибо на месте сем истинно пребывает сила Божия. Он сам, обитающий на небе, есть страж и заступник того места, и приходящих с злым намерением поражает и умерщвляет».

Посему эта лошадь-ангел высоко почиталась. Если мои читатели, как Симон, сомневаются, они могут сравнить эту историю с рассказом о троянском коне и должны будут признать, что подобная уловка является весьма эффективной.

И далее наш историк повествует о лошадях-ангелах и их всадниках, появляющихся в критический момент, чтобы помочь человеческим существам (2 Макк., 10: 24—32). Произошло это примерно в 105 году до н. э.

«Тимофей, прежде побежденный иудеями, собрал весьма многочисленное войско из чужеземцев, собрал немало и бывших в Азии всадников и явился в Иудею в намерении завоевать ее. При его приближении бывшие с Маккавеем обратились к молитве Богу, посыпая землею головы и опоясав чресла веригами. Припадая к подножию жертвенника, они умоляли Его, чтобы Он был милостив к ним, был врагом врагам их и противником противникам, как говорит закон. Совершив молитву, они взяли оружие и далеко отошли от города; приблизившись же ко врагам, остановились. С наступлением восхода солнечного те и другие вступили в бой: одни, при доблести своей, – имея залогом успеха и победы прибежище к Господу, другие – поставляя предводителем брани ярость.

Когда произошло упорное сражение, то противникам явились с неба пять величественных мужей на конях с золотыми уздами, и двое из них предводительствовали иудеями: они взяли Маккавея в середину к себе и, покрывая своим вооружением, сохранили его невредимым, на противников же бросали стрелы и молнии, так что они, смешавшись от ослепления и исполненные страха, сами себя поражали. Побито было двадцать тысяч пятьсот пеших и шестьсот конных».

Сам Тимофей бежал в крепость, но был схвачен и убит воинами. «Совершив это, они с песнями и славословиями возблагодарили Господа, который так много облагодетельствовал израильтян и даровал им победу».

В книге Маккавея приведен еще один случай появления небесной лошади и всадника, пришедших на помощь евреям (2 Макк., 11: 1—11).

«Спустя очень немного времени Лисий, опекун и родственник царя, наместник царский, с большим огорчением перенеся то, что случилось, собрал до восьмидесяти тысяч пехоты и всю конницу и отправился против иудеев с намерением город их сделать местом жительства еллинов, храм обложить налогом, подобно прочим языческим капищам, а священноначалие сделать ежегодно продажным. Нисколько не подумал он о силе Божьей, понадеявшись на десятки тысяч пехоты, на тысячи конницы и на восемьдесят слонов. Вступив в Иудею и приблизившись к Вефсуре, месту укрепленному, отстоящему от Иерусалима стадиев на пять, он обложил его.

Когда Маккавей и бывшие с ним узнали, что он осаждает твердыни, то с плачем и слезами вместе с народом умоляли, чтобы он послал доброго Ангела ко спасению Израиля. Маккавей же, сам первый взяв оружие, убеждал других вместе с ним, подвергая себя опасностям, помочь братьям: и они тотчас охотно выступили с ним в поход. Когда они были близ Иерусалима, тотчас явился предводителем их всадник в белой одежде, потрясавший золотым оружием. Все они вместе возблагодарили милосердного Бога и укрепились духом, готовые сокрушить не только людей, но и лютых зверей и даже железные стены. Так пришли они под покровом небесного споборника, по милости к ним Господа. Как львы бросились они на неприятелей и поразили из них одиннадцать тысяч пеших и тысячу шестьсот конных, а всех прочих обратили в бегство.

Это произошло около 163 года до Рождества Христова».

Согласно откровениям Иоанна Богослова, однажды перед ним открылись небеса и он увидел Христа, сидящего на белом коне. «Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец: и вышел он, как победоносный, и чтобы победить» (Откр., 6: 2).

Снова говорит он: «И увидел я отверстое небо, и вот, конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует…И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый» (Откр., 19: 11, 14).

Слово «белый» в своем первоначальном смысле означало скорее чистое сияние, а не белизну, и его лучше заменить словом «сияющий», тем самым подчеркивая священное и духовное происхождение этих существ. Таким образом, если мы приемлем откровения святого Иоанна, то не должны сомневаться, что на небе, как и на земле, Христу служили лошади.

Говорят, что именно благодаря помощи Кастора и Поллукса, божественных близнецов-наездников, римляне одержали победу над латинянами в сражении на озере Регилл. Сидя на статных, молочно-белых жеребцах, божественные поборники справедливости сражались во главе легионов, а сразу после окончания боя принесли весть о победе в город, где напоили своих покрытых пеной коней из фонтана в Римском форуме. В честь близнецов неподалеку от святого места был воздвигнут храм и введен праздник, отмечаемый в годовщину сражения ежегодно в иды квинтилия[13], на котором им приносятся жертвы. После сражения на берегу озера Регилл была найдена отметина на вулканическом камне, по форме напоминающая след конской подковы. Считается, что его оставил один из божественных коней, поэтому к отметине относятся с большим почтением.

Маколей оставил нам прекрасное поэтическое описание сражения и его последствий. Это поэма «Баллада, спетая на празднике Кастора и Поллукса в иды квинтилия и году CCCCCLI». Она слишком длинная, чтобы привести ее полностью, поэтому мы ограничимся лишь несколькими отрывками.

Далее следует выразительное описание появления близнецов и того, как они обеспечили победу римлян, после чего нам показывают город, с тревогой ожидающий новостей об исходе боя.

Моммзен[17] утверждает, что эта легенда «несет на себе отпечаток абсолютно не римский и, вне всяких сомнений, создана в самый ранний период в подражание, причем до мельчайших деталей, появлению Диоскуров в знаменитом сражении, состоявшемся веком раньше между кротониатами[18] и локрийцами[19] на реке Сагре».

Аналогичные сюжеты встречаются и в средневековой истории. Когда 6 мая 1429 года Орлеанская дева отбила крепость Турнель у англичан при осаде Орлеана, многие ее противники заявляли, что видели в воздухе фигуры архангела Михаила и святого Эньяна – покровителя города. Оба сидели на белых конях и сражались на стороне французов.

Боевой клич испанцев – «Святой Джеймс!» – появился в Средние века, когда испанская армия под предводительством короля Фердинанда нанесла поражение марокканцам в Эстремадуре[20]. Тогда христиане, безуспешно осаждавшие крепость Коимбра в течение семи месяцев, начали считать предприятие безнадежным и собирались отказаться от него. Но пилигриму явился святой Джеймс и пообещал оказать помощь на следующий день. Удрученные солдаты, узнав об этом, вновь воспрянули духом. На следующее утро они построились в боевой порядок и стали ожидать, когда святой выполнит свое обещание. Им не пришлось разочароваться. Среди них вдруг появился неизвестный воин на белоснежном скакуне, который немедленно бросился в сражение, причем чудесным образом всегда оказывался там, где бой был самым тяжелым. Солдаты спрашивали друг друга, кто это, но никто не мог ответить. Неожиданно они хором вскричали: «Святой Джеймс! Святой Джеймс!» – и с новой силой устремились в атаку. Наконец, удача им улыбнулась, и к вечеру крепость пала. С тех самых пор «Святой Джеймс!» – излюбленный боевой клич испанцев. Они не забыли помощи, оказанной им в трудную минуту незнакомцем и его белоснежным конем.

В другой раз святой Джеймс пришел на выручку испанцам, когда в 1519 году Фернандо Кортес – «покоритель Мексики» – с небольшим отрядом солдат подвергся нападению индейских воинов. Кортес ожидал подкрепления, которое не пришло, и он очень беспокоился, поскольку противник обладал многократным численным превосходством.

Вдруг он заметил, что в дальних колоннах противника что-то происходит: ряды вражеских солдат смешались, паника быстро распространялась. Донеслись боевые кличи христиан: «Святой Яго! Святой Педро!» – это вступило в бой долгожданное подкрепление. Самое удивительное было то, что во главе его стоял не кто иной, как святой покровитель Испании, который, сидя на великолепном сером боевом коне, громил врага. Это «славный апостол Джеймс, защита и оплот нашего народа», сказал сподвижник Кортеса, хотя сам он полагал, что это его личный «ангел-хранитель святой Петр».